Текст книги "Доктор-попаданка. Ненавистная жена дракона (СИ)"

Автор книги: Адриана Вайс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 40 страниц)

Глава 24

Он уходит, не давая мне и шанса ответить.

Дверь тихо закрывается, оставляя меня одну в оглушительной тишине, наедине с его обещанием и его угрозой.

Я стою, как вкопанная, и чувствую, как по телу пробегает дрожь. Палач? Ну что ж, посмотрим, кто кого.

Его вызов не пугает меня. Наоборот. Он разжигает во мне азарт.

Я докажу ему. Я покажу все, на что способна.

Но сразу после этого, на меня наваливается усталость. И не просто усталость – а чудовищное, всепоглощающее изнеможение. Ноги подкашиваются, и я едва успеваю дойти до кровати, прежде чем рухнуть на нее.

Тело ломит, голова гудит – последствия яда, стресса, изнурительного побега и пары операций. И даже мимолетный сон в карете не спасает. Оттого, предложение Архилекаря отдохнуть сейчас кажется не просто любезностью, а медицинской необходимостью.

Собрав остатки сил, я заставляю себя встать и осмотреться.

Комната Элиана, которая временно стала моей, проста и аскетична, но после монастырской кельи она кажется мне королевскими покоями.

Узкая, но удобная кровать с чистыми льняными простынями. Небольшой письменный стол у окна, на котором стоит подсвечник и лежит пара книг. Маленький шкаф для одежды.

Все просто, но функционально и, главное, чисто.

Раздается тихий стук в дверь.

Прежде чем я успеваю ответить, она открывается, и в комнату входит молоденькая девушка в такой же, как у Ронана, светлой одежде. Она, не говоря ни слова и не поднимая на меня глаз, кладет на кровать стопку чистого белья и уходит.

Я подхожу и вижу два белоснежных халата, точь-в-точь как тот, что был на помощнике Ронана, и простое, но добротное платье из темно-синего полотна.

Я беру в руки халат. Ткань – плотная, качественная, пахнет чистотой и какими-то травами.

И вдруг меня накрывает волной ностальгии, такой сильной, что на глаза наворачиваются слезы. Я вспоминаю тот день, когда после окончания института впервые надела свой собственный, настоящий белый халат врача. Не студенческий, а свой. Я помню ту гордость, тот трепет, то ощущение, что я наконец-то на своем месте.

Отложив пока халат в сторону, я нахожу небольшую смежную комнатку с деревянной кадкой и сложной системой из труб и рычага над ней – местный аналог душа. Смыть с себя грязь монастыря, пот и кровь этого безумного дня – это высшее наслаждение.

Переодевшись в чистое синее платье, которое, к моему удивлению, приходится мне точь-в-точь по размеру, я смотрю на свое отражение в отполированной медной пластине на стене.

Я вижу чужое, юное, красивое лицо. Но глаза… глаза в этом отражении – мои. Усталые, но полные решимости и жизни.

И впервые за все это время я чувствую не страх и не отчаяние, а простое счастье.

Я жива. Я свободна. И завтра я снова буду делать то, для чего была рождена.

Я буду лечить людей!

В дверь снова тихо стучат.

Я открываю и вижу на пороге молодого парня лет двадцати с подносом в руках. Он коротко стрижен, светловолос, а его голубые глаза смотрят на меня с любопытством. Он одет в такой же простой халат, как те, что принесли мне.

– Архилекарь Ронан велел принести вам ужин, – говорит он немногословно, ставя поднос на стол. – Я Эйнар. Ваш сосед.

Понятно, еще один ученик. После расставания с Лиарой чувствую укол одиночества и понимаю, что сейчас – лучший момент, чтобы завести хоть какие-то знакомства в этом месте.

– Спасибо, Эйнар. Я Ольга, – я тепло улыбаюсь ему. – Еды так много, я одна не справлюсь. Не составишь мне компанию?

Он на мгновение колеблется, но потом кивает и садится за стол.

Мы ужинаем в тишине, но это не напряженное молчание, как с Ронаном, а скорее спокойное.

Наконец, я решаюсь спросить его.

– Эйнар… а ты можешь рассказать побольше об Архилекаре?

Парень усмехается.

Эйнар надолго задумывается, подбирая слова.

– Ну… господин Ронан может показаться жестоким, даже резким. Но это свойственно всем драконам.

Я замираю с куском хлеба на полпути ко рту. Что, простите?

– Драконам? – переспрашиваю я, и мой голос звучит как-то странно.

– Ну да, – просто отвечает он, будто говорит о погоде.

“Отлично. Просто великолепно”, – стонет мой внутренний голос. – “Я сбежала от одного дракона, чтобы попасть прямиком в лапы к другому. Это уже даже не бинго. Это какой-то джекпот.”

Я вдруг понимаю, откуда это ощущение первобытной силы и опасности, которое исходило от Ронана. Оно было таким же, как и у Джареда.

– Но я бы назвал его по-своему справедливым, – продолжает Эйнар, не замечая моего шока. – А еще, у него есть мечта – победить саму смерть. Найти способ вылечить те болезни, которые все остальные считают неизлечимыми.

Я впечатлена. Несмотря на весь мой страх и шок, эта цель вызывает во мне глубокое уважение. Это стремление близко мне как никому другому.

– А почему он так этого хочет? – спрашиваю я.

Эйнар пожимает плечами, и его лицо становится серьезным.

– Я не знаю. Он никогда об этом не говорит. У каждого дракона есть своя запертая сокровищница.

Разговор с Эйнаром так увлекает меня, что я не сразу слышу, как дверь в нашу общую гостиную открывается.

На пороге стоит еще один молодой человек, но он – полная противоположность спокойного Эйнара. Высокий, темноволосый, с волосами, зализанными назад так, что не выбивается ни единой пряди.

Черты лица у него тонкие, аристократичные, но их портит высокомерное, брезгливое выражение. Он одет в такой же халат, как и мы, но ткань кажется тоньше, а на воротнике поблескивает серебряная брошь в виде змеи, кусающей свой хвост.

Парень смеривает меня ледяным взглядом, а затем поворачивается к Эйнару.

– Какого дьявола, Эйнар? – его голос – резкий, неприятный. – Я думал, тебе хватит ума не таскать сюда своих… подружек. Это Королевская лечебница, а не портовая таверна. Кому попало здесь не место.

Я вспыхиваю от гнева, одновременно поймав себя на мысли о дежавю.

Подобным презрением меня окатывал мужчина у входа, когда мы только привезли сюда жениха Изольды.

– Она не моя подружка, Валериус, – спокойно отвечает Эйнар, вставая. – Архилекарь Ронан только что принял ее на испытательный срок. С сегодняшнего дня она – его новая ученица.

Лицо Валериуса перекашивает так, словно он проглотил что-то протухшее. Он медленно поворачивается ко мне, его взгляд сочится ядом.

– Ученица? – цедит он. – Ты? А где же ты училась, позволь спросить?

Мне снова приходится доставать изрядно потрепанную за сегодня байку про дядю-лекаря.

Пока я говорю, лицо Валериуса проходит все стадии от недоверия до откровенного отвращения. Он не выдерживает и прерывает меня громким, возмущенным восклицанием.

– Невероятно! Просто невероятно! – кричит он, и его аристократическое лицо искажается от злости. – Я, Валериус Вейн, лучший выпускник Высшей Академии Целителей, потратил пять лет жизни, чтобы заслужить право называться его учеником! Я принес рекомендации от трех магистров Коллегии Белого утеса! А он берет… тебя?! Девку с улицы, без роду, без племени, с сомнительной историей про дядю?! Это возмутительно! Это оскорбление для всех нас!

Я смотрю на этого Валериуса, и во мне поднимается волна усталого раздражения.

Еще один напыщенный индюк, для которого титулы и дипломы важнее реальных умений. Я за сегодняшний день видела столько снобизма и предрассудков, сколько не встречала за всю свою пятидесятилетнюю жизнь.

Видя, что его тирада не произвела на меня должного эффекта, парень срывается на визг.

– Как ты это сделала?! Может, ты ведьма? Околдовала Архилекаря, запудрила ему мозги каким-то приворотным зельем?! Иначе как объяснить, что он, великий Ронан, взял в ученицы… тебя?!

Я не выдерживаю.

Конфликт – это последнее, чего мне сейчас хочется, но и стоять молча, позволяя этому аристократу-недоучке поливать меня грязью, я не собираюсь.

– Успокойтесь, юноша, – говорю я ровным, холодным тоном, от которого Валериус вздрагивает и изумленно смотрит на меня. – Может, я и не заканчивала здешних престижных академий, но за моими плечами многолетний опыт проведения сложнейших операций, о которых вы, возможно, даже не слышали. Изначально я не напрашивалась в ученицы к господину Ронану. Это было его собственное решение, о котором он меня поставил перед фактом. Поэтому, если у вас есть с этим проблемы, адресуйте их ему, а не мне.

На лице Валериуса отражается откровенное недоверие.

Он уверен, что я лгу, что вся моя история – сплошной блеф. Его тонкие губы кривятся в презрительной усмешке.

Валериус наклоняется ко мне так близко, что я чувствую тонкий, приторный аромат его духов. Я уже готовлюсь услышать очередное оскорбление, которое он сейчас выплюнет мне в лицо.

Но вместо этого его глаза вдруг расширяются. Усмешка сползает с его лица. Гнев и презрение сменяются шоком, а затем – новым, острым, как игла, подозрением.

– Ты… – шепчет он, и его голос теряет всю свою спесь, в нем звучит только изумление и подозрение. – Постой… да я тебя знаю.

***

Если вам понравилась книга, пожалуйста оставьте комментарий – мне будет очень приятно

Глава 25

От слов Валериуса яна мгновение я теряюсь.

Знает меня? Откуда? Я впервые в этом городе, в этой лечебнице. Мы не могли нигде пересекаться.

Но потом до меня доходит. Он знает не меня. Он знает Эолу.

И от этой догадки внутри все обрывается…

Ну, конечно. Этот напыщенный аристократ, так кичащийся своим происхождением и связями, наверняка вращается в высшем обществе. Он должен знать в лицо всю знать, включая жену самого могущественного и страшного герцога в этих землях.

Только не это…

Пожалуйста, только не это.

Если он сейчас пойдет и доложит Джареду, что его «безвременно почившая» супруга жива, здорова и пытается устроиться на работу в Королевскую лечебницу… весь наш безумный побег, весь этот риск – все пойдет прахом.

Паника ледяной рукой сжимает мое сердце, но я заставляю себя взять себя в руки. Я опускаю глаза, принимая вид самой обычной, ничем не примечательной девушки.

– Я не думаю, что это возможно, – говоря я, качая головой. – Мы вряд ли могли где-то пересекаться. Где вы, а где… я.

Моя уловка, рассчитанная на его снобизм, кажется, работает.

На его лице проскальзывает тень сомнения. Он хмурится, пытаясь вспомнить. Видимо, мое смиренное поведение не вяжется с образом той женщины, которую он помнит.

– Напомни-ка мне, как тебя зовут, – требует он, все еще глядя на меня с подозрением.

– Ольга Озерова, – отвечаю я, и, произнеся свое полное, настоящее имя, чувствую странный прилив сил.

Валериус хмурится еще сильнее.

– Что за имя, – презрительно фыркает он. – Звучит так, будто ты его только что выдумала.Такое же лживое, как и ты сама.

И это становится последней каплей. Одно дело – сомневаться в моих навыках. Другое – оскорблять единственное, что у меня осталось от прошлой жизни. Мое имя.

– То, что мое имя кажется вам непривычным, говорит лишь о вашей ограниченности, а не о том, что оно выдуманное, – говорю я, и мой голос звенит от сдерживаемого гнева. Я поднимаю на него глаза, и во взгляде у меня больше нет ни капли опасения. – С этим именем я родилась, и мне неприятно, когда какой-то заносчивый юнец, не знающий ничего о мире, смеет его оскорблять.

Мой резкий ответ застает Валериуса врасплох.

На его холеном аристократическом лице проступает откровенное негодование, смешанное с удивлением. Похоже, он не привык не только к тому, что ему перечат, но и к тому, что ему вообще делают замечания.

Типичный мажор.

Был у меня в ординатуре один такой. Сынок профессора. Любое замечание воспринимал как личное оскорбление. В итоге, на простой операции по удалению аппендикса чуть не угробил пациента, потому что «он лучше знал».

Пришлось мне его от стола отталкивать и все исправлять, а потом еще всеми силами добиваться того, чтобы его отстранили от операций, да и вообще перевели куда-нибудь, где он никому бы не нанес вреда.

И этот Валериус, кажется, из той же породы.

В этот напряженный момент в наш разговор вмешивается Эйнар.

– Так вы знакомы? – с искренним любопытством спрашивает он, переводя взгляд с меня на Валериуса. – Даже интересно где вы могли пересекатьсяя?

Я мысленно стону. Эйнар, ну зачем?!

Мне только-только удалось сбить его с толку, а ты снова заостряешь на мне внимание!

Я решаю ответить на опережение, пока Валериус снова не погрузился в свои подозрения. Я обращаюсь к Эйнару, но говорю так, чтобы слышал и его сосед.

– Я же говорю, я не обучалась в ваших академиях и в высшем обществе не вращалась. Так что господин Вейн, скорее всего, просто спутал меня с кем-то. Потому что, уж поверьте, – я позволяю себе легкую, обезоруживающую улыбку, – такого видного юношу я бы точно запомнила.

От моих слов Валериус окончательно теряется. Он явно не знает, как реагировать. Продолжать нападать после такого – значит выглядеть грубым мужланом.

– Похоже, и вправду спутал, – кисло бросает он, не находя ничего лучше. – Такую заносчивую шарлатанку я бы тоже не забыл.

С этими словами он резко разворачивается и, войдя в свою комнату, с силой хлопает дверью.

Я выдыхаю. Напряжение, сковывавшее все тело, немного отпускает. Кажется, пронесло. Может, мне и в самом деле удалось убедить его, что он обознался. А может, он сам списал все на ошибку, не желая признавать, что мог быть знаком с кем-то не из своего круга.

И, тем не менее, мне дико не нравится тот взгляд, который Валериус бросает на меня перед тем, как исчезнуть за дверью.

В нем нет ни намека на растерянность. Только злость, уязвленная гордость и холодное, колючее подозрение.

Эйнар, чувствуя неловкость, повисшую в воздухе, тоже желает мне спокойной ночи и уходит в свою комнату.

Я остаюсь одна.

Решив, что это самое лучшее время, чтобы пойти спать, я запираю свою дверь на тяжелый засов и падаю на кровать. В тот же миг усталость накрывает меня с головой, утаскивая в тяжелый, вязкий сон.

Но отдыха он не приносит.

Мой мозг, перегруженный событиями, продолжает лихорадочно работать, подсовывая мне один кошмар за другим.

Вот я снова бегу по лесу, но деревья превращаются в каменные столбы, а за спиной я слышу не шелест крыльев, а громовой хохот Джареда, который говорит: «Беги, женушка, беги. Как бы далеко ты не убежала, я все равно найду тебя»

А вот я иду по коридору лечебницы, и из-за угла выходит Валериус. Он зажимает меня у стены, кладет руку мне на талию, притягивает к себе. Его аристократическое лицо искажено злобной ухмылкой, он шипит мне в ухо: «Я все вспомнил, Эола. И я расскажу Архилекарю, кого он пригрел под своим крылом».

Я просыпаюсь от собственного сдавленного крика. Сердце колотится, на лбу – холодный пот. Я разбита так, словно и не спала вовсе.

Но вместе с усталостью я чувствую и другое. Упрямую, злую решимость. И азартное волнение перед первым настоящим «рабочим» днем.

Я докажу им всем – и высокомерному Валериусу, и гениальному дракону Ронану, и даже самой себе – что я на своем месте.

После завтрака, который нам снова приносят в общую комнату, за нами приходит сам Архилекарь. Он выглядит отдохнувшим и по-деловому собранным.

– Надеюсь, вы успели познакомиться, – говорит он, обводя взглядом сначала меня, потом Эйнара и, наконец, хмурого Валериуса, вышедшего из своей комнаты. – Потому что сегодня я хочу посмотреть на вашу совместную работу.

Я внутренне напрягаюсь. Совместную? С этим напыщенным индюком? Это будет не работа, а хождение по минному полю.

Ронан, словно не замечая повисшего в воздухе напряжения, разворачивается.

– Идемте. У нас как раз появился подходящий для этого пациент. Очень сложный.

Ронан приводит нас в одну из палат, где на кровати, весь белый, как полотно, лежит пожилой мужчина. Он тяжело дышит, а на его лбу выступила испарина.

– Лорд Элмсворт, пятьдесят лет, Королевский Картограф, – ровным тоном сообщает Ронан. – Два часа назад упал со стремянки в библиотеке. Жалуется на острую, рвущую боль в груди, которая отдает в спину между лопаток. Ваши действия.

Он отходит в сторону, скрещивая руки на груди, и превращается в наблюдателя.

Эйнар, не теряя ни секунды, подходит к пациенту. Его движения быстры, четки и профессиональны. Он осторожно прощупывает грудную клетку, проверяет реакцию зрачков на свет, слушает дыхание.

– Дыхание жесткое, пульс частый и слабый. Есть болезненность в районе седьмого ребра слева, виден сильный ушиб.

Я смотрю на Эйнара с уважением. Эйнар – хороший диагност, внимательный и методичный. Но пока он осматривает пациента, мой взгляд цепляется за одну малозаметную деталь, которую он упустил.

Я подхожу с другой стороны кровати и, как бы невзначай, кладу пальцы на запястья пациента. На левое и на правое. И внутри у меня все холодеет.

При этом, пока мы прыгаем вокруг пациента, Валериус все это время стоит в стороне со скучающим видом, разглядывая цветастый гобелен над головой.

– Ваш вердикт? – спрашивает Ронан.

– Очевидно, – с ленцой в голосе произносит Валериус, поворачиваясь к нам все с тем же скучающим видом. – Перелом седьмого ребра, вызвавший сильный ушиб сердца. Классический случай. Требуется покой и кровоостанавливающие зелья.

Покой?! Он что, его угробить хочет?!

От такого диагноза у меня внутри все переворачивается.

Ронан ничего не отвечает. Он просто поднимает бровь и смотрит на меня.

– А что скажет наша… новенькая?

Я делаю глубокий вдох.

– Валериус ошибается.

Аристократическое лицо Валериуса моментально искажается от гнева.

– Да что ты понимаешь, оборванка?! Я никогда не ошибаюсь! – шипит он. – Я поставил диагноз на основе фактов!

– Ольга, – голос Ронана звучит тихо, но в нем звенит сталь. – Валериус и правда еще ни разу не ошибался в диагнозе. Ты уверена, что хочешь поставить на кон свою свободу именно сейчас?

Глава 26

Я смотрю ему прямо в глаза и чувствую лишь ледяную решимость.

– Я уверена, – говорю я твердо. – Проблема не в ушибе ребра и не в сердце. Проблема в главном сосуде, что идет от него. Это – расслоение аорты.

– Расслоение чего?! – взвивается Валериус. – Что за бред она несет?! Господин Архилекарь, вы всерьез будете слушать эту бестолочь? Она выдумывает диагнозы из головы! Она просто дурит нас всех!

Я полностью игнорирую его истерику, обращаясь только к Ронану. Мой голос звенит от тревоги за состояние пациента.

– У нас нет времени на споры. Ему нужна немедленная операция. Каждую секунду этот разрыв увеличивается. Он может умереть в любой момент!

– Полнейшая ерунда и ахинея! – снова повышает голос Валериус, но Архилекарь поднимает руку.

– Тихо! – одним этим словом Ронан заставляет Валериуса замолчать. Он смотрит на меня. – Объясни. Но без своих странных слов.

Я киваю, лихорадочно подбирая аналогию, понятную в этом мире.

– Представьте, что главная артерия от сердца – это как мех для вина, сшитый из нескольких слоев кожи. От удара внутренний слой порвался. Теперь кровь под огромным давлением затекает между слоями и разрывает изнутри остальные слоя. Это не только разрушает сосуд, но и перекрывает путь крови к другим органам.

Валериус презрительно фыркает.

– А, так ты имеешь в виду «Змеиную трещину». Но и тут ты ошибаешься, бродяжка. У всех, кто умирал от этой хвори, на груди проступала пурпурная паутина. А у него ее нет.

– «Паутина» – это поздний симптом! – отрезаю я. – Он появляется, когда кровь уже начинает просачиваться под кожу. Иногда он не проявляется вовсе, если разрыв идет в другую сторону. Когда ты ставил диагноз и когда Эйнар проводил обследование, вы упустили одну важную деталь.

На мои слова Эйнар удивленно вскидывает голову, а Валериус гневно зыркает.

– Какую же? – рычит он.

– Пульс, – говорю я, глядя прямо на Валериуса, а затем на Ронана. – Он почти не прощупывается на правой руке, тогда как на левой он хоть и слабый, но есть. Разрыв в аорте перекрыл артерию, идущую к правой руке. Это классический, стопроцентный симптом. И если лечить его от ушиба, то через час все уже будет кончено.

Мои слова повисают в воздухе, бросая вызов авторитету Валериуса.

Эйнар, который все это время не отходил от картографа, тут же склоняется и, следуя моему примеру, проверяет пульс на обоих запястьях лорда Элмсворта. Его светлые брови изумленно ползут вверх.

– Она права, – выдыхает он, и в его голосе звучит шок и восхищение. – Пульс на правой руке почти исчез! И… – он прикладывает ухо к груди пациента, – я слышу влажные хрипы. Кажется, у него начинается отек легких!

Я мысленно киваю. Все сходится. Сердце не справляется, и жидкость начинает скапливаться в легких. Еще немного, и он просто захлебнется.

– Это ничего не доказывает! – срывается на крик Валериус, его лицо искажено от злости и уязвленной гордости. Он явно понимает, что ошибся, но признать поражение перед какой-то оборванкой для него немыслимо. – Это может быть что угодно!

– Времени нет! – снова повторяю я, глядя на Ронана. Сейчас жизнь этого человека всецело зависит от Архилекаря.

Ронан кидает тяжелый взгляд на Валериуса, недовольно качает головой, а потом внезапно командует:

– Готовить операционную! – его голос, не громкий, но полный власти, заставляет всех в палате вздрогнуть и замереть. – Немедленно!

Я облегченно выдыхаю, и ноги у меня подкашиваются.

Я была готова упасть, но вовремя ухватилась за спинку кровати. Я права. Я оказалась права, и теперь у этого человека есть шанс.

Рядом со мной Валериус скрипит зубами так, что, кажется, сейчас раскрошит их в порошок.

И тут же начинается то, что вызывает у меня искреннее, глубокое уважение.

Команда Архилекаря действует как единый, хорошо отлаженный механизм. Двое помощников, появившиеся в дверях, словно из воздуха, без паники и лишних слов подкатывают к кровати носилки. Ронан отдает короткие, четкие приказы:

– Операционную «Северное крыло»! Сонное зелье на основе лунного мака и корня валерианы, двойная доза! Весь хирургический набор – кипятить в спиртовом растворе!

Пока с пациента осторожно срезают одежду и не менее осторожно перекладывают на носилки, другие ассистенты уже бегут вперед, готовя операционную.

Мужчине осторожно, но быстро обмывают грудь теплой водой с добавлением какого-то резко пахнущего антисептического отвара. Один из целителей подносит к его лицу ткань, смоченную в сладковатой, усыпляющей жидкости.

Все готово. И это – за какие-то пять минут.

«Впечатляет, – думаю я. – Как моя лучшая бригада в старой жизни».

На мгновение я даже забываю, что нахожусь в средневековом мире.

Пациента увозят.

Я, Эйнар и Валериус молча следуем за Ронаном. Мы входим в операционную – светлую, просторную комнату с огромным окном, заливающим все вокруг светом.

В центре стоит массивный стол, на который уже переложили лорда Элмсворта. В воздухе витает резкий, стерильный запах спирта и трав.

Один из ассистентов, молодой парень с серьезным лицом, заканчивает раскладывать на столике блестящие инструменты. Он поворачивается к Ронану.

– Господин Архилекарь, кто будет проводить операцию? Вы?

Ронан, вставший у окна и скрестивший руки на груди, медленно поворачивается. Его медовые глаза находят меня в толпе. Он молча смотрит на меня секунду, а затем делает короткий, едва заметный кивок в мою сторону.

– Она.

В операционной моментально воцаряется звенящая тишина.

Я ошеломлена. Внутри все вспыхивает от дикой, пьянящей смеси восторга и ужаса. Он… он доверяет мне жизнь королевского картографа? Или это и очередная часть его жестокого экзамена?

– Что?! – наконец, разрывает тишину возмущенный голос Валериусв, чье лицо искажается от негодования. – Она?! Но почему не я?!

– А что собрался оперировать ты, Валериус? – холодно прерывает его Ронан, даже не поворачиваясь в его сторону. – Ушиб сердца?

На Валериуса страшно смотреть.

Он бледнеет, потом краснеет, его кулаки сжимаются так, что кулаки трясутся. Я буквально читаю в его глазах, как он борется с желанием выбежать прочь, разнеся все на своем пути. Лишь неоспоримый авторитет Архилекаря держит его на месте, будто прикованного.

Я делаю глубокий вдох, отгоняя все лишние мысли.

Сейчас должна остаться только я и пациент на столе. Все остальное – потом.

Я подхожу к столу, мысленно готовясь к тому, что мне предстоит.

– Мне понадобится ассистент, – говорю я, и мой голос звучит уверенно и спокойно.

– Выбирай любого, кто находится в этой комнате, – отвечает Ронан.

Что? Любого?

Я в смятении. Он снова пытается меня проверить или что?

– Выбирай быстрее, – безжалостно подгоняет меня Ронан, будто почувствовав мое замешательство, – Время не ждет.