Текст книги "Не нищая жена (СИ)"
Автор книги: Денни Смит
сообщить о нарушении
Текущая страница: 33 (всего у книги 42 страниц)
Глава 8: Ярмарка в Крэмби-Холле. (2)
Утро ярмарки выдалось на редкость ясным. После предыдущих пасмурных дней, когда мелкий дождь прибил пыль к земле и поумерил духоту, но не превратил дороги в непроходимые болота, подобный день воспринимался как благословение. Солнце только начинало подниматься над верхушками дальних дубов, заставляя сверкать капли росы на еще не успевшей высохнуть траве. Двор поместья, обычно тихий и сонный, превратился в пестрый, гудящий улей.
Палатки из грубого холста тянулись вдоль фасада, образуя широкую подкову. Одни были белыми, свежевыкрашенными, другие – сероватыми, видавшими виды, но все одинаково пахли воском, деревом и чем-то неуловимо праздничным. В них расположились торговцы: с лентами и кружевами, с пирогами и леденцами, с глиняными свистульками и деревянными лошадками. Отдельный, крытый шатер был отведен под «дамскую» часть: там под присмотром миссис Браун продавались вышитые салфетки, вязаные чулки и кружевные воротнички местных мастериц.
В центре двора высился длинный стол, за которым дамы из благотворительного общества разливали чай. Чуть поодаль была устроена импровизированная сцена для уличных музыкантов, нанятых Джозефом специально из Мейдстона. Скрипки играли бойко, хоть и фальшивя, но публика в деревне была не столь взыскательна, как в Лондонских гостиных.
В воздухе витала умопомрачительная смесь запахов: жареного мяса, свежего хлеба, медовых пряников, дегтя, печеных яблок и неизбежного аромата лошадиного навоза, который на любой ярмарке был неизбежным злом. Дым от жаровен тонкими струйками поднимался к небу, смешиваясь с августовским утренним туманом, который еще кое-где держался в низинах, но уже нехотя отступал под натиском тепла.
Эмили, в платье цвета топленого молока с вышитыми васильками по подолу, чувствовала себя генералом перед решающим сражением. Она обходила ряды, проверяла, хватает ли стульев для благородных гостей, и незаметно вытирала вспотевшие ладони о юбку. Позади нее, словно тень, двигался Дэниэлс, готовый в любой момент исполнить любое распоряжение.
– Миссис Эттвуд! – раздался сзади звонкий голос. – Вы сегодня просто фея!
Миссис Бэлфор, пышнотелая и румяная, как свежий калач, подлетела к ней, сияя. В руках она держала объемистую корзину с вязанием – из нее торчали спицы, клубки, какие-то недовязанные салфетки, воротнички, носки и длинный шарф. Глаза ее при этом шарили по толпе с таким напряженным вниманием, будто она высматривала кого-то.
– Ах, если бы вы знали, сколько я навязала за эти дни! – тараторила она, не давая Эмили и слова вставить. – Эдвард говорит, что это чересчур, но я ему ответила: «Дорогой, это не чересчур, это вклад в спасение сирот!» – она вдруг подбоченилась, насколько это позволяла ее пышная фигура, и попыталась изобразить нечто воинственное. Но с ее круглым, румяным, как сдобная булочка, лицом и ямочками на щеках эта воинственность выглядела до того забавно, что Эмили пришлось прикусить губу, чтобы не рассмеяться. – Никто не сможет упрекнуть, что Бэлфоры недостаточно сделали для приюта! Пусть только попробуют!
Она грозно потрясла корзиной с вязанием, оттуда едва не вывалился огромный клубок ярко-розовой пряжи, и тут же ее воинственный пыл угас так же внезапно, как и вспыхнул.
– Ах, кажется, я вижу Эдварда! Точно! – Глаза ее округлились, щеки запылали еще ярче, и она вся превратилась в ожидание. – Простите, миссис Эттвуд, я должна…
И не договорив, она уже летела в сторону высокого темноволосого мужчины, который только что появился из-за одной из палаток, на ходу поправляя чепец и одергивая платье. Корзина при этом раскачивалась у нее на локте так, что клубки норовили выпрыгнуть, а спицы звенели, как оружие в руках новобранца.
Тот, увидев ее, обреченно вздохнул, скорей по привычке, и улыбнулся – той самой улыбкой, которая свойственна очень влюбленным людям, которые на людях тем не менее стараются держаться в рамках приличий, но ничего не имеют против нежностей за закрытыми дверьми.
Эмили проводила ее взглядом, чувствуя, как от этой сцены в груди разливается что-то теплое, покачала головой и двинулась дальше.
– Миссис Эттвуд, – окликнули ее снова.
Эмили обернулась и увидела, как к ней направляется миссис Палмер, держа в руках два стакана с лимонадом. По случаю ярмарки та оделась чуть наряднее обычного. Лавандовое платье чрезвычайно ей шло, делая ее моложе и мягче. В этом наряде миссис Палмер не казалась ни строгой вдовой, ни язвительной насмешницей. И в этом-то как раз и заключалась главная ошибка любого, кто видел ее впервые.
Потому что достаточно было одного беглого взгляда на ее лицо, чтобы все иллюзии рассеялись. На губах ее играла привычная насмешливая улыбка, а в глазах плясали озорные огоньки.
– Вы выглядите превосходно, – заметила вдова, протягивая Эмили стакан, – И ярмарка удалась.
– Вы думаете? – чуть напряженно спросила Эмили, с тревогой ожидая приезда своего самого строгого судьи.
– Разумеется, – усмехнулась миссис Палмер, – Только не вздумайте пугаться, когда миссис Энслоу явится сюда, полыхая праведным гневом, и примется критиковать тут все вокруг. Это ее способ поздороваться. Чем громче будет ругается – тем лучше вы тут все устроили.
– Значит, если она будет молчать, мне стоит начать волноваться? – улыбнулась Эмили.
– О, да! – подтвердила вдова, – А если подожмет губы вот так, – она сжала губы в тонкую, почти исчезающую нитку, так что лицо ее приобрело выражение смертельной обиды, – можете даже не прощаться с соседями. Просто садитесь в карету и уезжайте. В Лондон. В Шотландию. Хоть в Америку. И я бы на вашем месте сменила имя.
– Тогда я буду молиться, чтобы она ругалась как можно громче, – рассмеялась Эмили.
– Вы видели мисс Говард? – перевела тему разговора миссис Палмер, – Я ее что-то не вижу. Неужели этот шерстяной торговец наконец-то набрался смелости и увез ее в Гретна-Грин?
– Миссис Палмер! – Эмили покачала головой, – Бетти где-то здесь. Кажется, у лотка с пряжей.
– Ах, с пряжей, – протянула вдова с притворным пониманием. – Ну, конечно. Наверное, обсуждает тонкости разведения овец и качество шерсти. Очень романтично. Пойдемте посмотрим на них. Признаться, я обожаю, когда мистер Стил заводит разговор о женитьбе. Вы когда-нибудь слышали? Он говорит метафорами. Про овец, баранов и пастухов. И бедная Бетти сидит и краснеет, не понимая, предлагает он ей руку и сердце или советует купить нового барана.
– Миссис Палмер, это же не прилично! – возмутилась Эмили.
– Зато очень весело и познавательно. Благодаря его декламациям я стала лучше разбираться в овцах! – насмешливо ответила вдова и потащила ее к лотку, где продавалась пряжа.
Уже издалека женщины увидели высокую, нескладную фигуру мисс Говард и ее спутника – поджарого, крепкого мужчину лет сорока, с открытым, обветренным лицом человека, который проводит много времени на воздухе.
– А я говорю, мисс Говард, что овцеводство – это дело тонкое, – вещал мистер Стил, жестикулируя с такой серьезностью, будто выступал в Парламенте.
Миссис Палмер, не дожидаясь, пока Эмили успеет сказать хоть слово, схватила ее за локоть и бесцеремонно увлекла за собой, остановившись в нескольких шагах от парочки – так, чтобы слышать, но не попадаться на глаза.
– Слушайте, – прошептала она, толкнув Эмили локтем в бок. В глазах ее плясали озорные огоньки. – Сейчас начнется самое интересное. Я даже знаю, что он скажет дальше. Он всегда говорит примерно одно и то же, но каждый раз по-разному.
– Нельзя просто так взять и купить первого попавшегося барана, – продолжал он, – Надо знать породу, надо смотреть на шерсть, на зубы, на копыта. А главное: надо знать, чего ты хочешь от этого барана в будущем, – вдовец весьма выразительно посмотрел на спутницу.
Мисс Говард, стоявшая рядом с ним, напоминала спелый помидор. Ее лицо, шея, даже кончики ушей пылали таким багровым румянцем, что, казалось, вот-вот задымятся. Она сжимала в руках кружевной платочек и нервно теребила его, не в силах поднять глаза на своего собеседника.
– Я... я... – начала она, запинаясь. – Я, право, не уверена, мистер Стил.
– И правильно, – кивнул тот с видом человека, который только что услышал глубокую мысль. – Женщина не должна быть уверена в баранах. Женщина должна быть уверена в другом. Например, в том, какой мужчина ей подходит.
Он произнес это так, будто одно вытекало из другого. Эмили открыла было рот, чтобы спросить, какая тут связь, но миссис Палмер снова толкнула ее локтем.
– Только не вздумайте, – прошептала она. – Сейчас будет самое интересное.
– Ох! – вырвалось у мисс Говард, и она сделала шаг назад, едва не наступив на ногу пожилой леди, которая как раз проходила мимо.
– Я к тому, – продолжал мистер Стил, ничуть не смутившись, – что жизнь – она как отара овец. Если не уследишь – разбегутся. А хороший пастух всегда знает, где его овцы, и никогда не упустит из виду ту, которая ему нравится больше других.
– Ой... – только и смогла выдохнуть мисс Говард. Ее платочек теперь напоминал смятую тряпку, которую она теребила с таким старанием, будто от этого зависела ее жизнь.
– Я, например, – мистер Стил сделал шаг ближе, и мисс Говард инстинктивно отступила, упершись спиной в лоток с пряжей, – я давно присматриваю одну... овечку. Очень скромную, очень тихую. И все думаю: когда же настанет время подойти к ней поближе?
Миссис Палмер схватилась за горло и закашлялась, делая вид, что поперхнулась лимонадом. Глаза ее при этом слезились – то ли от напитка, то ли от с трудом сдерживаемого смеха.
– Боже правый, – прошептала она, – он ее сейчас в обморок уложит. Пора нам вмешаться, пока бедная Бетти не решила, что он предлагает ей переехать в овчарню.
Она решительно двинулась вперед, но Эмили удержала ее за руку.
– Миссис Палмер, может, не стоит? Они же сами должны...
– Вы серьезно, дорогая моя? – перебила вдова, не оборачиваясь, – Сами они, знаете ли, могут до второго пришествия ходить вокруг друг друга. Мистер Стил с Пасхи мечется, расписывая про своих баранов, а Бетти все еще не поняла, что овцы здесь совершенно ни при чем. Если мы не вмешаемся, бедняжка решит, что он предлагает купить у него шерсть.
– Мне право неловко от того, что мы все подслушали.
Но миссис Палмер уже не слушала ее. Она решительно двинулась к парочке.
– Мистер Стил, – вмешалась она, беря под руку мисс Говард, – вы, конечно, знаток овец, это всем известно. Но не находите ли вы, что ваши метафоры... слегка неуместны? Пора бы уже переходить к более понятным объяснениям. Мисс Говард, пойдемте, ради бога. Вам просто необходим глоток чего-то освежающего, чтобы прийти в себя.
Мисс Говард от неожиданности пискнула испуганным мышонком и, кажется, покраснела еще сильнее, если таковое было возможно.
– Я ничего такого не говорил, – в замешательстве ответил мистер Стил, недовольный тем, что его прервали. – Я просто говорю, что жизнь – она как отара...
– Мы поняли, поняли, – нетерпеливо перебила его миссис Палмер. – Овцы, бараны, пастухи. Очень познавательно. Но, может быть, стоит попробовать как-то иначе? Когда соберетесь с духом, вы сможете нас найти у палатки с кексами миссис Биркин. Мисс Говард, – обратилась она уже к девушке, которая как будто тщетно боролась со смущением и выглядела так, будто собирается упасть в обморок, – вы так и не попробовали чудесные кексы миссис Биркин. Она превзошла саму себя.
Мисс Говард, которая, кажется, готова была провалиться сквозь землю, с благодарностью ухватилась за эту тему.
– Да-да, кексы, – пролепетала она, не глядя на мистера Стила. – Они, должно быть, очень вкусные. Я... я люблю кексы.
– И я люблю, – сказал мистер Стил, глядя на нее с такой неприкрытой нежностью, что окончательно сбило с толку мисс Говард. – Особенно когда они сладкие. Как... как...
– Как овцы на хорошем пастбище? – подсказала миссис Палмер с каменным лицом.
– Ну... да, – согласился торговец, все еще не уловив иронии. – Примерно.
Миссис Палмер издала полный разочарования вздох и увела мисс Говард. Эмили еле сдерживая смех последовала за ними.
Мисс Говард, оказавшись на безопасном расстоянии от лотка с пряжей, наконец перевела дыхание.
– Боже мой, – прошептала она, прижимая платок к пылающим щекам. – Он… он… он опять про овец!
– Мы заметили, – сухо ответила миссис Палмер, усаживая ей на скамью. – Вам нужно выпить лимонада. У вас такой вид, будто вы сейчас упадете в обморок. Посидите пока здесь.
Миссис Палмер ушла к палатке с напитками.
– Но зачем он все время про них говорит? – с отчаянием спросила мисс Говард, глядя на Эмили так, будто та могла дать ответ на этот вопрос. – Я думала, ему нужен совет, какую овцу купить. Он так серьезно все это обсуждает! Про шерсть, про зубы, про копыта… А я в этом ничего не понимаю!
Миссис Палмер и Эмили переглянулись.
– Бетти, – осторожно начала Эмили, – а вы не думали, что он говорит не совсем об овцах?
– А о чем же еще? – искренне удивилась мисс Говард. – Он же торговец шерстью! Ему нужны овцы! Вот он и советуется со мной, потому что… ну, потому что мы знакомы. Но он так странно смотрит на меня. А я совсем не разбираюсь в них и боюсь сказать ему об этом. Я чувствую себя дурочкой.
– Дорогая, выпейте лимонад и съешьте кекс, – миссис Палмер вернулась и уже протягивала ей стакан, – Вам не помешает немного подкрепиться.
Мисс Говард сделала глоток и закашляла.
– Дорогая, – продолжила миссис Палмер тоном учительницы, объясняющей урок нерадивой ученице, – если бы мистер Стил хотел купить овцу, он бы поехал на ферму. К фермеру. К тому, кто в овцах разбирается. Зачем ему советоваться с вами? Вы когда-нибудь видели овцу вблизи? Нет? Некоторые мужчины слишком косноязычны и слишком волнуются. Говорю вам – он хочет жениться на вас.
– Не говорите так. Если бы он хотел, он бы давно сказал… прямо, – мисс Говард уставилась на нее широко раскрытыми глазами и снова покраснела.
– Об этом мы и говорим, Бетти, – мягко возразила ей Эмили, – он говорит метафорами и надеется, что вы сами все поймете.
– Он уже четыре месяца ходит вокруг вас, дарит ленты, называет овечкой…, – снова вмешалась миссис Палмер, – Что, по-вашему, он делает? Собирается купить новую отару?
– Вы ошибаетесь! – в голосе мисс Говард послышались отчаянные нотки. – Он просто… ну, делится со мной своими мыслями! Он такой серьезный, когда говорит про овец, такой увлеченный… Я думаю, что он… что он…, – она не договорила, в глазах ее одновременно мелькали страх и надежда, – Нет, не может быть!
– Бетти – вы безнадежны, – усмехнулась вдова. – И все-таки, если вы хотите выйти за него замуж, в следующий раз спросите прямо: «Мистер Стил, вы собираетесь сделать мне предложение или вам действительно нужен совет по овцеводству?».
Мисс Говард ахнула.
– Я не могу! Это же неприлично!
– Дорогая, – миссис Палмер положила руку ей на плечо, – мы все уже четыре месяца слушаем про овец. Я, знаете ли, против воли, уже стала экспертом по этой части. Должно же это когда-нибудь закончиться. Он, между прочим, не молодеет.
Мисс Говард сидела на скамье, сжимая в руках стакан с лимонадом, и смотрела в одну точку. Лицо ее постепенно переставало быть багровым и приобретало розовый оттенок.
– Я не знаю, – прошептала она наконец. – Я совсем запуталась.
– Будь здесь ваша матушка, – миссис Палмер похлопала девушку по руке, – она бы сказала то же самое. Но поскольку она болеет и не выезжает, послушайте нас с миссис Эттвуд. Мы плохого не посоветуем. А теперь, – и вдова глазами нашла в толпе мистера Стила, еле заметным кивком головы указав на него, – мы сейчас уйдем, а вы останетесь здесь. Если ваш шерстяной торговец не последний болван, он подойдет к вам и снова заговорит об овцах. Вы уж спросите прямо, а то он никогда не решится. И до конца дня я надеюсь услышать, что он сделал предложение и собирается переговорить с вашей матушкой. Ей, бедной, и так нелегко, а хорошая новость – лучшее лекарство.
– Но… – начала было Бетти.
– Никаких «но», – перебила миссис Палмер, поднимаясь. – Действуйте. Мы будем у палатки с кексами. Если что – мы рядом.
Глава 8: Ярмарка в Крэмби-Холле. (3)
Миссис Палмер взяла Эмили под руку и решительно потянула ее прочь.
– Вы думаете, у нее получится? – тихо спросила девушка, оборачиваясь. Бетти осталась сидеть на скамье, сжимая в руках стакан и глядя в сторону мистера Стила с выражением человека, который собирается прыгнуть в холодную воду, но никак не может решиться.
– Понятия не имею, – честно ответила вдова, не оборачиваясь, – Но если нет, то я, пожалуй, сама подойду и все ему расскажу. Потому что смотреть на это еще четыре месяца у меня нет никакого желания. И слушать про овец – тоже. Его попытки, конечно, забавны, но у всего должен быть конец.
Они направились к палатке с кексами, где уже собиралась небольшая толпа. Миссис Биркин, раскрасневшаяся от жары и гордости, раздавала угощение направо и налево, не забывая при этом громко объявлять, что рецепт – старинный, фамильный, и такого кекса больше нигде не попробовать.
– А вот и миссис Энслоу, – заметила миссис Палмер, кивнув в сторону ворот. – Приготовьтесь, дорогая. Сейчас начнется.
Эмили проследила за ее взглядом.
К воротам, медленно, с достоинством фрегата, входящего в гавань, вплывал экипаж миссис Энслоу. Лакеи в черных ливреях застыли на запятках, кони – вороные, под стать траурному облачению хозяйки – выступали мерно, как на параде. Дверца открылась, и из кареты, как и подобает адмиралу, вышла сама вдова.
Она была в своем неизменном черном шелке, но Эмили, присмотревшись, заметила, что платье было новым – более строгим, элегантным, с кружевным воротником, который, должно быть, стоил целое состояние. Кружевная мантилья, наброшенная на плечи, переливалась в солнечных лучах. Лорнет на золотой цепочке висел наготове.
– Боже правый, – шепнула миссис Палмер. – Она выглядит так, будто приехала на чьи-то похороны.
Эмили нервно сглотнула, надеясь, что миссис Энслоу не собирается хоронить ее ярмарку.
– Да не дрожите вы так, дорогая, – миссис Палмер заметила нервозность девушки, – Что бы ни сказала миссис Энслоу, никто не справился бы лучше.
Вдова окинула двор хозяйским взглядом – медленно, скрупулезно, как адмирал, оценивающий построение кораблей. Остановилась взглядом на палатках, на торговцах, на гостях, на длинном столе с чаем. Потом перевела взгляд на Эмили.
– Ну, милочка, – произнесла она тоном, не предвещавшим ничего хорошего. – Я, знаете ли, ожидала большего.
Эмили почувствовала, как земля уходит из-под ног.
– Палатки стоят криво, – продолжала вдова, поднося лорнет к глазам. – Вон ту, с лентами, надо было поставить дальше, а то она загораживает проход. Торговцы с пряниками вообще должны быть в другом месте – их место у выхода, чтобы народ сразу шел на запах. А чай, – она повела носом, – у вас, кажется, перекипел. Горьким пахнет.
Эмили открыла рот, чтобы возразить, но миссис Энслоу жестом остановила ее.
– И не спорьте. Я права. Без моей помощи вы бы все тут испортили. А так – испортили только половину.
Миссис Палмер, стоявшая рядом, тихонько кашлянула в кулак, пряча улыбку.
– Но для первого раза, – вдова наконец опустила лорнет, – сойдет. Не стыдно.
Высшая похвала от миссис Энслоу была равносильна помилованию. Эмили почувствовала, как напряжение отпускает ее, и выдохнула, сама не заметив, что задерживала дыхание.
– Благодарю вас, миссис Энслоу, – сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
– Не за что, – отрезала та и обратила внимание на миссис Палмер, которая из последних сил сдерживала ехидную улыбку. – Чему это вы так радуетесь, миссис Палмер? – ледяным тоном поинтересовалась она.
– Ах, оставьте, миссис Энслоу. Я просто наслаждаюсь моментом. В моем возрасте редко видишь, чтобы кто-то удостоился от вас похвалы. Я, знаете ли, уже и не надеялась дожить до такого дня. Мне вы за двадцать лет сказали только один раз «неплохо», и то по-случайности.
Миссис Энслоу в упор смотрела вдову, как будто приходя в себя от столь вопиющей непочтительности.
– Миссис Палмер, – произнесла она тоном, который мог бы напугать более робкого человека, – если вы хотите услышать от меня похвалы, дождитесь, когда сделаете что-нибудь достойное. А пока – не отвлекайте меня.
Она уже направлялась к шатру с пирогами, как вдруг остановилась, заметив знакомую пару у скамьи.
– … как овечка… – приглушенно донеслось оттуда.
– А это еще что такое? – пробормотала она и, не глядя ни на кого, прямиком направилась к Бетти и мистеру Стилу.
– Ох, сейчас начнется, – прошептала миссис Палмер, хватая Эмили за локоть. – Пойдемте поближе, мы не можем этого пропустить.
Они подошли к скамье как раз в тот момент, когда миссис Энслоу остановилась напротив парочки.
– Да закончится ли это когда-нибудь! – раздался ее громкий, властный голос.
Мистер Стил и мисс Говард замерли. Бетти, кажется, перестала дышать.
– Знаете ли, это уже переходит всякие границы, – продолжала вдова, не обращая внимания на их смущение. – У меня разыгралась мигрень от вашего овцеводства. Если я еще хоть что-то услышу про овец, я сойду с ума.
Она остановилась напротив мистера Стила и уставилась на него поверх лорнета.
– Я, милочка, – обратилась она к Бетти, но глаз при этом не сводила с торговца, – ничего не имею против овец. Шерсть у них хороша, мясо вкусное. Но когда молодой человек уже четыре месяца ходит вокруг да около и все никак не может сказать главного, это, знаете ли, начинает раздражать.
Мистер Стил открыл было рот, чтобы что-то возразить, но миссис Энслоу жестом остановила его.
– Я не закончила. Вы, мистер Стил, как я понимаю, человек не бедный, не глупый, и овцы у вас, надо полагать, хорошие. Кроме того, вы вдовец, а значит когда-то уже были женаты. Так объясните мне, ради бога, что мешает вам взять и сделать предложение? Чего вы ждете? Что она сама догадается? Так она, судя по всему, не догадается. И мы все так и будем слушать про баранов до скончания века.
Мисс Говард, которая за время этой речи успела покраснеть до корней волос, издала какой-то странный звук, похожий на писк.
– Миссис Энслоу, – выдавила она, – я… мы…
– Молчите, дитя, – перебила ее вдова, с непривычной для нее мягкой интонацией. – Вы свое дело сделали – ждали терпеливо и ни о чем не догадывались. Теперь пусть он наконец объяснится. Мистер Стил, я слушаю.
Она скрестила руки на трости и уставилась на торговца с видом судьи, выносящего приговор.
Мистер Стил, который еще минуту назад выглядел вполне уверенно, теперь почувствовал небывалую робость. Он переминался с ноги на ногу, теребил край сюртука и, кажется, забыл все слова, которые знал.
– Мисс Говард, – выдохнул мистер Стил наконец, глядя на Бетти так, – Я хочу на вас жениться. Я не решался сказать об этом раньше.
Мисс Говард замерла. Ее лицо, только что пунцовое, стало сначала белым, потом снова розовым.
– Вы… вы серьезно? – прошептала она.
– Абсолютно, – проговорил мистер Стил, и в его голосе впервые послышалась уверенность. – Я серьезен, как никогда.
Миссис Энслоу, наблюдавшая эту сцену, удовлетворенно кивнула.
– Ну вот, – сказала она, поправляя мантилью. – А то все про овец да про овец. – Она перевела взгляд на Бетти. – А вы, дитя, дадите ему ответ или будете до вечера краснеть?
Бетти посмотрела на мистера Стила, потом на миссис Энслоу, потом снова на мистера Стила.
– Да, – сказала она тихо, но твердо. – Я согласна.
– Наконец-то, – кивнула вдова и добавила с привычной резкостью. – А теперь я пойду дальше. У меня хватает и своих дел, чтобы устраивать вашу судьбу.
Она развернулась и, опираясь на трость, направилась к палатке, где царствовала миссис Биркин, оставив Бетти и мистера Стила стоять друг напротив друга с одинаково ошарашенными лицами.
Миссис Палмер, наблюдавшая эту сцену на расстоянии, тихо рассмеялась.
– Ну вот, – сказала она, обращаясь к Эмили. – Теперь ваша ярмарка будет на устах у всего прихода не один месяц. Я бы на вашем месте плакала от счастья.
Она взяла Эмили под руку, и они направились к палатке, где миссис Энслоу уже принюхивалась к кексам с видом знатока, который сомневается в их качестве.
– Милочка, – донеслось оттуда.
Дамы поспешили к вдове.
– Почему во имя всего святого, – она поднесла лорнет к глазам и уничижительно рассматривала выпечку, – миссис Биркин приготовила кексы, а не яблочные пироги, если для яблок сейчас самый сезон? От жены угольного короля я ожидала большей практичности.
– Миссис Энслоу, – ответила Эмили, стараясь, чтобы голос звучал твердо, хотя внутри все трепетало, – яблочные пироги тоже будут. Миссис Биркин печет их по особому рецепту, и они требуют больше времени. Кексы – только для начала, чтобы гости могли перекусить, пока ждут основного угощения.
Миссис Энслоу опустила лорнет и уставилась на Эмили с выражением, которое трудно было назвать одобрительным. Она осторожно откусила кекс, прожевала.
– Они не плохи, – наконец нехотя признала она, – И только это вас и спасает.
Вдова еще раз откусила, прожевала, потом доела кекс и отряхнула крошки с платья.
– А вот и наш эскулап пожаловал, – проговорила она недовольно, и Эмили обернулась.
КК воротам, тяжело ступая и опираясь на трость, подходил доктор Мэтьюз. На нем был его неизменный потертый сюртук, в руках был саквояж – он собирался зайти в поместье проведать Джозефа, но не удержался и завернул на ярмарку. Увидев вдову, он поморщился, но вежливо приподнял шляпу.
– Миссис Энслоу. Рад видеть вас в добром здравии.
– В добром здравии? – фыркнула та, окидывая его критическим взглядом. – Вы, доктор, похоже, удивлены. Думали, я уже померла от ваших советов?
– Я даю только те советы, которые идут на пользу, – спокойно ответил Мэтьюз, поправляя очки. – Например, я бы и сейчас посоветовал вам меньше волноваться и не стоять на солнце.
– А я вам, доктор, советую не учить меня жить! – отрезала вдова. – Я тридцать лет стою на солнце, и ничего. А ваши пациенты, между прочим, мрут как мухи. Взять хотя бы беднягу Джеферса. Лечили, лечили – и залечили до гроба.
– Мистер Джеферс скончался от старости семь лет назад, – устало пояснил доктор. По-видимому этот разговор проходил уже не в первый раз. – Ему было под девяносто.
– А мог бы и сейчас быть с нами здесь, если бы вы не пичкали его своими микстурами! – не сдавалась миссис Энслоу.
Вокруг них уже собралась небольшая толпа зевак. Местные жители знали обоих и привыкли к их перепалкам. В какой-то степени это было развлечение. Кто-то улыбался, кто-то качал головой.
– Спорить с вами, сударыня, – вздохнул доктор, – совершенно бесполезно.
– Вот и не спорьте! – торжествующе заключила вдова. – Лучше скажите, как там наш угольный король? Выживет? Или вы уже и его залечить успели?
– Мистер Эттвуд идет на поправку, – ответил Мэтьюз, и в его голосе прозвучала неподдельная удовлетворенность. – Нога срастается правильно. Рука тоже. Через месяц-другой сможет ходить с тростью.
– С тростью? – переспросила миссис Энслоу, и в ее глазах мелькнуло что-то похожее на уважение. – Значит, не отрезали? А я думала, вы только и умеете, что отрезать.
– Я умею и лечить, – сухо ответил доктор. – В отличие от некоторых, кто лечится портвейном и собственным упрямством.
Миссис Энслоу прищурилась.
– Вы на что это намекаете, доктор?
– Ни на что, – ответил Мэтьюз с невозмутимым видом. – Просто констатирую факт.
Эмили, стоявшая в стороне, едва сдерживала улыбку. Эта перепалка была чем-то очень привычным. Казалось, что вдова и доктор не выносят друг друга, но она видела, что они получают подлинное удовольствие от своих споров.
– Доктор, – вмешалась она, подходя ближе, – вы не хотите пройти в дом? Мистер Эттвуд, должно быть, уже проснулся. Он хочет спуститься позже.
– Да, мистер Эттвуд мне говорил, что собирается присутствовать на ярмарке, – недовольно произнес Мэтьюз, – но сначала мне нужно осмотреть его. Я как раз собирался идти в дом, но не удержался: заглянул посмотреть, как идут дела. И, должен признать, – он обвел взглядом двор, – вы справились блестяще, миссис Эттвуд. Хочу вас поздравить. Ваш муж может гордиться.
У Эмили на щеках расцвел румянец от похвалы.
– Спасибо, доктор, – сказала она.
Мэтьюз кивнул, снова приподнял шляпу в сторону миссис Энслоу – та ответила едва заметным кивком – и направился к дому.
– Старый дурак, – проворчала вдова ему вслед, но в голосе ее не было злости. – А пациента своего, однако, выходил. Молодец.
Эмили улыбнулась и снова повернулась к гостям.
К ним уже спешил викарий. Мистер Дав сиял. Он был в своем лучшем сюртуке – черном, с серебряной цепочкой от часов, – и явно пребывал в приподнятом настроении. Он энергично размахивал руками в разные стороны, как будто собирался взлететь. Эмили снова подумала, что он похож на сытого, откормленного голубя.
– Миссис Энслоу! Миссис Эттвуд! Миссис Палмер! – отрывисто восклицал он, подходя к ним с сияющим видом. – Какое прекрасное утро! Какое благословение! Замечательная ярмарка, миссис Эттвуд. Вы замечательно все устроили! И, что самое главное, – он воздел руки к небу, – все это во имя милосердия! Во имя спасения сирот! Во имя…
– Во имя чего, во имя чего? – недовольно перебила его миссис Энслоу, поднимая лорнет. – Вы, мистер Дав, бросьте свои проповеди. Мы здесь не в церкви.
Викарий растерянно заморгал.
– Но, миссис Энслоу, я просто хотел сказать, что такая благотворительность облагораживает души…
– Души, говорите? – фыркнула вдова. – Вы о теле лучше побеспокойтесь. Сироты, знаете ли, хотят есть. Что им толку от ваших проповедей?
– Но без нравственного воспитания…
– Нравственное воспитание – это когда ребенок сыт, – отрезала миссис Энслоу. – А голодному, знаете ли, не до воспитания. Ему бы кусок хлеба.
Мистер Дав покраснел и засопел.
– Я, конечно, согласен, что материальное…
– Вот и договорились, – кивнула вдова.
Мистер Дав, поняв, что спорить бесполезно, вздохнул и перевел разговор на более безопасную тему:
– А яблоки-то в этом году! Я таких сладких давно не пробовал. Миссис Биркин, говорят, специальный рецепт нашла. С корицей и имбирем.
– Рецепт моей матери, – вставила Эмили, чувствуя, что пора вмешаться, пока спор не разгорелся снова.
– Это хорошо! – восторженно подхватил викарий, явно радуясь смене темы. – Ваша матушка, миссис Эттвуд, всегда славилась своим гостеприимством. Царствие ей небесное, – он обвел лоток ищущим взглядом, – А где пироги?
– О, мистер Дав, они будут чуть позже, – ответила Эмили, – Зато у миссис Биркин чудесные кексы. Попробуйте.
– Царствие небесное, – машинально повторила миссис Энслоу за викарием, но тут же добавила, – А кексы действительно удались. Пожалуй, я возьму еще один.
– А я вам, сударыня, советовал умеренность в еде, – раздался откуда-то из-за ее спины ехидный голос доктора Мэтьюза, который, вместо того чтобы идти в дом, задержался неподалеку. – Особенно в вашем возрасте.
