Текст книги "Боевой клич свободы. Гражданская война 1861-1865"

Автор книги: Джеймс Макферсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 37 (всего у книги 67 страниц)

Именно эта философия лежала в основе всех трех законов 1862 года о передаче государственных земель. В некоторой степени эти законы мешали друг другу, поскольку поселенцы, университеты и железные дороги в последующие годы боролись за одни и те же участки земли. Однако 225 миллионов акров, в итоге переданных правительством по этим законам, составляли не такую уж большую долю от двух миллиардов акров государственных земель. Эта передача земель помогла заселить обширные территории, создать на них учебные заведения и проложить по ним стальные рельсы.

Приняв законы о финансировании войны, освобождении рабов и инвестировании государственных земель в будущее развитие, 37-й Конгресс сделал больше для изменения русла национальной жизни, чем какой-либо другой за всю историю. По меткому выражению одного ученого, этот Конгресс набросал «черновой чертеж современной Америки». Это также содействовало тому, что историки Чарльз и Мэри Бирд назвали «второй американской революцией», – процессу, в рамках которого «капиталисты, рабочие и фермеры Севера и Запада отстранили от власти земледельческую аристократию Юга… радикально изменив систему классов, накопления и распределения богатств и курс промышленного развития, а также унаследованную от отцов-основателей Конституцию»[840]840
  Curry L. P. Blueprint for Modem America: Nonmilitary Legislation of the First Civil War Congress. Nashville, 1968; Beard C. A., Beard M. R. The Rise of American Civilization, 2 vol. NY, 1927. II. P. 53–54.


[Закрыть]. Эта новая Америка крупного бизнеса, тяжелой промышленности и капиталоемкого сельского хозяйства обогнала Британию, к 1880 году стала лидирующей промышленной державой и большую часть XX века оставалась главным в мире поставщиком зерна. Вероятно, она возникла бы, даже если бы Гражданской войны не случилось, но именно война определила форму этого нового общества, и принятые 37-м Конгрессом законы, разрешившие приобретать военные облигации за «гринбеки», а выплаты получать золотом (способствовавшие концентрации инвестиционного капитала); законы, по которым южная собственность была конфискована, а северная промышленность усилилась за счет расширения внутренних рынков; законы, защитившие эти рынки таможенными пошлинами и улучшившие доступ к ним с помощью субсидирования транспортной системы; законы, распределившие государственные земли и усовершенствовавшие их возделывание; законы, рационализировавшие финансовую и кредитную систему страны, – эти законы действительно помогли создать будущее, в достаточной степени отличающееся от прошлого, чтобы говорить о революции.

В этой революции, бесспорно, было много парадоксального. Конгрессмены от западных штатов были самыми ярыми сторонниками актов о законном платежном средстве и о национальных банках, так как хотели устранить нестабильность финансовой и кредитной системы, ее различия от региона к региону, от чего больше страдал Запад. Конгрессмены и банкиры из восточных штатов, скорее довольные существующей системой, относились к этим законам равнодушно либо выступали против них. Представители Запада также приветствовали правительственную помощь в строительстве трансконтинентальной железной дороги, тогда как жители Востока, уже имевшие хорошую транспортную систему, проявляли меньше энтузиазма. И все же в результате принятия этих законов в национальной кредитной, транспортной и рыночной системе возросло преобладание именно восточных банкиров, торговцев и инвесторов. К 1890-м годам фермеры Запада и Юга начали борьбу против своего «рабства» у восточной «власти капитала», которая, по их утверждениям, выжимала из них все соки. Еще в 1830-х годах джексоновские ремесленники и мелкие фермеры с подозрением наблюдали за революцией транспортной системы, ростом банков и эволюцией основанного на наемном труде капитализма, казалось угрожавшего их республиканской независимости. К 1890-м годам эта экономическая система распространилась до самых отдаленных уголков страны. Вероятно, это был последний раз, когда недовольные американцы поднялись во имя джефферсоновских республиканских принципов в контрреволюционном движении против второй американской революции капитализма, основанного на свободном труде. Страну вновь сотрясал пафос регионального конфликта – на этот раз Юг и Запад выступали против северо-восточных штатов на президентских выборах, когда список популистов возглавил бывший генерал Союза, объединившийся с бывшим генералом Конфедерации, претендовавшим на пост вице-президента.

Но это тоже будет освещено в следующем томе серии. Прежде чем такое стало возможным, прежде чем «вторая американская революция» могла набросать черновик «программы современной Америки», Север должен был выиграть войну. Вероятность победы внезапно снизилась летом 1862 года, когда «Каменная Стена» Джексон и Роберт Ли пустили под откос военную машину Союза.

15. «Чикахомини-блюз» янки Билли

I

В мае 1862 года перспективы Конфедерации выглядели безрадостными. Большая часть долины Миссисипи была занята врагом. В Виргинии стотысячная армия Макклеллана уже слышала звон колоколен Ричмонда. Корпус Ирвина Макдауэлла, расквартированный по приказу Линкольна близ Фредериксберга для защиты Вашингтона, готовился двинуться к югу и присоединиться к правому крылу армии Макклеллана. Это привело бы под Ричмонд 135 тысяч человек, что было почти в два раза больше, чем мог выставить против них Джозеф Джонстон. Хотя все предыдущее поведение Макклеллана и говорило о том, что он предпочтет осаду Ричмонда атаке, падение столицы Конфедерации все равно казалось лишь делом времени.

Следующий акт этой драмы был, однако, разыгран не под Ричмондом, а в сотне миль к северо-западу, в долине реки Шенандоа. Командующий силами мятежников в этом стратегическом районе «Каменная Стена» Джексон получил в свое распоряжение одну из дивизий армии Джонстона, что довело численность его группировки до 17 тысяч человек. Командиром дивизии был Ричард Юэлл, лысеющий эксцентричный холостяк 45 лет, чей напоминавший клюв нос и привычка склонять голову вбок делала его похожим на хищную птицу, высматривающую добычу. Все в Юэлле казалось странным, начиная с вызванной язвой диеты, состоявшей из сваренной в молоке пшеницы с изюмом и яичным желтком, и заканчивая его манерой сквернословить пришепетывая. Но если Юэлл и служил постоянным объектом солдатских острот, то Джексон был куда более странной личностью. Одетый в старую шинель, которую он носил еще в войну с Мексикой, и в курсантскую фуражку Виргинского военного института со сломанным козырьком, Джексон постоянно жевал лимоны, чтобы смягчить диспепсию, и не ел острые блюда, потому что (по его словам) от перца у него начинаются боли в левой ноге. Слава этого сторонника строгой дисциплины, заслуженная при Манассасе, несколько померкла из-за провала зимней кампании в Западной Виргинии, едва не вызвавшей бунт в его войсках. Будучи ревностным пресвитерианином, Джексон производил на некоторых своих боевых товарищей впечатление религиозного фанатика. Неразговорчивый, лишенный чувства юмора генерал был, что называется, себе на уме и редко разъяснял смысл своих приказов подчиненным. Постулат его стратегии – «озадачивать, запутывать и изумлять врага» – относился и к его собственным офицерам[841]841
  Imboden J. Stonewall Jackson in the Shenandoah // Battles and Leaders. II. P. 297.


[Закрыть]. До 8 мая 1862 года многие солдаты считали его сумасшедшим, однако события последующего месяца показали им, насколько хитроумным было это сумасшествие. Эти события на какое-то время превратили Джексона в главного героя Юга, пока этот «титул» не отобрал у него еще более хитрый лис, лишенный к тому же фанатического пыла, – Роберт Ли.

Именно Ли развязал Джексону руки в долине Шенандоа. Будучи военным советником Джефферсона Дэвиса, Ли вынашивал план провести отвлекающий маневр в долине, чтобы предотвратить соединение корпуса Макдауэлла с основными силами Макклеллана. Ранее, после мартовского сражения при Кернстауне, командование северян отменило перевод сил из долины Шенандоа на восточновиргинский театр военных действий, но теперь одна из трех дивизий Натаниэла Бэнкса, стоявшего к западу от Блу-Ридж, уже ушла на восток, а вторая собиралась последовать за ней. Ли рассчитывал, что атака Джексона вынудит их вернуться обратно. Это было первой проверкой оборонительно-наступательной стратегии Ли, которая впоследствии станет его визитной карточкой. До самой гибели Джексона Ли предназначал его мобильному отряду роль своего стратегического авангарда. Вот и теперь Джексон серией маневров действительно озадачил, запутал и изумил врага.

В начале мая Джексон повел часть своей группировки к востоку через Блу-Ридж. Разведчики федералов доносили, что он движется к Ричмонду, причем так же полагали и его собственные подчиненные. Но когда они прибыли к железной дороге близ Шарлоттсвилла, Джексон посадил войска на поезда, которые вновь отвезли их на запад через Блу-Ридж к Стонтону. Там Джексон лично возглавил отряд из 9000 человек, Макдауэлл вывел их через горные проходы в нескольких милях от Стонтона к деревне, где разбил вдвое меньшие по численности силы северян. Эти «синие мундиры» были частью 25-тысячной армии, собираемой Джоном Фримонтом для 250-мильного марш-броска к югу с целью захвата Ноксвилла. Авторство этого неосуществленного плана принадлежало романтику Фримонту и самому Линкольну, желавшему освободить восточную часть Теннесси. Неожиданная атака Джексона прекратила кампанию, прежде чем та успела начаться.

«Каменная Стена» повернул со своими людьми обратно в долину Шенандоа к Гаррисонбергу. Единственная оставшаяся в распоряжении Бэнкса дивизия недавно отошла оттуда на север к Страсбергу, где и окопалась. Джексон сделал вид, будто пошел по ее следам, но около Ньюмаркета внезапно повернул на восток через гряду Массануттен-Маунтин, которая в этом месте делит долину Шенандоа на две меньшие долины. Джексон в течение долгих часов изучал карты долины, составленные его блестящим топографом Джедедией Хотчкиссом, и теперь потраченное время воздалось сторицей. Пока стремительная кавалерия Джексона под командованием Тёрнера Эшби для отвода глаз шла галопом вдоль железной дороги на Страсберг, заставляя Бэнкса считать, что мятежники пойдут именно туда, основные силы конфедератов двинулись в долину Лерэй к востоку от Массануттен-Маунтин. Здесь, близ Фронт-Ройала, 23 мая объединенная группировка Джексона и Юэлла опрокинула небольшой передовой отряд федералов. Таким образом, Джексон оказался всего в десяти милях от фланга Бэнкса с силами, более чем вдвое превышавшими численность дивизии северян.

Во время этих стремительных, сбивавших противника с толку маневров Джексону помогали местные разведчики, знавшие каждый фут местности. У союзных командиров такого преимущества не было, более того, жители долины Шенандоа, такие как Белль Бойд из Фронт-Ройала, постоянно информировали Джексона о перемещении федеральных войск. Бэнкс вынужден был противостоять не только армии Джексона, но и враждебному населению. С этой проблемой сталкивалась любая армия Союза, вторгавшаяся на территорию Конфедерации; в этом одна из причин, по которой война считается не только войной вооруженных сил, но и гражданской.

Нетерпимый к человеческим слабостям, Джексон вел свою пехоту в ураганном темпе. «Он обвинил всех слабых и изнуренных солдат, в изнеможении валившихся на обочину, в недостатке патриотизма, – отмечал один из его офицеров. – Если лицо человека было бело как мел, а пульс едва прощупывался, он считал такого неумелым солдатом и нетерпеливо проходил мимо». Юэлл понял настроения в колонне и приказал солдатам освободиться от любой необязательной поклажи. «Мы можем маршировать с одним лишь провиантом и боеприпасами, – заключил он. – На пути к славе не должно быть много багажа»[842]842
  Foote S. Civil War. I. P. 426; О. R. Ser. I. Vol. 12, pt. 3. P. 890.


[Закрыть]. Босые, натершие мозоли и смертельно уставшие люди Джексона, прошедшие за две недели 160 миль и участвовавшие в двух битвах, больше уже не называли своего командира «старым дураком». Теперь он был «Старина Джек», и они с гордостью именовались его «пешей кавалерией».

Гордость эта еще понадобится им для укрепления боевого духа, так как их ждали куда более тяжелые марши и сражения. Когда Бэнксу стала очевидна вся незавидность его положения, он поспешно отступил от Страсберга на заранее подготовленные позиции к Уинчестеру, который находился в двадцати милях к северу. 24 мая уставший отряд Джексона захватил обоз Бэнкса с горами провизии. Основные силы северян успели к Уинчестеру первыми и изготовились к битве. Туманным утром 25 мая около 15 тысяч мятежников штурмовали позиции 6000 янки на холмах к югу и западу от города. После ожесточенного боя федералы были разбиты и бежали к северу под защиту вод Потомака, протекавшего в 35 милях от места битвы. Недисциплинированные кавалеристы Эшби превратились в мародеров, разграбив лагерь северян и захватив лошадей. Без кавалерии, с одной лишь падавшей с ног пехотой Джексон не мог преследовать отступавших в панике «синемундирников». Как бы то ни было, победы при Фронт-Ройале и Уинчестере позволили южанам захватить по меньшей мере 2000 пленных, 9000 ружей и такое изобилие съестных припасов и лекарств, что люди Джексона прозвали своего противника «интендант Бэнкс».

Действия Джексона окончательно отвлекли внимание врага от Ричмонда, на что и рассчитывал Ли. Когда 24 мая Линкольн узнал о захвате Джексоном Фронт-Ройала, он немедленно принял два решения. Первым делом он приказал Фримонту перебросить свои войска в долину Шенандоа в район Гаррисонберга, откуда они могли выйти в тыл Джексону и атаковать его арьергард. Во-вторых, он приостановил движение Макдауэлла от Фредериксберга на Ричмонд и приказал безотлагательно направить две дивизии в долину для атаки фланга армии Джексона. И Макклеллан, и Макдауэлл в один голос утверждали, что такие действия сыграют только на руку противнику. «Это будет сокрушительным ударом для нас, – телеграфировал президенту Макдауэлл. – Я ничего не приобрету там, и многое потеряю здесь»[843]843
  CWL. V. P. 232–233.


[Закрыть]. Тем не менее он подчинился приказу и послал назад в долину Шенандоа дивизию Джеймса Шилдса, которую Бэнкс отправил ему всего несколько дней назад. Находясь в телеграфном пункте военного министерства, Линкольн отбивал телеграммы троим командующим: Фримонту, Бэнксу и Макдауэллу, стремясь расставить их как фигуры на шахматной доске. Но его генералы либо были слишком медлительны, либо двигались не в тех направлениях. Вместо того чтобы спуститься в долину Шенандоа около Гаррисонберга, Фримонт, столкнувшись с незначительными силами противника, захватившими перевалы, прошел еще сорок миль к северу и спустился туда в районе к северо-западу от Страсберга. Это привело Линкольна в ярость, ибо позволяло 16-тысячному отряду Джексона уйти от преследования на юг через Страсберг, прежде чем 15 тысяч Фримонта и 10 тысяч Шилдса (еще один 10-тысячный отряд на подходе) окружат его с запада и востока.

Именно так и случилось. После сражения при Уинчестере Джексон оказался в нескольких милях от Харперс-Ферри, чтобы создать впечатление того, что собирается форсировать Потомак. 30 мая его войско было вдвое дальше от Старсберга, чем пытавшиеся окружить его Фримонт и Шилдс. На пути северян находился лишь небольшой отряд кавалерии, однако командующих войсками Союза охватило внезапное оцепенение. 30 мая «пешая кавалерия» Джексона маршировала к югу день и ночь, пока «синие мундиры» медлили. 1 июня мятежники очистили Страсберг и из последних сил поспешили на юг. Очнувшиеся наконец Фримонт и Шилдс следовали за ними по пятам. Несколько дней прошли в упорной погоне: Фримонт преследовал Джексона по дороге, проходившей по долине, а Шилдс параллельным курсом продирался на юг восточнее Массануттен-Маунтин.

Кавалерия Эшби сожгла четыре моста, чтобы задержать преследование федералов. Также состоялись несколько арьергардных кавалерийских боев, в одном из которых был убит Эшби, получивший ореол романтического героя Юга. Джексон продолжал гнать своих пехотинцев галопом. Они первыми успели к единственному неповрежденному мосту через реку Шенандоа в районе Порт-Рипаблик в южной оконечности долины, как раз там, где Джексон пять недель назад начал свой «анабасис». За это время дивизия Джексона прошла свыше 350 миль (дивизия Юэлла – лишь 200) и выиграла три сражения. Сейчас они остановились для еще одной битвы.

8 июня войска Фримонта расположились напротив дивизии Юэлла, вставшей в трех милях к северу около деревушки Кросс-Кис. Фримонт руководил атакой крайне неудачно. Хотя он и превосходил Юэлла с одиннадцатью тысячами бойцов против шести, на фланг южан он повел лишь часть своей пехоты. После того как атака была отбита, Фримонт ввязался в артиллерийскую дуэль, закончившуюся вничью. Ответом на робкую попытку северян было характерное для Джексона смелое решение. Его 15-тысячная армия была зажата между двумя группировками врага, чьи объединенные силы, по его расчетам, превышали его собственные по крайней мере на 50%. Безопасным выходом стал бы отход к ближайшему перевалу через Блу-Ридж, который было легко оборонять, однако федеральные отряды Фримонта и Шилдса были отделены друг от друга рекой, которую невозможно было пересечь вброд, тогда как войска Джексона удерживали единственный мост. В ночь с 8 на 9 июня Джексон приказал Юэллу оставить перед Фримонтом символическое прикрытие, а остальную дивизию направить к Порт-Рипаблик. Джексон намеревался опрокинуть авангард Шилдса, а затем быстро вернуться назад и атаковать Фримонта. Однако осуществлению этого плана помешало упорное сопротивление двух бригад Шилдса. Три тысячи «синих мундиров» на протяжении трех часов сдерживали семь или восемь тысяч, брошенных в бой Джексоном. Превосходящие силы в конце концов взяли верх, но к тому времени армия Джексона была слишком измучена, чтобы атаковать еще и Фримонта, который не вмешался в кровавые события утра 9 июня. Обе стороны отошли и перегруппировали силы. Той ночью Джексон отошел к ущелью Браунс-Гэп в хребте Блу-Ридж.

Кампания Джексона в долине Шенандоа стала образцом военного искусства и по сей день служит в военных школах примером того, как скорость движения и использование нюансов местности могут компенсировать меньшую численность войск. 17-тысячная армия Джексона переиграла три разрозненные группировки врага общей численностью 33 тысячи человек и выиграла пять сражений, причем во всех из них (кроме Кросс-Кис) Джексону удавалось выставить на поле боя превосходящие силы. Самым же важным было то, что Джексон отвлек 60 тысяч федералов от выполнения других задач и воспрепятствовал двум главным стратегическим планам противника: появлению группировки Фримонта в Восточном Теннесси и соединению Макдауэлла с правым флангом армии Макклеллана под Ричмондом. Победы Джексона в долине Шенандоа окутали ореолом непобедимости его самого и его «пешую кавалерию». Победная традиция южан на виргинском театре, начатая в битве при Манассасе, была продолжена. Подводя итоги кампании в долине Шенандоа, один рядовой мятежников писал: «Генерал Джексон „держал их на прицеле“ от начала и до конца»[844]844
  Tanner R. G. Stonewall in the Valley: Thomas J. «Stonewall» Jackson’s Shenandoah Valley Campaign Spring 1862. Garden City (NY), 1976. P. 259.


[Закрыть]. Этот солдат употребил выражение в сугубо прикладном значении, но оно также верно и с точки зрения психологии. В глазах многих северян «Каменная Стена» стал кем-то вроде исполина; он взял их на мушку психологически и не отводил прицел до самой своей гибели год спустя.

Вполне вероятно, что решение Линкольна вернуть корпус Макдауэлла для преследования Джексона было стратегическим просчетом, а может быть, даже прав был Макклеллан, назвав его фатальной ошибкой. Но если бы союзные командующие действовали хотя бы вполовину с той же энергией, что и Джексон, они вполне могли окружить и уничтожить его силы. С другой стороны, если бы корпус Макдауэлла присоединился к Макклеллану, весь предыдущий опыт командования последнего практически не оставил бы сомнений в том, что он так и не отважится решительно атаковать Ричмонд.

II

Делающая на протяжении нескольких миль изгиб к северу от Ричмонда река Чикахомини потом течет на юго-восток и впадает в реку Джемс на полпути к югу от Полуострова. Чикахомини сыграла важную роль в обороне Ричмонда. Обычно спокойная и мелководная, во время небывалых майских дождей 1862 года река превратилась в бурный поток, разделивший надвое кольцо союзных войск, окруживших Ричмонд. Макклеллан расположил более половины армии на северном берегу Чикахомини, чтобы прикрыть обоз с припасами и встретить Макдауэлла, который, как ожидалось, должен был подойти с севера. Коммуникацию между флангами армии Макклеллана обеспечивали несколько импровизированных мостов, которые разбушевавшаяся река могла смыть в любой момент.

С беспокойством ожидая, пока Макклеллан развернет свою осадную артиллерию, Джефферсон Дэвис настоятельно рекомендовал Джозефу Джонстону нанести контрудар по северянам. Джонстон, уступая давлению, решил атаковать более слабый левый фланг федералов на южном берегу реки. С помощью подкреплений из Северной Каролины численность его войск выросла до 75 тысяч человек. Тропический ливень 30 мая был для конфедератов поистине Божьим даром, так как он разрушил почти все мосты через Чикахомини, дав, таким образом, южанам численное превосходство над двумя изолированными корпусами северян к югу от реки.

Однако запланированная ранним утром следующего дня атака Джонстона сразу пошла не так. Неправильно понятый устный приказ побудил Джеймса Лонгстрита направить свою дивизию не по нужной дороге, где она внесла беспорядок в действия двух других дивизий, вследствие чего атака была отложена до полудня. Когда же наступление наконец началось, оно из-за плохого взаимодействия штабов проходило вразнобой: одна бригада вступала в бой после другой. Конфедератам удалось оттеснить левый фланг северян на милю к деревне Севен-Пайнс, которая находилась в семи милях к востоку от Ричмонда, однако на правом фланге федералов командующий 2-м корпусом 65-летний Эдвин «Бык» Самнер навел понтонный мост и по щиколотку в воде переправился через реку, после чего отбросил южан, вынудив их зализывать ночью раны около железнодорожной станции Фэйр-Оукс. На следующий день и без того не самый жаркий бой сошел на нет после подхода из-за Чикахомини свежих соединений северян, прогнавших южан с того клочка земли, который они отвоевали накануне.

По словам командующего артиллерией армии Джонстона, битва при Севен-Пайнс (или Фэйр-Оукс) была беспорядочной, «феноменально неуправляемой» со стороны южан[845]845
  Dowdey С. The Seven Days: The Emergence of Robert E. Lee. NY, 1964. P. 4.


[Закрыть]. Большинство из 42 тысяч солдат с обеих сторон сражались небольшими обособленными группками среди густого леса и на болотистых пустошах, где раненые солдаты вынуждены были хвататься за жерди или пни, чтобы не утонуть в грязи. Если кто и выиграл битву, то, конечно, федералы с 5000 убитых и раненых (у южан потерь было на тысячу больше). Самой значительной потерей мятежников был Джозеф Джонстон, раненный осколком снаряда и пулей в плечо навылет вечером 31 мая. Дэвис заменил его Робертом Ли, быстро понявшим всю тщетность боя и выведшим войска из битвы уже 1 июня.

Когда Ли принял командование вновь созданной Северовиргинской армией, мало кто на Юге разделял высокое мнение Дэвиса об этом немногословном виргинце. «Убегающий Ли, – ерничала Richmond Examiner, вспоминая его западновиргинскую кампанию, – который никогда еще не сражался лицом к лицу с захватчиками». По другую сторону баррикад Макклеллан приветствовал перемены в командовании южан, так как считал Ли «осторожным и неспособным принять на себя ответственность… равно как робким и нерешительным в бою»[846]846
  Strode H. Jefferson Davis: Confederate President. New York, 1959. P. 220; Foote S. Civil War. I. P. 465.


[Закрыть].

Если какой-нибудь психиатр попытается понять причины поступков Макклеллана, то он сможет многое почерпнуть из этих слов, скорее рисующих портрет самого Макклеллана, но не говорящих ни малейшей толики правды о Роберте Ли. Последний не обращал внимания на критиков и стремился реорганизовать свою армию, чтобы та соответствовала его наступательно-оборонительной стратегии. Первые шаги Ли были направлены на усиление позиций. Он отправил своих солдат укреплять траншеи и иные фортификационные сооружения вокруг Ричмонда, чем заслужил новое насмешливое прозвище «Король лопат». Но вскоре стало ясно, что Ли не стремится отсиживаться в окопах. Напротив, он говорил Дэвису: «Я готовлю линию укреплений, которую можно удерживать с меньшей частью наших сил», чтобы большей стремительно атаковать незащищенный правый фланг армии Макклеллана к северу от Чикахомини[847]847
  Dowdey C. The Seven Days… P. 132.


[Закрыть].

Ли знал, что этот фланг «висит в воздухе» (то есть не защищен естественным или искусственным образом: с помощью реки, прямоугольных укреплений и т. д.), благодаря блестящему рекогносцировочному рейду кавалерии Джеба Стюарта. 29-летний Стюарт уже стяжал себе военную славу, но честолюбие его было безграничным. Одетый в высокие, доходившие ему до колена кавалерийские сапоги и длинные, до локтя, перчатки, плащ в красную полоску с желтым поясом и фетровую шляпу с загнутыми вверх полями, увенчанную страусиным пером, Стюарт смотрелся удалым всадником, каким и старался быть. Также он был превосходным кавалерийским командиром, особенно искусным в том, что касалось сбора информации о диспозиции и передислокации вражеских соединений. На данном этапе войны в достижении этой и других задач, обычно выполняемых кавалерией (пресечение действия вражеской конницы, патрулирование и охрана флангов с целью предотвращения внезапных атак, преследование разбитой пехоты противника), войска мятежников превосходили северян. Отпрыски благородных семейств Виргинии выросли в седле, что позволяло им в буквальном смысле гарцевать вокруг непривыкших к лошадям янки, поэтому когда Ли 10 июня приказал Стюарту выяснить численность и расположение частей на правом фланге федералов, тот был готов действовать.

12 июня во главе отборного отряда из 1200 всадников он поскакал к северу от Ричмонда, затем повернул на восток и переправился через верховья Чикахомини, попутно разметав малочисленные вражеские дозоры. Успех Стюарта в немалой степени облегчила неудачная организация кавалерийских подразделений северян, которые были распределены по всей армии в виде разрозненных эскадронов и полков, тогда как конница южан была сведена в отдельную дивизию. Отряд Стюарта установил местоположение 5-го корпуса Фиццжона Портера, оставленного Макклелланом на северном берегу Чикахомини, пока остальная армия переправлялась на другой берег. Стюарт выполнил свое задание, но не мог не знать, что обнаружил себя, поэтому возвращаться тем же путем было опасно. Зато продолжение рейда, объезд позиций всей армии Макклеллана мог сбить погоню со следа. К тому же это было почти подвигом; словом, Стюарт уже предвкушал хвалебные газетные заголовки. Итак, он двинулся дальше, побеждая в мелких стычках. Ему удалось захватить 170 солдат противника и вдвое больше лошадей и мулов, а также уничтожить склады припасов. День и ночь он провел в пути, в стороне от больших дорог; его сопровождали солдаты из числа местных жителей. После этого он переправился через бурлящую Чикахомини по временному мосту, который мятежникам удалось сжечь буквально за несколько минут до того, как преследовавшая их кавалерия федералов вылетела на берег и в бессилии подняла лошадей на дыбы. Удальцы Стюарта завершили рейд по позициям противника и, избегая дальнейших стычек, 16 июня вернулись в Ричмонд, проведя в пути четыре дня и сто миль. Этот доблестный рейд принес Стюарту всю славу, о которой он только мог мечтать. Также он получил и огромное личное удовлетворение, так как одним из командующих кавалерией северян был его тесть, Филип Сент-Джордж Кук, уроженец Виргинии, чье решение остаться верным Союзу возмутило Стюарта. «В один прекрасный день он об этом пожалеет, – поклялся Джеб, – и будет жалеть всегда»[848]848
  Foote S. Civil War. I. P. 472.


[Закрыть].

Ли получил необходимую ему информацию, к тому же он знал, кому доверить наступление: Джексону. Армия Джексона должна была незаметно подойти из долины Шенандоа и обрушиться на корпус Портера с фланга, тогда как три дивизии армии, защищавшей Ричмонд, должны были перейти Чикахомини и в то же самое время атаковать его с фронта. Разумеется, опасность заключалась в том, что, пока Ли концентрировал 60-тысячную группировку против 30-тысячного корпуса Портера на северном берегу Чикахомини, 75-тысячная армия «синих мундиров» на ее южном берегу вполне могла разбить 27 тысяч оставшихся перед ней конфедератов и войти в Ричмонд. Однако Ли уже раскусил Макклеллана – союзный командующий, как обычно, полагал, что его как с севера, так и с юга от Чикахомини окружают превосходящие силы врага.

Все это время Макклеллан бомбардировал Вашингтон телеграммами, где объяснял, почему до сих пор не может начать наступление: дороги были слишком мокрыми; артиллерия готова не полностью; требовалось время для переформирования частей, разбитых при Севен-Пайнс (Фэйр-Оукс), куда к тому же нужно было включить и одну из дивизий, присланных наконец Макдауэллом; и когда, кстати, недоумевал Макклеллан, к нему собирается присоединиться оставшаяся часть корпуса Макдауэлла? 24 июня Макклеллан через разглядел приближение Джексона. На следующий день он телеграфировал Стэнтону: «По нашим оценкам мятежники сосредоточили 200 тысяч, включая армию Джексона [в действительности там было менее 90 тысяч]… Снова и снова я должен сражаться с превосходящими силами… Если [армия] будет разбита несметными вражескими полчищами… то ответственность за это нельзя возлагать на меня – она должна остаться на тех, на ком она лежит сейчас»[849]849
  О. R. Ser. I. Vol. 11, pt. 1. P. 51.


[Закрыть].

Ли атаковал на следующий день, 26 июня. Это был второй день сражения, вошедшего в историю как Семидневная битва[850]850
  25 июня отряд федералов, проводивших рекогносцировку близ Севен-Пайнс, вступил в продолжительную перестрелку с мятежниками. Потери составили 500 человек с каждой стороны. Этот бой в дубовой роще впоследствии стал считаться первым днем Семидневной битвы.


[Закрыть]. Сражение началось неблагоприятно для южан. Ли планировал ранним утром обрушиться на фланг корпуса Портера силами отряда Джексона, но солнце уже стояло в зените, а на поле боя по-прежнему было тихо. Ли испытывал беспокойство – Джексон все не появлялся. Не в силах больше ждать, импульсивный Эмброуз Хилл в полдень повел свою дивизию в атаку против равных по численности (16 тысяч) сил северян, укрепившихся за Бивер-Дам-Крик около Меканиксвилла, в шести милях к северо-востоку от Ричмонда. Дело окончилось бойней: мятежники потеряли убитыми и ранеными около 1500 человек, тогда как янки только 360. Все это время три дивизии Джексона находились всего лишь в нескольких милях к северу, но их командир не сделал попытки поспешить на помощь Хиллу.

Не существует ни одного удовлетворительного объяснения внезапной апатии Джексона. Кавалерия северян препятствовала его наступлению, а дровосеки валили деревья, перегораживая дорогу, и сжигали мосты через ручьи. Однако в долине Шенандоа «пешая кавалерия» Джексона не обращала на это внимания, почему же она медлила сейчас? Наиболее вероятным объяснением этого факта является истощенность солдат и (что еще более важно) самого Джексона: после полуторамесячного рейда по долине Шенандоа он отдыхал лишь несколько часов. Нетерпимый к слабостям других, он отказывался признаваться в них сам. Это привело к тому, что он впал в совершенно незапланированное забытье как раз во время решающих стычек Семидневной битвы[851]851
  Плодотворное обсуждение этого вопроса см.: Freeman D. S. R. Е. Lee: A Biography. 4 vols. NY, 1934–1935. II. 578–582; Freeman D. S. Lee’s Lieutenants: A Study in Command. NY, 1942–1944. I. 656–659; Dowdey C. The Seven Days… P. 193–202; Tanner R. G. Stonewall in the Valley. P. 358–360.


[Закрыть].