Текст книги "Боевой клич свободы. Гражданская война 1861-1865"

Автор книги: Джеймс Макферсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 39 (всего у книги 67 страниц)

Когда Камминг прибыла в гостиницу Коринта, занятую под госпиталь, она побледнела от ужаса. «Ничего из услышанного или прочитанного не сравнится с тем кошмаром, что я видела своими глазами». Но она и сопровождавшие ее сестры милосердия перебороли желание убраться прочь и немедленно включились в работу. «Всю ночь я провела, промывая солдатам раны и принося им пить, – писала она в своем дневнике. – Солдаты лежат во всем доме на своих одеялах точно в том виде, в каком их принесли с поля битвы… Спертый воздух, поднимавшийся от массы тел, поначалу вызывал у меня головокружение и тошноту, но вскоре я привыкла. Мы много передвигаемся, а при необходимости что-то подать солдатам становимся на колени прямо в кровавую жижу, но не обращаем на это внимания»[869]869
  Ibid. P. 14, 15.


[Закрыть].

Камминг и другие белые женщины, состоявшие сестрами милосердия в военных госпиталях летом 1862 года, были добровольцами. Официально санитарами в армии являлись солдаты, назначаемые в наряд (зачастую это были сами выздоравливающие), и «обслуживающий персонал» из числа рабов – повара, прачки и уборщики. Некоторые из белых дам-добровольцев оказались «благотворительницами на час», которые, поиграв несколько дней в медсестру, вернулись домой, но большинство стали бесценными помощницами, так что многие военные врачи, первоначально сопротивлявшиеся присутствию белых женщин, постепенно изживали свои предрассудки. Главный врач военного госпиталя в Данвилле (Виргиния) даже стал предпочитать медсестер солдатам-санитарам, которых он называл «неотесанными деревенскими простофилями», неспособными «отличить касторку от шомпола, а настойку опия от ямы в земле». В сентябре 1862 года Конгресс Конфедерации выпустил закон, по которому многие белые женщины включались в состав государственной военно-медицинской службы[870]870
  Cunningham H. H. Doctors in Gray: The Confederate Medical Service. Baton Rouge, 1958. P. 72, 73.


[Закрыть]. После войны вклад сестер милосердия, которым рукоплескало общество, будет увековечен, как и жертвы солдат Конфедерации[871]871
  Двумя самыми знаменитыми сестрами милосердия Конфедерации были Кейт Камминг и Фиби Пембер. Камминг стала старшей сестрой военного госпиталя в Чаттануге, после того как Борегар эвакуировал Коринт, а потом была старшей сестрой в различных госпиталях Джорджии, когда наступление Шермана вынуждало конфедератов отходить все дальше и дальше на юг. Пембер, уроженка Чарлстона, перебравшаяся в 1862 г. в Ричмонд, стала первой старшей сестрой госпиталя Чимборазо. Дневник Камминг и автобиография Пембер, опубликованные после войны и доступные сегодня в репринтном издании, являются ценными источниками по истории становления медицинской службы Конфедерации. См.: Harwell R. В. Kate…; Pember Ph. Y. A Southern Woman’s Story: Life in Confederate Richmond. Jackson (Tenn.), 1959.


[Закрыть]. Многие другие женщины, не работавшие непосредственно в госпиталях, также вносили свою лепту, организуя по всему Югу сбор средств, чтобы обеспечить больных и раненых или их семьи провизией, различными благами и деньгами. Эти действия были частью всеобщей мобилизации ресурсов на ведение тотальной войны, объявленной в 1862 году. Таким образом, женщины Юга вовлекались в общественную жизнь в невиданном прежде масштабе, и именно благотворительная деятельность во многом способствовала их эмансипации и позволила сойти с пьедестала неземной женственности, который так ограничивал их жизнь.

Примерно то же самое происходило и с их северными сестрами, которые, будучи к началу войны уже значительно более эмансипированными, включились в дело с той же энергией и в еще большем количестве. Главным двигателем их активности был Санитарный комитет Соединенных Штатов. Эта влиятельная организация, крупнейшее добровольное общество из тех, что когда-либо учреждались в стране, где вообще желанием «объединяться по интересам» было трудно кого-нибудь удивить, выросло из конгломерата различных обществ содействия армии, которые начали появляться уже в дни после падения Самтера. Этими обществами руководили женщины, опиравшиеся на опыт, приобретенный в обществах по борьбе с рабством, защите прав женщин, трезвости, в образовательных организациях, религиозных миссиях и так далее. Элизабет Блэквелл, первая американка, получившая, вопреки насмешкам мужчин, степень доктора медицины (в 1849 году), организовала митинг трех тысяч женщин в Куперовском институте в Нью-Йорке 29 апреля 1861 года. На этом митинге присутствовали и несколько видных политиков-мужчин, а итогом его стало образование Центрального женского общества помощи (WCAR – Women’s Central Association for Relief), призванного координировать деятельность многочисленных мелких обществ. Первоначальной задачей Общества была организация курсов медицинских сестер – первых в США. Также Общество стало ядром Санитарного комитета Соединенных Штатов.

«Санитария», как ее стали вскоре называть, брала пример с Британского санитарного комитета, действовавшего во время Крымской войны. Грязь и первобытные санитарно-гигиенические условия привели к распространению болезней и инфекций, косивших союзную армию в Крыму, что вызвало всплеск реформ в Великобритании. В США большое количество медицинских работников обоих полов хотели организовать подобный комитет, чтобы улучшить положение в федеральной армии. 15 мая делегация выдающихся врачей (одни мужчины), возглавляемая Генри Беллоузом, видным унитарианским священнослужителем, интересовавшимся также и проблемами медицины, отправилась в Вашингтон в качестве представителей WCAR и его дочерних организаций. Первым делом эта делегация столкнулась с оппозицией со стороны военно-медицинской службы, начальник которой, заслуженный ветеран, проведший 43 года в регулярной армии, был против вмешательства назойливых штатских и скептически оценивал перспективы женщин-медсестер. Тогда члены делегации обратились к его прямому начальнику – военному министру Кэмерону – ик самому президенту. Поначалу Линкольн не увидел большой пользы в помощи гражданских лиц медицинской службе, говоря об этом как о «пятом колесе в телеге», но уступил и 13 июня подписал приказ, учреждающий Санитарный комитет Соединенных Штатов[872]872
  Maxwell W. Q. Lincoln’s Fifth Wheel: The Political History of the United States Sanitary Commission. NY, 1928. Ch. I.


[Закрыть].

Официально полномочия комитета не выходили за рамки исследований и консультаций, но стихийная мобилизация северян в 1861 году предоставляла добровольческой организации возможность самой установить границы собственных полномочий. Комитет, возглавляемый Беллоузом в качестве председателя и Фредериком Лоу Олмстедом в качестве исполнительного секретаря, так и поступил. Врачи и другие видные граждане стали сотрудниками местных отделений комитета. К 1863 году весь Север был пронизан сетью из 7000 отделений. Руководители и большинство из 500 оплачиваемых сотрудников комитета были мужчины, но большинство из десятков тысяч добровольцев – женщины. Они организовывали благотворительные базары и «санитарные ярмарки» для сбора средств, посылали бинты, медикаменты, одежду, продовольствие в военные лагеря и сестер милосердия в военные госпитали, обеспечивали жильем и питанием солдат в отпуску. Благодаря тесным связям лидеров комитета с гражданскими волонтерами, ставшими офицерами действующей армии, «Санитария» поддерживала приемлемые гигиенические условия в военных лагерях, несмотря на сохраняющееся безразличие военно-медицинской службы. «Санитарные инспекторы» из комитета инструктировали военных, как правильно проводить канализацию, где нужно располагать отхожие места, брать воду и готовить пищу. Многие солдаты не обращали на это внимания, за что потом и расплачивались, другие же, следовавшие советам инспекторов, сберегали свое здоровье.

Комитет завоевал популярность среди солдат и приобрел влияние среди конгрессменов. Зимой 1861–1862 годов он стал силой национального масштаба и решил направить свои усилия на то, чтобы подвести мину под иерархию военно-медицинской службы, где преобладали такие люди, как начальник медицинской службы Клемент Финли, чей образ мыслей остался неизменным с мирного времени с его 16-тысячной армией. «Преступной слабостью будет оставить ответственность на плечах таких самодовольных, высокомерных, нетерпимых тупиц, как начальник военно-медицинской службы, только по той причине, что он – старейший из старых… – возмущался в частной переписке секретарь комитета Олмстед. – Он ничего не знает и не делает, да и способен только придираться к формальностям». Председатель комитета Беллоуз составил законопроект, согласно которому Линкольн мог обходить систему старшинства, чтобы назначать способных молодых медиков на руководящие должности в медицинской службе. Такой закон, по словам Беллоуза, «покроет нафталином всех достопочтенных бездельников и престарелых обструкционистов, которые мешают оздоровлению и угрожают безопасности наших войск»[873]873
  Цит. по: Meneely A. H. The War Department, 1861: A Study in Mobilization and Administration. NY, 1928. P. 228.


[Закрыть].

Военно-медицинский истеблишмент сопротивлялся напору «истеричных проповедников, деревенских докторов и эмансипированных женщин» в комитете, но 18 апреля 1862 года закон был принят[874]874
  Adams G. W. Doctors in Blue: The Medical History of the Union Army in the Civil War. Collier Books (NY), 1961. P. 68.


[Закрыть]. Он не только приостановил действие системы продвижения старшинства, но и дал право начальнику медицинской службы назначать восемь санитарных инспекторов, имевших полномочия осуществлять преобразования в действующей армии. Линкольн сразу же назначил на пост нового начальника военно-медицинской службы кандидата комитета – 33-летнего Уильяма Хэммонда, прогрессивного, энергичного, решительного военного врача. Назначение Хэммонда положило конец соперничеству между армией и комитетом и ознаменовало начало необыкновенно продуктивного сотрудничества между государственными и частными медицинскими структурами. Армия передала в ведение комитета несколько пассажирских пароходов, которые стали плавучими госпиталями, эвакуировавшими раненых с Полуострова в военные госпитали Вашингтона и Нью-Йорка (на них трудились медсестры-добровольцы). Комитет уже доказал пользу подобной стратегии, предоставив свои лодки для эвакуации раненых при Шайло. «Санитария» также впервые организовала эшелоны со специально оборудованными для перевозки раненых вагонами.

Начальник военно-медицинской службы Хэммонд был так впечатлен работавшими на плавучих госпиталях сестрами милосердия, что в июле 1862 года подписал распоряжение, согласно которому по меньшей мере треть обслуживающего персонала военных госпиталей должна состоять из женщин. Уже в апреле 1861 года реформатор лечебниц для душевнобольных, всеми уважаемая Доротея Дикс была назначена «главным инспектором медицинских сестер» с достаточно неопределенным кругом полномочий. Строптивая одиночка без особенных административных способностей, она начала непростое сотрудничество с санитарным комитетом по вопросу найма медсестер. К концу войны более трех тысяч северянок являлись оплачиваемыми медицинскими сестрами, при том что несколько тысяч женщин продолжали работать на добровольных началах и в качестве штатных сотрудников Санитарного комитета.

Это был не единственный путь, каким мужчины и женщины Севера могли найти себе применение в сфере военной медицины. Некоторые работали на другие волонтерские агентства, такие как Западный санитарный комитет (независимый от Санитарного комитета Соединенных Штатов), действовавший на миссисипском театре военных действий, или Христианский комитет, основанный лидерами Молодежной христианской организации в ноябре 1861 года с целью снабжения армии одеялами, одеждой, книгами, а также пищей телесной и духовной. Некоторые северянки, уже заслужившие репутацию образцовых сестер милосердия, работали самостоятельно. Одной из таких была Клара Бартон, 40-летняя старая дева, до начала войны служившая в патентном бюро. Она стала обществом помощи армии, состоящим из одного человека, собирая медикаменты и припасы и появляясь на полях сражений или в военных госпиталях, чтобы утешать раненых и подстегивать нерадивых или равнодушных врачей. Дружба Бартон с влиятельными конгрессменами помогала производить давление сверху, чтобы осуществить реформы в военной медицине. Деятельность Клары Бартон во время войны перешла в ее горячую послевоенную агитацию за присоединение Соединенных Штатов к международному Красному Кресту. Другой выдающейся женщиной была Мэри-Энн Бикердайк, 45-летняя вдова из Иллинойса, начавшая свою деятельность в военном лагере в Кейро, где разгорелась эпидемия лихорадки. Крупного телосложения, сильная, упрямая, но при этом душевная, она проносилась по лагерю как ангел мщения, беспощадно критикуя туповатых офицеров и защищая рядовых, которые с любовью называли ее «матушка Бикердайк». Она привела в порядок всю походную жизнь и прошла с армией Гранта, а потом Шермана от форта Донелсон до Атланты. Бикердайк завоевала уважение обоих генералов: она была единственной женщиной, которую Шерман допускал в свои госпитали на передовой.

Не все армейские медсестры принадлежали к людям, относимым в XIX веке к категории «уважаемых», «респектабельных». Некоторые полки обеих враждующих сторон возродили старинный институт маркитанток, которые обстирывали и кормили солдат, иногда выступая в роли проституток, а иногда – медсестер. Как бы то ни было, «респектабельные» медсестры к 1862 году победили многие предрассудки, преобладавшие в начале войны. Они (если не в глазах военных врачей старой закалки, то в глазах солдат и общественного мнения) достигли статуса и добились уважения, сопоставимых с теми, что имела в Англии Флоренс Найтингейл и ее компаньонки. Храбрость и энергия, демонстрируемые многими женщинами, шли вразрез с представлениями о них как о слабом поле. Даже браки с такими женщинами становились крепче. Супруга Джорджа Темплтона Стронга (казначея Санитарного комитета) в июне 1862 года настояла на поездке на Виргинский полуостров в качестве медсестры. Там она зарекомендовала себя очень полезным сотрудником, нашла новую цель в жизни, а ее муж стал смотреть на нее другими глазами. «За эти два месяца слабая женщина стала на удивление сильной, – отмечал Стронг в своем дневнике. – Я никогда не отдавал должного ее предприимчивости, храбрости, прозорливости и силе характера. Да хранит ее Бог!»[875]875
  Strong G. T. Diary. P. 239.


[Закрыть]

Именно во время Гражданской войны произошла трансформация рутинного ухода за ранеными в профессию медицинской сестры. Война также привнесла в военную медицину важные новшества. Одним из них было создание особых санитарных отрядов для максимально оперативного ухода за ранеными и эвакуации их в полевые госпиталя. Традиционно в обеих армиях такую службу выполняли полковые музыканты и солдаты, «наименее годные к несению строевой службы». Они и были санитарами, выносившими раненых с поля боя и помогавшими врачам в полевых госпиталях. Ожидалось, что возницы из обоза будут использовать свои повозки в качестве санитарных, но масштабные бои 1862 года быстро вскрыли недостатки этой системы. При отсутствии навыков и энтузиазма мужчины и подростки (многим оркестрантам не было и восемнадцати), назначенные для выполнения таких заданий, просто разбегались в ужасе, лишь только начиналась стрельба. Даже когда ездовые были готовы выполнять свою задачу, не хватало самих повозок. В разгар боя солдаты игнорировали приказы, то и дело покидая строй, чтобы отнести раненых товарищей в тыл, так как знали, что больше позаботиться об этом некому.

Такое бедственное положение вещей вызвало скандал в союзной армии летом 1862 года, который побудил руководителя военномедицинской службы Хэммонда назначить после Семидневной битвы Джонатана Леттермана новым начальником медицинской службы Потомакской армии. После этого назначения ситуация улучшилась. Санитарный комитет долгое время отстаивал идею о создании обученного отряда санитаров. Леттерман создал такое подразделение в Потомакской армии, откуда идея распространилась на прочие армии Союза и получила официальное закрепление в законе 1864 года. Одетые в специальную униформу и обладавшие высоким моральным духом, эти нестроевые медики-военнослужащие рисковали своими жизнями, чтобы добраться до раненых в разгар битвы и как можно быстрее доставить их в лазарет. Санитарные отряды стали моделью для европейских армий вплоть до Первой мировой войны; немцы и французы впервые использовали их во время франко-прусской войны[876]876
  Adams G. W. Doctors in Blue… P. 88.


[Закрыть]. Юг создал «лазаретные отряды» в 1862 году, но так и не использовал их в полном объеме. Медицинская служба Конфедерации, как и любые другие ее ведомства, совершала с имеющимися ресурсами чудеса, но у нее, в отличие от северян, не было достаточно людей, медикаментов и санитарных повозок. Это было одной из причин того, почему скончалось 18% раненых мятежников против 14% у янки[877]877
  Доли погибших, указанные здесь, взяты из официального отчета начальника военно-медицинской службы, см.: Fox W. F. Regimental Losses… Для Конфедерации сравнительных данных не существует. Значение 18% определено по фрагментарным данным, приведенным в работе Фокса, а также с учетом: Livermore Th. L. Numbers and Losses in the Civil War. Boston, 1901; Cunningham H. H. Doctors in Gray; Hall C. R. Confederate Medicine // Medical Life. 1935. 42. P. 473. В добавление к плохой организации выноса раненых из боя и вообще к низкому качеству санитарной службы можно назвать еще несколько причин более высокой смертности от ран среди конфедератов: нехватка медикаментов и недостаточный рацион питания солдат, что делало их менее способными переносить травмы, полученные на поле боя или во время операций. До некоторой степени разница в показателях смертности от ран может объясняться статистической погрешностью, так как офицеры Конфедерации, в отличие от своих северных коллег, склонны были не отражать легкие ранения в своих отчетах, и тогда большее количество ранений, упомянутых в сводках конфедератов, относятся к тяжелым и, соответственно, потенциально более опасным для жизни.


[Закрыть].

Уровень смертности от ран в обеих армиях был конечно же катастрофическим по сравнению со стандартами XX века. Во время Корейской войны от ран скончался лишь один американец из пятидесяти, во Вьетнаме – один из четырехсот. Вероятность смерти солдата времен Гражданской войны от ран была в восемь, а от болезней – в десять раз выше вероятности смерти американского солдата во время Первой мировой. И действительно, за время Гражданской войны от болезней умерло вдвое больше солдат, чем погибло в бою или скончалось от ран. Такие выкладки только подтверждают комментарий некоторых историков о том, что «медицинская служба Севера и Юга – одна из самых больших катастроф Гражданской войны»[878]878
  Parish P. J. The American Civil War. NY, 1975. P. 147.


[Закрыть].

Такая оценка вызвала в то время много полярных высказываний. В газетах и отчетах Санитарного комитета публиковались жуткие истории о полевых госпиталях, пьяных врачах, оставшихся без ухода больных, об агонизирующих раненых солдатах и так далее. Репутация многих военных врачей как «шарлатанов» или «мясников» отражала невысокий престиж профессии врача в целом. Солдаты боялись госпиталей как огня и порой шли на все, чтобы скрыть ранение или болезнь и не попасть на койку. «Я уверен, что доктора эти убили больше, чем вылечили», – писал в 1862 году солдат из Алабамы. «Нет в этих докторах никакого толку», – соглашался с ним и янки. Один рядовой из Иллинойса замечал: «У нашего доктора знаний не больше, чем у десятилетнего мальчугана», а офицер из Массачусетса называл полкового эскулапа «ослом»[879]879
  Wiley B. I. Johnny Reb. P. 267; Wiley B. I. Billy Yank. P. 131.


[Закрыть].

Солдаты, которые были уверены, что скорее выздоровеют вне больничных стен, были не так уж неправы. Но коренная причина была скорее в общем состоянии медицинской науки, нежели в некомпетентности отдельных военных врачей. Гражданская война велась на исходе медицинского средневековья; 1860-е годы стали началом новой эры после исследований европейцев Луи Пастера, Джозефа Листера и других, обнаруживших микроскопических вредителей, заражавших воду и пищу и попадавших в кровь через открытую рану. Двадцать лет спустя новая наука – бактериология – произвела в медицине революцию. Установление связи между москитами и желтой лихорадкой и малярией привело к обузданию этих смертельных болезней. Врачи времен Гражданской войны еще ничего об этом не знали – революция в медицине началась слишком недавно. Им не была известна прямая связь между качеством воды и брюшным тифом, нестерилизованными инструментами и инфекцией, между москитами и малярией. Еще не сложилось представление об асептике и антисептике в хирургии; врачи не могли и помышлять об антибиотиках. Более того, крупный калибр и низкая скорость винтовочных пуль служили причиной тяжких увечий, так как пуля чаще застревала в теле, нежели проходила навылет. В этом случае хирурги могли бороться с гангреной, остеомиелитом или сепсисом практически только с помощью ампутации. Ранения желудка почти всегда приводили к летальному исходу, так как врачи не знали способов предотвращения перитонита. В качестве анестетиков использовались хлороформ и эфир, но их нехватка (особенно на Юге) приводила к тому, что солдаты выпивали лошадиную дозу виски или просто терпели, стиснув зубы[880]880
  Справедливости ради скажем, что даже хирургам Конфедерации не так уж часто приходилось оперировать в отсутствие анестезии. Отряд «Каменной Стены» Джексона во время кампании в долине Шенандоа захватил 15 тысяч контейнеров с хлороформом, что стало большим подспорьем для хирургов.


[Закрыть]. Этот период был настоящей «эпохой героев» в медицине, когда солдат, чем бы они ни страдали (дизентерией или запорами, малярией или простудой), лечили каломелью[881]881
  Хлорид ртути. – Прим. пер.


[Закрыть], рвотным камнем, хинином, морфием или настойкой опия. Неудивительно, что многие солдаты предпочитали не попадать в руки докторов, и столь же неудивительно, что некоторые стали наркоманами.

Вражеские пули не были столь серьезной угрозой здоровью солдат Гражданской войны, как болезни, что, впрочем, относилось к любой армии в прежней военной истории. Однако нужно отметить, что армии Севера и Юга страдали от болезней все же меньше, чем их предшественники. Если в Гражданской войне два умерших от болезней приходились на одного погибшего в битве, то подобное соотношение для британских солдат времен наполеоновских войн или Крымской войны было соответственно восемь и четыре к одному. Для американской армии во время войны с Мексикой соотношение составляло четыре к одному. Хотя уровень смертности от болезней высок лишь по сравнению со стандартами XX века, тем не менее этот фактор оставался серьезным для военных операций. В любое время значительное количество личного состава полка могло оказаться небоеспособно. Болезни сокращали численность полка (в котором изначально насчитывалось примерно тысяча человек) почти вдвое, и это еще до того, как он вступал в бой.

Болезни больше всего поражали солдат первого года службы. Скопление тысяч людей из различных социальных слоев в новой и до крайней степени благотворной для опасных микроорганизмов среде вызывало предсказуемые последствия. Люди (особенно из сельской местности), до той поры незнакомые с корью, свинкой или тонзиллитом, быстро подхватывали эти детские заболевания. Хотя они редко приводили к летальному исходу, целые части тем не менее выводились на несколько недель из игры. Еще опаснее были оспа и рожистое воспаление, словно косой проходившиеся по «фермерским» полкам. Если солдатам удавалось оправиться от этих болезней, то они на какое-то время оставались в лагерях, где из-за антисанитарии и переменчивой погоды им не хватало свежей воды, а через воду, кишащую бактериями, они подхватывали опасные заболевания. В этих лагерях несчастных подстерегали три главных смертельных заболевания войны: дизентерийная диарея, брюшной тиф и пневмония. По мере того как войска летом продвигались к югу, их настигала четвертая «казнь египетская» – малярия. Немалое количество личного состава из оккупационных войск северян, как и конфедераты (особенно в Ричмонде), страдали от еще одного бича – венерических заболеваний, причем зарегистрированных случаев «пикантных» болезней было почти столько же, сколько случаев кори, свинки и тонзиллита вместе взятых[882]882
  Сводку болезней в армии Союза см.: Steiner Р. Е. Disease in the Civil War. Springfield (III.), 1968. P. 10–11.


[Закрыть].

Болезни разрушили планы многих военных операций. Западновиргинские кампании Ли в 1861 году провалились не в последнюю очередь из-за них, выведших из строя значительную часть его армии. Одной из причин неудавшейся первой попытки взять Виксберг в июле 1862 года была эпидемия, свалившая более половины солдат и матросов армии северян. На решение Борегара оставить Коринт повлияла опять-таки эпидемия, отправившая свыше трети его армии на больничные койки. К тому времени как войска Хэллека в начале июня закрепились в Коринте, не менее трети его войска также были больны. Около половины из 29 союзных генералов, включая самого Хэллека и Джона Поупа, страдали во время коринтской кампании или сразу после нее тем, что они с грустной усмешкой называли «эвакуацией Коринта», то есть диареей; компанию им составил Шерман, подхвативший малярию. Провал попыток Хэллека после взятия Коринта продолжить наступление вдоль Миссисипи частично был обусловлен его боязнью повальной смертности от болезней среди непривычных к такому климату жителей Севера, вынужденных в летнюю пору маршировать по штатам Нижнего Юга.

Заболевания также повлияли на исход кампании на Виргинском полуострове. Самочувствие солдат Макклеллана, и без того не блестящее после затяжных дождей и удушающих испарений болот Чикахомини в мае и июне, только ухудшилось после прибытия в Харрисонс-Лэндинг в июле. Около четверти из тех, кто не был ранен, болели. Каждый день отмечались новые случаи малярии, дизентерии и брюшного тифа. Сам Макклеллан не вполне оправился от перенесенной дизентерии. С началом сезона пика заболеваний (август–сентябрь) администрация пошла навстречу просьбам Макклеллана и вывела его армию с Полуострова.

В принятии этого решения сыграли свою роль также стратегические и политические соображения. Признав несостоятельность своих потуг в качестве верховного главнокомандующего, Линкольн вызвал с западного фронта Хэллека и назначил на этот пост его. Президент также сформировал из корпусов Бэнкса, Фримонта и Макдауэлла в северной части Виргинии новую армию и вручил командование над ней Джону Поупу, также переведя того с Запада. Пока происходила эта реорганизация, Конгресс рассматривал законопроект о конфискации всей собственности конфедератов (включая рабов), а Линкольн склонялся к тому, чтобы издать Прокламацию об освобождении. Провал кампании Макклеллана на Полуострове не был лишь военной неудачей; он знаменовал собой окончание ограниченной войны ради ограниченных целей, которую хотел вести Макклеллан. С этого момента и до самого конца Север сражался не за сохранение прежнего Союза, а за его разрушение и воздвижение на его развалинах нового государства.