Текст книги "Боевой клич свободы. Гражданская война 1861-1865"

Автор книги: Джеймс Макферсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 67 страниц)

Хотя и сам Уокер, и добрая половина его отряда были южанами, вся авантюра пока осуществлялась не в интересах Юга. Однако к середине 1856 года вектор начал меняться. Если северная пресса заклеймила Уокера как пирата, то южные газеты восхваляли человека, совершающего «правое дело… которое, по сути, является нашим делом». В 1856 году национальный конвент демократов одобрил пункт (предложенный не кем иным как Пьером Суле), приветствующий «господство Соединенных Штатов в Мексиканском заливе»[215]215
  Цит. по: Franklin J. Н. Militant South. P. 120; Schlesinger А. М. History of American Presidential Elections. II. P. 1039.


[Закрыть]. Сторонники распространения рабства признали пригодность этого региона для ведения плантационного хозяйства. Действительно, Центральная Америка предлагала даже больше привлекательных возможностей, чем Куба. Ее креольское рассредоточенное население и слабые, нестабильные правительства делали регион легкой добычей[216]216
  Население Никарагуа в 1850-х годах составляло двенадцатую часть нынешнего.


[Закрыть]. В центральноамериканских республиках рабство было упразднено примерно двадцатью годами ранее, но это было преимуществом, так как позволяло южанам заводить там хозяйства, не опасаясь конкуренции со стороны местных плантаторов. «Варварские народы никогда не смогут стать цивилизованными без благотворного для них периода обучения, который принесет рабовладение», – говорилось в одной новоорлеанской газете, приветствовавшей эмиграцию южан в управляемую Уокером Никарагуа. «Обязанность и прерогатива мудрых – наставление и управление невежественными народами… посредством рабства. Чем скорее цивилизованный человек осознает эту свою обязанность и право, тем скорее проявится истинный прогресс цивилизации»[217]217
  Цит. по: Urban Ch. S. The Ideology of Southern Imperialism // Louisiana Historical Quarterly. 1956. 39. P. 66.


[Закрыть].

В течение одного только 1856 года сотни будущих плантаторов получили земельные наделы в Никарагуа. Сам Пьер Суле прибыл в столицу к Уокеру и договорился о предоставлении тому займа от новоорлеанских банкиров. «Сероглазому солдату судьбы», как пресса теперь величала Уокера, подобная помощь была нужна. Его правительство испытывало трудности – другие центральноамериканские государства объединились, чтобы его свергнуть. Их поддерживал Корнелиус Вандербилт, отвернувшийся от Уокера после того, как тот примкнул к группе противников Вандербилта во «Вспомогательной транзитной компании». Президент Никарагуа перешел на сторону врага, после чего Уокер в июле 1856 года провозгласил президентом себя, но администрация Пирса отказалась его признать. Понимая, что поддержка южан является его единственным ресурсом, Уокер решил, как говорил впоследствии, «связать воедино южные штаты и Никарагуа, как будто та является одним из них». 22 сентября 1856 года он отменил никарагуанский указ об освобождении рабов и вновь легализовал рабство[218]218
  Walker W. The War in Nicaragua. NY, 1860. P. 263.


[Закрыть].

Этот рискованный шаг принес Уокеру еще большее признание южан. По словам одной газеты, «ни одно событие на земле» не было столь важным для Юга, как указ Уокера. По словам другой: «Во имя всей белой расы он отдает Никарагуа вам и вашим рабам, и это в то время, когда на этом свете у вас, казалось, уже нет единомышленников». Торговый съезд в Саванне выразил энтузиазм по поводу «усилий по цивилизации центральноамериканских государств и обустройства этого богатого и эффективного региона путем подневольного труда»[219]219
  May R. E. Southern Dream of a Caribbean Empire… P. 108–109; Russel R. R. Economic Aspects of Southern Sectionalism. P. 140.


[Закрыть]. Зимой 1856–1857 годов несколько кораблей с добровольцами, готовыми сражаться на стороне Уокера, отплыли из Нового Орлеана и Сан-Франциско. Однако этого было недостаточно. Некоторые из них по приезде в Никарагуа умерли от эпидемии холеры, нанесшей армии Уокера урон не меньший, чем войска Центральноамериканского альянса, разгромившие ее в битве. 1 мая 1857 года Уокер и его уцелевшие сторонники сдались командующему американским флотом, чей корабль увез их назад в Новый Орлеан. Позади они оставили тысячу американцев, погибших в боях и умерших от болезней.

Однако дело на этом не закончилось, наоборот, на Юге все только начиналось. Возвращение Уокера получилось триумфальным. Жители открывали свои сердца (и кошельки) «сероглазому солдату судьбы», по мере того как он ездил по штатам, собирая добровольцев и выискивая средства на новый рейд. В ноябре 1857 года Уокер отправился из Мобила в свой второй поход на Никарагуа, однако военные корабли Соединенных Штатов догнали его и вернули на берег. Южные газеты зашлись в ярости от такой «узурпации власти» моряками. Александр Стивенс угрожал командиру эскадры, задержавшей Уокера, трибуналом. Два десятка южных сенаторов и членов Палаты представителей отразили это событие в неслыханных по накалу дебатах в Конгрессе. «Еще никто не наносил правам южных штатов, – говорил представитель Теннесси, – больший урон, чем нанес коммодор Полдинг, своевольно поступив по отношению к нашим людям». А действия правительства показали, что президент Бьюкенен всего лишь один из янки, желающих «ограничить распространение рабства южными штатами». В мае 1858 года в Новом Орлеане коллегия присяжных оправдала Уокера, обвиненного в нарушении закона о нейтралитете, десятью голосами против двух[220]220
  CG, 35 Cong., 1 Sess., P. 562; May R. E. Southern Dream of a Caribbean Empire… P. 113–126.


[Закрыть].

Такая демонстрация поддержки привела Уокера к мысли подготовить еще одно вторжение в Никарагуа. Второй его вояж по Нижнему Югу вызвал едва ли не патологический энтузиазм тех, кто чувствовал себя в состоянии схватки, причем смертельной схватки, с угнетателями-янки. В одном из городов Уокер обратился «к матерям Миссисипи, чтобы они призвали своих сыновей надеть доспехи и идти сражаться за устои и честь Солнечного Юга»[221]221
  Цит. по: Rainwater P. L. Economic Benefits of Secession: Opinions in Mississippi in the 1850–s // JSH. 1935. 1. P. 462.


[Закрыть]. Сыновья Миссисипи ответили на призыв. Третья экспедиция Уокера отправилась из Мобила в декабре 1858 года, но корабль налетел на риф и затонул в шестидесяти милях от центральноамериканского побережья. Несмотря на унизительное возвращение в Мобил на подобравшем их британском корабле, «флибустьеров», как всегда, ждал восторженный прием.

Однако Уокер начал повторяться. Когда он вновь отправился по южным штатам за поддержкой для четвертой экспедиции, толпы уже не были такими большими. Также Уокер написал книгу о своих никарагуанских похождениях, в которой призывал молодых южан «откликнуться на зов чести»[222]222
  Walker W. The War in Nicaragua. P. 278.


[Закрыть]. Но откликнулись немногие. Девяносто семь «флибустьеров» небольшими группами отправились в Гондурас, где рассчитывали найти поддержку для нового вторжения в Никарагуа. Вместо этого они столкнулись с враждебным к себе отношением и потерпели фиаско. Уокер сдался капитану британского флота, рассчитывая, что его, как обычно, отправят в Соединенные Штаты, но капитан внезапно передал его местным властям, и 12 сентября 1860 года сероглазый солдат встретил свою судьбу в лице гондурасской расстрельной команды.

Наследие его продолжало жить, причем не только в отношении жителей Центральной Америки к гринго, но и в отношении жителей Соединенных Штатов к раздиравшему страну конфликту Севера и Юга. Когда сенатор Джон Криттенден предложил разрешить ведущий к сецессии кризис, восстановив старую разграничительную линию между свободными и рабовладельческими штатами по 36°30′ с. ш. для всех территорий, «находящихся в составе США ныне и приобретенных впоследствии», Авраам Линкольн и его сторонники отвергли предложение под предлогом того, что это «приведет к постоянному состоянию войны против каждой нации, каждого племени и государства, владеющих хоть клочком земли между нашей границей и Огненной Землей»[223]223
  CG, 36 Cong., 2 Sess., P. 651.


[Закрыть].

И это было не таким уж преувеличением. Начав 1850-е годы с призыва защитить права южных штатов путем диверсификации экономики, многие южане пришли к выводу об особенном пути южного предпринимательства: превращении рабовладельческого уклада в «тропическую империю» под контролем Юга. Эта мысль была темой опубликованной в 1859 году книги виргинского журналиста и будущего историка Конфедерации Эдварда Полларда. Поллард писал: «Путь нашей цивилизации на этом континенте лежит… в тропическую Америку, [где] мы можем построить такую могущественную и великолепную империю, какую мы до сих пор только рисовали в воображении… империю, демонстрирующую замечательные достижения южной цивилизации… контролирующую два основных продукта мировой торговли: хлопок и сахар… Путь цивилизации Юга должен завершиться в сиянии славы более яркой, чем слава минувших дней»[224]224
  Pollard E. Black Diamonds. NY, 1859. P. 52–53, 108–109.


[Закрыть].

Другой виргинец, Джордж Бикли, придал этой мечте практический характер, основав в середине 1850-х годов общество «Рыцарей золотого круга», имевшее целью расширение «золотого круга» рабовладельческих штатов от юга США через Мексику и Центральную Америку к границам Южной Америки, захватывающего на обратном пути Вест-Индию и замыкающегося в Ки-Уэсте. «Дополнив этим „кругом“ либо… Союз, либо Южную Конфедерацию, – писал Бикли в 1860 году, – мы сосредоточим в своих руках хлопок, табак, сахар, кофе, рис, кукурузу и чай всего континента, равно как и величайшие в мире запасы горных богатств»[225]225
  May R. E. Southern Dream of a Caribbean Empire… P. 150.


[Закрыть].

Таким образом, «империя свободы» Томаса Джефферсона к 1860 году видоизменилась согласно желанию конгрессмена от Миссисипи Ламара «засеять семенами американской свободы, основанной на институтах Юга, каждый дюйм американской земли»[226]226
  CG, 35 Cong., 1 Sess., P. 279.


[Закрыть]. Но ажиотаж вокруг идеи высадить американскую свободу в виде рабовладения на землях по Мексиканскому заливу отошел на задний план из-за противоречий, вызванных попыткой укоренить ее в Канзасе.

4. Рабство, пьянство и папизм

I

1852 год оказался последним, когда партия вигов принимала участие в президентских выборах. Усилия Милларда Филлмора по претворению в жизнь закона о беглых рабах обеспечили ему на выборах поддержку южных вигов. При этом от президента отвернулись виги северные, особенно фракция Сьюарда в Нью-Йорке – родном штате Филлмора. Сьюард высказался в пользу кандидатуры Уинфилда Скотта, уроженца Виргинии, не являвшегося, однако, рабовладельцем. Предвыборный конвент вигов представлял собой любопытное зрелище: большинство южных делегатов поддерживало северянина и наоборот – многие из тех, кто выступал против войны четыре года назад, вновь отстаивали кандидатуру генерала, приведшего американские войска к победе в войне, которой эти самые виги и противостояли. Ход конвента лишь усилил впечатление кризиса в партии. Южане получили достаточную поддержку со стороны умеренных северян по вопросу о «примирении» с Компромиссом 1850 года «как с принципиальным и достаточным решением опасного и будоражащего общество» вопроса о рабстве. Все голоса против этого положения принадлежали северным вигам – половине сторонников Скотта из числа делегатов. Пятьдесят два раунда голосования по кандидату в президенты показали, что делегаты-янки составляют 95% сторонников Скотта, а южане – 85% сторонников Филлмора. Перед 53-м раундом десяток умеренных южан перешел на сторону Скотта, что обеспечило тому победу[227]227
  Potter D. Impending Crisis… P. 232–233; Nichols R., Nichols J. Election of 1852 // History of American Presidential Elections 1789–1968. 4 vols. NY, 1971. II. P. 943–944.


[Закрыть].

Такой исход привел многих южных вигов в смятение. Подозревая Сьюарда в организации победы Скотта, они опасались повторения ситуации с Тэйлором, а когда в своем «признательном меморандуме» Скотт лишь осторожно одобрил платформу партии, они укрепились в этой мысли. «Если мы поддержим его, – писал представитель Северной Каролины, – то, скорее всего, окажемся в обозе армии аболиционистов». Девять конгрессменов из числа южных вигов во главе с Александром Стивенсом объявили о своем отказе поддерживать Скотта. По мере развертывания предвыборной кампании ренегатство южных вигов стало массовым. В день выборов Скотт получил 35% голосов избирателей в штатах Нижнего Юга (по сравнению с 50% голосов за Тэйлора четырьмя годами ранее), из всех пятнадцати рабовладельческих штатов победив лишь в Кентукки и Теннесси. В одиннадцати штатах будущей Конфедерации вигам в 1852–1853 годах не удалось провести своих ставленников на пост губернатора, из 65 конгрессменов их было всего 14; они контролировали легислатуру только одного штата (Теннесси). Для Нижнего Юга слова Александра Стивенса о том, что «партия вигов умерла», преувеличением не являлись[228]228
  Cooper W. J. The South and the Politics of Slavery 1828–1856. Baton Rouge, 1978. P. 330, 343.


[Закрыть].

Переход южных вигов к демократам облегчался все возрастающей симпатией северных демократов к Югу. Даже возвращение «поджигателей амбаров» под знамена демократической партии не стало помехой этому процессу. Национальный конвент демократов принял не менее трех резолюций, где партия клялась в верности пунктам Компромисса 1850 года и признавала, что «у Конгресса нет полномочий… вмешиваться в вопросы, касающиеся рабства», кроме, естественно, помощи хозяевам рабов в розыске беглецов[229]229
  Schlesinger A. M. Op. cit. II. P. 952.


[Закрыть]. Благодаря существовавшему в партии правилу, согласно которому для выдвижения кандидата в президенты требовалось ⅔ голосов, делегатам-южанам удалось заблокировать выдвижение Льюиса Касса и Стивена Дугласа, чья теория «народного суверенитета» вызывала подозрения. Однако южане не могли выдвинуть и собственного кандидата, сговорчивого Джеймса Бьюкенена. После 48 раундов голосования демократы оказались в таком же тупике, как и виги. В 49-м они наконец выдвинули своего кандидата – им стал Франклин Пирс, «темная лошадка» из Нью-Хэмпшира, бывший сенатор и ветеран Мексиканской войны, политик, приемлемый для всех фракций, к тому же лояльно относившийся к рабству, несмотря на происхождение из среды янки. Альберт Браун из Миссисипи считал Пирса «таким же надежным, как и сам Кэлхун», а некий «пламенный оратор» из Южной Каролины говорил, что «о лучшей кандидатуре для Юга невозможно было и мечтать». Демократы, пойдя на выборы более консолидированными, чем когда-либо, начиная с эпохи Джексона, одержали победу за явным преимуществом[230]230
  Цит. по: Cooper W. J. The South and the Politics of Slavery. P. 334. В дополнение к победе во всех, кроме двух, рабовладельческих штатах Пирс победил и во всех северных, за исключением Вермонта и Массачусетса, хотя и должен был проиграть в Огайо и Коннектикуте, не отбери фрисойлеры у Скотта голоса вигов – противников рабства. После возвращения «поджигателей амбаров» в лоно демократической партии доля голосов, отданных за фрисойлеров на Севере, упала до 6%. Пирс получил 51% голосов избирателей против 44% у Скотта. Демократы также контролировали Конгресс, имея свыше ⅔ голосов в Палате представителей и почти ⅔– в Сенате.


[Закрыть].

Пирс оправдал ожидания южан. Хотя его попытки приобретения Кубы провалились, администрация неукоснительно соблюдала закон о беглых рабах и открыла оставшиеся после «Луизианской покупки» территории к северу от 36°30′ с. ш. для рабовладения. Однако ценой этого стало сотрясение устоев внутренней политики, структуры демократической партии и, в конце концов, самого Союза.

В марте 1854 года некий Энтони Бернс сбежал от хозяина в Виргинии и пробрался на корабль, шедший в Бостон. Там он устроился работать в магазине одежды. Однако умевший писать Бернс допустил ошибку, послав письмо своему брату, который оставался рабом. Перехватив это письмо, хозяин Бернса узнал о его местонахождении и отправился на Север за своей собственностью. 24 мая помощник маршала арестовал Бернса и доставил его под усиленной охраной в здание федерального суда. В дело вмешался комитет бдительности, субсидировавший митинг в Фэнл-Холле[231]231
  Здание, где во время Войны за независимость проводились антибританские собрания, прозванное за это «колыбелью свободы». – Прим. пер.


[Закрыть] и объявивший, что «сопротивление тирании есть подчинение Господу». Подкрепив слово делом, группа черных и белых аболиционистов, возглавляемая тридцатилетним проповедником-унитарием Томасом Уэнтвортом Хиггинсоном, попыталась освободить Бернса, напав на здание суда с топорами, револьверами и использовав таран. Хиггинсон и один чернокожий ворвались в зал, но были вытеснены оттуда помощниками маршала. В этот момент раздался выстрел, один из помощников упал мертвым.

Пирс, к которому обратились за помощью, направил несколько отрядов морской пехоты, кавалерии и артиллерии к Бостону, где они присоединились к милиции штата и местной полиции, чтобы охранять покой на улицах, пока федеральный уполномоченный решал судьбу Бернса. Пирс телеграфировал окружному прокурору: «Не останавливайтесь перед любыми расходами, чтобы обеспечить исполнение закона». Также президент отдал приказ таможенному кораблю быть готовым отвезти Бернса назад, в Виргинию. Сознавая всю тщетность своих усилий, юристы комитета бдительности, тем не менее, пытались использовать любую зацепку, пока жители Бостона собирали деньги, чтобы выкупить Бернса из рабства. Его хозяин не возражал, однако генеральный прокурор Соединенных Штатов отказался санкционировать такое действие. Чтобы соблюсти закон, он довел дело до логического завершения. 2 июня войска отконвоировали Бернса к пристани, проведя его по улицам, заполненным мрачными янки. Бостонцы стояли около зданий, обтянутых черным крепом, американские флаги на них были перевернуты вверх ногами, а церковные колокола пели панихиду свободе в колыбели американской революции. Потратив 100 тысяч долларов (что примерно равно двум миллионам по состоянию на 1987 год), администрация Пирса восстановила главенство закона[232]232
  Pease J. Н., Pease W. Н. The Fugitive Slave Law and Anthony Bums. Philadelphia, 1975; Campbell S. W. The Slave Catchers: Enforcement of the Fugitive Slave Law 1850–1860. NY, 1970. P. 124–132; Foner Ph. S. History of Black Americans from the Compromise of 1850 to the End of the Civil War. Westport (Conn.), 1983. P. 69–77; Edelstein T. G. Strange Enthusiasm: A Life of Thomas Wentworth Higginson. New Haven, 1968. P. 155–161. Год спустя бостонский комитет все же выкупил Бернса из рабства. Он какое-то время посещал Оберлин-колледж, а потом эмигрировал в Канаду, где и умер в 1862 г.


[Закрыть].

Эти события получили широкую негативную огласку. «Когда все закончилось и я остался в конторе один, – писал вполне консервативно до того настроенный виг, – я закрыл лицо руками и зарыдал. Больше я ничего не мог сделать». А текстильный магнат Амос Лоуренс заявил: «Тем вечером мы ложились спать старомодными, консервативными вигами, сторонниками Союза и Компромисса, а поутру проснулись неистовыми аболиционистами»[233]233
  Цит. по: Pease J. Н., Pease W. Н. The Fugitive Slave Law and Anthony Bums. P. 43.


[Закрыть]. Федеральное большое жюри предъявило обвинение Хиггинсону, Теодору Паркеру, Уэнделлу Филлипсу и четырем другим черным и белым аболиционистам в мятеже и подстрекательстве к мятежу. После того как окружной судья по формальным основаниям аннулировал первое обвинение, правительство отказалось от дальнейших действий, осознав невозможность выиграть дело в суде присяжных на территории Массачусетса. Уильям Ллойд Гаррисон 4 июля публично сжег текст Конституции, а тысячи собравшихся произнесли: «Аминь!» такому осуждению этого документа как договора со смертью. Штаты Новой Англии приняли новые законы о личной свободе, которые серьезно противоречили федеральному законодательству[234]234
  Morris Т. D. Free Men All: The Personal Liberty Laws of the North 1780–1861. Baltimore, 1974. P. 219–220; Campbell S. W. The Slave Catchers… P. 202–206.


[Закрыть].

В Огайо, Мичигане и Висконсине также были приняты более последовательные законы о личной свободе после инцидентов с беглыми рабами. Самый леденящий душу случай произошел с Маргарет Гарнер, в январе 1856 года бежавшей с мужем и четырьмя детьми из Кентукки в Огайо. Когда их настиг посланный для поимки отряд, Маргарет схватила кухонный нож, перерезала горло одной из своих дочерей и попыталась убить остальных, чтобы только те снова не попали в лапы рабовладельцев. Юристы из Огайо требовали проведения суда над Гарнер по расследованию обстоятельств убийства, однако федеральный судья отклонил требования властей штата и приказал отправить Гарнеров обратно к их хозяину. Этот достойный джентльмен быстро продал их в Новый Орлеан. По пути туда один из оставшихся детей Маргарет получил то «освобождение», которое она желала для него, – он утонул во время кораблекрушения[235]235
  Foner Ph. S. History of Black Americans… P. 87–91; Campbell S. W. Op. cit. P. 244–247.


[Закрыть].

Еще большую воинственность северян, чем проблема беглых рабов, вызвал закон Канзас – Небраска, принятый Конгрессом в мае 1854 года. Появившийся в одно время с делом Энтони Бернса, этот закон может быть назван самым важным единичным событием, которое подтолкнуло нацию к Гражданской войне. Закон Канзас – Небраска положил конец существованию партии вигов и послужил причиной формирования новой, уже полностью «северной» Республиканской партии.

Истоки появления закона Канзас – Небраска лежали в том же самом импульсе, который побуждал еще первых американских колонистов двигаться на запад. Неугомонные поселенцы и скупщики земли начали присматриваться к плодородным почвам долин рек Канзас и Платт. Кроме того, к 1852 году умами предпринимателей, политиков и обитателей фронтира овладела идея прокладки трансконтинентальной железной дороги, проходящей через этот регион. Но пока правительство не вынудило индейцев уступить земли и не создало здесь территорию, регион был недоступен для освоения и заселения фермерами. Все говорят о железной дороге в Калифорнию, брюзжал конгрессмен от Миссури, но «как, черт возьми, построить эту дорогу, если не позволить людям заселить земли, по которым она пройдет?»[236]236
  CG, 32 Cong., 2 Sess. P. 560.


[Закрыть]. Южане не спешили осваивать эту зону, так как она лежала к северу от 36°30′ с. ш., где рабовладение, согласно Миссурийскому компромиссу, было запрещено. Кроме того, они вынашивали план южной ветки тихоокеанской железной дороги, начинающейся от Нового Орлеана и проходящей через уже созданную территорию Нью-Мексико.

В тот момент главами комитетов по территориям Палаты представителей и Сената были соответственно два демократа из Иллинойса: Уильям Ричардсон и Стивен Дуглас. Оба были «молодыми американцами», сторонниками «явного предначертания» и расширения страны на запад. Крупный владелец чикагской недвижимости Дуглас увеличил цену своей собственности, получив землеотвод для строительства железной дороги из Чикаго в Мобил. В 1853 году Дуглас и Ричардсон, желая скорее всего повторить этот сценарий для дороги из Чикаго до Сан-Франциско, предложили законопроект об организации территории Небраска на большей части оставшихся от «Луизианской покупки» земель к северу от 36°30′ с. ш. Палата представителей быстро приняла этот проект, но оппозиция в лице сенаторов-южан в марте 1853 года отложила его рассмотрение на более поздний срок. Для превращения законопроекта в закон Дугласу нужна была поддержка по меньшей мере шести южных сенаторов, и те недвусмысленно назвали ему цену вопроса[237]237
  Об обстоятельствах появления закона Канзас – Небраска написаны объемные и спорные труды. Полезное резюме значительного их числа см.: Nichols R. F. The Kansas-Nebraska Act: A Century of Historiography // MVHR. 1956. 43. P. 187–212. Также см.: Potter D. Impending Crisis… P. 145–176. Nevins А.. Ordeal. II. P. 88–121; Jaffa H. V. Crisis of the House Divided: An Interpretation of the Lincoln-Douglas Debates. Garden City (NY), 1959. P. 104–180; Johannsen R. W. Stephen A. Douglas. NY, 1973. P. 374–434; Nichols R. F. Franklin Pierce. Philadelphia, 1958. P. 319–324; Rawley J. A. Race and Politics: «Bleeding Kansas» and the Coming of the Civil War. Philadelphia, 1969. P. 21–57; Fehrenbacher D. E. The Dred Scott Case: Its Significance in American Law and Politics. NY, 1978. P. 178–187.


[Закрыть].

Самой могущественной группировкой в Сенате был квартет южан, проживавших в одном доме на Эф-стрит. «Однокашниками с Эф-стрит», как они себя называли, были сенаторы от Виргинии Джеймс Мэйсон и Роберт Хантер, сенатор от Южной Каролины Эндрю Батлер и сенатор от Миссури Дэвид Атчисон – главы комитетов по международным, финансовым и юридическим вопросам и исполняющий обязанности председателя Сената соответственно. Последнюю должность занимал Атчисон, и именно он заменил бы Пирса, случись что с президентом, так как вице-президент умер уже на втором месяце пребывания в должности. Несдержанный, грубый и агрессивный Атчисон был наиболее откровенным защитником прав Юга в Сенате. Его избиратели-рабовладельцы противились появлению территории Небраска, так как в этом случае Миссури «окажется в окружении свободных территорий… С посланцами аболиционистов вокруг… наш вид собственности будет подвергаться опасности». Атчисон перед голосованием по превращению Небраски в свободную от рабства территорию заявил, что лучше бы та «провалилась в преисподнюю». Мы должны «распространить на эту территорию существующий в Миссури уклад, – говорилось в речи Атчисона на одном из собраний, – любой ценой, кровью или подкупом». Дуглас получил намек от «однокашников с Эф-стрит»: если он хочет получить Небраску, то должен отменить там запрет на рабовладение и «уравнять в правах рабовладельца и противника рабства»[238]238
  Цит. по: Nevins A. Ordeal. II. P. 92–93; Rawley J. А. Op. cit. P. 28.


[Закрыть].

Дуглас понимал, что такие действия «вызовут настоящую бурю» на Севере. Поэтому поначалу он решил обойти Миссурийский компромисс, вместо того чтобы отменять его. Его первоначальный вариант закона о Небраске в январе 1854 года воспроизводил терминологию законодательства по Юте и Нью-Мексико, принятого четырьмя годами ранее. В этом варианте Небраске предлагалось при присоединении в качестве штата или штатов вступить «свободным или рабовладельческим штатом, как то будет провозглашено ее конституцией»[239]239
  CG, 33 Cong., 2 Sess. P. 115.


[Закрыть]. Однако это южан не устраивало. Если бы положения Миссурийского компромисса сохраняли силу в период существования Небраски как территории, рабовладение никогда бы не закрепилось в ней. Атчисон усилил давление, после чего Дуглас обнаружил, что «канцелярская ошибка» привела к исчезновению из законопроекта пункта о том, что «все вопросы, относящиеся к распространению рабства на территориях… должны решаться жителями этих территорий»[240]240
  Potter D. Impending Crisis… P. 159.


[Закрыть]. Но это по-прежнему было не то, что нужно, так как Миссурийский компромисс продолжал существовать, несмотря на застенчивое игнорирование подобного положения. Поэтому Дуглас сделал ход конем. Он добавил пункт об отмене запрещения рабства к северу от 36°30′ с. ш. Более того, новый вариант законопроекта предусматривал создание сразу двух территорий: Небраски к западу от Айовы и Канзаса к западу от Миссури. По всему выходило, что Канзас впоследствии должен был стать рабовладельческим штатом, а Небраска – свободным, в частности потому, что климат и почва восточного Канзаса были сходны с условиями бассейна реки Миссури, где было сосредоточено большинство рабов одноименного штата.

Это действительно спровоцировало настоящую бурю, по сравнению с которой дебаты 1850 года казались легким ветерком. Первый гром грянул из отнюдь не небесной канцелярии Пирса. Президента пугали политические последствия отказа от договора, треть века определявшего развитие нации. За исключением военного и военно-морского министров Джефферсона Дэвиса и Джеймса Доббина, кабинет высказался против отмены закона. Администрация предложила неопределенную альтернативу, согласно которой вопрос о рабстве на территориях передавался в компетенцию Верховного суда, однако такая мера не устроила «однокашников с Эф-стрит». С помощью Дэвиса и Дугласа в воскресенье (по воскресеньям Пирс предпочитал не заниматься делами) 22 января они прибыли в Белый дом и поставили президенту ультиматум: либо он одобряет отмену Миссурийского компромисса, либо теряет Юг. Пирс покорился, более того, он согласился превратить пересмотренный законопроект Канзас – Небраска в некий «тест приверженности партийным принципам»[241]241
  Rawley J. A. Race and Politics… P. 35.


[Закрыть].

Северные демократы и виги были ошеломлены проектом Дугласа, чего нельзя было сказать о фрисойлерах. Они были готовы поднять Север против «неслыханного попрания священного обета», «омерзительного заговора» по превращению свободной территории в «мрачное царство тирании, населенное хозяевами и их рабами». Эти фразы вышли из-под пера Салмона Чейза, Чарльза Самнера, Джошуа Гиддингса и трех других конгрессменов-фрисойлеров, опубликовавших «Призыв независимых демократов» в National Era – той же самой газете, где печатались отрывки из «Хижины дяди Тома»[242]242
  National Era. 1854. Jan 24. Не ясно, почему эти шесть лидеров аболиционистов назвали себя «независимыми демократами». Практически все они, до того как стать фрисойлерами, принадлежали к партии вигов. Возможно, это было отголоском выборов 1852 года, когда фрисойлеры называли свою партию «свободной демократической».


[Закрыть].

Этот «Призыв» задал тон потокам гневный речей, проповедей и газетных передовиц на всем Севере. Умеренная New York Times предсказала, что столь мощная негативная реакция северян может «породить хорошо скрытую, глубокую и неискоренимую ненависть к этому институту [рабству], которая сокрушит его политическую мощь любыми средствами, не останавливаясь ни перед чем». На сотнях «антинебраскских» митингов принимались резолюции и петиции в адрес Конгресса. «Это преступление не должно свершиться, – возвещала типичная резолюция. – Вопреки коррупции, взяточничеству и измене, Небраска, сердце нашего континента, всегда будет свободной». Из десяти легислатур северных штатов, заседавших в первые месяцы 1854 года, пять, находившихся под контролем вигов, осудили законопроект, и четыре из пяти, контролируемых демократами, отказались его поддержать. Под давлением Дугласа проект одобрила лишь легислатура Иллинойса. В Конгрессе северные виги единодушно выступили против. Новый сенатор-виг от Мэна Уильям Питт Фессенден расценил проект Дугласа как «ужасный произвол…»: «Чем больше я изучаю его, тем в большую ярость прихожу. Мне нужно уже немного, чтобы превратиться в убежденного аболициониста»[243]243
  New York Times. 1854. Jan 24; резолюция цит. по: Nevins A. Ordeal. II. P. 127; Фессенден цит. по: Sewell R. Н. Ballots for Freedom: Antislavery Politics in the United States 1837–1860. NY, 1976. P. 259.


[Закрыть].

Дуглас настаивал на том, что отмена запрета рабовладения к северу от 36°30′ с. ш. не является чем-то новым. Компромисс 1850 года, заявил он, уже отменил это ограничение, предоставив населению бывших мексиканских владений как к югу, так и к северу от этой линии самому решать свою судьбу. Северные сенаторы разоблачили все лицемерие этого аргумента. Компромисс 1850 года относился лишь к «мексиканской уступке», а никак не к «Луизианской покупке», и никто в то время, включая Дугласа, не думал иначе. Идея о такой «отмене» появилась как усовершенствование политики Дугласа, проводимой им под давлением южан. Тем не менее дисциплинированность демократов и ловкость Дугласа помогли провести закон через Сенат 41 голосом против 17. Только пять из двадцати северных демократов присоединились к северным вигам и фрисойлерам, составившим оппозицию[244]244
  Здесь учтены и сенаторы, заключившие соглашение о взаимном неучастии в голосовании, а также те, кто публично поддержал или осудил законопроект. Итоги поименного голосования: 37 против 14. К северным сенаторам, голосовавшим против проекта, присоединились также два вига и один демократ из рабовладельческих штатов, которых пугала реакция на этот проект северян. См.: Russel R. P. The Issues in the Congressional Struggle Over the Kansas-Nebraska Bill, 1854 // JSH. 1963. 29. P. 208–209.


[Закрыть].

Несмотря на то, что северные демократы в Палате представителей, которым осенью предстояли перевыборы, оказались менее податливы на давление администрации, Александр Стивенс, главный лоббист законопроекта в Конгрессе, угрозами и посулами добился своего. 22 мая проект был принят 115 голосами против 104. Торжествующий Стивенс писал: «Я чувствую себя так, как будто выполнена миссия всей моей жизни»[245]245
  Nevins A. Op. cit. II. P. 156; Rawley J. A. Race and Politics… P. 55. Учтены голосовавшие «парно», а также те, кто публично поддержал или осудил законопроект. Итоги поименного голосования: 113 против 100.


[Закрыть]. Возможно, так оно и было, только это нанесло последний удар двухпартийной системе, сплачивавшей страну. Все северные виги в обеих Палатах голосовали против проекта, тогда как 25 из 34 южных – за него или «парно» (взаимно воздерживаясь от голосования). Из 75 южных демократов 72 голосовали «за» или «парно», в то время как 49 из 108 демократов северных – «против» или «парно». Многие из последних понимали, что их голос «за» поставит крест на переизбрании, а голос «против» – на партийной карьере. Всего семь представителей северных штатов, голосовавших за законопроект, были переизбраны на следующий срок; некоторые же из голосовавших против безвозвратно покинули демократическую партию. Для северных и южных вигов это прискорбное голосование означало конец совместного пути. «Этот грязный маневр по Небраске успешно похоронил партию вигов, – писал Трумэн Смит из Коннектикута, с отвращением вышедший из состава Сената. – Мы, виги Севера, четко решили для себя никогда не иметь ни малейшей аналогии или связи» с вигами Юга[246]246
  Цит. по: Gienapp W. Е. The Origins of the Republican Party, 1852–1856. Berkeley, 1980. P. 323.


[Закрыть]. Южан это вполне устраивало. «Мы не собираемся иметь никаких внутрипартийных контактов… с северными вигами, пока они не представят неопровержимое доказательство того, что раскаялись в своем диком фанатизме»[247]247
  Это составная цитата из газет Richmond Whig, Florida Sentinel и Southern Recorder; цит. по: Cooper W. J. The South and the Politics of Slavery. P. 358.


[Закрыть].

Южные сенаторы, еще больше усугубляя ситуацию, отвергли законопроект, предложенный в основном северянами и принятый Палатой представителей, о безвозмездном предоставлении поселенцам 160-акрового надела на общественных землях. Такой закон, как объяснял один южанин, «станет самым надежным союзником аболиционистов, стимулируя создание свободных ферм, где поселятся янки и иностранцы, преисполненные решимости сопротивляться участию в хозяйствовании рабовладельцев»[248]248
  Джабез Карри цит. по: Nevins A. Ordeal. II. P. 335.


[Закрыть].

Вопрос был в том, кто подберет черепки расколовшихся политических партий? На Нижнем Юге демократы быстро прибрали оставшихся вигов к своим рукам. В штатах Верхнего Юга виги под разными названиями кое-как держались еще несколько лет. На Севере все было еще больше запутано. Некоторые виги из числа противников рабства, такие как Уильям Сьюард, надеялись возродить партию для участия в выборах 1854 года в законодательные органы штатов и в Конгресс. Они рассчитывали включить в ее ряды фрисойлеров и демократов из числа противников закона Канзас – Небраска, однако и те и другие отклонили это предложение. Вместо этого они, как и многие виги, предложили отказаться «от старых партийных ярлыков и выступить единым фронтом за восстановление свободы и избавление от господства рабовладельцев»[249]249
  National Era. 1854. May 22.


[Закрыть]. Таким образом, на Севере сформировалась новая антирабовладельческая группировка, собиравшаяся принять участие в осенних выборах. Группировка эта имела разные названия: партия противников закона Канзас – Небраска, коалиционная, народная, независимая партия, но наибольшую известность она получила как Республиканская партия. В первый раз это название прозвучало, по-видимому, на собрании противников закона Канзас – Небраска в церкви города Рипон (штат Висконсин), а 9 мая съезд тридцати конгрессменов в Вашингтоне его одобрил. В Мичигане новая партия официально объявила себя «республиканской» в июле. Съезды во многих избирательных округах для выборов в Конгресс, особенно на старом Северо-Западе, также приняли это имя, напоминавшее о борьбе за независимость в 1776 году. «Встав перед необходимостью сражаться за основные принципы республиканского правления, – постановил съезд в Мичигане, – и против интриг самой отвратительной, деспотической и унижающей человеческое достоинство аристократии, которая только существовала на земле, мы объединяемся под именем Республиканской партии»[250]250
  Цит. по: Holt M. F. The Political Crisis of the 1850s. NY, 1978. P. 154.


[Закрыть].