Текст книги "Боевой клич свободы. Гражданская война 1861-1865"

Автор книги: Джеймс Макферсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 57 (всего у книги 67 страниц)

Обиженный на президента, который не доверял ему важных командных должностей, Фримонт (как и Макклеллан) с 1862 года пребывал «в ожидании дальнейших распоряжений». Эти два раздраженных генерала представляли для Линкольна главную политическую угрозу. Макклеллан выглядел более опасным, так как летом с большой вероятностью должен был стать кандидатом от демократов. Тем временем Фримонт сколотил коалицию аболиционистов и радикально настроенных выходцев из Германии и попытался создать третью партию. Ряд республиканцев оказывал закулисную поддержку этому движению, рассчитывая с его помощью удалить Линкольна из кандидатских списков и вернуть из небытия Чейза. Однако немногочисленный конвент, собравшийся в Кливленде 31 мая, чтобы объявить о кандидатуре Фримонта, не почтил своим внимание ни один влиятельный республиканец. Наиболее известным сторонником кандидатуры Фримонта был Уэнделл Филлипс, в своем письме конвенту заявлявший, что политика реконструкции по Линкольну «превращает свободу негров в фикцию и увековечивает рабство под более приличным названием». Конвент выработал безусловно радикальную программу, призывавшую к принятию поправки к Конституции, запрещавшей рабство и «гарантирующей всем людям абсолютное равенство перед законом». Также программа выражала уверенность в том, что ход реконструкции должен контролировать не президент, а Конгресс, и предлагала конфисковать землю, которой владели «мятежники», для распределения ее среди военнослужащих и переселенцев. В то же время программа осуждала приостановление действия habeas corpus и подавление Линкольном свободы слова, в чем, по сути, повторяла главное обвинение администрации со стороны демократов. Вице-президентом конвент выдвинул демократа, и новая партия назвала себя радикально-делюкратической[1259]1259
  New York Tribune. 1864. June 1; Zomow W. F. Lincoln and the Party Divided. P. 72–86; McPherson J. M. The Struggle for Equality. P. 267–278.


[Закрыть].

Дальновидные демократы не прошли мимо возможности посеять смуту в стане своих политических противников. Они просочились в конвент и предложили наивному Фримонту перспективу коалиции с демократами, чтобы нанести поражение Линкольну. «Безработный» генерал проглотил наживку. В письме, где он принимал предложение, Фримонт отказался от пункта о конфискации имущества, от «всеобщего равенства перед законом», но весьма подробно остановился на ненадлежащем ведении войны Линкольном и попрании им гражданских свобод. После того как игра демократов, ставившая целью увести у республиканцев несколько тысяч голосов к «третьей силе», большинство радикалов (за исключением Филлипса) отказались от участия в этой авантюре и пришли к выводу, что их единственной кандидатурой может быть только Линкольн.

Конвент республиканцев в Балтиморе, собравшийся во вторую неделю июня, представлял собой шумную дружескую встречу, как обычно и бывает в партии, выставившей кандидатуру действующего президента. Собрание приняло имя Национального союзного конвента, чтобы привлечь «военных» демократов и южных юнионистов, которых могло оттолкнуть слово «республиканский». Конвент этот, тем не менее, принял полностью республиканскую программу, включавшую одобрение непрерывной войны до «безоговорочной капитуляции» армии Конфедерации и принятие поправки к Конституции, запрещающей рабство. Когда прозвучал этот пункт, «все делегаты в едином порыве вскочили со своих мест… и разразились ликующими возгласами, – прокомментировал Уильям Ллойд Гаррисон, присутствовавший в качестве репортера своей газеты Liberator. – Не является ли такая чудесная картина достаточной компенсацией за более чем тридцать лет оскорблений?»[1260]1260
  Liberator. 1864. June 24.


[Закрыть]

Программа решила вопрос о реконструкции, ставший предметом борьбы, очень просто – она проигнорировала его. На конвент были допущены делегаты из реконструируемых Линкольном Луизианы, Арканзаса и Теннесси, а по тайному указанию президента конвент сделал и шаг к примирению с радикалами: там присутствовала настроенная против Блэра делегация Миссури, символически проголосовавшая за Гранта, а затем изменившая свое решение; таким образом, выдвижение Линкольна было единогласным. Единственным реальным вопросом конвента стал выбор вице-президента. Безликий действующий вице-президент Ганнибал Хэмлин никак не мог усилить список кандидатов. Попытка сохранить имидж юнионистской партии привела к выдвижению на этот пост «военного демократа» из южных штатов. Лучше всех для этого подходил Эндрю Джонсон. После закулисной борьбы, детали которой до сих пор неизвестны публике, Джонсон получил пост вице-президента в первом же раунде голосования[1261]1261
  После войны разгорелся спор, оставался ли Линкольн при этом безучастным или же содействовал назначению Джонсона. Два наиболее скрупулезных исследования пришли к выводу, что роль Линкольна была решающей (Randall J. G., Current R. N. Lincoln the President… P. 13–34; Zomow W. F. Lincoln and the Party Divided. P. 99–103).


[Закрыть]. Эта кандидатура оказала противоречивое действие на трения радикалов и умеренных: с одной стороны, Джонсон сурово обходился с мятежниками в Теннесси, с другой – олицетворял подход Линкольна к вопросу о реконструкции.

Единодушие, проявленное в Балтиморе, лишь на время сгладило остроту противоречий в партии. С момента манифеста Уэйда – Дэвиса, поносившего президентскую политику реконструкции, минуло два месяца, а трещина стала настолько сильной, что зародилось даже серьезное движение за замену Линкольна другим кандидатом. Однако мотивом образования этого движения был не вопрос о том, что делать с Югом после победы в войне, а вопрос: когда же эта война закончится? Конфедерация, совсем, казалось, сокрушенная в конце 1863 года, воспряла духом и уцелела в огне нескольких кровавых сражений, по количеству жертв с обеих сторон превзошедших даже ужасы лета 1862 и 1863 годов.

24. «Если это займет все лето…»

I

«Все по-прежнему зависит от успеха нашего оружия», – говорил Линкольн в конце войны[1262]1262
  CWL. VII. P. 332.


[Закрыть]. Это утверждение было как никогда справедливым в 1864 году, когда «все» включало в себя и отмену рабства, и судьбу Союза, и переизбрание самого Линкольна.

Весной 1864 года успехи союзных армий казались несомненными. Конгресс возродил звание генерал-лейтенанта (последним его носил Джордж Вашингтон), и Линкольн тут же присвоил его Гранту, попутно сделав его и главнокомандующим. Генри Хэллек занял пост начальника генерального штаба. Грант назвал своим преемником на посту командующего западными армиями Шермана и прибыл на восток, обосновавшись в расположении Потомакской армии. Хотя Мид остался во главе этой армии, подчиняясь лишь стратегическим приказам Гранта, на восток также прибыл и Фил Шеридан, приняв командование кавалерией. Конфедерация, получив в противники трех лучших генералов противника – Гранта, Шермана и Шеридана, казалось, могла уже и не оправиться.

После всех неудач второй половины 1863 года армия мятежников пострадала еще и от суровой зимы и нехватки продовольствия. Людские резервы Юга также были почти исчерпаны. Конгресс Конфедерации отменил привилегию замены (превратив тех, кто уже воспользовался ею, в потенциальных призывников) и потребовал от солдат-«трехгодичников», чей срок службы подходил к концу, остаться в армии. Также Конгресс расширил возрастные границы призывников: с 17 до 50 лет. Несмотря на все усилия, к тому моменту, когда весеннее солнце начало сушить дороги из красной глины в Виргинии и Джорджии, армия южан уступала неприятелю по численности более чем вдвое.

Но карающий меч федералов был не таким уж острым, а щит конфедератов – не таким уж хрупким. Парадоксально, но успехи северян становились причиной их военной слабости. Одна за другой федеральные дивизии превращались в оккупационные силы, вынужденные охранять порядок на 100 000 квадратных милях занятой территории. Другие войска занимались тем же в пограничных рабовладельческих штатах. Также армия вторжения должна была выделять значительные соединения для охраны своих коммуникаций от кавалерийских и партизанских набегов. Например, во время наступления Шермана на Атланту число людей, охранявших железнодорожные коммуникации на протяжении 450 миль до Луисвилла, почти равнялось числу солдат, принимавших участие в боевых действиях.

Такие «изъятия» из действующей армии, разумеется, были на руку южанам. Несмотря на поражение под Геттисбергом и последовавшие испытания, боевой дух Северовиргинской армии оставался довольно высоким. Многие из этих исхудавших, но закаленных в боях ветеранов завербовались в армию на новый срок даже до указа Конгресса от 17 февраля. Они превратились в братство, сражающееся из гордости за самих себя, за своих товарищей и за обожаемого «мистера Роберта». Многие из них разделяли настроения самого Ли, выраженные им накануне кампании 1864 года: «Если мы победим, то можем надеяться на все, что угодно. Если потерпим поражение, жить нам будет незачем»[1263]1263
  Dowdey C. Lee’s Last Campaign: The Story of Lee and His Men against Grant – 1864. Boston, 1960. P. 60.


[Закрыть]. Джозеф Джонстон был неспособен привить своей унаследованной от Брэкстона Брэгга армии такой же боевой дух, но к маю 1864 года, но делал в этом отношении все, что мог. Во всяком случае, нынешнее состояние его армии вряд ли могли представить себе те, кто был свидетелем панического бегства южан с Мишенери-Ридж.

Большинство конфедератов были заслуженными ветеранами. Ветераны Севера должны были в 1864 году отправиться по домам после окончания трехлетнего срока службы. Если бы такое произошло, южане получили бы шанс превратить свое поражение в победу. Союзные конгрессмены не стали следовать примеру своих южных коллег и требовать от ветеранов продолжения службы. Не покушаясь на трехлетний контракт, Вашингтон предпочел действовать силой убеждения и стимулирования. Оставшиеся на передовой ветераны получали особый шеврон на рукав, 30-дневный отпуск, 400 долларов премии плюс надбавки от властей штата и округа, а также славословия политиков в тылу. Если в полку на сверхсрочную службу оставалось три четверти его состава, полк не переименовывался, сохраняя, таким образом, свою боевую славу. Это предложение послужило причиной весьма действенного давления на тех, кто не хотел воевать дальше, со стороны однополчан. «Они обращаются с людьми так же, – писал измученный ветеран из Массачусетса, – как с индюками на учебных стрельбах – палят по ним почем зря весь день, а если не могут попасть, то разыгрывают вечером в лотерею. Так же и с нами: если они не смогли прикончить вас за три года, то предлагают вам задержаться еще на три… Но все же я останусь»[1264]1264
  Catton В. A Stillness at Appomattox. Garden City (NY), 1957. P. 36.


[Закрыть].

В армии остались около 136 тысяч ветеранов, а примерно 100 тысяч решили вернуться домой. Вторая группа в последние дни своего пребывания на фронте, разумеется, избегала всяческого риска, уменьшая таким образом мощь армии и подводя своих товарищей во время решающих битв лета 1864 года. Чтобы заменить убитых, раненых и демобилизовавшихся солдат, под ружье были поставлены призывники, «замены» и все получатели премий. Главным образом они были направлены в Потомакскую армию, пострадавшую больше других (лишь 50% ее ветеранов выразили желание продолжить службу). Старослужащие офицеры и рядовые относились к большей части новобранцев с презрением. «Испорченные, порочные, совершенно безнадежные люди. Армия еще не видывала такого позора», – с отвращением писал один ветеран из Нью-Хэмпшира. Солдат из Коннектикута описывал полковых новобранцев как «охотников за премиями, воров и головорезов»; офицер из Массачусетса сообщал, что 40 из 186 «лиц, призванных на замену, охотников за премиями… воров и скандалистов», приписанных к его полку, исчезли в первый же вечер после прибытия. Впрочем, он считал их побег благом, как и офицер из Пенсильвании, писавший, что «игроки, мошенники, карманники и жулики всех мастей», присланные в его подразделение, «останься они в полку, совершенно опозорили бы его… но, хвала Провидению… они дезертировали целыми десятками, пока почти все и не сбежали»[1265]1265
  Ibid. P. 25, 26; Wiley B. I. Billy Yank. P. 343–344; Pullen J. J. The Twentieth Maine: A Volunteer Regiment in the Civil War. Philadelphia, 1957. P. 154.


[Закрыть]. Таким образом, большая часть преимущества северян в живой силе в 1864 году улетучилась. «Солдаты, набираемые таким путем, в массе своей становятся дезертирами, – жаловался в сентябре Грант. – Из пяти таких вот новобранцев пригодным к службе оказывается только один»[1266]1266
  O. R. Ser. I. Vol. 42, pt. 2. P. 783.


[Закрыть].

Лидерам южан удалось заметить эту тенденцию в лагере врага. Они надеялись использовать ее, повлияв на исход президентских выборов на Севере. Прусский военный теоретик Карл фон Клаузевиц определял войну как достижение политических целей другими методами, и стратегия Конфедерации в 1864 году полностью соответствовала этому определению. Если бы южанам удалось продержаться до выборов, усталость от войны могла побудить избирателей на Севере голосовать за «мирного» демократа, который вступил бы в переговоры о признании Конфедерации. Будет ли Линкольн «переизбран или нет, зависит от… сражений 1864 года, – предсказывала газета из Джорджии. – Если вашингтонский тиран падет, вместе с ним закончится и его отвратительная политика». Уже знакомый нам чиновник военного министерства из Ричмонда верил: «Если мы сможем просто выжить [до выборов на Севере,] дав демократам шанс провести своего кандидата… то нас, возможно, ждет мир»[1267]1267
  Nelson L. E. Bullets, Ballots, and Rhetoric: Confederate Policy for the United States Presidential Contest of 1864. University (Ala.), 1980. P. 14, 51; Jones J. War Clerk’s Diary (Swiggett). II. P. 229.


[Закрыть]. Сознавая «важность этой [военной] кампании для мистера Линкольна», Ли намеревался «оказывать мужественное сопротивление», чтобы подорвать могущество северных «ястребов». «Если нам удастся сорвать планы врага на раннем этапе и отбросить его назад, – рассуждал Лонгстрит, – то он не сможет восстановить свои позиции и боевой дух до президентских выборов, а после этого мы уже будем иметь дело с новым президентом»[1268]1268
  Freeman D. S. Lee’s Dispatches: Unpublished Letters of General Robert E. Lee… to Jefferson Davis. NY, 1915. P. 185; Hattaway H., Jones A. How the North Won: A Military History of the Civil War. Urbana (Ill.), 1983. P. 532; O. R. Ser. I. Vol. 32, pt. 3. P. 588.


[Закрыть].

Грант был отлично осведомлен о надеждах южан, но собирался разгромить противника и закончить войну еще до ноября. Янки из восточных штатов, желавшие постичь секрет успехов этого генерала с запада, полагали, что все дело в его скромном, но решительном поведении. Этот «невысокий, сутулый человек» со «слегка уставшим взглядом», как отзывался о нем впервые увидевший его наблюдатель в Вашингтоне, имел тем не менее «ясные голубые глаза» и «выражение лица такое, что как будто готовился пробить лбом каменную стену». Даже некий многое повидавший житель Нью-Йорка, бывший свидетелем того, как с полдюжины союзных генералов погубили свою репутацию, «не зная, как пройти через Виргинию к Ричмонду», был уверен, что «Грант притягивает удачу»[1269]1269
  Foote S. Civil War. III. P. 4–5; Strong G. T. Diary. 416.


[Закрыть].

Грант обращал свое внимание не только на Виргинии. Будучи убежден, что раньше различные федеральные армии действовали несогласованно, разрозненно, он разработал план координированного наступления на нескольких фронтах, чтобы ни одна конфедеративная армия не могла усилить другую. Грант инструктировал Мида: «Вашей главной целью будет армия Ли. Куда бы Ли ни пошел, вы всегда должны следовать за ним». Шерман получил приказ «выступить против армии Джонстона, разбить ее и углубиться во вражескую территорию так далеко, как это возможно, попутно нанося ущерб ее военным ресурсам»[1270]1270
  O. R. Ser. I. Vol. 46, pt. 1. P. 11; Vol. 33. P. 827–828; Vol. 32, pt. 3. P. 426.


[Закрыть]. Эти две крупнейшие союзные армии и так имели почти двукратное превосходство над противостоявшими им силами, но Грант приказал еще больше усилить их. На малозначимых направлениях действовали три армии под командованием «генералов от политики», чье влияние не позволяло даже Гранту избавиться от них: армия Бенджамина Батлера на реке Джемс на Полуострове; разрозненные соединения Франца Зигеля в Западной Виргинии и долине Шенандоа; армия Натаниэла Бэнкса в Луизиане. Грант приказал последнему захватить Мобил, после чего повернуть на Север и не дать мятежникам в Алабаме усилить армию Джонстона. В то же самое время Батлер должен был продвинуться вверх по Джемсу, перерезать железную дорогу между Питерсбергом и Ричмондом и создать угрозу столице Конфедерации с юга, пока Зигель выдавливал защитников долины Шенандоа и перерезал коммуникации Ли в этом районе. Линкольн был в восторге от стратегического гения Гранта. Прибегнув к своим любимым просторечным выражениям, он так охарактеризовал вспомогательную роль Бэнкса, Батлера и Зигеля: «Шкуру не снимут, так хоть тушу придержат»[1271]1271
  Lincoln/Hay. P. 178–179.


[Закрыть].

Но те, кто держал тушу, делали свою работу плохо. Первым потерпел неудачу Бэнкс. За это, впрочем, должна нести ответственность и администрация, так как Бэнкс, выполняя ее пожелание, повернул к реке Ред-Ривер в Луизиане, чтобы захватить груз хлопка и упрочить контроль Союза над штатом. Только после выполнения этой задачи он повернул на восток к Мобилу. Итогом стало то, что Бэнксу не удалось ни то ни другое (кроме экспроприации небольшого количества хлопка), к тому же его поход ознаменовался беспричинным уничтожением имущества гражданского населения, что вряд ли расположило жителей Луизианы к северянам.

Отомстил Бэнксу Ричард Тейлор (сын Закари Тейлора), еще в 1862 году постигавший боевую науку под руководством «Каменной Стены» Джексона в качестве командира бригады. Во главе 15-тысячной армии Тейлор готовился защищать то, что осталось от штата Луизиана, где он некогда процветал как плантатор. В Виргинии Бэнкс был буквально унижен Джексоном; в тысяче миль оттуда его постигла та же судьба от рук протеже «Каменной Стены». 8 апреля Тейлор нанес удар по авангарду Бэнкса близ Сэбин-Кроссроудс, в 35 милях к югу от цели федералов – Шривпорта. Отбросив запаниковавших янки назад, Тейлор не успокоился и атаковал их и на следующий день при Плезант-Хилле. На сей раз «синие мундиры» выдержали, вынудив мятежников в свою очередь отойти, понеся тяжелые потери.

Несмотря на этот успех, Бэнкс пал духом из-за неприбытия двигавшихся к нему на юг от Литтл-Рока федеральных соединений (их отвлекли партизаны и кавалерийские рейды), а также из-за необычно обмелевшей Ред-Ривер, угрожавшей заблокировать и без того потрепанные союзные канонерки выше порогов реки у Александрии. В этой ситуации Бэнкс предпочел отступить. Катастрофу канонерок предотвратила смекалка одного полковника из Висконсина, который, вспомнив свой опыт лесоруба, соорудил несколько дамб, с помощью которых флот прорвался через пороги. Пребывавшая не в лучшем состоянии армия не возвращалась в Южную Луизиану до 26 мая, то есть на месяц позже начала прерванной кампании по взятию Мобила. Как следствие, Джозеф Джонстон успел получить 15 тысяч человек из Алабамы. Более того, 10 тысяч солдат, которых Бэнкс «одолжил» у Шермана для кампании у Ред-Ривер, так никогда и не вернулись обратно в Джорджию. Вместо этого они остались на театре Теннесси – Миссисипи противостоять рейдам Форреста, направленным против железнодорожных коммуникаций Шермана. Бэнкс был заменен на посту командующего округом и вернулся к своим обязанностям военного руководителя процесса реконструкции в Луизиане[1272]1272
  Johnson L. H. Red River Campaign: Politics and Cotton in the Civil War. Baltimore, 1958.


[Закрыть].

Батлер и Зигель проявили себя нисколько не лучше Бэнкса. У Батлера был реальный шанс повернуть к себе лицом удачу, избегавшую его с начала войны. 5 мая он во главе 30-тысячной группировки, бросившей прибрежные операции в Северной и Южной Каролине, поднялся на пароходах по Джемсу и высадился на полпути между Ричмондом и Питерсбергом. Оба города защищало пятитысячное войско плюс спешно мобилизованные правительственные чиновники, выступившие в роли ополчения. Их командир, не кто иной как Пьер Борегар, переброшенный из Чарлстона в южную часть Виргинии, еще не прибыл к месту событий. Если бы Батлер быстро принял решение перерезать железную дорогу между Питерсбергом и Ричмондом, то мог бы ворваться в столицу, подавив слабое сопротивление. Ли никак не мог воспрепятствовать этому, так как противостоял Потомакской армии в 60 милях к северу. Однако страдавший косоглазием командир северян свой шанс упустил. Вместо того чтобы быстро перейти в наступление, используя превосходство в силах, он продвигался осторожно, а его солдаты смогли уничтожить лишь несколько миль железной дороги, постоянно ввязываясь в стычки с мятежниками. 12 мая, спустя неделю после высадки, Батлер так и не решился наступать на Ричмонд. К тому времени Борегар получил подкрепление из обеих Каролин и уже был готов встретиться с врагом почти на равных. 16 мая конфедераты перешли в наступление близ Дрюри-Блафф, в восьми милях к югу от Ричмонда. Обе стороны понесли жестокие потери, но мятежникам удалось отбросить Батлера на исходные позиции через перешеек между реками Джемс и Аппоматокс. Там южане закрепились и заперли армию Батлера, по едкому замечанию Гранта, «как в накрепко закупоренной бутылке»[1273]1273
  O. R. Ser. I. Vol. 46, pt. 1. P. 20.


[Закрыть].

Грант получил известие о «закупорке» Батлера примерно в то же время, когда узнал и о фиаско, постигшем Франца Зигеля в «юдоли скорби» северян – долине Шенандоа. Зигель и его 6,5-тысячный отряд двигались на север, чтобы взять Стонтон, через который армия Ли получала свои скудные припасы. Однако прежде чем Зигель смог взять город, бывший вице-президент США Джон Брекинридж, ныне командир сводного 5-тысячного отряда мятежников, 15 мая атаковал Зигеля у Ньюмаркета и отбросил его назад. Эта незначительная в общем-то битва, с одной стороны, выделяется искусным отступлением Зигеля, а с другой – вдохновенной атакой 247 кадетов Виргинского военного института. Всем им было от 15 до 17 лет, и впоследствии они стали кумирами Юга. Убежденные в том, что Зигель «только отступал, впрочем, он никогда ничем иным и не занимался», Хэллек и Грант уговорили Линкольна отстранить того от командования[1274]1274
  O. R. Ser. I. Vol. 36, pt. 2. P. 840.


[Закрыть].

Итак, работу Гранта в Виргинии поддерживать оказалось некому, что затруднило задачу «снять шкуру» с армии Ли. Потомакская и Северовиргинская армии расположились на зимних квартирах в нескольких милях напротив друг друга на противоположных берегах реки Рапидан. С первыми признаками весны Грант решил форсировать реку и обойти правый фланг южан. Он рассчитывал вынудить мятежников принять открытый бой к югу от Глуши, мрачного массива дубового и соснового леса, где годом ранее Ли поймал в ловушку Джо Хукера. Ли решил не препятствовать переправе неприятеля, а атаковать его во фланг, пока северяне будут продираться через Глушь, где их численное превосходство (115 тысяч против 64) было бы не так заметно, как на открытом пространстве.

Итак, 5 мая два корпуса армии Ли напали с запада на три союзных корпуса, двигавшихся к югу от Рапидана. Такое выступление было для Ли несколько преждевременным, так как корпус Лонгстрита только что вернулся из Теннесси и не мог принять участие в первом дне битвы в Глуши. Это дало федералам возможность ввести в бой 70 тысяч человек против 40 тысяч у мятежников. Однако южанам была знакома местность, а численное превосходство янки лишь тормозило их движение в густых, окутанных дымом зарослях. Солдаты едва могли разглядеть врага, целые части блуждали как по джунглям, бреши в построении врага оставались незамеченными, а винтовочные выстрелы и разрывы снарядов подожгли подлесок, что грозило раненым смертью в огне. Ужасная бойня шла с переменным успехом; «синие мундиры» должны были удерживать перекресток двух дорог, чтобы продолжать движение на юг. В конце концов они его удержали и к сумеркам вышли на позицию, позволявшую атаковать правый фланг южан.

Грант приказал наступать на рассвете следующего дня. Ли планировал наступление на том же участке Лонгстрита, чей корпус приближался и должен был достичь поля боя еще ночью. Янки атаковали первыми и едва не достигли блестящего успеха. После того как они оттеснили южан сквозь чащу примерно на милю, они вышли прямо к небольшой пустоши, где находилась ставка Ли. В запале командующий попытался лично возглавить контратаку во главе одной из частей прибывающего корпуса Лонгстрита – техасской бригады. «Возвращайтесь назад, генерал Ли, возвращайтесь!» – кричали техасцы, бросаясь вперед. Когда значительная часть войск Лонгстрита, ускорив шаг, ворвалась на пустошь и остановила продвижение северян, Ли удалось вернуться в тыл.

Инициатива перешла в руки конфедератов. К полудню свежие бригады Лонгстрита отбросили сбитых с толку противников практически к исходному рубежу атаки. Сыграло южанам на руку и знание ими местности. Вдоль левого фланга федералов проходила трасса недостроенной железной дороги, не помеченная ни на одной карте. По обочине трава и подлесок разрослись настолько, что обнаружить выемку можно было только случайно. Один из бригадных командиров Лонгстрита знал про эту просеку и предложил использовать для тайного сосредоточения с целью фланговой атаки противника. На эту операцию Лонгстрит выделил четыре бригады. Незадолго до полудня они выскочили из зарослей и набросились на ошеломленных северян. Но здесь с конфедератами случилась трагедия, подобная той, что произошла в той же самой Глуши год назад всего лишь в трех милях отсюда. Подбадривавшие себя криками южане, нападавшие с фланга, сошлись под прямым углом с другими частями корпуса, атаковавшими с фронта. В этот момент Лонгстрит упал с пулей, застрявшей в его плече. Как и в случае с Джексоном, она была выпущена собственным солдатом. Лонгстрит выжил, но не принимал участие в военных действиях целых пять месяцев.

После ранения Лонгстрита из атаки южан как будто выпустили пар. Ли выправил строй и ближе к вечеру возобновил атаку. Бой проходил около перекрестка дорог, в дыму лесного пожара. Федералы держались, и в сумерках битва прекратилась сама собой, потому что тем, кто остался невредим, нужно было спасать раненых от кремации. На другом фланге генерал Джон Гордон, перспективный командир бригады из Джорджии, обнаружил, что правый фланг Гранта также уязвим. Гордон потратил часы на то, чтобы уговорить командующего корпусом Ричарда Юэлла начать атаку, и, не добившись своего, отправился к Ли и получил разрешение. Это вечернее наступление началось успешно, и войска южан на этом фланге продвинулись на милю; кроме того, удалось взять в плен двух генералов. Ряды северян охватила паника, в ставку Гранта на взмыленной лошади примчался бригадный генерал и заявил главнокомандующему, что битва проиграна, что Ли применил ту же тактику, что и Джексон в этом же лесу годом ранее. Однако Грант не разделял веру в сверхчеловеческие качества Ли, которая буквально парализовала многих федеральных офицеров. «Мне чертовски надоело слушать о том, что собирается сделать Ли, – ответил он бригадиру. – Некоторые из вас постоянно твердят, что он вот-вот сделает двойное сальто и приземлится у нас в тылу и на обоих флангах одновременно. Возвращайтесь к вашей бригаде и подумайте, что можем предпринять мы, и не пытайтесь предугадать план Ли»[1275]1275
  Porter H. Campaigning with Grant. NY, 1897. P. 69–70.


[Закрыть].

Грант вскоре показал, что он имел в виду. Оба фланга были серьезно потрепаны, а общие потери северян за два дня составили 17 500 человек, что превысило количество потерь у конфедератов по крайней мере на 7000 человек. Предыдущие командующие союзными армиями в Виргинии в таких ситуациях предпочитали отходить за ближайшую реку, и солдаты думали, что сейчас все будет точно так же. Но Грант сообщил Линкольну: «Что бы ни случилось, назад дороги нет»[1276]1276
  Foote S. Civil War. III. P. 186.


[Закрыть]. 7 мая, пока велась вялая перестрелка, Грант готовил движение для обхода правого фланга южан и захвата деревушки Спотсильвания, находившейся на пересечении дорог в дюжине миль к югу. Если бы этот маневр завершился успешно, союзные войска расположились бы ближе к Ричмонду, чем армия Ли, и вынудили бы ее принять бой или отступить. Весь день обоз и резервная артиллерия федералов отходили в тыл, подтверждая догадки усталых солдат об отступлении. С наступлением темноты «синие мундиры» полк за полком отошли с поля боя. Но вместо того чтобы направиться на север, они двинулись на юг. Их озарила внезапная мысль: это не был «очередной Ченселлорсвилл… очередное бегство». «Наш дух укрепился», – вспоминал один ветеран, увидевший здесь поворотный пункт всей войны. Несмотря на ужасы прошедших трех дней и бог знает скольких последующих, они «маршировали с легкой душой; в колонне даже начали петь». Впервые за всю Виргинскую кампанию Потомакская армия наступала после первого сражения[1277]1277
  Ibid. P. 189–191; Catton В. A Stillness at Appomattox. P. 91–92.


[Закрыть].

Кавалерия Шеридана пока мало участвовала в кампании – ее начальник, обладавший походкой истинного кавалериста, мечтал перехватить неуловимый отряд Джеба Стюарта. Грант решил оказать ему услугу, послав его в рейд по тылам противника, чтобы перерезать его коммуникации, пока сам Грант будет выманивать южан из окопов. Как всегда агрессивный, Шеридан во главе 10 тысяч всадников, впрочем, двигался неторопливо, вызывая на атаку Стюарта, который преследовал янки с половиной своего отряда (вторая половина патрулировала фланги Ли у Спотсильвании), идя по следам Шеридана, но не успел предотвратить уничтожение двадцати миль железнодорожного полотна, немалого количества подвижного состава и трехнедельного запаса провизии для армии южан. 11 мая Стюарт остановился в Йеллоу-Таверн, всего в шести милях к северу от Ричмонда. Превосходя мятежников вдвое и имея на вооружении скорострельные карабины, кавалеристы северян обрушились на некогда непобедимых южан и рассеяли их по округе. Зловещим трофеем их победы стала жизнь Стюарта, смертельно раненного в бою. Это был еще один сокрушительный удар по командованию конфедератов, уступавший по силе лишь гибели Джексона один год и один день назад.

Пока кавалерия играла в свою смертоносную игру под Ричмондом, пехотинцы обеих армий сцепились под Спотсильванией как два неуклюжих великана. На данном этапе войны лопата стала почти таким же незаменимым в обороне оружием, как и винтовка. Где бы солдаты ни останавливались, они быстро рыли сложную сеть траншей и вторую линию окопов в тылу, насыпали брустверы, оборудовали артиллерийские позиции, расчищали сектора для стрельбы. Под Спотсильванией мятежники соорудили самую прочную линию укреплений за всю войну. Грант стоял перед выбором: обойти эту линию с флангов или прорвать ее по фронту; в итоге он решил сочетать оба варианта. 9 мая он послал 2-й корпус Уинфилда Скотта Хэнкока обойти конфедератов слева. Однако этот маневр потребовал дважды пересечь извилистую реку, что позволило Ли на следующий день силами двух дивизий воспрепятствовать ему. Решив, что это ослабило фронт южан и сделало укрепления уязвимыми, Грант 10 мая приказал пяти своим дивизиям атаковать левый фланг и центр неприятеля. Но и это направление оказалось надежно прикрыто, так как Ли успел перебросить войска с правого фланга обратно.

Однако неподалеку от центра линии обороны на западной стороне выступа, протянувшегося на полмили вдоль возвышенности и прозванного за свою форму Подковой Мула, штурм северян едва не увенчался успехом. На этом участке полковник Эмори Аптон, молодой и способный выпускник Вест-Пойнта, нередко громко возмущавшийся некомпетентностью своих коллег, дал наглядный урок того, как надо преодолевать окопы. Собрав двенадцать отборных полков и построив их в четыре линии, Аптон вместе с ними преодолел 200 ярдов открытого пространства и засеку. Не переставая стрелять, пока они не достигли траншей, разъяренные и подгонявшие себя криками солдаты первой линии проделали в рядах защищавшихся брешь и стали расширять ее влево и вправо, пока полки второй линии брали вторую линию укреплений, расположенную в ста ярдах впереди. Третья и четвертая линии вступили в бой и взяли в плен целую тысячу обескураженных южан. Никогда еще дорога на Ричмонд не выглядела столь свободной, однако дивизия, посланная на помощь Аптону, двинулась в бой очень нерешительно, зато весьма решительно отступила, оказавшись под сильным артиллерийским обстрелом. Отрезанные на полмили от своих порядков, полки Аптона не смогли сдержать губительную контратаку резервов врага. В сумерках «синим мундирам» удалось вернуться к своим, потеряв примерно четверть состава.