Текст книги "Боевой клич свободы. Гражданская война 1861-1865"

Автор книги: Джеймс Макферсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 67 страниц)

Однако немало офицеров-южан, подобно Скотту, остались верны государству, а не родному штату. Некоторые из них сыграли ключевые роли в победе единства над сепаратизмом: виргинец Джордж Томас, спасший союзную Камберлендскую армию в битве при Чикамоге и разбивший Теннессийскую армию конфедератов при Нашвилле; теннессиец Дэвид Фаррагут, захвативший Новый Орлеан и «наплевавший на мины» в битве в заливе Мобил; северокаролинец Джон Гиббон, ставший одним из лучших дивизионных командиров Потомакской армии, в то время как три его брата сражались на стороне южан. И наоборот, некоторые офицеры, родившиеся в северных штатах, но женившиеся на южанках, предпочли защищать родину своих жен и сделали карьеру на Юге: уроженец Нью-Джерси Сэмюэл Купер, женившийся на виргинке и ставший генерал-адъютантом армии Конфедерации; пенсильванец Джон Пембертон (жена которого также была уроженкой Виргинии), достигший поста командующего Миссисипской армией и сдавшийся вместе с ней под Виксбергом Гранту; родившийся в Пенсильвании Джошуа Горгас, взявший в жены дочь губернатора Алабамы и ставший начальником артиллерии южан, на каковом посту он проявлял чудеса импровизации и проводил политику индустриализации, чтобы не оставить армию Конфедерации без оружия и амуниции.

II

Пример Виргинии – и Роберта Ли – оказал мощное воздействие на остальные регионы Верхнего Юга. Следующим отделился Арканзас. Конвент этого штата закончил свою работу в марте, не придя к окончательному решению – делегаты решили собраться вновь в экстренном случае. Экстренным случаем стала объявленная Линкольном мобилизация, и конвент начал свою новую сессию 6 мая. Еще до того, как делегаты съехались в Литгл-Рок, губернатор штата, сторонник сецессии Генри Ректор фактически присоединил свой штат к Конфедерации, захватив федеральные арсеналы в Форт-Смите и Литтл-Роке и позволив конфедератам развернуть свою артиллерию на господствующей над Миссисипи высоте близ Хелины. Конвент начал свою работу в атмосфере эмоционального подъема; галереи были забиты зрителями, размахивавшими флагами Конфедерации. Спустя буквально несколько минут родился декрет о сецессии штата. Предложение вынести этот вопрос на референдум (сделанное юнионистами) было отвергнуто 55 голосами против 15 (большинство из этих 15 делегатов происходили с плато Озарк на северо-западе Арканзаса, где рабов практически не было). После отклонения этого предложения конвент принял ордонанс о сецессии 65 голосами против 5[590]590
  Четыре юниониста впоследствии провели «работу над ошибками», поэтому окончательный результат был 69 против 1.


[Закрыть].

В течение мая от Союза отпали также Северная Каролина и Теннесси. Еще до созыва специальной сессии легислатуры губернатор Северной Каролины приказал милиции штата захватить три федеральных форта на побережье и арсенал в Фейетвилле. Легислатура собралась 1 мая и назначила на 13 мая выборы в конвент, который должен был, в свою очередь, собраться через неделю, 20 мая. В течение этих приготовлений все жители, даже те, кто проживал в ранее юнионистских горных районах, казалось, поддерживали сецессию. «Этот фурор, эта моральная эпидемия охватили штат словно буря, перед которой оказалось бессильным все население», – писал очевидец[591]591
  Sitterson J. С. Secession Movement in North Carolina. P. 241.


[Закрыть]. Предварительное голосование по процедурному вопросу показало, что умеренные находятся в меньшинстве, и 20 мая делегаты конвента единогласно проголосовали за отделение Северной Каролины. Между тем легислатура Теннесси вообще обошлась без конвента, приняв «декларацию независимости» и выставив ее на референдум, запланированный на 8 июня. Теннессийцы повторили маневр виргинцев, также заключив военный союз с Конфедерацией и разрешив войскам последней войти на территорию штата за несколько недель до проведения референдума, на котором 104 913 человек высказались за сецессию и 47 238 – против. Что любопытно, избиратели из гористых районов восточного Теннесси составили 70% тех, кто голосовал против сецессии.

Хотя речи политиков и передовицы газет Верхнего Юга пестрели упоминаниями о правах, свободах, суверенитете штатов, чести, необходимости сопротивляться насилию и объединиться с южными собратьями, такая риторика не могла затушевать фундаментальную проблему рабства. Таблица показывает соотношение между рабовладельцами и сторонниками сецессии в конвентах Виргинии и Теннесси[592]592
  Данные для этой таблицы взяты из: Wooster R. A. The Secession Conventions of the South. Princeton, 1962. P. 151, 153, 183, 185.


[Закрыть].

	Среднее количество рабов у делегатов		Делегатов из округов с долей рабов в населении менее 25%		Делегатов из округов с долей рабов в населении более 25%
	Виргиния	Теннесси	Виргиния	Теннесси	Виргиния	Теннесси
Голосовавших за сецессию	11,5	6,5	34	30	53	23
Голосовавших против сецессии	4	2	39	20	13	2

Народное голосование на референдумах, посвященных вопросу о сецессии, иллюстрировало все происходящее еще более наглядно. Избиратели из 35 округов Виргинии, где проживало лишь 2,5% рабов, противостояли сецессии в соотношении 3 к 1, тогда как избиратели из прочих округов, где рабы составляли 36% населения, поддерживали отделение в соотношении большем, чем 10 к 1. В 30 округах Теннесси, отвергнувших сецессию соотношением большим, чем 2 к 1, рабами было лишь 8% населения, тогда как в остальном штате (с 30%-ной долей невольников) соотношение голосовавших за и против сецессии было 7 к 1. Подобное, хотя и не такое вопиющее, соотношение существовало и в Арканзасе и в Северной Каролине, где умеренные делегаты владели практически вдвое меньшим числом рабов, чем «ура-сецессионисты»[593]593
  Ibid. P. 200, 265.


[Закрыть].

Nashuille Patriot в своем номере от 24 апреля 1861 года без всякой иронии писала о том, что «общность интересов, существующая во всех рабовладельческих штатах», является причиной того, что эти штаты должны объединиться для защиты «справедливости и свободы»[594]594
  Southern Editorials on Secession. P. 510–511.


[Закрыть]. Верхний Юг, как и Нижний, вступил в войну, чтобы защитить право белого человека владеть рабами и заполнять ими новые территории так, как он сочтет нужным, чтобы «черные республиканцы», угрожавшие лишить его этих свобод, не смогли его поработить.

III

В четырех пограничных штатах соотношение рабов и рабовладельцев не составляло и половины того, которое отмечалось в одиннадцати отделившихся штатах, однако триумф юнионизма здесь отнюдь не был предрешен, а исход борьбы – за исключением событий в Делавэре – очевиден. В Мэриленде, Кентукки и Миссури действовали довольно крупные и решительно настроенные группы сецессионистов. Любой, даже незначительный поворот в цепочке событий мог привести к тому, что эта фракция взяла бы верх в каком-то из штатов. В этом противоборстве многое было поставлено на карту: три из этих штатов могли добавить 45% белого населения (и, как следствие, живой силы) Конфедерации, 80% промышленного потенциала и почти 40% поголовья лошадей и мулов. На протяжении без малого пятисот миль река Огайо течет по северной границе Кентукки, представляя собой заградительный барьер или превосходную дорогу для вторжения – в зависимости от того, какая из сторон установит над ней контроль и выстроит укрепления. Два из судоходных притоков Огайо, Камберленд и Теннесси, текут через Кентукки из глубины Теннесси и Алабамы. Неудивительно, если Линкольн действительно сказал, что для удержания преимущества на своей стороне он обязан овладеть Кентукки.

Установление контроля над Мэрилендом было и вовсе безотлагательным делом, так как Вашингтон с трех сторон окружен территорией этого штата (с четвертой стороны к нему примыкала территория Виргинии), и его верность Союзу могла предопределить судьбу столицы в самом начале войны. Как и Нижний Юг, Мэриленд на президентских выборах голосовал за Брекинриджа. В легислатуре большинство составляли демократы – сторонники прав Юга, и только упорный отказ губернатора Томаса Хикса (юниониста) созывать легислатуру предотвращал решительные действия этого органа. В округах южной части Мэриленда, где раскинулись плантации табака, и восточного побережья Чесапикского залива преобладали сторонники сецессии, а земледельческие округа севера и запада штата оставались верными Союзу. Однако лояльность Балтимора, где проживала треть населения штата, вызывала сомнения. Юнионизм мэра города был весьма условным, а начальник полиции открыто симпатизировал южанам. В течение нескольких напряженных дней после падения Самтера флаги Конфедерации появлялись на многих жилых домах и общественных учреждениях. Традиционная роль балтиморских уличных шаек создавала крайне нестабильную ситуацию. Достаточно было одной искры, чтобы все вспыхнуло, и такой искрой стали события, произошедшие в городе 19 апреля.

В этот день в Балтимор, держа курс на Вашингтон, вошел 6-й Массачусетский полк – первое полностью оснащенное соединение, набранное по призыву Линкольна. Через город не проходили железнодорожные пути, поэтому полк вынужден был сойти с поезда в восточном пригороде Балтимора и пересечь город, чтобы сесть в другой поезд на столицу. На пути следования солдат собралась толпа, становившаяся все более и более агрессивной. Мятежники, вооруженные кирпичами, булыжниками и револьверами, напали на отставшие подразделения полка. Несколько разозленных и испуганных солдат открыли огонь. Это буквально привело толпу в бешенство. К моменту, когда массачусетсцы пробили себе дорогу к станции и погрузились в эшелон, четыре солдата и двенадцать жителей Балтимора были мертвы, а несколько десятков – ранены. Это были первые из более чем 700 тысяч жертв четырехлетней войны.

Мэриленд был охвачен возбуждением. Вспышка насилия была почти неизбежна. Хуже всего, что солдаты, убившие жителей Балтимора, происходили из самого «черного» из всех штатов «черных республиканцев». Для предотвращения появления в Балтиморе других полков северян, мэр и начальник полиции, сломив сопротивление Хикса, отдали приказ о разрушении мостов на железнодорожных линиях, ведущих к Филадельфии и Гаррисбергу. Сецессионистам также удалось нарушить телеграфную связь Вашингтона, идущую через Мэриленд, и столица государства оказалась отрезанной от Севера. В течение нескольких дней единственным видом информации, циркулировавшей в Вашингтоне, были слухи, раздутые до чудовищных размеров. Согласно им, виргинские полки, объединившись с мэрилендскими сепаратистами, направлялись к столице. Вашингтон охватил страх оказаться в осаде – группы жителей и правительственных чиновников объединялись в добровольческие отряды. По приказу генерала Скотта эти отряды забаррикадировали мешками с песком общественные здания и готовились использовать внушительное здание казначейства как крепость для обороны до последнего патрона.

Мало-помалу до столицы стали доходить и вести о единодушном порыве Севера и формировании новых полков, полных решимости прорваться через Мэриленд любой ценой. Однако слухи о готовящейся атаке виргинцев казались более реалистическими, нежели надежда на спасение с Севера. Линкольн печально смотрел на север из окон Белого дома и шептал: «Почему же они не подходят?» 24 апреля он посетил офицеров и раненых солдат 6-го Массачусетского полка: «Я не верю, что северяне рядом, – мрачно сказал президент. – 7-й [Нью-Йоркский] полк – это миф. Мы больше не знаем о существовании Род-Айленда. Единственно реально существующие северяне – это вы»[595]595
  Lincoln/Нау. P. 11.


[Закрыть].

Однако уже на следующий день в Вашингтон на всех парах ворвался воинский эшелон, неся в своих вагонах знаменитый 7-й Нью-Йоркский полк, после чего новые поезда доставили полки новобранцев из северо-восточных штатов. Они прибыли кружным путем через Аннаполис под командованием Бенджамина Батлера, который тем самым добился одного из самых больших военных успехов в своей противоречивой карьере. Талантливый адвокат и проницательный политик, чей выпирающий живот, лысеющая голова, вислые усы и постоянно подмигивающий левый глаз были под стать его переменчивой личности, Батлер был демократом из Массачусетса, перешедшим на сторону республиканцев. Губернатор Эндрю не без опасений назначил его бригадным генералом ополченцев, мобилизованных по приказу Линкольна. 6-й Массачусетский полк был первым соединением в этой бригаде, отправившимся в Вашингтон. Когда Батлер, следуя с 8-м Массачусетским полком, узнал о мятеже в Балтиморе и о сожжении мостов, он принял решение высадить этот полк на берегу Чесапикского залива, после чего экспроприировал пароход и занял Аннаполис с моря. В составе 8-го Массачусетского полка оказались несколько железнодорожных рабочих и механиков. Обнаружив, что мятежники уничтожили пути и вывели из строя подвижной состав на участке от Аннаполиса до Вашингтона, Батлер стал искать добровольцев, которые бы смогли отремонтировать брошенный и ржавеющий локомотив, найденный им на станции. Выступивший из строя рядовой ответил, что паровоз этот был изготовлен в его мастерской, поэтому он берется исправить неполадки[596]596
  Nevins A. War… I. P. 85.


[Закрыть]. Войска Батлера и 7-й Нью-Йоркский полк восстановили путь, по которому в Вашингтон прибыли тысячи солдат с Севера, показав полезнейший для будущего пример строительства железных дорог для военных нужд.

Хотя ситуация в Балтиморе и оставалась напряженной, движение союзных войск по железным дорогам Мэриленда и введение 13 мая в городе военного положения приглушили выступления сторонников сецессии. Тем не менее губернатор Хикс уступил требованиям созвать заседание легислатуры. Линкольн собирался послать войска для ареста лидеров сепаратистов, однако передумал. К удивлению президента, громкие речи так и остались речами. Нижняя палата осудила войну, которую «федеральное правительство объявило конфедеративным штатам», и провозгласила «твердое намерение Мэриленда не участвовать, прямо или косвенно, в этой войне». В то же время легислатура отказалась рассматривать вопрос о сецессии или созывать конвент для решения этого вопроса. В сущности, члены легислатуры вняли совету губернатора Хикса «соблюдать нейтралитет в борьбе наших южных и северных братьев»[597]597
  CWL. IV. P. 344; Sprague D. Freedom Under Lincoln. Boston, 1965. P. 31–32; Rhodes J. F. History of the U.S. III. P. 275–276.


[Закрыть].

«Нейтралитет» как способ избежать мучительного выбора был в первые недели после захвата Самтера весьма популярным лозунгом в пограничных штатах. Однако в условиях стратегического положения Мэриленда и нахождения на его территории (или проездом через нее) тысяч солдат армии северян нейтралитет вскоре превратился в несбыточную мечту. Также возобладала и традиционная лояльность жителей Мэриленда к Союзу. Экономическое благополучие Мэриленда зависело от железной дороги и водных путей, связывавших штат с Севером. Глава железной дороги «Балтимор – Огайо» Джон Гарретт был стойким юнионистом и предоставил ресурсы своей компании для перевозки войск и боеприпасов с запада. Кандидаты юнионистов завоевали все шесть мест на дополнительных выборах в Конгресс, прошедших 13 июня. К этому сроку штат также снарядил четыре союзных полка. Те жители штата, которые хотели сражаться на стороне Конфедерации, вынуждены были отправиться в Виргинию и сформировать мэрилендские полки на ее территории.

Официальные лица Союза, тем не менее, продолжали испытывать беспокойство по поводу подпольной сепаратистской деятельности в Балтиморе. Армейские офицеры продемонстрировали слишком сильное служебное рвение, арестовав несколько предполагаемых сторонников сецессии и заключив их в форт Макгенри. Один из арестованных оказался внуком Фрэнсиса Скотта Ки, написавшего текст государственного гимна «Усеянное звездами знамя» еще полвека назад, когда флот обстреливала английская артиллерия. Другим был Джон Мерримен, богатый землевладелец и лейтенант кавалерийского отряда сецессионистов, участвовавшего в сожжении мостов и повреждении телеграфной линии во время апрельских волнений. Адвокат Мерримена подал прошение в федеральный окружной суд Балтимора о выдаче приказа о habeas corpus. Старшим судьей данного суда был не кто иной, как Роджер Тони[598]598
  Федеральная судебная система в те годы была организована так, что каждый из девяти судей Верховного суда исполнял также обязанности председателя окружного суда.


[Закрыть], который 26 мая выдал приказ, предписывающий командиру форта Макгенри доставить Мерримена в суд и представить обоснование его ареста. Командир форта отказался, сославшись на приостановку 27 апреля Линкольном действия habeas corpus в отношении Мэриленда.

Это противостояние стало первым в ряду нескольких нашумевших дел о нарушении гражданских свобод в ходе войны. Статья I, раздел IX Конституции гласит, что «действие привилегии приказа habeas corpus не должно приостанавливаться, если только того не потребует общественная безопасность в случаях восстания или вторжения».

В определении суда от 28 мая Тони отрицал право президента приостанавливать действие этой привилегии. Положение, узаконивающее приостановление такого права, отмечал он, появляется в той части Конституции, где говорится о полномочиях Конгресса, – следовательно, только Конгресс может осуществить такой шаг. Кроме того, продолжал Тони, Конституция не дозволяет арест гражданских лиц армейскими офицерами без санкции гражданского суда, равно как и не разрешает держать гражданское лицо в заключении в течение неопределенного времени, не выдвигая ему обвинение[599]599
  Ex parte Merryman. 17 Fed. Cas. P. 144.


[Закрыть].

Республиканская пресса осудила определение Тони как очередной образчик софистики защитников рабства. Линкольн отказался подчиниться этому решению. Несколько сообразительных специалистов по конституционному праву поспешили заявить в печати о поддержке позиции Линкольна. По их мнению, ссылка на местонахождение положения о habeas corpus в Конституции не является доказательной; приостановление этого права было вызвано чрезвычайными полномочиями, использованными в результате мятежа; президент является единственным лицом, которое может быстро принять решение в чрезвычайной ситуации, особенно когда Конгресс еще не собрался на свою сессию. Важнейшей задачей, которую решала приостановка права на habeas corpus, сделали вывод эти ученые юристы, была возможность брать изменников под армейскую стражу в ситуации, когда гражданские и судебные власти симпатизируют южанам, как это было в Балтиморе[600]600
  Opinion of Attomey General Bates. 1861. July 5 // O. R. Ser. II. Vol. 2. P. 20–30; Johnson R. Power of the President to Suspend the Habeas Corpus Writ. NY, 1861; Binney H. The Privilege of the Writ of Habeas Corpus under the Constitution. Philadelphia, 1862.


[Закрыть].

В своем послании специальной сессии Конгресса 4 июля 1861 года Линкольн уделил особое внимание «делу Мерримена». Президент видел свой первостепенный долг в подавлении мятежа, чтобы законы Соединенных Штатов соблюдались и на Юге. Его решение стало грозным оружием против мятежников. «Могут ли не исполняться все законы, кроме одного [habeas corpus], – риторически спрашивал президент, – и должно ли государство рухнуть, лишь бы этот закон соблюдался?»[601]601
  CWL. IV. P. 430.


[Закрыть] Трудно сказать, чьи доводы – Тони или Линкольна – были логичнее, но первый не командовал войсками и не мог подкрепить ими силу своих аргументов, а второй мог. Через семь недель Мерримен был освобожден из форта Макгенри и ему было предъявлено официальное обвинение в окружном суде Соединенных Штатов, но до процесса дело так и не дошло, поскольку правительство понимало, что коллегия присяжных Мэриленда никогда не признает его виновным.

Пока в судах ломались копья, военные арестовали начальника полиции Балтимора, четырех полицейских комиссаров и несколько видных горожан, обвинив их в участии в беспорядках 19 апреля и предполагаемой подрывной деятельности. Дальше – больше. После победы конфедератов в битве при Манассасе 21 июля сторонники сецессии в Мэриленде снова подняли голову. Специальное августовское заседание легислатуры штата с пафосом осудило «великую узурпацию, несправедливое, тираническое поведение президента Соединенных Штатов»[602]602
  Baker J. H. The Politics of Continuity: Maryland Political Parties from 1858 to 1870. Baltimore, 1973. P. 58.


[Закрыть]. К моменту следующего чрезвычайного заседания, назначенного на 17 сентября, администрацию серьезно встревожили сообщения о возможности одновременного вторжения в Мэриленд конфедератов, восстания в Балтиморе и принятия акта о сецессии легислатурой штата. Союзные войска вошли во Фредерик (где заседала легислатура) и арестовали 31 сецессиониста вместе с большим числом предполагаемых соучастников, включая мэра Балтимора Джорджа Брауна. Все они были отправлены в тюрьму по меньшей мере на два месяца – до ноябрьских выборов в новую легислатуру.

Не вызвало удивления, что эти выборы принесли убедительную победу юнионистской партии. После выборов узники, считавшиеся менее опасными, были выпущены на свободу при условии принесения клятвы верности Соединенным Штатам. Большинство прочих были выпущены в феврале 1862 года на тех же условиях. Наиболее упорные оставались под стражей, пока в декабре 1862 года правительство не освободило всех политзаключенных в Мэриленде. Хотя Линкольн и оправдывал их долгое заключение «вещественными и безошибочными доказательствами» их «действенного и не подлежащего сомнению участия в вооруженном мятеже», правительство так и не предало огласке эти самые доказательства и не возбудило процесс против кого-либо из заключенных. Некоторые из них (возможно, и мэр Браун) были виновны в несколько больших грехах, чем сочувствие южанам или недостаток юнионизма, но, так или иначе, они стали жертвами охоты на ведьм, которая всегда начинается во время войны, в особенности гражданской[603]603
  CWL. IV. 523: Sprague D. Freedom under Lincoln… Ch. 16–18; Clark Ch. B. Suppression and Control of Maryland, 1861–1865 I I Maryland Magazine of History. 1959. 54. P. 241–271.


[Закрыть].

В тысяче миль к западу от Мэриленда разворачивались столь же драматические, но куда более кровавые события, ознаменовавшие борьбу за удержание в составе Союза Миссури. Колоритные персонажи придали этой борьбе, пожалуй, даже больший трагизм, чем требовала ситуация. На одном полюсе находился губернатор штата Клэйборн Фокс Джексон, демократ и сторонник рабства, а также бывший вожак «пограничных головорезов». На другом – конгрессмен Фрэнсис Блэр-младший, имевший значительные связи в Вашингтоне в лице брата, генерального почтмейстера в администрации Линкольна, и отца, бывшего советником президента. Блэр использовал свое влияние для назначения капитана Натаниэла Лайона командиром подразделения, охранявшего казенный арсенал в Сент-Луисе (крупнейший арсенал в рабовладельческих штатах), где хранились 60 тысяч ружей и другое снаряжение. Янки из Коннектикута, фрисойлер, армейский ветеран с двадцатилетним стажем – Лайон, чьи ярко-голубые глаза в сочетании с рыжей бородой и командным голосом с успехом компенсировали его невысокий рост, обладал незаурядными лидерскими качествами и умел воодушевлять подчиненных. Он проходил службу в Канзасе как раз тогда, когда Клэйборн Фокс Джексон возглавлял шайки наемников рабовладельцев из Миссури. В 1861 году Лев и Лиса вновь встретились на поле брани во время конфликта, превзошедшего масштабы басни Эзопа.

В своей инаугурационной речи при вступлении в должность губернатора 5 января 1861 года Джексон обратился к миссурийцам: «Общее происхождение, стремления, вкусы, манеры и обычаи… связывают воедино братство южных штатов… [Миссури должен] своевременно заявить о своей решимости идти бок о бок с братскими рабовладельческими штатами»[604]604
  Parish W. E. Turbulent Partnership: Missouri and the Union, 1861–1865. Columbia (Mo.), 1963. P. 6–7.


[Закрыть]. Вице-губернатор, спикер палаты представителей штата и большинство доминировавших в легислатуре членов Демократической партии стояли на тех же позициях, поэтому они были весьма разочарованы тем, что члены конвента, избранного для официального объявления о сецессии, разделяли юнионистские взгляды. Однако после захвата Самтера Джексон предпринял решительные шаги для присоединения Миссури к Конфедерации. Он установил контроль над полицией Сент-Луиса и мобилизовал милицию штата, состоявшую в основном из сторонников южан, которая вскоре захватила небольшой государственный арсенал в Либерти близ Канзас-Сити. 17 апреля, в тот же день, когда губернатор с презрением отверг призыв Линкольна о мобилизации, он послал письмо Джефферсону Дэвису с просьбой предоставить артиллерию для захвата сент-луисского арсенала. 8 мая несколько больших ящиков, на которых было написано «мрамор», но которые в действительности заключали в себе четыре орудия и боеприпасы, прибыли из Батон-Ружа – из федерального арсенала, захваченного и в этом городе. Орудия эти вскоре появились в роще на окраине Сент-Луиса, в так называемом «Лагере Джексон», где проходили обучение ополченцы-южане.

Блэр и Лайон симметрично отвечали на каждый шаг Джексона. Лайон набрал для федеральных войск несколько полков, укомплектованных немецкими иммигрантами – оплотом юнионизма в Сент-Луисе. Чтобы свести к минимуму опасность захвата излишков оружия в арсенале Лайон и Блэр договорились о тайной переправе 21 тысячи ружей через реку на территорию Иллинойса. Этот план открылся, и вечером 25 апреля у причала собралась возбужденная толпа. Лайон обманул ее, отправив несколько ящиков со старыми кремневыми мушкетами на грузовом пароходе в Иллинойс, где их будто бы ожидал капитан тамошней милиции. Толпа захватила эти ящики и с триумфом вернула их обратно в арсенал. Ночью же 21 тысяча современных ружей отправилась через Миссисипи на другом пароходе.

Лайона не устраивали рекомендуемые «условными» юнионистами сугубо оборонительные действия и попытки остудить страсти. Он задумал захватить 700 ополченцев вместе с их артиллерией в «Лагере Джексон». 9 мая он лично отправился на разведку, проехав через лагерь в коляске, одетый в платье и шаль тещи Фрэнка Блэра. На следующий день он окружил «Лагерь Джексон» четырьмя «немецкими» полками и двумя ротами регулярной армии. Ополченцы сдались без единого выстрела – стрельба началась позже. Когда Лайон конвоировал пленных по улицам города, вдоль дороги собралась неорганизованная толпа, вскоре выросшая до угрожающих размеров. С криками «К черту немцев!» и «Да здравствует Джефф Дэвис!» толпа начала забрасывать немецких солдат обломками кирпичей и камнями. Когда кто-то попал в офицера, солдаты начали отстреливаться.

Прежде чем их смогли остановить, двадцать восемь горожан и два солдата были убиты или оказались при смерти и гораздо большее число – ранены. Этой же ночью толпы высыпали на улицы и убили нескольких одиноких немцев. На следующий день другое столкновение унесло жизни двух солдат и четырех горожан.

Сент-Луис охватила паника, в то время как в столице штата Джефферсон-Сити воцарилась ярость. Легислатура немедленно приняла законопроекты Джексона и поставила штат на грань войны. События в Сент-Луисе побудили многих «условных» юнионистов перейти на сторону сецессионистов. Наиболее видным «перебежчиком» был Стерлинг Прайс, генерал мексиканской войны и бывший губернатор штата, которого Джексон назначил командующим сочувствующим южанам ополчением. Казалось, что в Миссури разгорается гражданская война внутри самого штата. Умеренные круги предприняли последнюю попытку избежать кровопролития, созвав 11 июня конференцию, на которой одну сторону представляли Джексон и Прайс, а другую – Блэр с Лайоном (теперь уже бригадным генералом). Джексон и Прайс предложили распустить свои соединения и запретить конфедератам входить на территорию Миссури, если Блэр и Лайон, в свою очередь, поступят так же по отношению к союзным полкам. После четырехчасовых споров по этому вопросу рассерженный Лайон поднялся и заявил: «Вместо того чтобы уступить штату Миссури право хотя бы секунду диктовать моему правительству свои условия… я бы предпочел видеть вас… всех и каждого, ваших жен и детей мертвыми и преданными земле. Это означает войну»[605]605
  Snead Т. L. The Fight for Missouri from the Election of Lincoln to the Death of Lyon. NY, 1886. P. 199–200.


[Закрыть].

Слова Лайона не разошлись с делом. Через четыре дня после этой конференции он занял Джефферсон-Сити. Ополчение Прайса и легислатура покинули город, не оказав сопротивления, и отправились на пятьдесят миль вверх по течению Миссури в Бунвилл. Лайон неутомимо преследовал их и 17 июня выбил из этого города после короткой перестрелки, в результате которой было несколько жертв. Разбитый отряд Прайса к началу июля отступил на юго-запад штата, причем юнионисты следовали за ним по пятам. Лайон стал первым военным героем северян. Практически не получая поддержки извне, он укомплектовал, оснастил и обучил целую армию, победил в первом важном боевом столкновении войны и установил контроль над большей частью штата Миссури.

Однако тем самым он разворошил осиное гнездо. Хотя партизанские отряды в любом случае вторглись бы на территорию Миссури, четкое размежевание штата на два лагеря, вызванное действиями Лайона и Блэра, способствовало превращению крупных территорий в ничейные земли, на которых совершались набеги, поджоги, внезапные нападения и, конечно же, убийства. Вожаки партизан-конфедератов Уильям Куонтрилл, «Кровавый Билл» Андерсон и Джордж Тодд приобрели известность бандитов с большой дороги. Их последователи Джесси и Фрэнк Джеймсы, Коул и Джим Янгеры снискали после войны даже большую славу. Карательные отряды северян-джейхокеров, особенно канзасцев, возглавляемые Джеймсом Лэйном, Чарльзом Дженнисоном и Джеймсом Монтгомери, отвечали мятежникам аналогичными неджентльменскими приемами. Миссури больше, чем любой другой штат, пострадал от ужасов междоусобной войны и взаимной ненависти, укоренившейся еще на десятки лет после Аппоматтокса[606]606
  9 апреля 1865 года при Аппоматтоксе капитулировала армия генерала Ли. – Прим. пер.


[Закрыть].

Несмотря на все стычки, политический контроль северян над большей частью территории штата сохранился, причем сложилась уникальная ситуация. Губернатор и большинство членов легислатуры бежали. Единственным органом просоюзной власти с некоторой видимостью суверенитета оставался конвент штата, прекративший свою работу еще в марте после отклонения решения о сецессии. Поэтому 22 июля достаточное для кворума число членов конвента собралось вновь, назвало себя временным правительством Миссури, объявило все государственные должности вакантными, а легислатуру – несуществующей и избрало нового губернатора и прочих должностных лиц. Прозванный «Долгий конвент» (по аналогии с «Долгим парламентом» времен гражданской войны в Англии), этот орган управлял Миссури вплоть до января 1865 года, когда ему на смену пришло правительство, избранное в рамках новой конституции свободного штата.

Тем временем Клэйборн Джексон созвал легислатуру из сторонников южан в городе Неошо около границы с Арканзасом. Кворума не было, но это не помешало 3 ноября 1861 года принять декрет о сецессии. 28 ноября Конгресс в Ричмонде принял Миссури в состав Конфедерации двенадцатым штатом. Хотя Миссури послал сенаторов и представителей в Ричмонд, вскоре после объявления о сецессии правительство конфедератов было вынуждено покинуть территорию штата и вплоть до окончания войны действовало как правительство в изгнании.

Почти три четверти белых жителей Миссури и две трети Мэриленда из числа принимавших участие в войне сражались на стороне Союза. В Кентукки разделение было более ровным – по меньшей мере две пятых белых солдат этого штата носили серую форму. В Кентукки родились как Авраам Линкольн, так и Джефферсон Дэвис. Штат являлся наследником идеологии национализма, провозглашенной Генри Клэем, и был тесно связан с Югом родственными и культурными узами, гранича с тремя рабовладельческими и тремя свободными штатами. Именно из-за географического положения и менталитета жители Кентукки столь неохотно выбирали, чью сторону принять. Через месяц после призыва Линкольна к мобилизации легислатура штата постановила, что «штат и его жители не собираются принимать участие в Гражданской войне [и будут] придерживаться строгого нейтралитета»[607]607
  Harrison L. The Civil War and Kentucky. Lexington, 1975. P. 9.


[Закрыть].