Текст книги "Не нищая жена (СИ)"
Автор книги: Денни Смит
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 42 страниц)
Глава 1: Неожиданная встреча (6)
Дорога, казалось, сжалась до размеров пространства между их телами. Каждый шаг вороного коня отдавался в Эмили глухим, ритмичным стуком, вторившим бешеному биению ее сердца. Они билось так громко, что, казалось, невозможным, чтобы супруг не слышал его.
Лес, еще минуту назад такой знакомый и безмятежный, сузился до глухого туннеля из зелени без единого просвета, где не было ничего, кроме жара тела Джозефа за ее спиной, запаха кожи, лошади и чего-то неуловимого, чисто мужского.
Он правил конем одной рукой с уверенностью и мастерством бывалого наездника. Умениями, которые он, несомненно, приобрел в Шотландии. Другая лежала у нее на талии, чуть придерживая – жест, формально оправданный теснотой седла, рассчитанного на одного седока, и ее дамской посадкой, но ощущавшийся как нечто что-то очень чувственное. И хоть Эмили до сих пор не могла похвастать отличными навыками верховой езды все же эта забота была излишней.
Она довольно уверенно держалась и без этой подстраховки, хотя седло было тесновато для двух всадников, но была слишком смущена, чтобы воспротивиться этому невинному со стороны жесту. Восприняв ее молчание за благосклонность, Джозеф лениво, словно в задумчивости принялся слегка поглаживать ее талию сквозь тонкую ткань блузы. Сначала это было почти целомудренно – будто жест, призванный успокоить ее тревогу от езды на здоровенном, нетерпеливом вороном жеребце. Но затем поглаживание стало более осознанным и все больше напоминало ласку.
– Куда вы направлялись Мэри, пока столь удачно для меня не остановились на дороге? – прошептал он ей почти в самое ухо.
Эмили потребовалось несколько мгновений, чтоб к ней вернулась способность говорить спокойно.
– В Крэмби-Холл, сэр.
Тот усмехнулся.
– Вы часто ездите одна по этим дорогам, Мэри? – его голос, низкий и бархатный, прозвучал прямо у ее виска. Губы почти касались ее кожи. – Это довольно… смело. Неужели поблизости не оказалось никого, кто указал бы на безрассудность этого поступка?
Его горячее дыхание обжигало и щекотало его, но, словно этого было мало, он почти склонился к ее шее в поцелуе. Эмили сделала еще один глубокий вдох, цепляясь за выдуманную роль как за спасительную соломинку.
– У меня были поручения. Хозяйка отправила меня к арендаторам, чтобы я отвезла им вещи для малыша. Они со дня на день ожидают пополнение в семье. – она намеренно сделала голос чуть грубоватым, пытаясь скрыть свою неуверенность и смущение. – А вы, мистер Блейк? Часто оказываете помощь попавшим в беду путешественницам?
Она с нетерпением ожидала ответа на свой вопрос, как будто ее жизнь зависела от этого.
– Только самым привлекательным. – прозвучало у нее за спиной и его рука чуть сильнее прижала ее к его груди. – А ваша хозяйка миссис Эттвуд, если я не ошибаюсь? Она всегда так внимательна к своим арендаторам и всегда отправляет к ним столь прелестных посланниц?
Мысль о том, что он говорит о ней самой в третьем лице, вызвала внезапную вспышку злого торжества.
– Она совсем одна управляется со столь большим поместьем, – запальчиво ответила она, вновь выходя из роли, и продолжила, – Стремится быть справедливой и заслужить благосклонность тех, с кем ей приходится иметь дело. Ее можно понять. Она многое пережила и может рассчитывать только на себя! – закончила она ядовито с головой выдавая свои истинные чувства как миссис Эттвуд.
Воцарилась молчание. Джозеф сел прямо, очевидно, уязвленный этой отповедью, а рука, хоть и замерла на талии, но перестала поглаживать ее.
– Вот как? – его голос стал холоднее, – А где же ее муж в таком случае? Возможно он занят делами? Миссис Эттвуд совсем не получает от него поддержки?
– Она справляется со всем самостоятельно, – продолжала Эмили ядовито, понимая, что ничего не может с этим поделать, – А что касается мистера Эттвуда. Поговаривают, что он в Шотландии. Что-то связанное с шахтами, или что-то в этом духе. Но, возможно, он занят чем-то совершенно иным… чем-то более интересным.
– Любопытно. – в его тоне прозвучала неожиданная, острая горечь. – Возможно, мистер Эттвуд поступил весьма опрометчиво, оставив свою супругу одну на столь длительное время. Ведь, как известно, женское сердце склонно к переменчивости, а одиночество как нельзя больше способствует проявлению… легкомыслия или возникновению излишней симпатии к какому-нибудь, живущему по соседству джентльмену, – в тоне звучало небывало много яда.
Эмили сглотнула. Откуда ему стало известно о ее взаимоотношениях с сэром Альбертом? Она не чувствовала себя ни в чем виноватой, и никогда не позволяла никаких вольностей никому вокруг. А ее общение с сэром Альбертом мог бы назвать поощрением или неверностью лишь отъявленный ханжа.
До недавнего времени она и не догадывалась, что возбуждает в нем совсем не дружеские чувства. Но, выслушав эту коротенькую, полную яростного негодования речь супруга, почувствовала себя почти изменницей.
– А вы, сэр? – Эмили резко сменила тему, чувствуя, что теряет почву под ногами. – Женаты ли вы? Или ваше умение приходить на помощь и утешать одиноких путниц отточено в долгих, свободных от уз брака, путешествиях?
Он невесело, с примесью горечи рассмеялся. От игривого настроя не осталось и следа. Эмили облегченно выдохнула. Играть свою роль становилось все сложнее, а не терять головы – и вовсе невозможно, особенно, когда он дышит ей в затылок или склоняется к шее.
– О, я слишком люблю свою свободу, дорогая Мэри, – наконец ответил он, – чтобы добровольно надеть такую смирительную рубашку. Брак – это сделка. А кто в здравом уме станет заключать сделку с существом, чьи слово и чувство меняются, как ветер?
Глава 1: Неожиданная встреча (7) 18+
– Не все столь ветрены, как вы утверждаете, – возразила Эмили, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, – Да и верность среди мужчин не так уж часто встречается, как мне известно.
Джозеф усмехнулся.
– И кто же, дорогая Мэри, умудрился разочаровать вас в мужчинах столь безнадежно? – его рука на ее талии замерла, а сам он застыл, словно ответ на этот вопрос был очень важен.
Эмили уже готова была кинуть мужу обвинение в лицо. Хотя бы в том, что он, её собственный муж, в эту самую минуту нагло соблазняет в лесу якобы служанку своей жены. Но сейчас было слишком рано, и потому она сдержалась, стараясь ответить на вопрос уклончиво, чтоб не разрушить свою легенду.
– Говорят, что хозяин не отличается безупречным поведением и целомудренными манерами. Никто не знает, как он проводит время в Шотландии.
Джозеф рассмеялся, но тон добродушным не был.
– Вот как? – его голос утратил бархатистость, стал ниже и резче. – В Крэмби-Холле, значит, обитатели коротают время, перемалывая косточки своему отсутствующему хозяину? Любопытное развлечение. Чертовски неосмотрительно.
По её спине пробежал холодок. Это был уже не игривый незнакомец – это был тот самый Джозеф, каким она запомнила его в последние дни в Лондоне: властный, вспыльчивый, беспощадный. И судя по всему, ее слова сильно уязвили его.
Эмили прокляла свою несдержанность. Следовало оставить выяснение отношений до того момента, как они окажутся в Крэмби-Холле, а не заниматься этим на лесной дороге под выдуманными личностями.
Но через несколько мгновений гнетущего молчания его настроение, казалось, вновь переменилось. Напряжение растаяло, как утренний туман под солнцем.
– Но довольно об этом, – прошептал он, и в его голосе снова зазвучала та же ленивая, соблазнительная нота. – Дорога всегда наводит на меня излишнюю задумчивость. Давайте оставим философию и сплетни о тех, кого здесь нет, – Ей показалась в его словах насмешка, но она не была в том уверена. Его рука, все это время лежавшая неподвижно, снова пришла в движение. Большой палец начал медленно выводить круги на ее боку, сквозь ткань блузы, – и поговорим лучше о нас.
Он притянул ее еще ближе, настолько, что между ними не осталось и намека на приличную дистанцию. Его тепло и сила полностью окружили Эмили. А затем он наклонился, и его губы коснулись ее виска – уже не мимолетно, а осознанно, чувственно, властно. Не было никакой возможности сделать вид, что это произошло случайно.
Эмили едва сдержала стон, который рвался наружу. Голова закружилась, кровь застучала в висках. Ей стоило невероятных усилий сохранить остатки самообладания.
Увидь их кто вместе, и ее репутация была бы разрушена невзирая на то, что позади нее сидит законный муж. А уж, что бы сказал сэр Альберт, возникни он на этой дороге, не хотелось и думать.
– О… о нас? – ее собственный голос прозвучал хрипловато, чуть сбивчиво и, казалось, совсем не принадлежал ей. Она заставила себя сделать вид, что это от тряски в седле. – А что… что с нами может быть, сэр?
Он снова усмехнулся, и на этот раз в его смехе чувствовалось торжество – того, кто почувствовал, что все барьеры разрушены или будут разрушены совсем скоро.
– А вот это, моя дорогая Мэри, – прошептал он, перемещая свои губы чуть ниже, к чувствительному месту за ухом, – нам как раз и предстоит выяснить. Дорога еще длинна. А лес, как говорится, полон… возможностей.
– О каких возможностях вы говорите? – Эмили постаралась вложить в голос легкое, девичье любопытство, но внутри все замерло. Его губы за ее ухом обжигали поцелуями, спускаясь ниже к шее.
– Конечно, – его голос стал еще тише, превратившись в теплый шепот, – Возможность узнать друг друга лучше. Например, каково это – нашептывать что-то не слишком приличное в ухо незнакомке и понимать, что она почти перестает дышать. Или чувствовать, как все ее тело вздрагивает от одного только прикосновения, даже если она из последних сил делает вид, что это не так.
– Вовсе нет. Вам показалось, – почти не владея собой, слабо запротестовала Эмили.
Джозеф насмешливо хмыкнул. Его рука, лежащая на ее талии, медленно, но неотвратимо, по-хозяйски, скользнула вверх, почти подбираясь к ее груди. Эмили застыла, не в силах пошевелиться, парализованная противоречивыми чувствами: возмущением, стыдом и тем самым предательским жаром, что пульсировал внизу живота.
Разум яростно твердил, что нужно остановить это немедленно. Она слишком легко поддалась, слишком быстро забыла свои обиды под напором его внезапного вторжения. Но ее тело, изголодавшееся по прикосновениям, благодарно отзывалось на каждое его движение, предавая ее с головой.
Было бы безумием с ее стороны упорствовать в том, что его действия ничего для нее не значат. Как и глупостью с его – поверить, что она совсем равнодушна к нему.
– Лгунья, – прошептал Джозеф ей в самое ухо и слегка прикусил мочку уха.
Эмили негромко вскрикнула, чуть не задыхаясь, и прикрыла глаза. Мир сузился до этого звука, до его дыхания, до жара его тела.
А его рука не остановилась. Она легла прямо под ее грудью, выводя причудливые узоры на ее коже, скрытой лишь тонкой, но сейчас казавшейся слишком толстой и совершенно лишней блузой.
Он водил рукой по самой нижней границе ее груди, лишь изредка, с хищной небрежностью, чуть касаясь ее снизу, но все же не переходя границы. И вовсе не из целомудрия или дурацких приличий, на которые ему было, очевидно, плевать.
Это было обещание. Мучительное, сладостное обещание того, что будет дальше, если она захочет этого. Он дразнил ее, манил саму просить о большем, признать свое поражение в этой немой, чувственной дуэли.
Глава 1: Неожиданная встреча (8) 18+
– Пожалуйста перестаньте, я не хочу, – взмолилась она, но даже дураку стало бы понятно, что это простая бравада, последний довод рассудка, готовый рассыпаться под натиском чувственности.
Ее тело говорило красноречивее любых слов. Каждый вздох вырывался из груди прерывисто и глухо, грудная клетка вздымалась под его ладонью. Слабый, предательский звук – нечто среднее между подавленным стоном и сдавленным выдохом – вырвался, когда его палец преодолел последний дюйм и коснулся не ткани, а тугого, отчетливого бугорка соска, уже твердого и болезненно чувствительного. Он очертил его контур через тонкую материю, и этого легкого прикосновения хватило, чтобы по ее коже пробежали мурашки.
Он все услышал и почувствовал. И этого было достаточно.
– Ты так и не научилась лгать мне, – прошептал он, и его голос был переполнен от торжества и желания, а Эмили была слишком поглощена ощущениями, чтобы осознать, что он только что сказал, – Твое тело всегда выдавало тебя... Мэри.
Одним резким, отточенным движением, которого она не успела ни предугадать, ни остановить, его пальцы нашли застежку у ворота. Щелк -прохлада вечернего воздуха коснулась ее обнаженной кожи, но Джозефу этого было мало.
Он расстегнул пуговицу, потянул ткань в сторону, и тонкая батистовая сорочка – одна их тех, что он выбрал для нее когда-то в Лондоне в те дни, когда казалось между ними не было недосказанности, – теперь была единственной преградой между его рукой и ее грудью. Сквозь полупрозрачную паутинку ткани ее сосок проступал темно-розовым. Он тут же накрыл это место своей широкой, горячей ладонью. Ее кожа под его рукой вспыхнула жаром.
Эмили вскрикнула – коротко, глухо, – и ее голова откинулась назад, бессильно упав на его плечо. Она потеряла всякий контроль.
– Тише, – прошептал он с легкой, не злой усмешкой, целуя уголок ее дрожащего рта, скулу, возвращаясь к раковине уха, чуть кусая мочку. – Ты же не хочешь, чтобы весь Кент услышал, как тебе противны прикосновения первого встречного?
Но на этом он не остановился. Его другая рука, до этого державшая поводья, отпустила их. Конь и до того двигавшийся шагом, пошел еще медленнее.
Благодаря дамской посадки в седле, юбки Эмили выглядели опрятно и создавали иллюзию пристойности, но это вовсе не устраивало ее мужа. Его рука опустилась на ее колено, скользнула под нагромождение юбок. Десятки метров ткани оказались бессильны перед его напором. Он нетерпеливо, почти грубо, погрузил руку в это нагромождение, раздвигая их, пока его пальцы не наткнулись на тончайший шелк чулка, обтягивающий ее ногу.
Эмили вздрогнула всем телом, когда его обжигающая, лишенная перчатки ладонь прикоснулась к ее обнаженной коже выше колена. Его пальцы впились в нее, властно и неумолимо, и начали движение вверх по внутренней стороне бедра.
Она замерла, ее протест застрял в горле. Это было уже за гранью. Ее разум кричал из последних сил, чтобы она схватила его за руку, оттолкнула, свела ноги вместе и спрыгнула на землю. Сделала все, что угодно, чтоб прекратить эту вопиющую сцену порочности и разврата и падения ее гордости.
Но ее тело, разбуженное и жаждущее, предательски приоткрылось навстречу этому движению. Мышцы бедра дрогнули, но не сжались, чтобы помешать ему.
– Нет… – выдохнула она ему в губы, но это возражение потонуло в сладостном стоне.
От волнения она едва не сваливалась с коня, но Джозеф показал себя уверенным наездником, а его вороной – на редкость спокойным животным.
– Да, – возразил он, и его пальцы достигли самой верхней, невероятно чувствительной точки на внутренней стороне бедра. Они остановились в сантиметре от того места, где тонкий шелк панталон уже был влажным от ее возбуждения. Его ладонь накрыло это место, пока еще не делая попыток ворваться внутрь, но обещая это. – Ты же вся дрожишь от желания.
Он не двигался дальше. Он держал ее на самой грани, где ожидание было даже острее любого действия. Его большой палец на ее груди, уже под сорочкой, крутил и щипал сосок, заставляя ее выгибаться в немой судороге наслаждения. Эмили была полностью в его власти. Зажатая, распахнутая, обнаженная для него в полумраке леса.
Меньше всего в этот момент ее волновала ее репутация, если вдруг кому-то из соседей или из ее собственных работников посчастливится застать их вдвоем. Как дым улетучились мысли о сэре Альберте, о его предложении и о разводе, который она собиралась потребовать у Джозефа в тот же миг, как встретит его. Все это сейчас казалось вовсе неважным, а существенным был лишь этот момент, который связывал их воедино.
Джозеф низко склонился к ней, и его губы, обжигающе мягкие, приникли к ее виску, к влажной от возбуждения коже.
– Чувствуешь? – прошептал он, его голос был хриплым и густым от возбуждения. В нем сплелись безжалостное торжество победителя, животная похоть и что-то иное – похожее на признание, – Кто знает, не сломайся у тебя в лесу колесо, как сложилась бы наша встреча.
Глава 1: Неожиданная встреча (9)
Эмили не успела осмыслить весь оглушительный смысл его слов, как вороной сделал несколько плавных шагов вперед, и вышел из чащи.
Перед ними, на холме, в розовом предзакатном небе предстал Крэмби-Холл. Было еще слишком далеко, чтобы кто-то с балкона или из окна мог различить их фигуры, но сам вид поместья – солидного, строгого, даже мрачноватого, застывшего в каменной благопристойности, помнившего каждое поколение ее высокородных предков – обрушился на нее, как ушат ледяной воды. Он мгновенно воскресил в памяти не только ее собственные суровые обеты, данные себе в тот самый день, когда он уехал в Шотландию, но и степенную, безупречную фигуру сэра Альберта Лассела.
Что она только что позволила? Мысль пронзила ее, внезапная и постыдная. Еще утром она взвешивала разумное, достойное предложение соседа, а теперь ее тело помнило каждый жаждущий, властный жест мужа под сенью деревьев. Контраст был ошеломляющим и унизительным. Стыд вспыхнул на ее щеках жгучим, пунцовым румянцем, несмотря на уже прохладный воздух.
Прежде чем продолжить свое путешествие и появиться на глазах у прислуги, следовало привести в порядок одежду. Очевидно, к подобным выводам пришел и Джозеф.
Медленно, с видимой неохотой он вытащил свою руку из-под тяжелого нагромождения ее юбок. Его движения стали практичными, почти безличными. Он ловко, сильными рывками, расправил и опустил складки ткани, вернув ее силуэту подобие пристойности. Затем взял поводья. Другая рука, лишь минуту назад сжимавшая ее грудь под тонкой сорочкой, выскользнула из-под расстегнутой блузы и легла на ее талию – теперь уже не лаская, а просто придерживая, чтобы она не потеряла равновесие, пока будет застегивать пуговицы, которые он так ловко расстегнул, и приводить в порядок блузу.
Последнее, что он сделал, прижался к виску супруги в легком, сухом поцелуе, без какого-либо намека на прежнюю страсть, и отстранился.
Эмили, на миг поддавшейся иллюзии, почудилось в этом жесте сожаление. Она подняла голову, будто рассматривает вечереющее небо, а на самом деле, украдкой заглянула в лицо мужа, но увидела лишь жесткую, бескомпромиссную маску дельца. Теперь даже самой зоркой соседской кумушке не пришло бы в голову заподозрить что-то неладное.
С Джоном Блейком было покончено. И Эмили, к собственному ужасу, ощутила в глубине души не облегчение, а щемящую, нелепую грусть, но тут же одернула себя. С самого начала ей было ясно, что игривость и страсть предназначены служанке, а для супруги припасены лишь упреки и холод. Следует ли удивляться, что перспектива скорой встречи с женой так явно испортила его настроение?
Дрожащими руками она принялась застегивать пуговицы на блузе, оправила воротник, пригладила волосы. Спусти он ее с лошади, она бы одернула юбку, блузу и вернула бы себе совсем уж приличный, чопорный вид, но у Джозефа, очевидно, были иные планы.
Вопреки всякой логике и приличиям, он не остановил коня у окраины поместья. Он направил вороного прямо к парадным, главным воротам, ведущим к широкому подъезду. Эмили недовольно поежилась в седле, проявляя нетерпение, но спросить напрямую не решалась, застряв где-то посередине между своей настоящей ролью и только что сыгранной.
Он уловил ее движение. Не поворачивая головы, сквозь почти сомкнутые зубы, ровным, лишенным интонаций голосом бросил:
– Не дергайся, Эмили.
Ей потребовалась минута или две, чтобы прийти в себя.
Он назвал ее по имени!
Спокойно, твердо, без всякого притворства. Тем тоном, каким делают замечание расшалившемуся ребенку, который зашел слишком далеко. Как хозяин говорит непослушной собаке. В этом не было ни ярости, ни даже раздражения – лишь холодное, абсолютное превосходство того, кто с самого начала видел все ее карты насквозь и теперь, наконец, устал притворяться. Тон не обещал ничего хорошего. Он предвещал лишь одно: разговор, который он собирался вести на своих условиях, перехватив инициативу у нее.
Эта мысль обожгла ее гневом.
Ах так! Холодно ставить на место? Ну что ж, мистер Эттвуд, и у меня для вас припасен сюрприз.
Вороной тем временем мерной поступью подошел к самым парадным дверям, словно возвращаясь с триумфального парада, а не с лесной тропы. Дверь распахнулась раньше, чем кто-либо успел к ней подойти, и на пороге возникла прямая, как жердь, долговязая фигура мистера Дэниэлса.
Лицо пожилого дворецкого, обычно бесстрастное, как и подобает хорошо вышколенной прислуге, с одинаковой мимикой выражающее удивление, гнев и радость, сейчас было тревожно.
Между аккуратно подстриженными бакенбардами залегла глубокая складка, а в глазах, обычно устремленных в нейтральную точку где-то за спиной собеседника, читалось неподдельное, почти паническое беспокойство. И Эмили сейчас прекрасно понимала его чувства. Утром она выезжала на телеге с визитом к своим арендаторам, а возвращалась уже ближе к вечеру в компании совершенно незнакомого мужчины, сидя на его коне.
Она постаралась придать себе уверенности, выпрямилась в седле, расправила плечи. Ее голос, когда она заговорила, прозвучал удивительно ровно и холодно, и в равнодушии и спокойствии мог бы поспорить с голосом Джозефа.
– Мистер Дэниэлс, – тон был достаточно тверд и формален, – Позвольте представить вам мистера Эттвуда. Будьте любезны немедленно подготовить для него комнату. Гостевую спальню в восточном крыле. Кажется, его поездка в Шотландию завершилась несколько преждевременно.
Она не смотрела на Джозефа, но всем существом ощущала, как он раздражен. Его рука на ее талии вздрогнула, когда он услышал, как она назвала его по имени. Крошечная, ядовитая искорка торжества вспыхнула в ее груди.
Не дожидаясь, пока он соизволит спешиться и помочь ей спустись с коня, она резким, почти небрежным движением соскользнула с крупа вороного сама. Выглядело это далеко не грациозно – ее юбки зацепились за седло, она чуть не оцарапала спину, спускаясь куда менее изящно, чем это представлялось в ее воображении. Но искренне надеялась, что эти маленькие промахи останутся не замеченными. Внешне это должно было выглядеть как решительный, независимый жест.
Подобрав подол, не оборачиваясь, она гордою, прямой походкой направилась к дверям.
Последнее, что донеслось до нее, прежде чем тяжелая дверь захлопнулась за ней, приглушая внешний мир, был голос ее мужа. Низкий, сдавленный, в котором кипело плохо сдерживаемое бешенство.
– Позвольте поинтересоваться, Дэниэлс – раздалось сзади, и Эмили услышала, как Джозеф спрыгивает с коня на землю, – с какой стати вы решили, что мои распоряжения можно игнорировать, и позволили миссис Эттвуд разъезжать по лесам в гордом одиночестве?
Ледяная волна, будто ее внезапно окатили водой из ведра, прошла по ее спине, когда она зашла в дом. Торжество испарилось, сменившись колючей досадой. По-видимому, она слишком рано начала праздновать свою победу.
