Текст книги "Осколки вечности (СИ)"

Автор книги: Александра Верёвкина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 43 (всего у книги 63 страниц)

Заснула я совершенно непреднамеренно и вопреки множественным ухищрениям полюбоваться сияющим профилем еще хоть минуточку. По телу разлилась слабость, подпитываемая осязаемым восторгом от того, что столь любимые и родные объятия вновь сопровождают меня на пути к Морфею. Однако до конечной цели я не добралась, помешал разнесшийся по дому крик:

– Милая, поднимайся! Одевайся, чисти зубки и спускайся в столовую, у нас гость, – на последнем издыхании похвасталась неизвестно каким известием окрыленная мама. Громкий хлопок двери возвестил о ее уходе и поселил в душе паническую мысль о том, что сплю-то я не одна!

В тот же миг меня словно ветром сдуло с кровати, к моему вящему успокоению и необъяснимому разочарованию оказавшейся пустой. В общем, кто бы сомневался! Скорее небеса упадут на землю, чем Джей поддастся эмоциям и забудется.

Путь до ванной я проделала на автопилоте, заранее ужаснулась перед тем как заглянуть в зеркало, узрела в отражении жуткое чудище с опухшим лицом и гривой давно нечесаных волос, раздосадовано сплюнула в раковину остатки зубной пасты, тщательно вытерлась полотенцем и вернулась в комнату за платком, коим намеревалась прикрыть бесстыже голые плечи. На переодевание сил бы точно не хватило.

Шумно спускаясь вниз по лестнице, я мысленно гадала над тем, как умудрилась проспать шесть часов и вовсе этого не почувствовать, и ничуть не заинтригованная именем внезапного посетителя хмуро прошла к своему привычному месту у обеденного стола.

– Доброе утро, мам, пап, – не отнимая мутного взора от пола, поприветствовала я родителей, плюхнулась на сиденье, подтянула ближе чашку с кофе, щедро наплескала в нее сливок и лишь затем отметила неладное. С моим появлением в столовой ранее слышимая дискуссия живо свелась на нет, и сейчас ни один из присутствующих не рисковал прослыть нарушителем гробового молчания. Причиной, ясное дело, послужило мое появление.

– Доброе утро, Астрид! – весело помахал мне рукой юноша, сидящий напротив, чьи внушительные очертания скрывались в тени ярких лучей солнца, бьющих из незанавешенного окна прямо за его спиной. Но голос! Да мне смело можно завязывать глаза, затыкать нос и связывать руки, этот неповторимо бархатный тембр не укроется от узнавания при любых обстоятельствах.

– Доброе утро, Джей, – растеряно повторила я, с ходу очень туго соображая над происходящим. – А что ты…как?

Понятия не имею, что за вопрос норовил сорваться с языка. Разве я не предупредила его вчера о гневливом главе семейства, который рьяно приписал все приступы меланхолии и апатии дочери проделкам ее обожаемого бойфренда? И не предостерегла как можно реже попадаться отцу на глаза? Неужели запамятовала?! Представляю, что сейчас начнется!

Видимо, я настолько увлеклась тревогами и волнениями касательно здоровья Майнера, что не уследила за собственным выражением лица. Столь досадная оплошность не осталась безнаказанной. Целую вечность, как мне показалось, родители буровили деморализованную дщерь красноречивыми взглядами. Мама вынула из моих рук стаканчик со сливками, отец медленно переложил газету на другой край стола, зачем-то переглянулся с гостем, спокойно потягивающим кофе, и все трое дружно расхохотались.

Моим первым порывом было броситься к телефонному справочнику за разъяснениями о номере психиатрической клиники, что в целом оказалось излишним. Все еще потешаясь над потерянной глупышкой Рид и ее глупо выпученными глазами, папа стер краешком салфетки навернувшиеся от смеха слезы и пустился в столь необходимые детали.

– Джей, конечно, предупредил нас, что будет сюрприз, но такого я не ожидал, – честно признался старший Уоррен, благожелательно хлопая лучащегося самодовольством вампира по плечу. – Неужто до сих пор не проснулась?

– Не проснулась, сэр, – неугомонно посмеивался надо мной Джей, грациозно вставая из-за стола. – Поэтому ничего и не понимает. Привет, Астрид, – сострадательным тоном обратился он ко мне, будто по отношению к безнадежной больной, обогнул отцовский стул и пружинисто опустился рядом с моим на корточки. – Я вернулся.

– Я вижу, – понимающе кивнула я головой, украдкой щипая себя за руку. Ауч! Значит, не сплю.

– Николас, мы опаздываем, – вдруг всполошилась мама, предпочитая допивать полезный для фигуры ананасовый сок уже на бегу. Во всеобщей суматохе никто не заметил лихорадочного шепота: 'Улыбнись и крепко обними меня. Позже все объясню', которому я подчинилась по всем законам безрассудства.

Парень с охотой ответил на мои удушающие телячьи нежности, боковым зрением покосился на отца, спешно проверяющего содержимое портфеля, и лишь затем позволил себе облегченный выдох, украшенный веселящейся, хитрой и неподражаемо дерзкой улыбкой. Я бы с удовольствием просидела в этой не самой удобной позе год, а то и два, наслаждаясь видом благоухающего всеми оттенками веселья лица, однако у правил приличия имелось собственное мнение на сей счет. С явным сожалением Майнер вынужден был разорвать нашу близость, подняться на ноги и вернуться на место с целью продолжить завтрак, потому как к столу на всех парах мчалась мама с обыденными пожеланиями успешного дня и сладким чмоком в щеку.

– Можешь опоздать на первый урок, – снисходительно улыбнулась она, адресуя те же светские экивоки и моему парню.

– И вам того же, мэм, – почтительно склонил голову он. – Спасибо за отличный кофе!

– На здоровье, дорогой, – чуть не прослезилась умилением миссис Уоррен, падкая, как и все женщины, на безукоризненную вежливость конца девятнадцатого века.

Ускоренный стук каблучков оповестил нас о приближении родителей к входной двери, затем к гравийной дорожке, ведущей к гаражу, щелчок сигнализаций утихомирил проснувшееся чувство голода, а рев моторов подвигнул осторожно подняться со стула и лично проследить через окно за тем, как процессия машин покинет территорию участка.

– Ты почти завалила мой продуманный план триумфального возвращения, – укоризненно цокнул языком внезапно появившийся за спиной юноша, к расправе над которым мне не терпелось приступить незамедлительно. – Два часа подготовки, спешная репетиция по дороге из аэропорта, блестящее выступление перед твоим отцом…а ты так ничего и не поняла, засоня!

– Из аэропорта? – смутная догадка посетила неспешно раскачивающийся мозг, но ее оформление тут же перебил пронесшийся по коже холодок от невинного прикосновения томительно теплой ладони к плечу. Я осторожно опустила веки, мысленно подготавливая сознание к сокрушительному каскаду ощущений, выпустила из рук занавеску и развернулась вполоборота. Желание уяснить для себя суть устроенного спектакля испарилось при встрече с двумя пляшущими язычками пламени, что брезжили на бездонной глубине сапфировых глаз.

– Именно, душа моя, – спокойно ответил Джей, невозмутимо сокращающий наличествующее между нами расстояние. – Я ведь должен был предоставить твоим родителям исчерпывающее оправдание. Почему пропустил день рождения их дочери, где пропадал без малого неделю и так далее. С удовольствием признал бы, что являюсь неблагодарной скотиной, осмелившейся причинить боль своей малышке, но, боюсь, подобные меры не пришлись бы им по вкусу. Поэтому позволь ввести тебя в курс дела. Судя по чемоданам у входа, опечатанным лентой таможенной маркировки с сегодняшним числом, и этим авиабилетам, я проводил дни в тоскливых совещаниях и встречах с западными инвесторами, а по приземлению сразу же бросился к тебе домой, ублажать вселенскую тоску по сладким губам.

Вероятно, мне следовало поинтересоваться, о каких поклажах идет речь, откуда взялись талоны на летный транспорт, и уточнить еще ворох несущественных деталей, однако трогательный по силе нежности поцелуй затмил собой весь мир, оставив рядом лишь этого мужчину. И его руки, тесно жавшие к себе мое податливое тело. И ласкающее шуршание одежды наряду с негромким падением моего платка на пол. И перезвон колечек на гардине, когда я, надеясь удержаться на подкашивающихся ногах, жалостливо ухватилась за штору. И яростное жжение в груди от недостатка кислорода. И грузное дыхание Майнера, всякий раз врывающееся в меня губительным сгустком позабытых эмоций.

Я окончательно растаяла в его жарких объятиях, будто плитка нежнейшего молочного шоколада, угодившая на солнцепек, и безыдейно впивалась пальцами во все подряд. В бугристые предплечья, деликатный шелк волос, отвороты свитера, шею и лицо, подозрительно часто оказывающееся в пределах досягаемости моих ладоней. Никогда прежде не замечала, сколь сильно меня восхищает бархатистость гладко выбритой кожи или колкость коротких волосков на бакенбардах. Наверное, поэтому первый сделанный за долгое время вдох оказался неотличим от восторженного писка, что порядком позабавило парня и в незначительной степени смутило меня.

– Девочка моя родная, – с умилением пропел Джей, перемещая поцелуи в область беззащитной ключицы. – Как же я тебя люблю! Ты себе просто не представляешь.

Находись я в тот момент в здравом уме, обязательно поделилась бы взаимностью, нашептала бы в ответ кучу глупых, романтичных и слезливых признаний. Только не теперь, когда кругозор сузился до размеров плавного блуждания его губ, а восприятие обострилось до предела. Нетерпение, подчиняемое одному конкретному желанию, рьяно швырнуло в меня подсказкой к следующим действиям и вернулось на исходные позиции.

'Побольше бы опыта в этих делах', – грустно признала я свой главный недостаток, неумело подталкивая мужчину к лестнице. Развязно забраться к нему на руки, обвить ногами крепкий торс и вернуть себе власть над его чарующе притягательными губами, как того требовал изголодавшийся организм, мне не позволил банальный стыд. Впрочем, вампирам иногда свойственно предугадывать ход событий, не говоря уж об односложных девичьих мечтах. Ловко подсадив меня на себя, Майнер пружинисто развернулся, быстро огляделся по сторонам в поисках препятствий, не слишком ободряюще ухмыльнулся и, возвращая нам обоим бурлящее осознание немыслимой близости с помощью поцелуя, направился вперед. На грохот падающих стульев и дрожание стен, неосмотрительно встречающихся на нашем пути, я обращала внимание лишь благодаря дружному гоготу, что вырывался из легких. В остальном гораздо больше меня испугало внезапное падение, состоявшееся еще до преодоления лестничного пролета. В последнюю секунду мужчина успел уберечь свою ношу от травм и с изяществом распластался спиной на том месте, где по воле случая должна была лежать я.

– Не ушибся? – взволнованно вскрикнула я, непостижимым образом очутившись сверху.

– Есть немного, – сосредоточенно растягивая гласные, пожаловался парень и слегка поелозил на небольшом пятачке устланного дорожкой пола. Наконец, с удобством устроив голову у ступеней, он подтянул меня ближе, чуть наклонил, благостно разрешая упереться ладонями себе в грудь, и страдальческим шепотом закончил. – Вот здесь болит, – нагло ткнул Джей указательным пальцем в свои губы, – и здесь, – демонстративно выпятил грудь, словно намекая на необходимость принятия срочных мер.

Только тут до меня дошло, что никакого падения не было, и та предательская ухмылочка возникла на его лице отнюдь неспроста. Неужели прямо на лестнице? Боже!

– Ты сумасшедший, – с упоением припечатала я, отбрасывая в сторону заскорузлые предрассудки, и потянулась к выжидательно приоткрытому рту, раздраженно заправив за ухо мешающие волосы.

– Не без твоего участия стал таким, – напоследок съязвил вампир, подхватывая дикую забаву по тактильным состязаниям. Я прилагала максимум усилий к тому, чтобы запустить ладони под свитер и пуститься в захватывающее путешествие по дебрям напряженных мышц и чувственных участков атласной кожи, поэтому порой слишком часто сбивалась с выдержанного ритма безумного по силе страсти поцелуя и без разбору чмокала то подбородок, то скулы, то кончик размеренно сопящего носа, а то и мочку уха.

У мужчины процесс утоления тоски, как он выразился, проходил более оживленно. С ворчанием забравшись ко мне под маечку, Майнер попытался добраться до груди, нечаянно оцарапал браслетом часов кожу и, теряя незавидные остатки терпения, попросту разорвал недавно купленную вещицу.

– Ненавижу серый цвет, – не нашел сей образчик сдержанности лучшего объяснения азам пещерного воспитания, отбрасывая за голову негодную тряпку и приступая к изощренным пыткам. Его ласки, пожалуй, трудно описать скудным запасом слов. Поглаживания, пощипывания, легкие кружения, чувственные сжатия и мимолетные прикосновения, преисполненные нежностью, любовью, горячностью и чудодейственной страстью, сжигали меня изнутри, испепеляя снаружи. Наверное, я стонала или же одурело вопила во всю глотку, а быть может самозабвенно мычала под нос одну из тех мелодий, что играла в нашу первую ночь и навсегда отложилась в памяти. Хотя вряд ли издаваемые мной звуки имели принципиальную важность. Невыносимо хотелось и дальше любоваться его темнеющими глазами, жадно поедающими мою беззастенчивую полуобнаженность, и ладонями, в которых я утопала без шанса быть спасенной.

Не знаю, сколько это продолжалось, в какой-то момент я просто почувствовала спиной стену и поняла, что стою на ногах, точнее висну, цепляясь за любовно предоставленные плечи, ловлю ртом воздух и веду скрупулезный подсчет миллиону поцелуев, что ложатся на мою шею, ключицу, грудь и живот. Всякий раз, когда его губы спускаются ниже, меня тянет воспарить в небо, однако желание дождаться еще более пикантного продолжения неумолимо возвращает обратно на бренную землю.

– Астрид, птенчик мой, – зашелестел над ухом надтреснутый голос, – я хочу тебя. Безумно хочу, но… – в последней реплике мне вдруг послышался отказ или нечто вроде того, – но обязан спросить. Если ты намерена повременить, я пойму, честно. Только скажи, когда мне остановится, потому что я уже теряю голову.

– Повременить? – с трудом озвучила я затейливое слово, неохотно припоминая причины возникновения странной просьбы. Ах, да, наша ссора, испорченные отношения и все такое. Боже, как он умудряется думать в такие минуты? – Джей, прекращай, пожалуйста. Мы ничего не начинаем сначала, и точка. Останавливать тебя я не собираюсь.

Я говорила какими-то обрывками вертящихся в затуманенном сознании предложений, поэтому предпочла замолкнуть и приступить к действию. В мгновение ока мне удалось сорвать с вампира пуловер и футболку вместе взятые, дабы приступить к самой ответственной части: неподатливая пряжка ремня, будь она неладна. Однако и с ней расправа вышла на удивление кроткой, как и с пуговицей на брюках, а затем и с молнией. Ткань бесславно свалилась на пол, присоединяясь к менее удачливой соседке, бывшей когда-то верхом довольно приятной пижамы, следом в соседи набились и мои бриджи, стянутые с колен с особым изяществом. Майнер, споро скидывая с ног обувь, перешагнул через портки, небрежным жестом отпихнул скопившуюся горку одежды в угол и плавно опустился рядом со мной на корточки. Его руки легли на усеянную многочисленными мурашками кожу бедер и медленно заскользили вверх-вниз, будто нарочно подталкивая меня теснее вжаться в шершавую поверхность стены.

– Мерзавец, – внезапно прорезал сплетенную из предвкушений небывалого удовольствия атмосферу желчный возглас, появление которого крылось в небольшой прямоугольной отметине от резцов той странной металлической пластины, что 'подарил' мне Охотник. – А я кретин! Ничтожество! Недоумок! Так ни разу и не спросил о твоем самочувствии, чурбан безмозглый!

Эк нас понесло! – хмуро перевела я взгляд на ругающегося мужчину, бережно обводящему подушечками пальцев края заживающей ранки на внутренней стороне бедра.

– Джей, – опасливо косясь на багровеющее от ненависти лицо, как можно тише заговорила я, – все нормально. И будет еще лучше, если ты отложишь самобичевание на потом. Скажем, когда я начну валиться с ног от бессилия.

К чести Верджила следует заметить, что контроль над эмоциями в жестко требующих того ситуациях, всегда являлся его неоспоримым достоинством. Благо, лично для меня никто исключений делать не стал. Я успела расслаблено перевести дух и вновь оказалась в заложницах у этого неповторимого ощущения парящего блаженства.

Поцелуи, коими покрывался каждый непримечательный участочек, были несравнимы с божественным восприятием того, как сильное, мускулистое и неимоверно соблазнительное тело сплетается с моим в неразрывное целое. Широкая, мощная, рельефная и такая родная грудь, соприкасающаяся с моей, дарящая ей тепло, ласку и защищенность – вот воплощение рая на земле для счастливицы Астрид, которой повезло влюбиться в эталон мужественности и дьявольской сексуальности.

Кажется, умудрилась забыть о непредсказуемости, потому что в следующий миг моя спина потеряла связь со стеной, а кожу точно обожгло горячностью. Теперь Джей стоял позади меня. Его ладони настойчиво воспламеняли держащийся на последнем издыхании организм, постепенно спускаясь от вытянутой шеи к резинке шортиков. Голову дурманил незатихающий шепот ласковых слов и совершенно умилительных прозвищ, вроде 'мой звереныш', которые в сочетании с сочными, хриплыми интонациями доводили их слушательницу до неистового рычания.

– Если я сделаю что-то не так, малышка, – в исконно своем репертуаре принялся осыпать Майнер напутствиями, – или тебе что-то не понравится, пусть и не в физическом плане…Всего одно 'нет', и все прекратится. Пообещай, что скажешь.

Я дала глупую клятву, никоим образом не намереваясь исполнять ее, и задрожала, когда последняя деталь гардероба покинула свое привычное место. Скорее от холода, и уж затем от смущения, когда мужчина слегка подтолкнул меня к перилам лестницы, довольно ясно намекая на свои будущие действия. Нервно закусив губу от зарождающегося в недрах живота страха пополам с искренним желанием без конца пробовать все новое, я для храбрости вдохнула поглубже, покрепче зажмурилась и что есть мочи уцепилась пальцами за ограждение.

– Не бойся, сладкая, – ободряюще погладил Джей мою напряженную спину. – В этот раз никакой боли. И если не понравится…

'Всего одно слово 'нет'', – мысленно закончила я фразу, начиная беспричинно улыбаться под действием его успокаивающих ласк и мягких покусываний.

Он медлил, тщательно присматриваясь к моей реакции на свои манипуляции. Сначала отодвинул чуть в сторону ногу, заставляя меня опереть носочек ступни на первую ступеньку, затем потянулся к лопаткам, немного помассировал их, перекинул волосы через плечо и с упоением взялся целовать шею. Легко, непринужденно и почти воздушно, потому как знал, что именно таким нехитрым способом меня можно довести до полуобморочного состояния. Нарочно терся кончиком носа о затылок, с каждым моим судорожным вдохом прижимаясь все откровеннее, пока я не заныла о невыносимости своего желания, тем более, что чувствовать ягодицами его твердую плоть и ощущать томительную бархатистость ее кожицы, становилось поистине бесчеловечной мукой.

Только осознание тотального слияния нашей близости, сопровождаемое гортанным оханьем, блаженством и бескрайней наполненностью одновременно, удержали меня от исполнения акта самовозгорания. Я не пыталась представить, сколь распутным образом мы смотримся со стороны, именно поэтому и помыслить не могла о бесполезных 'нет', целиком отдаваясь медовой неге медленных, но оттого еще более приятных проникновений. Его руки, властно сдавившие мои бедра, тяжелое дыхание над ухом и звук соприкасающихся тел унесли меня далеко за пределы поместья, нежно переправив в тихую обитель погожего летнего денька, где солнце призвано доставлять лишь радость, а ветер и дождь находятся в его суровом подчинении.

Однако неспешность не могла длиться вечность. Мне вдруг захотелось больше безумства, страсти, огня, о чем дважды просить не пришлось. Джей с улыбкой, судя по широте приоткрытых губ, поцеловал мою спину и немного увеличил темп, делая толчки более частыми, резкими и в малой степени грубыми. Постепенно шипение, неосознанно вырывающееся из его горла, сменилось едва различимым рычанием, что в конечном счете довольно результативно сказалось на моих ощущениях. Изнывая от наслаждения, я с огромным трудом оторвала от перил взмокшую ладонь, завела ее назад и самыми кончиками пальцев едва коснулась ноги мужчины. Легкий холод его кожи моментально привел меня в трепет и подвиг на более смелые действия. Теперь я пользовалась всей поверхностью кисти, постепенно подбираясь к низу живота и тем очаровательным кубикам пресса, что не оставляли в покое мое воображение в темное время суток. Неожиданный спазм, вызванный его уверенными ласками, когда каждый отдельно взятый мускул наливается жаром и слабостью, а размытая картина мира перед глазами затеняется яркими всполохами света, застал меня врасплох. Кричать, – живо возникла в сознании неуместная мысль, – кричать до тех пор, пока не прекратится эта непревзойденная пытка.

С той самой секунды я предпочла не отвлекаться на недостойные мелочи и погрузилась в искрящийся омут чувств. Тяжесть дыхания вампира занятным образом сплеталась с моим диким сердцебиением. Путешествующие вдоль ребер руки, властно мнущие грудь, будто нарочно выдавливали изнутри стон за стоном. И проникновения, такие сильные, исступленные и необузданные, что в состоянии были выжечь меня изнутри. Собственно, минуту спустя так и вышло. Я уже рассталась с идеей немного полетать под потолком, как вдруг все мое естество воспарило вверх, температура тела, казалось, зашкалила за земные нормы, горло сдавил последний бесконтрольный вопль, глаза обожгло пеленой слез и окружение рассыпалось на миллион песчаных осколков. С перезвоном серебряных бубенчиков они падали на пол, скатывались по ступеням и неохотно затихали где-то в отдалении, оставляя после себя необъяснимый осадок горечи.

К реальности я вернулась лишь в согревающих объятиях Майнера, щедро сдобренных его неповторимым запахом и нежным шепотом.

– Маленькая моя, все хорошо? – встревожено спросил он, упоенно водя по моим щекам мокрыми пальцами. – Тогда почему ты плачешь?

В поисках ответа на сей каверзный вопрос, я разлепила усталые веки, с удивлением обнаружила себя лежащей на кровати, отметила столь необходимую во всех случаях жизни близость любимого мужчины и совестливо признала очевидную правоту. Я и впрямь рыдала, притом со знанием дела, от души поливая соленой жидкостью подставленное плечо. От счастья или же переизбытка эмоции, точную причину сейчас обозначить не выходило. Я все еще дрожала под действием неизгладимых впечатлений.

– Великолепно, Джей, – бессвязно забормотала я, вжимаясь в него всем телом, – просто превосходно! Дай мне немного придти в себя, уж слишком сложно говорить.

Вместо согласия парень натянул на нас обоих одеяло, подложил себе под голову вторую подушку и терпеливо принялся ждать моего триумфального возвращения из райских кущ, тихо мурча под нос заразительно бодрую мелодию.

В конечном счете очевидная одеревенелость мышц поработила тело, и до полудня ни один из нас не посмел подняться с кровати. Долгие дни вынужденной разлуки давали о себе знать путем неумолимой жажды по пустым разговорам, переизбытку нежности во взглядах и близости. Такой, чтобы надрывно бьющееся сердце лишь увеличивало ритм, терзая своей пульсацией острый вампирский слух. Заразительно громкий смех, подтрунивания друг над другом, хаотичные чмоки, шорох простыней и шутливая схватка за право обладания подушкой выветрили из головы малейшие упоминания о суетливых страхах. Я забыла о важном школьном тестировании и гнусном ультиматуме Северина, целиком отдаваясь власти неутомимого мечтателя. А Джей и правда лучился изнутри романтизмом, когда вслух рассказывал о своих планах касательно моего отъезда в колледж. Небольшой уютный домик, расположенный на огромном участке, густо засаженном деревьями. На заднем дворе должно найтись место для беседки, где каждое утро будут проходить скромные чаепития под умиротворенное чириканье птиц.

– И ты, любовь моя, – вдохновенно несся он по волнам слащавых фантазий. – С растрепанными волосами, заспанным личиком и широкой улыбкой, облаченная в мягкую пижаму, потягиваешь кофе. Солнце назойливо лезет в глаза, ослепляя чрезмерно яркими лучами, заставляет опустить веки…опускай! – внезапно впился парень зубами в мочку моего ушка, сопровождая свою команду показным гортанным рычанием. Не желая огорчать негодника категоричным отказом, я демонстративно подчинилась. – Тебе тепло. Горячая жидкость согревает изнутри, проходя по пищеводу. Сначала здесь, – жаркая ладонь коснулась впадинки над ключицей, – потом здесь, – спустилась ниже, заскользив вдоль ложбинки между грудями. Помимо воли я крепче зажмурилась и задержала дыхание. – Затем спускается ниже, – кружащее движение по поверхности живота. – А перед закрытыми глазами тем временем загораются и гаснут цветные круги. Оранжевый, – я едва не вскрикнула от неожиданности, вполне отчетливо узрев перед собой мерцающую вспышку названного оттенка, но поняла, что вызвана она не магической силой действия ласкающего голоса, а легким касанием раскаленных губ к веку, и спешно расслабилась. – Красный, фиолетовый и, наконец, аппетитный желтый. Ты улыбаешься, – совершено верно, – и я это вижу, потому что больше всего на свете люблю тебя счастливую. Мне нравится та крохотная ямочка на щеке, – Майнер приложил к ней подушечку пальца, – и приподнятые уголки губ, и едва заметные морщинки на носу. И, да, черт возьми, твой смех я просто обожаю! – рвущийся изнутри хохот, казалось, невозможно было остановить ничем, однако вампиру удалось совладать и с ним, притом с неоспоримым изяществом. Всего один вопрос, произнесенный с нехарактерной для нашего ребячества серьезностью, и сказочное волшебство улетучилось бесследно. – Астрид Элизабет Уоррен, согласна ли ты выйти за меня замуж?

Если бы мне довелось лежать на краю, то разумным ответом послужил бы протяжный бум от немедленного падения на пол. А так, с честью избавившись от последствий наваждения, я разлепила веки, подтянулась ближе к изголовью, бесславно разинула рот и тут же его захлопнула, притом с отвратительным по звучанию клацаньем челюстей. Все мое внимание оказалось уделено сосредоточенному лицу и глазам, на глубине которых не нашлось места ни фальши, ни насмешкам, ни любым другим малоприятным проявлениям. Напротив, Джей держался очень уверенно, несколько нагло, как и подобает его излишне эгоцентричной натуре, и нахраписто. Но волнение, таящееся во взгляде, предательски выдавало его истинное отношение к ситуации. Мой отказ будет убийственным.

– Ты шутишь, – неумело принялась я выдавать желаемое за действительное.

– Ничуть, моя девочка, – вопреки мерному журчанию голоса, нахмурился мужчина. – Я люблю тебя, по-настоящему. Душой и сердцем. Именно с тобой хотел бы встретить старость, будь я обычным человеком. Давай на секунду представим, что тебя со мной нет. Знаешь, что я чувствую? Пустоту, как бы банально это не прозвучало. У большинства из нас нет самого главного: смысла жизни. А я его нашел, и терять не собираюсь.

По мере разговора мы незаметно для самих себя сели, крепко уцепившись за руки, и на долгие минуты погрузились в тягостное молчание. Для парня оно наполнилось ожиданием, для меня – дотошным взвешиванием всех 'за' и 'против'. К слову, причину для отказа я нашла лишь одну. Родители. Остальные не устояли под натиском многочисленных плюсов, ведь Джей для меня всё. Он – воплощение целого мира, моя родная вселенная, мой спасительный островок посреди необъятного океана суровой реальности. Я давно принадлежу ему, с того памятного дня, когда обнаружила в своей спальне загадочного незнакомца, рассматривающего зеркало. Выходит, супружество для нас формальность, светский ритуал подмены фамилий. Хм, Астрид Майнер? Во всяком случае, не так ужасно, как Астрид Элизабет фон Видрич-Габсбург, герцогиня австрийская.

– Я согласна, – с некоим вызовом высказалась я, намереваясь на следующем выдохе оповестить вампира о внушительном списке условий. Впрочем, договорить мне так и не удалось. Ни сейчас, когда вокруг творилось нечто невообразимое, ни спустя полчаса.

Верджил, по всей видимости, капитально обезумел от радости и опьянел от восторга. Более разумного объяснения его дальнейшим поступкам я просто не находила. Издав боевой клич индейца из племени Томагавков, что славились ярым сумасшествием, он мгновенно подхватил меня на руки, опасливо покачиваясь из стороны в сторону на прогибающемся матрасе, выпрямился, словно буйный ребенок, немного поскакал на месте, щедро осыпал жаркими поцелуями мое снисходительно улыбающееся лицо и вприпрыжку помчался в ванную, очевидно, студить ледяными струями воды голову.

Перспектива совместного душа слегка смутила мое, пока что, трезвое сознание, с чем без усилий справились мыльные руки, с их хваленой нежностью и вящим любопытством. Сил на сопротивление попросту не осталось, а посему я дипломатично сдалась и, прижавшись спиной к влажной груди, позволила изводить себя уже знакомыми методами. Джей никуда не спешил, поэтапно превращая свою девушку в подобие снеговика из облаков густой белой пены. Правда, полюбоваться результатом я ему не дала, завладев не только флаконом с гелем, но и окрыляющими лаврами превосходства.

Пожалуй, термин 'естественная красота' отныне будет восприниматься мной чересчур буквально. Гладить это изысканное творение всевышнего, заменять капли воды на литых мускулах воздушными комьями взбитой пены, ловить взглядом сытые улыбки откормленного кота и дышать через раз при возникновении необходимости спускать ладони все ниже и ниже. Если бы не успокаивающее тепло массажных струй, я наверняка не дожила до того момента, когда почувствовала его в себе. Благо, промежуток от неистового поцелуя до агрессивного слияния в неразрывное целое оказался небольшим. Майнер не дал мне даже опомниться, как подкинул вверх, до боли сдавливая в чудовищно сильных объятиях ребра, переплел у себя за спиной мои ступни, сложил заранее слабеющие руки на мощные плечи и аккуратно прислонил к выложенной кафелем стене.

– Не закрывай глаза, – негромко попросил он, бережно погружая в меня обжигающе горячую плоть. – Хочу видеть, как меняется их цвет.

Я сочла своим долгом осуществить эту маленькую прихоть и взамен потянулась губами к любимому лицу, желая очертить поцелуями каждую незначительную линию, будь то скулы, брови или же подбородок. Джей двигался осторожно, медленно, словно смакуя последствия своей неспешности и мои сдерживаемые стоны, к которым слишком быстро потерял интерес. С той секунды я потеряла ориентацию в пространстве, отчетливо осознавая лишь одну вещь: разрастающийся внутри огненный шар удовольствия вот-вот разорвется на куски, после чего мои пальцы непременно поранят заботливо предоставленные плечи. Остальное ушло на двадцатый план, первостепенную важность имели только его действия, его требовательные руки, держащие мои бедра, его ритмичные толчки, стягивающие мои внутренние мышцы в узлы, его предупреждающий взгляд оголодавшего хищника, поедающий мою шею, его кровоточащие от нечаянного укуса губы и частое дыхание. В какой-то момент я обратила внимание на небольшой дискомфорт в области спины от неприятного трения с холодной стеной, но тут же о нем позабыла, потому что горло полоснуло внезапным приступом тупой боли. Зубы!