Текст книги "Не нищая жена (СИ)"

Автор книги: Денни Смит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 42 страниц)

Глава 6: Заседание рукодельного клуба.

На следующее утро после приема старой вдовы прибыла ее экономка – под стать своей хозяйке, сухая, деловитая женщина средних лет по имени миссис Браун, которая с порога заявила, что у нее нет времени на светские любезности и приехала она единственно, чтобы помочь с ярмаркой. А потому нет никакого смысла ходить вокруг да около и попусту терять время.

Эмили, вопреки ожиданиям, почувствовала даже что-то вроде облегчения от столь прямого обращения. Вместе они принялись за составление планов ярмарки: списков гостей, рассадки, распределения мест для торговцев. Миссис Браун оказалась довольно опытной и, к счастью, готова была помочь Эмили на первых порах. А потому уже к вечеру девушка перестала чувствовать себя столь неуверенно, как прежде. И даже поверила, что организовать ярмарку ей вполне по силам.

Джозеф, как обычно, с утра уезжал по делам поместья – арендаторы, споры о границах, новые саженцы для грушевого сада и поиски покупателей на шерсть, которую он предполагал продать в конце сентября. Амбициозные планы по строительству новой дороги, о которой он говорил с таким воодушевлением в первые дни после возвращения, пришлось отложить на будущий год. Джозеф явно досадовал, но Эмили, напротив, вздохнула с облегчением.

Только теперь, наблюдая за ним ежедневно, она начала понимать истинный масштаб тех дел, которые он пытался охватить. Только поместье отнимало уйму времени и сил, а ведь были еще предприятия в Лондоне и Йоркшире, а также шахты в Шотландии. И это не говоря еще о благотворительных проектах, которые в скором будущем ему предстоит патронировать. Заниматься в таких условиях еще и строительством дороги было бы просто невозможно – даже для человека его энергии и опыта.

Сама Эмили помимо ярмарки вела хозяйство и дела лесопилки, но, как и обещала, теперь помогала и мужу. Поначалу Джозеф пытался отнекиваться – говорил, что справится сам, что у нее и без того хватает забот. Но она видела, как он устает, замечала тени под глазами и ту самую привычку тереть переносицу, которая возвращалась, когда у него начинала болеть голова. Поэтому была непреклонна в своем стремлении помочь ему. Джозеф в конце – концов сдался.

Так у них появился новый ритуал: после ужина они уходили в библиотеку, где он занимался бумагами, а Эмили – корреспонденцией или же коротала время за книгой.

Иногда они разговаривали, иногда молчали, но даже в этом молчании не было неловкости. Им было достаточно находиться рядом друг с другом и не строить счастливые лица, если они слишком устали для этого.

И Эмили начала ловить себя на мысли, что уже не представляет своей жизни без этих вечеров. Без склоненной над бумагами рыжеволосой головы своего мужа, без его редких замечаний, без того, как он поднимает на нее глаза и улыбается – той самой мягкой, теплой улыбкой, которая предназначалась для нее одной.

Сэр Альберт Лассел никак не появлялся в жизни супругов. И хоть Эмили до конца не отказалась от идеи развестись, все же с каждым днем мысли о нем занимали ее все меньше и меньше. И при встрече испытала бы скорей неловкость, чем радость.

Но сегодняшний день должен был внести разнообразие в их упорядоченную жизнь. Раз в две недели в Крэмби-Холле собирался дамский рукодельный кружок. Женщины съезжались из соседних усадеб, привозили с собой рукоделие, сплетни и, конечно же, книги для чтения. Начало этой традиции было положено еще прошлой весной, и супруги не видели причин, по которым стоит от нее отказаться. А потому Эмили накануне разослала записки, подтверждая встречу.

Не имея ни тяги, ни больших способностей к рукоделию, Эмили обычно читала вслух Библию или, на худой конец, нравоучительные истории из «Женского журнала», пока остальные вязали или вышивали. Привычное, благопристойное чтение вгоняло в скуку самых молодых женщин, но считалось приличным по мнению строгих участниц, а потому некоторые отчаянно клевали носом над своим рукоделием. И только обсуждение новостей и сплетен не давало уснуть окончательно.

Никто из них, конечно, не мог предположить, что именно сегодня привычный порядок будет нарушен самым возмутительным образом.

Миссис Грэхэм, самая пожилая и самая чопорная из постоянных участниц, прислала записку с извинениями – у нее разыгрался ревматизм, и потому она не могла покинуть дом. Ее отсутствие развязало руки остальным.

Гости начали съезжаться около полудня. Первой прибыла миссис Палмер – вдова лет сорока, острая на язык и не стеснявшаяся в выражениях. Эмили всегда с ней неплохо ладила, поскольку ее язвительность часто носила беззлобный, добродушный характер. А уж по сравнению с миссис Энслоу, которая теперь уже не казалась столь грозной, миссис Палмер и вовсе выглядела безобидным котенком.

– Миссис Эттвуд! – воскликнула она, входя в гостиную и окидывая комнату цепким взглядом. – А вы сегодня прямо сияете! Неужели это ваш угольный король так на вас влияет? Я слышала, он наконец-то вспомнил, что женат. Весь Кент только об этом и говорит.

Эмили почувствовала, как щеки заливает румянец.

– Миссис Палмер, прошу вас, не начинайте.

– Да полно вам смущаться. Уж не молодожены же, – усмехнулась та, усаживаясь в кресло и доставая вязание. – Хотя тоскливо должно быть без мужа было-то. Сколько он отсутствовал? Год, два?

Следом прибыла миссис Бэлфор – молоденькая, круглолицая, пышнотелая, как сдобная булочка. Дочь мелкого эсквайра из соседнего графства, она вышла замуж всего лишь пару месяцев назад и до сих пор не утратила девичьего восторга перед замужеством.

За ней семенила мисс Говард – тощая, нескладная девица лет девятнадцати, которую мать старалась приобщить к светскому обществу через подобные собрания. Мисс Говард была так робка, что говорила только шепотом и краснела от любого взгляда в свою сторону. Эмили всегда испытывала к ней странные чувства – она и сама когда-то была такой же.

Особенно занятно стало наблюдать за ней в последнее время: один из местных вдовцов, степенный мужчина лет сорока, промышлявший шерстью, неожиданно начал оказывать мисс Говард знаки внимания. Бедная девушка теперь краснела до корней волос при одном упоминании его имени и, кажется, совсем перестала понимать, как реагировать на его к ней внезапный интерес.

– Миссис Эттвуд! – защебетала миссис Бэлфор, чмокая хозяйку в щеку. – Как я рада вас видеть! Вы выглядите просто чудесно. Этот цвет вам очень идет. Ах, если бы мой Эдвард хоть раз посмотрел на меня так, как ваш муж смотрел на вас в воскресенье у церкви! Я бы умерла от счастья!

– Погодите умирать, – фыркнула миссис Палмер, даже не потрудившись отложить вязание. – Лучше посмотрите на миссис Эттвуд через пару лет. Каким бы бурным ни было начало, все равно заканчивается одинаково: дети, пеленки, вечно холодные мужнины ноги и вязание носков до конца дней. Первые годы брака, милочка, раздевают тебя. А уж последующие – ты раздеваешь мужа, потому что он устал и не может пошевелиться. И если тебе повезет, он хотя изредка будет вспоминать, что есть спальня жены. А если не повезет – ну, что ж, тебя согреют носки.

Мисс Говард поперхнулась воздухом, выронила спицы и принялась их судорожно подбирать, лишь бы не поднимать глаз.

– Миссис Палмер! – пискнула мисс Говард таким тоном, будто ее ущипнули. – Как вы можете!

Эмили почувствовала, как жар приливает к щекам. Слишком живо она представила себе Джозефа – усталого после долгого дня, развалившегося в кресле, и себя, стягивающую с него сапоги. Она тряхнула головой, прогоняя видение, но щеки горели еще долго.

– Миссис Палмер, вы всегда все портите! – беззлобно ответила миссис Бэлфор.

На это замечание вдова лишь усмехнулась с видом человека, который знает жизнь и мужчин уж точно лучше, чем счастливая новобрачная.

Эмили улыбнулась, чувствуя, как напряжение отпускает.

– А где миссис Грэхэм? – спросила мисс Говард, оглядываясь. – Она всегда приезжает раньше всех.

– Ревматизм, – ответила Эмили. – Она прислала записку с извинениями.

– Бедняжка, – сочувственно ответила мисс Говард, – Нужно ее обязательно навестить.

Миссис Палмер и миссис Бэлфор переглянулись с таким выражением, что Эмили сразу поняла: эти двое что-то затевают.

– Обязательно навестим, – подтвердила миссис Палмер, отложив вязание и сложив руки на груди с видом заговорщицы, – Но раз нашей дорогой миссис Грэхэм не здоровится, может, позволим себе немного... вольности?

– Например? – насторожилась Эмили.

Миссис Бэлфор уже рылась в своем ридикюле. Оттуда появилась тонкая рукописная тетрадка с яркой обложкой и рисунком на ней – настолько неподобающий, что мисс Говард ахнула и прикрыла рот ладошкой.

– Что это? – спросила Эмили, хотя уже догадывалась.

– О, это просто... – миссис Бэлфор залилась румянцем, но глаз не отвела, – это роман. Очень популярный в Лондоне. Моя кузина прислала мне его на прошлой неделе. Говорят, он в духе самого лорда Байрона – вы знаете, такой же... пикантный.

– В духе лорда Байрона? – Эмили приподняла бровь. – Тогда его точно не следует читать.

– Ну пожалуйста! – миссис Бэлфор захлопала ресницами и в молитвенном жесте сложила руки на груди. – Миссис Грэхэм все равно нет, никто не узнает!

– А если узнает? – робко спросила мисс Говард, но в ее глазах горело такое жадное любопытство, что Эмили сразу поняла, что та будет слушать едва ли не с большим интересом, чем остальные женщины.

– Исключено! К тому же среди нас мисс Говард, – не слишком уверено ответила Эмили.

Миссис Бэлфор непонимающе моргнула.

– Она не замужем, – понизив голос до шепота, ответила Эмили, бросив быстрый взгляд в сторону упомянутой леди, которая все еще возилась со спицами, делая вид, что не слышит ни слова. – Подобная литература неприлична для молодой девушки.

– Ох, миссис Эттвуд, – миссис Бэлфор хихикнула и посмотрела на миссис Палмер в поисках поддержки, – Не будьте такой строгой. Вы же не миссис Грэхэм.

– Неприлично держать нас столько времени в неведении, – уверенно ответила мисс Палмер, взяла тетрадку и пролистала несколько страниц.

На пол выпало несколько характерных рисунков.

– Ого, – сказала она с одобрением. – Здесь даже картинки есть. И какие... выразительные.

– Миссис Палмер! – возмутилась Эмили, но та только отмахнулась.

– Да бросьте, Эмили. Мы все здесь свои. Что такого страшного может случиться от одного романа? Вы же в самом деле не миссис Грэхэм, в конце концов. И потом, – она понизила голос, – Мисс Говард уже не ребенок, и если она собирается замуж – а судя по тому, как этот шерстяной торговец на нее поглядывает, это вопрос времени, – то ей давно пора знать, что к чему. А то ведь первый брак, знаете ли, может и разочаровать, если подходить к нему с одними лишь романтическими иллюзиями. По крайней мере она не будет себя чувствовать так глупо, как я.

Мисс Говард поперхнулась воздухом и выронила спицы во второй раз.

– Миссис Палмер! – сказала Эмили.

– Что? Я правду говорю, – вдова пожала плечами с видом человека, который ничего не боится и никого не стесняется. – Лучше уж узнать об этом из книжки, чем от мужа в первую брачную ночь. Поверьте моему опыту.

– У вас был печальный опыт? – с любопытством спросила миссис Бэлфор, подаваясь вперед.

– У меня был скучный опыт, – поправила миссис Палмер. – А это, поверьте, еще хуже. Первый муж оказался таким занудой, что я чуть не уснула в первую брачную ночь. А вот второй… – она мечтательно закатила глаза, – второй был просто великолепен. Жаль, недолго прожил.

– Какой ужас! – выдохнула мисс Говард, но в глазах ее горело такое жадное любопытство, что Эмили едва сдержала улыбку.

– Ужас – это когда муж храпит в своей комнате, а ты лежишь, слушаешь и думаешь, за какие грехи тебе это наказание, – ответила миссис Палмер авторитетно. – А все остальное – вы узнаете сами от своего шерстяного торговца.

– Уверяю вас, мы всего лишь друзья, – пискнула мисс Говард, втягивая голову в плечи, – Мистер Стил просто добр по отношению ко мне.

– Ну, конечно, – ответила миссис Палмер, – А я, значит, слепая и ничего не замечаю. Будем надеяться, что его доброта распространяется и на те области, о которых вы пока даже не догадываетесь. А то знаете, некоторые мужчины добрее на людях, чем в спальне.

Миссис Бэлфор помахала тетрадкой, привлекая к себе внимание.

– Так что, миссис Эттвуд? Будем читать? Я клянусь, там нет ничего такого.

– В самом деле, Эмили. Это будет даже полезно. Но я буду крайне разочарована, если там нет ничего такого, – она посмотрела на миссис Бэлфор, – Глядишь, Бетти перестанет краснеть при каждом упоминании мужчин.

– Я не краснею! – возмутилась мисс Говард, краснея до корней волос.

Все три женщины не смогли удержаться от смеха.

– Ну, хорошо, – сдалась Эмили, чувствуя, как щеки начинают гореть. – Но только одну главу. И если там будет что-то совсем уж...

– Там будет, там будет! – радостно закивала миссис Бэлфор, протягивая тетрадку. – Я же говорю – в духе лорда Байрона! Моя кузина писала, что самая пикантная сцена как раз в середине, так что мы просто обязаны дойти до нее!

– А Бетти может в любой момент уйти, если сочтет, что сцены для нее слишком неподобающи, – вставила миссис Палмер.

Эмили открыла томик, пролистала несколько страниц и начала читать. Сначала все было прилично: молодая девушка приехала в поместье к богатому родственнику, встретила таинственного незнакомца, обменялась с ним многозначительными взглядами. Женщины слушали, продолжая вязать и вышивать, но чувствовалось напряжение.

Миссис Палмер, самая опытная мастерица среди них, продолжала вязать с невозмутимым видом, но Эмили заметила, что петли у нее выходили неровными. Миссис Бэлфор вообще забросила рукоделие и слушала, открыв рот. Мисс Говард краснела через каждое слово, низко опустив глаза к своей работе, но комнаты не покинула.

Все, затаив дыхание, ждали, когда же начнется самая пикантная часть истории.

И она началось.

Глава 6: Заседание рукодельного клуба. (2)

– «Он вошел в комнату так тихо, что она не услышала его шагов. Только когда его руки легли ей на плечи, она вздрогнула и обернулась. Он стоял так близко, что она чувствовала жар его тела сквозь тонкую ткань платья...»

– О-о-о, – протянула миссис Палмер с довольной улыбкой. – Это куда как интереснее Библии. Пожалуй, наши встречи будут значительно интереснее без миссис Грэхэм. Я бы даже предложила собираться каждую неделю. Она не собирается ехать в Бат?

– «Его губы скользнули по ее шее, и по всему ее телу пробежала сладкая дрожь томления, – продолжала Эмили, чувствуя, как голос предательски дрожит. – Она знала, что должна остановить его, должна сказать «нет», но тело ее не слушалось. Когда его ладони скользнули ниже, она забыла обо всем на свете...»

Мисс Говард выронила спицы в третий раз, но даже не подумала их поднять. Эмили прервалась.

– Читайте же, читайте! – потребовала миссис Бэлфор, подаваясь вперед.

– «Он подхватил ее на руки и понес к кровати, – голос Эмили стал совсем тихим, – и она поняла, что этой ночью все будет именно так, как должно быть...»

В комнате повисла тишина, нарушаемая только учащенным дыханием слушательниц и тихим постукиванием спиц миссис Палмер, единственной, кто не бросил вязание. Хотя, любому, кто глянул бы на ее работу, было бы ясно, что она распустит впоследствии несколько рядов. Столько ошибок она не делала, пожалуй, со времен детства, когда только училась вязать.

Эмили перевернула страницу и вдруг замерла.

Ей попалась картинка.

Иллюстрация была выполнена довольно искусно – видно, что художник знал свое дело. Пожалуй, даже слишком хорошо. И явно наслаждался процессом.

На ней изображалась сцена, которую только что описывал автор: полуобнаженная женщина на кровати, мужчина, склонившийся над ней, их сплетенные тела, откровенные до неприличия подробности. Все было изображено настолько явно, что у Эмили перехватило дыхание.

И вдруг она поняла: она видит не этого незнакомого мужчину с картинки.

Она видит Джозефа.

Это было совершеннейшее безумие. Мужчина на иллюстрации был темноволос, гладко выбрит и сложен совсем иначе – более мускулист, широкоплеч. Джозефа же всегда отличало более изящное телосложение и даже время, проведенное в Шотландии, не смогло исправить это. Он стал сухощав, поджар, но не раздался в плечах. Между ними не было ни малейшего сходства.

Но Эмили видела именно его – своего мужа.

Его руки на ее талии. Его губы на ее шее. Его дыхание, горячее и прерывистое, касающееся ее кожи. Та сцена в лесу, когда он прижимал ее к себе, когда его пальцы скользили по ее телу, когда она почти теряла сознание от близости мужа – все это нахлынуло с новой силой, смешиваясь с неприличной картинкой и словами романа.

Она смогла внушить себе тогда, что это были всего лишь эмоции разбитной и легкомысленной Мэри. Ведь все в ней – воспитание, обида на мужа и воодушевление от предложения сэра Альберта – восставало против правды. Но теперь она со всей ясностью ощутила, что это был глупый самообман.

– Эмили, вы там живы вообще? – поинтересовалась миссис Палмер, первой заметившая заминку. Она придвинулась ближе к хозяйке и заглянула в тетрадку, – О-о-о! – только и выдохнула она.

Она все-таки отложила вязание.

– Вот это да! Дайте посмотреть!

– Что там? Что там? – миссис Бэлфор вскочила со своего места и подбежала к миссис Палмер. Ее щеки вспыхнули, но глаза горели таким жадным любопытством. Она, кажется, забыла дышать.

– Боже мой... – прошептала она. – Никогда такого не видела. Это же... это...

– Мне вас жаль, если вы ничего подобного никогда не видели, – заметила миссис Палмер, – Подсуньте это мужу. Пусть почитает на досуге. Ну, или хотя бы посмотрит картинки.

Эмили кинула обеспокоенный взгляд на мисс Говард. Та закрыла лицо ладонями, но было видно, что она подсматривает сквозь щели между пальцев. Пожалуй, миссис Палмер была права: Бетти все-таки не столь безнадежна, и из нее еще может получиться хорошая жена.

– Художник талантлив, ничего не скажешь, – прокомментировала вдова, бесцеремонно забирая книгу у Эмили. – Вон как он прорисовал... детали. Особенно вот эту.

Она указала на наиболее выдающуюся часть мужского тела, изображенную с такой анатомической точностью, что Эмили зажмурилась, лишь бы не смотреть дальше. И снова – перед глазами стоял Джозеф, хотя ни разу в жизни она не видела его в таком виде.

– Миссис Палмер! – ахнула она и попыталась захлопнуть тетрадку вместе с иллюстрацией, но вдова держала крепко.

Жар заливал щеки, шею и даже, кажется, кончики ушей.

Миссис Палмер внимательно посмотрела на хозяйку. В ее глазах мелькнуло что-то.

– Эмили, – сказала она тихо, чтобы не слышали остальные, – вы краснеете ничуть не меньше, чем наша дорогая Бетти. Не будь вы замужем, я бы подумала, что вы невинная девица. – Она сделала паузу, тон стал мягок. – Или мистер Эттвуд вспомнил, что у него есть жена, но напрочь забыл, для чего она нужна?

Эмили открыла было рот, чтобы возразить, но не смогла. Потому что это была правда. Джозеф был нежен, заботлив, предупредителен. Он смотрел на нее с восхищением, целовал руку, проводил с ней вечера в библиотеке. Но дальше этих целомудренных жестов дело не заходило. И в этом ей было некого винить, кроме самой себя. А самое обидное, что после сегодняшнего чтения она думала о нем совсем уж не целомудренно. Что же ей делать?

Миссис Палмер, кажется, прочитала все по ее лицу.

– Вот оно как, – протянула она с легкой усмешкой. – Никогда бы не подумала. Ну, Эмили, вам я сочувствую. Хуже нет, когда мужчина относится к тебе как к хрустальной вазе. Особенно если ты сама желаешь чего-то большего, чем поклонения издалека.

Как же она была далека от истины.

– Миссис Палмер! – Эмили была готова сквозь землю провалиться.

– Ладно, ладно, – вдова похлопала ее по руке с видом человека, который все про нее знает. – Не буду смущать. Только запомните: даже самым умным мужчинам нужно напоминаться, что рядом живой человек, а не статуя, которой нужно поклоняться.

– Но это же неприлично! – возразила Эмили.

– Какой смысл в приличиях, если с ними тоскливо, – отрезала вдова.

Миссис Палмер, впрочем, не стала развивать тему. Она вернулась к изучению злополучной картинки, время от времени отпуская комментарии, от которых миссис Бэлфор заливалась краской, а мисс Говард делала вид, что с воодушевлением изучает узор на шторах, хотя на самом деле ловила каждое слово.

Эмили же сидела неподвижно, пытаясь унять бешеный стук сердца. Мысли путались, скакали, возвращались к одному и тому же – к Джозефу, к его рукам, к его губам, к тому, как он смотрел на нее сегодня утром за завтраком.

«Это просто глупый роман, – убеждала она себя. – Просто картинки. Просто игра воображения. Возьми себя в руки.».

Но воображение отказывалось подчиняться.

Она снова видела его – нависающие над ней рыжие волосы, когда она лежит на кровати под ним, зеленые глаза, потемневшие от желания, словно наяву чувствовала тяжесть его тела, движения его руки по ее телу. Видела и чувствовала так ясно, будто это происходило на самом деле, а не в ее больном, разгоряченном мозгу.

– Миссис Эттвуд, – словно издалека донесся до нее голос миссис Бэлфор, – а что дальше? Вы не дочитали.

Эмили вздрогнула, возвращаясь в реальность.

– Дальше? – переспросила она растерянно. – Ах да, дальше...

Она посмотрела на тетрадку, которую миссис Палмер все еще держала в руках, и поняла, что не сможет сейчас читать вслух.

– Думаю, на сегодня достаточно, – сказала она, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Чай уже, наверное, остыл, но пирожные, я надеюсь, все еще свежие. Миссис Биркин очень старалась.

– Вы просто хотите от нас отделаться, – усмехнулась миссис Палмер, возвращая книгу. – Ладно, не будем злоупотреблять гостеприимством. Тем более, что нам действительно есть что обсудить по дороге. Она многозначительно посмотрела на миссис Бэлфор, и та понимающе захихикала.

Мисс Говард, все это время старавшаяся слиться с обстановкой, подняла на Эмили свое пылающее лицо. Она надеялась, что увидит на лице девушки облегчение, но заметила только… досаду – как будто чтение было прервано на самом интересном месте. По-видимому, той, как и остальным, не терпелось продолжить чтение.

– Это было весьма… познавательно, миссис Эттвуд, – пролепетала она, снова краснея.

А Эмили ошарашенно смотрела на нее, не ожидая подобной реакции от молодой, незамужней девушки. Боже, неужели только она здесь не утратила здравый смысл.

Она снова вернулась мыслями к мужу. Вспомнила в подробностях, как его представляла. Все-таки утратила…

Чай прошел как в тумане. Она плохо помнила, о чем говорили гостьи и что отвечала она. Зато прекрасно запомнила, как ждала, когда же они наконец разъедутся.

Когда последняя женщина скрылась за дверью, она опустилась в кресло и уставилась на злополучную тетрадку, оставленную на столике. Миссис Бэлфор, уходя, сделала вид, что забыла его – но Эмили прекрасно видела, как та подмигнула миссис Палмер и многозначительно кивнула в сторону книги.

«Оставь ей, – без труда прочитала по губам Эмили. – Пригодится».

И вот теперь книга лежала перед ней. Раскрытая. На той самой странице.

Эмили смотрела на картинку и не могла отвести взгляд.

Глупый художник изобразил темноволосого, широкоплечего, мужественного красавца. Ничего общего с Джозефом. Но чем дольше она смотрела, тем отчетливее проступали сквозь чужие черты знакомые линии.

Рыжие волосы. Сухощавое телосложение. Зеленые глаза.

Она моргнула – наваждение исчезло. На картинке снова был чужой мужчина.

Но образ уже засел в голове и не желал уходить.

Эмили протянула руку и медленно, словно боясь обжечься, коснулась пальцами картинки. Провела по контуру – там, где мужчина касался женщины. И вдруг почувствовала, как по собственному телу пробегает дрожь.

– Боже мой, – прошептала она. – Что со мной происходит?

Ответа не было. Только тишина пустой гостиной, запах остывшего чая и эта проклятая книга, от которой невозможно было оторваться.

Она просидела так, наверное, с полчаса. Могла бы и дольше, если бы не шаги в коридоре.

Эмили захлопнула тетрадку так быстро, что едва не порвала страницы. Сунула ее под подушку дивана и сделала вид, что до сих пор занята чаем.

В гостиную вошла горничная.

– Простите, миссис Эттвуд, – сказала она, – мистер Эттвуд вернулся и спрашивает, будете ли вы обедать?

– Да, конечно, – ответила Эмили, чувствуя, как в горле пересохло. -Скажи, что я сейчас приду.

Горничная кивнула и вышла.

Эмили подошла к зеркалу и посмотрела на свое отражение. Растрепанная, раскрасневшаяся, с горящими глазами – она выглядела так, будто не книжку читала, а...

Нужно было что-то срочно сделать. Она не могла появиться в таком виде перед Джозефом. Тот непременно что-нибудь заметит. Она плеснула в лицо холодной водой из графина, поправила прическу, одернула платье. Взяла себя в руки.

«Все хорошо, – мысленно обратилась она к себе. – Ты просто пойдешь и поужинаешь с мужем. Как обычно. Ничего не случилось».

Но когда она выходила из гостиной, ее взгляд упал на подушку дивана – туда, где была спрятана книга.

И она точно знала, что вернется сюда сегодня ночью и не сомкнет глаз, пока не прочтет.