Текст книги "Боевой клич свободы. Гражданская война 1861-1865"

Автор книги: Джеймс Макферсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 59 (всего у книги 67 страниц)

Шерман, впрочем, не оказал ему такую услугу. Несмотря на репутацию безжалостного, «дядюшка Билли» (как его называли солдаты) не любил авантюры: «Их почет и слава – вздор. Даже самый блестящий успех покоится на растерзанных в клочья телах, горе в семьях погибших»[1304]1304
  Liddell Hart В. Н. Sherman: Soldier, Realist, American. NY, 1929. P. 402.


[Закрыть]. Силы вторжения Шермана составляли три армии, находившиеся под его командованием: Камберлендская армия генерала Джорджа Томаса, насчитывавшая 60 тысяч человек, в том числе части бывших 11-го и 12-го корпусов Потомакской армии, сведенные в новый 20-й корпус; 25-тысячная Теннессийская армия, которой сначала командовал сам Грант, потом Шерман, а сейчас – их молодой протеже Джеймс Макферсон; наконец, 13-тысячная Огайская армия Джона Шофилда, участвовавшая прошлой осенью в освобождении Восточного Теннесси. Весь этот контингент был связан с тылами единственной и уязвимой одноколейной железной дорогой. Условия местности в северной части Джорджии благоприятствовали обороне даже больше, чем в Виргинии. Пространство между Чаттанугой и Атлантой пересекают крутые, труднопроходимые горные хребты и бурные реки. 50-тысячная армия Джонстона (к которой вскоре подошли резервы из Алабамы, увеличившие ее численность до 65 тысяч человек) заняла оборону на хребте Роки-Фейс-Ридж, прикрывая флангом железную дорогу, проходившую в 25 милях к югу от Чаттануги, и приглашала янки атаковать.

Шермана не прельстила перспектива воспользоваться этой «дверью к смерти». Вместо этого он, подобно боксеру, нанес пробный удар слева (силами Томаса и Шофилда), чтобы выяснить намерения Джонстона, а Макферсона послал в глубокий рейд через горные проходы с целью разрушить железную дорогу в районе Ресаки – в 15 милях в тылу у конфедератов. Благодаря недосмотру кавалерии южан, перевал Снейк-Крик остался практически без охраны, и 9 мая пехота Макферсона прошла по нему. Обнаружив, что Ресака защищена внушительной линией окопов, Макферсон вступил в перестрелку и, переоценив силы защитников (там было всего две бригады), вернулся, не достигнув железной дороги. Встревоженный угрозой своим тылам, Джонстон послал в Ресаку часть армии, а затем и сам отошел туда с основными силами в ночь с 12 на 13 мая. Шерману так и не удалось совершить нокаутирующий удар: «Ну, Мак, – сказал он раздосадованному Макферсону, – ты упустил шанс, какие выпадают раз в сто лет»[1305]1305
  Lewis L. Sherman: Fighting Prophet. NY, 1932. P. 357.


[Закрыть].

Целых три дня армия Шермана испытывала оборону Ресаки, но так и не нашла слабых мест. Снова часть армии Макферсона пустилась в обход в южном направлении, пересекла реку Устанаула и создала угрозу железной «дороге жизни» южан. Те, однако, выскользнули из трудного положения, отойдя на 15 миль к югу, затем какое-то время собирались контратаковать, но передумали и отошли еще на 10 миль до Кассвилла. Отступая, мятежники разрушили железную дорогу, но инженерные команды «дядюшки Билли» в течение нескольких часов возобновили движение по ней, и снабжение его войск не прекратилось. За двенадцать дней Шерман покрыл половину расстояния до Атланты, причем обе стороны потеряли лишь по четыре-пять тысяч человек. Правительство и общественное мнение Юга выражали растущее беспокойство тем, что Джонстон отдавал территорию без боя. Начали беспокоиться и солдаты. «Дело в том, – писал своей жене рядовой 29-го Джорджианского полка, – что мы отступаем, и это не радует меня. Скоро мы должны будем остановиться, иначе армия окажется деморализована, но пока все в порядке, и мы верим, что генерал Джонстон… вытрясет из янки душу»[1306]1306
  Carter S. The Siege of Atlanta, 1864. NY, 1973. P. 125.


[Закрыть].

Наиболее нетерпеливым из подчиненных Джонстона был Джон Белл Худ. Изувеченная левая рука (Геттисберг) и потеря правой ноги (Чикамога) нисколько не умерили его пыл. Усвоивший наступательную тактику под руководством Ли, Худ остался командиром корпуса в Теннессийской армии после ранения под Чикамогой, где его дивизия довершила наступление, разбив войска Роузкранса. Желая преподать такой же урок и Шерману, Худ за спиной своего командира писал в Ричмонд, упрекая Джонстона за фабиеву тактику.

В Кассвилле Джонстон наконец пришел к мысли о необходимости сражения, и по иронии судьбы именно Худ проявил нерешительность и спутал ему все карты. Шерман преследовал южан, растянув походные колонны на добрый десяток миль и к тому же пустив их по разным дорогам, чтобы движение шло быстрее. Джонстон сконцентрировал большую часть своих сил на правом фланге, где командовали Худ и Леонидас Полк, стоявшие против двух корпусов Шермана, находившихся в семи милях друг от друга. 19 мая Джонстон отдал приказ, призванный вдохновить армию: «Сейчас настало время повернуться лицом к наступающим колоннам врага… Солдаты, я поведу вас в битву». Поначалу это произвело ожидаемый эффект. «Солдаты ликовали, – вспоминал рядовой из 1-го Теннессийского полка. – Мы могли разгромить янки и обратить их в бегство»[1307]1307
  Govan G. Е., Livingood J. W. A Different Valor: The Story of General Joseph E. Johnston, CSA. Indianapolis, 1956. P. 274; Watkins S. R. «Co. Aytch»: A Side Show of the Big Show. NY, 1962. P. 169.


[Закрыть]. Но уверенность вскоре уступила место беспокойству. Встревоженный сообщениями, что враг проводит операции на его фланге, Худ приказал остановить наступление. Вскоре выяснилось, что угроза исходила лишь от небольшого кавалерийского подразделения, но момент уже был упущен. После этого мятежники вновь перешли к обороне, отойдя еще на десять миль к новой укрепленной линии (заблаговременно обустроенной рабами), позади прохода Аллатуна и реки Этова.

Это отступление тяжело сказалось на энтузиазме конфедератов. Обвиняя во всем Худа, начальник штаба Джонстона писал: «Я не мог сдержать слез, узнав о том, что наступление не состоится». Взаимные обвинения Джонстона и его корпусных командиров начали разлагать армию, деля ее на группировки, что раньше едва не погубило армию Брэгга. Мнения в администрации и в прессе также были полярными: сторонники Дэвиса критиковали Джонстона, тогда как группировка противников президента порицала правительство за потворство интригам против генерала. Население северных районов Джорджии поняло, к чему все идет, и начало покидать родные места. «Почти все уходят и уводят своих негров на юг, – писал житель Джорджии. – В этом году едва ли здесь соберут большой урожай, который мог бы помочь нам выжить в следующем году, вне зависимости от того, продолжится война или нет»[1308]1308
  Govan G. E., Livingood J. W. A Different Valor. P. 277; Carter S. The Siege of Atlanta, 1864. P. 130.


[Закрыть]. В газетах Атланты стали проскальзывать пессимистичные нотки, хотя большинство из них по-прежнему прославляли Джонстона как «блестящего стратега», завлекающего Шермана еще глубже в ловушку, чтобы наверняка его уничтожить.

Но Джонстон не мог поставить капкан близ Аллатуна, так как Шерман попросту не пошел туда. Вместо этого он дал своим людям отдохнуть, отремонтировал железную дорогу, обеспечил армию припасами на двадцать дней и отошел от железной дороги, чтобы еще раз попытаться обойти левый фланг Джонстона. Целью Шермана был дорожный узел в сосновом лесу вблизи городка Даллас, в двадцати милях в тылу южан и уже совсем недалеко от Атланты. Однако кавалерия Джонстона вовремя заметила этот маневр, и мятежники успели своевременно отступить и занять новый оборонительный рубеж, прежде чем янки достигли этого пункта. 25 и 27 мая близ церкви Нью-Хоуп шли ожесточенные бои, после чего обе армии на протяжении нескольких недель лишь вступали в короткие стычки и вели снайперские дуэли (в ходе одной из них был убит Леонидас Полк), тщетно изыскивая возможность для атаки или флангового маневра. «Одна большая война с индейцами», – так описал разочарованный Шерман эту кампанию, когда дожди превратили дороги из красной глины в жидкое месиво. Обе армии постепенно передвигались на восток, пока не оказались по разные стороны железной дороги к северу от городка Мариэтта, где конфедераты окопались на превосходной позиции вдоль горы Кеннесо-Маунтин и ее отрогов.

Шермана раздражала эта безвыходная ситуация. Он принимал во внимание не только тех мятежников, что находились прямо перед ним, но и тех, что стояли в трехстах милях от него в тылу. Любое значительное происшествие с железнодорожными коммуникациями в Теннесси нанесло бы Шерману столь же серьезный урон, сколь и поражение здесь, в Джорджии, а ввиду того, что Бедфорд Форрест действовал на просторах Миссисипи, случиться могло всякое. Этот прирожденный кавалерист уже причинил такой ущерб янки, что, как сам хвалился, «пустил их по миру». Последним «подвигом» Форреста было уничтожение союзного гарнизона в Форт-Пиллоу на реке Миссисипи, где его люди расстреляли чернокожих солдат, когда те сдались в плен[1309]1309
  Хотя этот факт раньше и оспаривался южанами, избиение нескольких десятков чернокожих и некоторых белых во главе с их командиром майором Уильямом Брэдфордом, который был взят в плен и убит «при попытке к бегству», сейчас полностью доказано. Подробнее об этом событии см.: Henry R. S. «First with the Most» Forrest. Indianapolis, 1944. P. 248–269; Castel A. The Fort Pillow Massacre: A Fresh Examination of the Evidence // CWH. 1958. 4. P. 37–50; Cimprich J., Mainfort R. C. Fort Pillow Revisited: New Evidence about an Old Controversy // CWH. 1982. 28. P. 293–306.


[Закрыть]. Когда Шерман начал кампанию в Джорджии, Джонстон ратовал за «немедленное движение отряда Форреста в центральные районы Теннесси», чтобы разрушить железную дорогу. Чтобы это предотвратить, Шерман приказал командующему гарнизоном в Мемфисе послать 8-тысячный отряд Форресту на перехват. Федералы вторглись в Миссисипи, обнаружили местонахождение Форреста, вступили с ним в бой, но 10 июня у Брисез-Кроссроудс были обращены в бегство силами, практически вдвое уступавшими им по численности. Это было, пожалуй, самое унизительное поражение северян на западном театре военных действий, но этой ценой им удалось отвлечь Форреста от железной дороги в Теннесси. Тем не менее разгневанный Шерман приказал отправить из Мемфиса более крупный отряд и «прикончить Форреста, даже если это будет стоить десяти тысяч жизней и полностью разорит казначейство. Пока он жив, покоя в Теннесси не будет»[1310]1310
  Henry R. S. «First with the Most» Forrest. P. 277: O. R. Ser. I. Vol. 39, pt. 2. P. 121.


[Закрыть]. На этот раз 14 тысяч федералов 14 июля позволили мятежникам атаковать их в Тьюпело (Миссисипи) и отразили нападение, нанеся южанам тяжелый урон и ранив самого Форреста.

Это позволило Шерману какое-то время меньше беспокоиться за свои базы в Теннесси. Дозоры, отправляемые им вдоль железной дороги между Чаттанугой и Мариэттой, также не позволяли кавалерии Джонстона, возглавляемой Джо Уилером, причинить большой ущерб. Однако основные силы мятежников на Кеннесо-Маунтин препятствовали его планам, так же как Ли мешал Гранту под Питерсбергом. Очередной фланговый маневр по бездорожью был невозможен – крайне тяжело было даже доставлять припасы со станции снабжения, находившейся всего в шести милях от правого фланга северян. Шерман также опасался, что бесконечные маневры и сооружение укреплений ослабят энтузиазм его армии: «Свежая борозда на вспаханном поле останавливает целую колонну, и все тут же начинают рыть траншеи, – ворчал он. – Мы наступаем и… должны атаковать, а не защищаться». Рассудив, что Джонстон ожидает от него нового передвижения на фланге, Шерман решил «сымитировать атаку на обоих флангах и прорваться по центру»: «Это может дорого нам обойтись, но удача должна принести больше, чем все попытки маневрирования»[1311]1311
  O. R. Ser. 1. Vol. 38, pt. 4. P. 507, 492.


[Закрыть].

Атака обошлась ему дорого, а результата не дала никакого. 27 июня несколько союзных дивизий штурмовали отроги Кеннесо-Маунтин на участках, где горные речушки отделяли центр армии Джонстона от флангов. После того как температура поднялась до 40 °C в тени, янки откатились от брустверов, сравнимых с теми, что были сооружены под Питерсбергом. Атака была отбита; один конфедерат оглядел своих товарищей. «Я никогда еще не видел столько измученных и сломленных людей, – вспоминал он годы спустя. – Я чувствовал себя совершено больным, пропитавшимся насквозь кровью и потом. Многих солдат тошнило от хронического переутомления и солнечного удара; наши языки потрескались от жажды, лица почернели от пороха и гари, а мертвые и раненые лежали в окопах вперемешку»[1312]1312
  Watkins S. R. «Co. Aytch»… P. 160.


[Закрыть]. В середине дня Шерман признал поражение и приказал прекратить атаку. Федералы потеряли убитыми и ранеными 3000 человек – немного по сравнению с потерями в Виргинии, но за всю кампанию в Джорджии таких потерь не было, особенно если учесть, что враг потерял в четыре раза меньше.

Что было еще хуже для северян, исход битвы при Кеннесо-Маунтин поднял настроение южан и усилил чувство разочарования северян. «Сейчас все абсолютно уверены в генерале Джонстоне», – писала одна жительница Атланты, а городская газета объявила, что армия Шермана «разбита» и в ближайшем будущем будет «уничтожена до основания»[1313]1313
  Carter S. The Siege of Atlanta. 1864. P. 141; Hoehling A. A. Last Train from Atlanta. NY, 1958. P. 23.


[Закрыть]. По общим оценкам, оккупанты во время марша по Джорджии потеряли 17 тысяч человек, а Джонстон – всего 14 тысяч, в отличие от 35 тысяч в Северовиргинской армии, плюс ко всему боевой дух в Теннессийской армии «был таков, что лучше нельзя было и пожелать». После двух месяцев боев, потеряв в общей сложности 90 тысяч человек на всех фронтах, союзные армии ни на шаг не приблизились к победе в войне. «Кому суждено возродить увядшие надежды, расцветшие в начале кампании Гранта?» – задавалась вопросом демократическая New York World. Житель Нью-Йорка заметил в своем дневнике, что даже республиканцы выглядят «разочарованными, уставшими и разуверившимися в успехе. Они печально вопрошают: „Почему бы Гранту и Шерману не предпринять что-нибудь?“»[1314]1314
  Carter S. The Siege of Atlanta, 1864. P. 141. New York World. 1864. July 12; Strong G. T. Diary. P. 467.


[Закрыть]

25. После четырех лет неудач

I

Грант и Шерман, естественно, собирались «предпринять что-нибудь», но на протяжении двух долгих, изматывающих месяцев их попытки не приносили ничего, кроме еще больших жертв. Впрочем, в июле Шерман все-таки приблизился к взятию Атланты; эта задача стала превалировать даже над уничтожением армии Джонстона. Атланта и в самом деле была бы важным трофеем. Во время войны ее население удвоилось до 20 тысяч человек, так как в этом крупном железнодорожном узле сосредоточились литейные цеха, военные заводы и интендантские склады. «[Падение Атланты] – считал Дэвис, – откроет федеральной армии путь к Мексиканскому заливу с одной стороны и к Чарлстону с другой, а также передаст в руки врага контроль над богатыми зерном регионами, ныне поставляющими припасы в армию Ли. Также враг получит наши железные дороги и парализует всю экономику»[1315]1315
  Hoehling A. A. Last Train from Atlanta. NY, 1958. P. 17.


[Закрыть]. Поскольку Конфедерация всеми силами пыталась удержать Атланту, этот город стал вторым после Ричмонда символом сопротивления и государственности. После того как фронт под Питерсбергом, где началась окопная война, стабилизировался, главные заботы южан оказались связаны с Джорджией, где по окончании дождей возобновилась маневренная война.

Рабы соорудили еще две оборонительные линии между Кеннесо-Маунтин и рекой Чаттахучи, протекавшей с северо-востока на юго-запад всего в восьми милях от Атланты. Джонстон заверил одного из сенаторов, приехавшего в его ставку 1 июля, что он может удерживать Шермана на северном берегу Чаттахучи в течение двух месяцев. К 10 июля, когда Дэвису передали эти слова, янки уже пересекли реку. Шерман вновь послал армию Макферсона в обход левого фланга Джонстона, вынудив мятежников отойти на шесть миль 3 июля, и еще на шесть – на следующий день. На этот раз Шерман подошел к делу с большей фантазией. Запланировав, как обычно, обход именно левого фланга, сейчас он приказал Макферсону сделать в этом направлении лишь ложный маневр, тогда как кавалерийская дивизия и пехотный корпус Шофилда должны были тайно подняться вверх по реке и форсировать ее неожиданно для немногочисленных конных дозоров южан. Янки перемахнули через реку без всякой одежды, если не считать патронташи, и взяли ошеломленных неприятелей в плен. Другой брод «синие мундиры» преодолевали спешившись, по горло в воде, неся спенсеровские карабины в вытянутых над головой руках. «Когда пули мятежников стали свистеть рядом слишком уж часто», вспоминал офицер северян, солдаты обнаружили, что могут заряжать карабины прямо под водой, пользуясь тем, что их патронташи водонепроницаемы. «Вся цепочка подняла ружья, вылила из дула воду, затем быстро прицелилась, выпалила и вновь опустила карабины под воду». Пораженные мятежники кричали друг другу: «Гляньте-ка на этих чертовых янки, они заряжают ружья прямо под водой! Разве люди так могут?»[1316]1316
  Ibid. P. 58–59.


[Закрыть] Пикеты южан сдались «подводной пехоте», а Шерман к 9 июля переправил часть своей армии через реку на фланг конфедератов. Последние отошли на другую укрепленную позицию за Пичтри-Крик, всего в четырех милях от центра Атланты. Жители штурмовали отходившие в южном направлении поезда. Городские газеты по-прежнему призывали к сопротивлению, но типографские станки уже упаковывались для немедленной отправки.

Ричмонд был охвачен ужасом. Внеочередные заседания правительства не имели других последствий, кроме выражения обеспокоенности «печальным положением в Джорджии». Дэвис обдумывал шаги «предотвращения катастрофы»[1317]1317
  Yonger E. Inside the Confederate Government: The Diary of Robert Garlick Hill Kean. NY, 1957. P. 165; Davis. VI. P. 283.


[Закрыть], но один из таких шагов, а именно отправка Брэкстона Брэгга (который стал военный советником президента, после того как покинул Теннессийскую армию) в Джорджию для расследования причин отступления, оказался явно недальновидным. Брэгг нисколько не стал популярнее со времен своего командования. В качестве посредника он не улаживал проблемы, а, скорее, становился их источником. Советовался он главным образом с Худом, явно метившим в командующие. Тот заявлял: «Мы должны наступать. Я считаю, что для нас было большим несчастьем отказаться от битвы с врагом гораздо севернее тех позиций, что мы занимаем сейчас. Пожалуйста, передайте президенту, что я буду продолжать безропотно исполнять свой долг… и делать все от меня зависящее для блага нашей страны». Брэгг предложил Дэвису назначить Худа вместо Джонстона. Дэвис почти согласился, несмотря на то, что Ли выступил против, мотивируя это опрометчивостью Худа («В нем все от льва и ничего от лисицы»)[1318]1318
  О. R. Ser. I. Vol. 38, pt. 5. P. 879–880; Dotudey С. The Wartime Papers of R. E. Lee. NY, 1961. P. 821–822; Hattaivay H., Jones A. How the North Won: A Military History of the Civil War. Urbana, 1983. P. 607.


[Закрыть]. Президент решил дать Джонстону последний шанс: 16 июля он попросил генерала «представить план операций». Тот ответил, что его план «должен зависеть от действий противника»: «Мы пытаемся сделать так, чтобы Атланту могло защищать ополчение штата, в таком случае действия армии будут смелее и масштабнее»[1319]1319
  O. R. Ser. I. Vol. 38, pt. 5. P. 882–883.


[Закрыть]. На следующий день Джонстона сменил 33-летний генерал Худ.

Этот шаг породил массу противоречивых отзывов, споры о нем не утихали очень долго. Как и отставка Макклеллана, смещение Джонстона одобрялось кабинетом и проправительственной фракцией в Конгрессе, но осуждалось оппозицией и вызвало настоящую скорбь в армии[1320]1320
  Газеты противников администрации видели причины поступка Дэвиса в его «змеиной ненависти» к генералу. Один армейский ветеран вспоминал, что несколько солдат дезертировали, едва узнав об отставке Джонстона. Однако другие подписались бы под словами одного лейтенанта артиллерии: «[Никто] и помыслить не мог, что Джонстон отступит настолько далеко… Я не верю, что Джонстон когда-либо сражался раньше или будет сражаться в дальнейшем». Connelly Th. L. Autumn of Glory: The Army of Tennessee, 1862–1865. Baton Rouge, 1971. P. 405; Watkins S. R. «Co. Aytch»: A Side Show of the Big Show. NY, 1962. P. 172; Hoehling A. A. Last Train from Atlanta. P. 49, 77; Gouan G. E., Liuingood J. W. A Different Valor: The Story of General Joseph E. Johnston. Indianapolis, 1956. P. 308–336; McMurry R. M. John Bell Hood and the War for Southern Independence. Lexington (Ky.), 1982. P. 116–124.


[Закрыть]. Со своей стороны, Шерман признался, что «удовлетворен произошедшим». После войны он писал: «Правительство Конфедерации оказало нам весьма ценную услугу [заменив осмотрительного стратега отчаянным храбрецом]… Именно это нам и было надо, – заметил Шерман, – сражаться на открытой местности, в равных условиях, вместо того чтобы раз за разом пытаться преодолеть укрепленные валы»[1321]1321
  Sherman W. T. The Grand Strategy of the Last Year of the War // Battles and Leaders. IV. P. 253; Memoirs of General William T. Sherman. 2 vols. NY, 1886. II. P. 72.


[Закрыть]. Впрочем, он произнес эти слова уже после окончания кампании, а Дэвис (как, кстати, и Линкольн) предпочитал генералов, которые желали сражаться. Отдать Атланту без боя значило бы ввергнуть весь Юг в уныние, поэтому, какими бы ни были качества Худа, потребовалась уверенность в том, что хоть кто-то не сделает это без боя.

Разумеется, сразу же после принятия командования Худ попытался разбить янки, добившись противоположного результата. После форсирования Чаттахучи Шерман вновь направил Макферсона на фланг (на сей раз на левый), чтобы перерезать последнюю железнодорожную ветку, связывавшую Атланту со штатами Верхнего Юга. Шофилд следовал за ним по более короткой дуге, а Камберлендская армия Томаса готовилась переправиться через Пичтри-Крик непосредственно напротив Атланты. Худ увидел здесь возможность разбить Томаса до подхода основных сил, но атака 20 июля началась на несколько часов позже необходимого, когда «синие мундиры» уже успели выйти на берег. В самом кровопролитном сражении этой кампании пять союзных дивизий отбросили равные им силы мятежников.

Не добившись успеха, Худ предпринял вторую попытку. 21 июля он отвел армию на укрепленные позиции, опоясывавшие город, а поздно вечером отправил один корпус в изнурительный марш-бросок, чтобы напасть на далеко выдвинувшийся на юг фланг Теннессийской армии Макферсона. Корпус атаковал, но фланг этот оказался выдвинут совсем не так далеко, как они рассчитывали. Оправившись от неожиданности, федералы стали яростно сражаться, и за один день потери южан составили половину от тех, что они понесли за два с половиной месяца под командованием Джонстона. Однако северянам пришлось заплатить за это гибелью генерала Макферсона, отказавшегося сдаться, когда он по ошибке заехал в расположение южан, пытаясь выправить строй своих войск.

Хотя Шерман горевал о гибели своего лучшего командира, он не стал терять время. Командование Теннессийской армией перешло к Оливеру Ховарду, переведенному из Потомакской армии. Однорукий «Солдат-Христианин» из Мэна повел богохульствовавших уроженцев Среднего Запада в очередной обход позиций конфедератов, направившись на юг, чтобы перехватить единственную действовавшую железную дорогу из Атланты. Худ выслал навстречу ему один корпус и готовил другой, чтобы перейти в контратаку, однако федералы 28 июля неласково обошлись с ними в битве при Эзра-Черч в двух милях к западу от города, так что вместо контратаки мятежники были вынуждены вновь рыть окопы. Единственным их достижением было то, что они все же не пропустили врага к железной дороге.

В трех сражениях за восемь дней потери Худа составили 15 тысяч человек против 6000 у Шермана, но отвага южан, казалось, остановила неумолимое движение «синих мундиров» к Атланте. Союзные артиллерия и пехота приготовились к осаде, а кавалерия совершила бросок далеко в тыл врага, чтобы все-таки разрушить железную дорогу. Одна конная дивизия северян направилась к Андерсонвиллу, чтобы освободить томящихся там в ужасных условиях пленных, но кавалерия мятежников остановила их на полпути. В Андерсонвиля так-таки попали 600 солдат, но только в качестве пленных. Кавалерия и ополчение южан не позволили врагу нанести серьезный ущерб железной дороге, а рейды южан по тылам Шермана досаждали северянам даже больше.

Жители продолжали бежать из города; некоторые нашли свою смерть от осколков снарядов федеральной артиллерии, разрывавшихся на улицах. «На войне как на войне, здесь не ищут популярности», – объяснял впоследствии Шерман то, что в Джорджии он уже не был больше желанным гостем[1322]1322
  Memoirs of Sherman. II. 111. Стоит заметить, что заводы, железнодорожные депо, склады и другие военные объекты, включая даже артиллерийские позиции, располагались в Атланте вперемешку с жилыми зданиями.


[Закрыть]. Храбрость упорно сопротивлявшихся защитников Атланты передалась южанам на всех фронтах. Большинство газет Конфедерации видели в атаках Худа признак силы. Atlanta Intelligencer (издававшаяся в тот момент в Мейконе) предсказывала, что «Шерман потерпит самое ужасное поражение из всех, которые в этой войне терпели генералы янки… Еще до конца августа янки уберутся из-под Атланты». «Бодрящие» новости из Джорджии убедили чиновника военного министерства из Ричмонда в том, что «армия Шермана обречена»[1323]1323
  Intelligencer цит. по: Hoehling A. A. Last Train from Atlanta. P. 325 и по Carter S. The Siege of Atlanta, 1864. NY, 1873. P. 275; Jones, War Clerk’s Diary (Swiggett). II. P. 259.


[Закрыть]. Ричмондские газеты ликовали: «Атланта может чувствовать себя в безопасности, и Джорджия скоро вздохнет свободно… Этот штат выплыл из пучин безысходности»[1324]1324
  Цит. по: Hoehling A. A. Last Train from Atlanta. P. 167, 251.


[Закрыть].

Севернее Потомака общественное мнение смотрело на вещи с противоположной стороны. По мере продвижения Шермана к Атланте в июле газеты предсказывали падение города еще до следующего выпуска. К началу августа прогнозы стали более осторожными: «в течение нескольких дней»; один обозреватель признался, что «несколько озадачен столь упорным сопротивлением врага». К середине месяца бостонская газета поделилась «дурными предчувствиями», a New York Times предостерегла от «ужасных приступов отчаяния, в которое мы всегда впадаем, узнав о наших неудачах». Один солдат из Висконсина, ранее полностью уверенный в успехе, писал домой 11 августа: «Нам почти не удается продвинуться к Атланте, для ее взятия потребуется еще время». В Нью-Йорке же видный деятель Санитарного комитета высказывал опасение, что «как Грант, так и Шерман стоят на пороге катастрофы»[1325]1325
  Северные газеты цит. по: Ibid. P. 92, 99, 107, 126, 221, 278, 330; слова солдата из Висконсина цит. по: Ibid. P. 290; Strong G. Т. Diary. P. 474.


[Закрыть].

II

Осада Грантом Питерсберга в эти удушающе жаркие дни выглядела даже менее успешной, чем действия Шермана против Атланты. Солдаты с обеих сторон все глубже зарывались в землю, чтобы избежать пуль снайперов и орудийных снарядов. Грант не прекращал попыток нарушить взаимодействие южан с тылами и прорвать линию обороны. Во второй половине июня мятежникам удалось отбить кавалерийский рейд и наступление пехоты, имевшие целью перерезать три остававшиеся в руках конфедератов железные дороги на Ричмонд, хотя северянам удалось частично повредить их. В этих операциях как прошедшие огонь и воду ветераны, так и необстрелянные новобранцы Потомакской армии показали себя не с лучшей стороны. Хваленый 2-й корпус выглядел бледной тенью самого себя. А вскоре Грант был вынужден расстаться и с элитным своим подразделением – 6-м корпусом.

Ему пришлось сделать это, так как 15 тысяч мятежников под командованием Джубала Эрли, оттеснив от Линчберга Дэвида Хантера, прошли по всей долине Шенандоа и 6 июля пересекли Потомак. 9 июля они разметали немногочисленные отряды федералов у реки Монокейси к востоку от Фредерика и, не встречая сопротивления, двинулись на Вашингтон. Казалось, что ход войны чудесным образом меняется. Надежды северян на захват Ричмонда внезапно сменились страхом потерять собственную столицу. 11 июля мятежники появились в виду вашингтонских бастионов всего в пяти милях от Белого дома. Кроме выздоравливавших, ополченцев и остатков регулярных частей, столицу никто не защищал, так как Грант забрал гарнизон в Виргинию. Однако, к счастью для Севера, укрепления были поистине неприступными, а Грант в ответ на исступленные просьбы военного министерства быстро перебросил под Вашингтон 6-й корпус. Испытанные ветераны прибыли к столице как раз вовремя, и Эрли не решился штурмовать город.

Во время перестрелки 12 июля в форт Стивенс прибыл особенный гость, на голове которого возвышался цилиндр. Первый раз он своими глазами смотрел на один из тех боев, куда росчерк его пера за последние три года отправил целый миллион солдат. Игнорируя предостережения, президент Линкольн выходил к парапету, вглядываясь вдаль, хотя рядом свистели пули снайперов. Краем глаза капитан 6-го корпуса Оливер Уэнделл Холмс-младший заметил пристально смотрящую на поле боя нескладную фигуру в штатском. Не узнав президента, Холмс крикнул: «А ну пригнись, недоумок, пока тебя не пристрелили!» Линкольна позабавил столь непочтительный приказ, но он все же пригнулся и больше не рисковал[1326]1326
  Randall J. G., Current R. N. Lincoln the President: Last Full Measure. NY, 1955. P. 200; Thomas B. J. Abraham Lincoln: A Biography. NY, 1952. P. 434.


[Закрыть]. Имея перед собой 6-й корпус и подтягивавшиеся из тыла резервы федералов, Эрли мудро счел, что настало время вернуться в Виргинию. Это ему удалось, причем, к немалому неудовольствию Гранта и Линкольна, практически без потерь, потому что его преследователей возглавляли четыре командира, которые так и не смогли согласовать свои маневры.

В ходе рейда некоторые солдаты Эрли не делали различия между военной и гражданской собственностью, в точности как и их северные собратья. Они даже перещеголяли северян, так как те реквизировали или сжигали имущество, но почти никогда не брали валюту Конфедерации, для них совершенно бесполезную. «Гринбеки» Союза – совсем другое дело; мятежники изъяли 20 тысяч долларов в Хейгерстауне и 200 тысяч – в Фредерике, опустошили содержимое винного погреба Фрэнсиса Престона Блэра, сожгли дотла особняк его сына Монтгомери (генерального почтмейстера) в Силвер-Спринг и частную резиденцию губернатора Мэриленда. Вдобавок к этой вакханалии 30 июля две кавалерийские бригады Эрли вторглись в Пенсильванию, потребовав 500 тысяч долларов от жителей Чеймберсберга в качестве компенсации за бесчинства Хантера в Виргинии, и сожгли город, когда те отказались платить.

Набег Эрли на окрестности Вашингтона заставил лондонскую Times высказаться в том духе, что «Конфедерация теперь более опасна, чем когда-либо», с чем согласились многие впавшие в уныние жители Севера. Цена на золото подскочила до 285. «Нет ни одного светлого пятна, – записал в дневнике житель Нью-Йорка Джордж Темплтон Стронг, – только унижения и катастрофы… Человеческие жизни и материальные средства, брошенные на алтарь летней кампании, почти не помогли нашей стране»[1327]1327
  Foote S. Civil War. III. P. 461; Strong G. Т. Diary. P. 467, 474.


[Закрыть]. 18 июля Линкольн объявил о новом наборе 500 тысяч призывников как раз перед осенними выборами. «Линкольн мертвее мертвого», – презрительно бросил один редактор-демократ[1328]1328
  CWL. VII. P. 448–449;


[Закрыть].

Раздраженный неспособностью разрозненных союзных войск настичь Эрли, Грант решил преодолеть бюрократическую волокиту в столице и поставил Филипа Шеридана во главе новой армии Шенандоа, куда влились 6-й корпус, несколько бригад бывшей Западновиргинской армии Дэвида Хантера, две дивизии, недавно переброшенные из Луизианы, и две старые кавалерийские дивизии Шеридана. Грант приказал Шеридану отправиться вслед отряду Эрли и «преследовать его до полного уничтожения»[1329]1329
  О. R. Ser. I. Vol. 37, pt. 2. P. 558.


[Закрыть]. Шеридан был подходящей кандидатурой для этого задания, но и ему требовалось время, чтобы привести в порядок свою разношерстную армию. Тем временем Гранта постигло новое разочарование, когда он в очередной раз не смог прорвать оборону Ли под Питерсбергом.

Речь идет о знаменитом «бое у Воронки». По замыслу это был самый блестящий прорыв укреплений в ходе войны, при исполнении же он превратился в трагедию. Участок в центре союзных порядков под Питерсбергом, занятый 9-м корпусом генерала Бернсайда, находился в 150 ярдах от выступа, где южане выстроили мощный редут. Как-то июньским днем полковник Генри Плезанте из 48-го Пенсильванского полка, набранного в округе Скулкилл, где проживало много шахтеров, случайно услышал ворчание одного из своих солдат: «Мы могли бы стереть этот чертов форт с лица земли, если бы прорыли шахту и заложили под него мину». Плезантсу, бывшему до войны горным инженером, эта мысль пришлась по душе, он поделился своими соображениями с командиром дивизии, а затем и с Бернсайдом, который одобрил идею. Плезанте отправил свой полк рыть тоннель длиной более пятисот футов. Работа шла безо всякой помощи со стороны армейских инженеров, считавших проект «показухой и нелепицей», потому что на протяжении всей военной истории проблемы с вентиляцией не позволяли прорывать тоннели длиннее четырехсот футов[1330]1330
  Pleasants H. The Tragedy of the Crater. Washington, 1938. P. 32; Powell W. H. The Battle of the Petersburg Crater // Battles and Leaders. IV. P. 545.


[Закрыть]. Как следствие, Мид не испытывал особенной веры в это предприятие, тем не менее 48-й Пенсильванский нашел инструменты и древесину для крепления. У одного из местных жителей Бернсайд одолжил теодолит, так что Плезанте мог производить триангуляцию, вычисляя расстояние и направление взрыва. Также он оборудовал вентиляционный ствол, внизу которого горел огонь, что создавало тягу и прогоняло свежий воздух через трубу. Таким образом, полковник посрамил скептиков. Его люди прорыли под позициями конфедератов шахту длиной в 511 футов с боковыми галереями в ее конце (каждая длиной около 40 футов), куда поместили четыре тонны пороха. Неохотно согласившись, Грант и Мид позволили Бернсайду взорвать подкоп и бросить свой корпус в образовавшуюся брешь.

Энтузиазм генерала, обладателя модных бакенбард, рос с начала подкопа 25 июня. У него появился шанс искупить свою вину за поражение при Фредериксберге, взяв Питерсберг и выиграв войну. Корпус Бернсайда состоял из четырех дивизий. Три из них потерпели большой ущерб еще в битве в Глуши, а четвертая была свежей, задействованной только при охране тыловых коммуникаций. Дивизия эта была негритянской, и немногие офицеры Потомакской армии (начиная с самого Мида) верили в ее боевые качества. Бернсайд же был другого мнения, поэтому и возложил на эту дивизию обязанность возглавить штурм после взрыва. Чернокожие солдаты для этого проводили специальные тактические учения; их боевой дух был высоким, они, по словам одного из их офицеров, были полны желания «продемонстрировать своим белым товарищам, на что способны цветные»[1331]1331
  Thomas H. G. The Colored Troops at Petersburg // Battles and Leaders. IV. P. 563.


[Закрыть]. Грант приказал корпусу Хэнкока, стоявшему на северном берегу Джемса, совершить ложный маневр, чтобы отвлечь часть сил Ли от защиты Питерсберга. Утром 30 июля, на которое был назначен взрыв шахты, казалось, что успех обеспечен.