Текст книги "Доктор-попаданка. Ненавистная жена дракона (СИ)"

Автор книги: Адриана Вайс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 40 страниц)

Глава 76

В неверном, дрожащем свете масляной лампы я вижу Лоррет.

Она забилась в самый дальний, сырой угол, прижимая к себе Милену, словно наседка цыпленка. Глаза служанки расширены от животного ужаса, рот зажат ладонью, чтобы не вырвался крик.

Милена то ли спит, то ли без сознания, её бледное лицо кажется восковым на фоне тёмных камней.

А рядом с ними...

Рядом с ними, занимая собой, казалось, всё свободное пространство нашей жалкой пещеры, возвышается Джаред.

Сумка с медикаментами выскальзывает из моих ослабевших пальцев и с глухим стуком падает на камни. Ноги становятся ватными, в коленях появляется предательская дрожь.

Он стоит, широко расставив ноги, опираясь здоровым плечом о влажную кладку колодца. Его грудь, едва прикрытая моими бинтами, тяжело и неровно вздымается.

Сквозь белоснежную марлю проступают пятна крови – рана открылась, но ему, кажется, плевать на боль.

В его глазах больше нет ни намека на беспамятство. Там горит холодный хищный огонь. Вертикальные зрачки сузились, превратившись в две острые иглы, которые пригвождают меня к месту.

– Вот наконец-то и моя женушка соизволила показаться, – его голос звучит как рокот надвигающейся лавины, низкий, вибрирующий, от которого мурашки бегут по коже.

Я делаю судорожный вдох, пытаясь найти в себе силы не упасть. Джаред делает шаг ко мне – медленный, неотвратимый. В руке он сжимает какой-то рваный комок.

Он останавливается в шаге от меня. Я чувствую жар, исходящий от его тела – жар дракона, готового испепелить всё на своем пути.

На его губах играет кривая, злая ухмылка.

– Глупо было надеяться, – выдыхает он мне прямо в лицо. – Что эти жалкие тряпки меня удержат.

Он небрежно, с презрением швыряет мне под ноги обрывки веревок. Видимо, тех самых, которым Лоррет пыталась его связать. Они выглядят так, будто их разорвали, как гнилые нитки.

Я сглатываю вязкий ком страха, но взгляд нетвольно возвращается в тот угол где находятся Лоррет и Милене.

Мой инстинкт врача и защитника, тот самый, что заставил меня спорить с Валериусом и спасать Эйнара, вспыхивает с новой силой.

– Не трогай их! – мой голос хрипит, но я заставляю себя выпрямиться и посмотреть в его пугающие глаза. – Они здесь ни при чем. Только посмей их тронуть, Джаред...

Его ухмылка гаснет.

Лицо становится жестким, непроницаемым, как маска античного бога войны. Он даже не смотрит в сторону женщин.

– Плевать я на них хотел! – бросает он равнодушно, и от этого безразличия становится ещё страшнее. – Они мне не нужны. Я уже говорил тебе, мне нужна только ты.

Он делает ещё полшага, сокращая дистанцию до минимума. Я чувствую запах его крови, смешанный с запахом озона и опасности. Он нависает надо мной, подавляя своей мощью.

– Точнее, даже не ты сама, – продолжает он вкрадчиво, наклоняясь к моему уху. – А то, что спрятано в твоей хорошенькой головке. Тайна, которой ты так отчаянно не хочешь делиться со своим законным мужем.

Я хочу отшатнуться, но спина упирается в холодную стену. Бежать некуда.

– Я даже готов проявить щедрость, женушка, – вдруг произносит он, и в его голосе проскальзывают неожиданно деловые нотки. – Твоя выходка с «самоубийством»... Это было неожиданно и дерзко. Я оценил. Поэтому, и лично подтвердил, что моя жена мертва. Так что, официально тебя не существует. Ты свободна, как ветер.

Я вспоминаю, что об этом же докладывал Валериусу его прихвостень и это меня сильно смутило в его отчете.

– И зачем тебе это? – вырывается у меня.

Джаред усмехается, и в этой усмешке нет ни капли тепла. Только холодный расчет.

– Потому что это идеальный вариант. И для тебя, и, что важнее, для меня. Я выполнил договор с твоим отцом, я женился на тебе. Но этот брак... он мне не нужен. Твоя «смерть» развязывает мне руки. Никаких обязательств, никакой обузы в родовом замке.

Я начинаю понимать.

Боже, какая же у него извращенная, циничная логика!

Ему плевать на меня как на человека. Я для него – просто пункт в контракте, который удачно самоустранился.

– Так что радуйся, – он снова нависает надо мной, опираясь рукой о стену возле моей головы, запирая меня в ловушку из своего тела и камня. – Ты можешь гнить в этом колодце или бежать на край света, мне будет плевать, я забуду о тебе навсегда. Но для этого... – его глаза вспыхивают яростным огнем, – ты расскажешь мне всё о проклятии. Снимешь его. И тогда я забуду о тебе навсегда.

Внутри меня поднимается волна возмущения и дикой, беспросветной усталости.

Я спасала его. Я обрабатывала его раны, пока мои руки дрожали от напряжения. А он?

Он торгуется со мной, как на рынке, угрожая и требуя того, чего у меня просто нет!

– Да сколько можно?! – я вдруг толкаю его в здоровую грудь обеими руками.

Джаред от неожиданности даже не шелохнулся, но его брови ползут вверх.

– Я. Ничего. Не. Знаю! – чеканю я каждое слово, глядя ему прямо в глаза. – Я не знаю ни про какое проклятие! Я не знаю, чего ты от меня хочешь! Я – не та, за кого ты меня принимаешь, сколько раз тебе повторять?! Я Ольга, просто врач, которая пытается выжить в этом дурдоме! Я не Эола!

Я делаю глубокий вдох, чувствуя, как адреналин сжигает остатки страха.

– И вообще! – мой голос срывается на звенящую ноту. – Мог бы для начала просто сказать «спасибо», а не швыряться веревками и не запугивать женщин! Я вытащила тебя с того света, хотя могла оставить в том коридоре!

Повисает гробовая тишина. Лоррет в углу перестает дышать. Я сама в ужасе от того, что только что выпалила в лицо взбешенному дракону.

Джаред смотрит на меня. Секунду. Две. В его глазах что-то меняется.

Зрачки расширяются, а на лице появляется странное, нечитаемое выражение – смесь ярости, удивления и... чего-то ещё. Чего-то пугающе похожего на интерес.

– Спасибо? – переспрашивает он тихо, и уголок его губ дергается. – Ты требуешь благодарности, маленькая лгунья?

Джаред медленно опускает взгляд на свой бок. Свежая кровь пропитывает повязку, расползаясь по ней грязным пятном. Он проводит пальцем по краю повязки, морщится, но в этом движении столько пугающего спокойствия, что мне становится не по себе.

– Знаешь, – произносит он, и его голос становится еще более вкрадчивым, обманчиво мягким, – в любой другой ситуации моя благодарность не заставила бы себя ждать. Я умею ценить тех, кто спасает мою шкуру. Вот только есть один нюанс, «дорогая женушка».

Он резко вскидывает голову, и я чувствую, как меня прибивает к месту силой его взгляда.

– Эти раны я получил по твоей вине. Если бы ты не решила поиграть в прятки и не сбежала, мне бы не пришлось драться с половиной твоих защитников и лезть под магическое оружие.

Волна возмущения накрывает меня с головой, смывая страх. Да как он смеет?!

– По моей вине?! – я задыхаюсь от негодования, делая шаг к нему. Плевать, что он дракон, плевать, что он выше меня на голову. – Ты сейчас серьёзно?! Это ты ворвался в лечебницу как ураган! Это ты отказался слушать, когда я пыталась объяснить тебе правду! Если бы ты хоть на секунду умерил своё раздутое эго и просто поверил мне, ничего этого не случилось бы!

– Поверил тебе? – Джаред криво усмехается, и в его глазах вспыхивают опасные искры. – Женщине, которая только и знает как лгать и сбегать? Которая имитировала свою смерть и сменила имя?

– Я не лгала о главном! – выкрикиваю я, тыча пальцем в его твердую, как камень, грудь. – Я говорила, что я не Эола! Я говорила, что не знаю ни о каких проклятьях! Но ты же слышишь только себя! Ты, упрямый, самовлюблённый, твердолобый ящер!

Воздух между нами накаляется до предела.

Кажется, ещё секунда – и полетят искры.

Мы стоим так близко, что я чувствую жар его тела, вижу, как раздуваются крылья его носа.

Это не просто ссора. Это битва, и в этом диком напряжении есть что-то пугающее и одновременно завораживающее.

Джаред вдруг хватает меня за запястье.

Его пальцы смыкаются стальным капкном, но он не причиняет боли – лишь демонстрирует, кто здесь главный.

– Всё! Хватит! – отрезает он, и его тон становится ледяным. Мое терпение лопнуло. Раз ты не хочешь по-хорошему, будем действовать по-моему.

Он резко притягивает меня к себе, так, что наши лица оказываются в миллиметре друг от друга.

– Мы прямо сейчас навестим твоего папашу, – шепчет он, и в этом шёпоте я слышу приговор. – Того самого барона, а ныне графа, который так удачно продал тебя мне. И если вы оба снова начнёте разыгрывать передо мной этот спектакль с «потерей памяти» и «подменой личности»...

Его глаза на мгновение становятся полностью вертикальными, змеиными, жуткими.

– ...то клянусь пламенем предков, я сожгу ваш проклятый особняк дотла. И вас вместе с ним. Мне плевать на последствия. Я выжгу эту ложь калёным железом.

Глава 77

У меня перехватывает дыхание.

Он не шутит.

Я вижу в его глазах бездну, способную поглотить всё. И самое страшное – он заберёт меня отсюда. Прямо сейчас.

Паника накатывает на меня волной.

Если он уведёт меня, это конец. Конец Милене, которая умрёт здесь без помощи. Конец Эйнару, который остался один против своры Валериуса. И конец Ронану…

Я должна что-то сделать.

Я должна остановить Джареда любой ценой.

Мысли мечутся, как птицы в клетке.

Но что я могу сделать? Больше некому мне помочь, больше некуда бежать.

Остаётся только одно.

Самая отчаянная, самая опасная ложь.

– Стой! – выкрикиваю я, когда он уже разворачивается, чтобы тащить меня к выходу.

Джаред замирает, но не отпускает мою руку. Он лениво поворачивает голову через плечо.

– Что ещё?

– Ты победил, – выдыхаю я, стараясь, чтобы мой голос звучал сломленно, но искренне. – Я всё скажу. Всё, что ты хочешь знать. Про проклятие, про тайны, про все, что угодно.

Джаред медленно поворачивается ко мне всем корпусом. Его брови сходятся на переносице. Он ищет подвох.

– Вот как? И с чего вдруг такая сговорчивость?

– С того, что я ставлю условие, – я поднимаю подбородок, глядя в его золотые глаза. – Я расскажу тебе каждую деталь, я сниму любое проклятие. Но только после того, как ты поможешь мне.

– Помогу тебе? – он фыркает.

– Ты вытащишь Ронана, – твердо говорю я. – Ты используешь своё влияние, чтобы вырвать его из лап Леннарда и отменить казнь. Спаси его, Джаред. И я – твоя. Вместе со всеми моими тайнами.

“О которых я понятия не имею…” – проносится у меня мысль.

На секунду в колодце повисает тишина.

Я молюсь всем богам этого мира, чтобы он согласился. Это мой единственный шанс. Я вижу, как он обдумывает мои слова, как скользит взглядом по моему лицу, по губам...

А потом он ухмыляется. Безжалостно и торжествующе.

– Спасти твоего драгоценного защитника? – тянет он с издевкой. – Чтобы он потом снова снова захотел отобрать тебя у меня? Чтобы вы вдвоём опять водили меня за нос?

Он резко дергает меня на себя, и я врезаюсь в его каменную грудь.

– Спасибо, но нет, – выдыхает он мне в губы. – Я больше не куплюсь на твои уловки, лиса. Твой Ронан – не моя забота. Пусть Леннард хоть на куски его порежет.

– Теперь всё будет так, как сказал я. Мы уходим. И на этот раз ты не сбежишь.

Его пальцы смыкаются на моем предплечье стальным капканом.

Я дергаюсь, пытаюсь вырваться, царапаю его руку, но это всё равно что пытаться сдвинуть гору голыми руками.

Джаред даже не замедляет шаг. Он тащит меня к лестнице колодца с неумолимостью палача.

– Отпусти! – кричу я, и мой голос срывается на визг. – Ты совершаешь ошибку! Чудовищную ошибку!

– Единственная ошибка – это то, что я позволил тебе бегать так долго! – рычит он, не оборачиваясь.

– Ронана казнят! – я упираюсь пятками в каменистое дно, оставляя борозды в пыли. – Леннард уничтожит его! Ты же сам знаешь, что Леннард – мерзавец! Ты ведь ненавидишь его! Неужели ты позволишь ему победить?!

Джаред на секунду замирает. Желваки на его скулах ходят ходуном.

– Леннард – та еще мразь, это верно, – бросает он через плечо, и в его голосе звенит ледяное равнодушие. – Но это не моя война. Пусть грызут друг другу глотки. Мне нужна только моя жена. И правда, которую она скрывает.

Он делает резкий рывок, и я буквально влетаю в его спину.

Надежда гаснет. Ему плевать.

Ему действительно плевать на всех, кроме себя и своего уязвленного эго.

Мы уже у самой лестницы.

Джаред уже собирается вытолкнуть меня наверх...

И вдруг он застывает.

Его тело, только что напряженное как тетива, внезапно каменеет. Дыхание сбивается, превращаясь в хриплый, рваный свист.

– Нет... – едва слышно шепчет он, и в этом шепоте я слышу то, чего никогда не ожидала услышать от герцога-дракона. Панику. – Только не сейчас... только не снова!

Он отпускает мою руку, хватаясь за голову.

– Шевелись! – хрипит он, пытаясь сделать шаг, но его ноги подкашиваются. – Быстрее... наверх...

Он выглядит как человек, который отчаянно хочет успеть, но… время заканчивается раньше.

Рык, полный нечеловеческой боли, разрывает тишину подземелья.

Джаред тяжело сползает по сырой стене, вжимаясь в неё затылком, и закрывает половину лица ладонью. Его пальцы впиваются в кожу так, будто хотят содрать её.

– А-а-агх! – стон вырывается сквозь стиснутые зубы, переходя в рычание раненого зверя.

Его лицо перекашивает жуткая судорога.

Я отскакиваю в сторону, прижимая руки к груди.

Сердце колотится где-то в горле.

Не знаю что произошло, но это наш шанс! Он ослаб! Он упал!

Я бросаю безумный взгляд на Лоррет и Милену.

«Бежать! Хватать девчонок и бежать, пока он тут корчится!»

Я делаю шаг назад... но профессиональный инстинкт, въевшийся в подкорку за годы учебы и практики, не дает мне сорваться.

Здесь что-то не так.

Я вижу, как он замирает, боясь даже вздохнуть, словно любое движение причиняет ему адскую муку. Его глаз – тот, что не закрыт ладонью, – слезится и налит кровью, веко мелко подергивается. Рот искривлен в гримасе, уголок губы опущен.

– Джаред? – я делаю осторожный шаг к нему, забывая о страхе. Врач во мне отталкивает перепуганную женщину в сторону. – Что случилось?

Он приоткрывает один глаз.

В золотой радужке плещется такая мука, что мне становится физически больно на это смотреть.

– Не придуривайся... – шипит он, и каждое слово дается ему с трудом, он старается почти не шевелить челюстью. – Ты сама знаешь... Ты знаешь, что это! Проклятье...

– Какое к черту проклятье?! – я падаю перед ним на колени, не обращая внимания на грязь. – Убери руку!

– Не трогай! – он пытается отмахнуться, но движение вызывает новый приступ. Его тело выгибается дугой, он бьется затылком о камни, чтобы заглушить боль другой болью.

Я хватаю его за запястье и с силой, на которую не думала, что способна, отрываю его руку от лица.

То, что я вижу, заставляет пазл в моей голове сложиться с громким щелчком.

Это не похоже на магическое проклятье. Это вообще не похоже на магию или что-то потустороннее.

Его лицо с одной стороны словно застыло, но мышцы вокруг глаза и рта бьются в мелком, неконтролируемом тике. Кожа красная, горячая. Он боится сглотнуть. Он боится моргнуть.

Любое прикосновение к определенной точке на лице вызывает разряд боли, сравнимый с ударом тока в тысячи вольт.

И самое ужасное… что я знаю что это такое!

Глава 78

Я смотрю на него, и профессиональная память услужливо подкидывает название.

Тригеминальная невралгия.

Проще говоря, невралгия тройничного нерва. Или, как её шепотом называли в моем мире врачи старой закалки – «болезнь самоубийц».

Название не лжет.

Боль при воспалении этого нерва настолько невыносима, что люди готовы лезть на стену, лишь бы это прекратилось.

Это не просто мигрень.

Это словно кто-то вставляет оголенный провод под напряжением прямо тебе в висок и проворачивает его.

– Тише, Джаред... – шепчу я, мгновенно переключаясь в режим врача. – Не шевелись.

Страх перед ним исчезает. Сейчас передо мной не дракон, не герцог, а пациент в агонии.

Я вижу классическую картину.

Скорее всего, приступ спровоцировал холодный ветер из колодца и его вспышка ярости, которая высвободила адреналин и кортизол.

Джаред боится шевелить губами, потому что любое движение мышц вызывает новый разряд. Его глаз слезится – вегетативная реакция.

Он держится за щеку, но не давит, а скорее прикрывает её, создавая «щит» от воздуха.

– Где моя сумка?! – я оборачиваюсь к Лоррет, которая в ужасе наблюдает за нами. – Сумка, которую я уронила! Живо!

Служанка, трясущимися руками, толкает ко мне холщовый мешок.

Я лихорадочно роюсь в склянках Эйнара. Мне нужно что-то сильное. Обычные обезболивающие тут – как мертвому припарка. Нужно снять спазм. Нужно успокоить «взорвавшийся» нерв.

Нахожу флакон с концентрированным настоем валерианы и пиона, смешанный с чем-то дурманящим.

Не карбамазепин, конечно, но лучше, чем ничего.

– Пей, – я подношу флакон к его губам.

Джаред мотает головой, мыча от боли. Он не может разжать зубы.

– Пей, я сказала! – рявкаю я, но тут же смягчаю тон, наклоняясь к самому его уху. – Это снимет спазм. Просто выпей, хуже точно не будет.

Он открывает один глаз.

В нем – бездна страдания и недоверия.

Но боль побеждает. Он приоткрывает рот, и я вливаю в него жидкость.

Он судорожно глотает, и я вижу, как по его шее проходит волна напряжения.

– Теперь тепло, – бормочу я, – Нужно сухое тепло.

Я начинаю активно тереть ладони друг о друга, пока кожа не начинает гореть, а затем мягко, но уверенно накрываю его щеку своими горячими руками.

Джаред вздрагивает, пытается отстраниться.

– Убери руки… – сипит он.

– Не двигайся и замри! – снова командую я. – Хочешь, чтобы это прекратилось? Тогда делай, что я говорю!

Мы замираем в странной, почти интимной позе на грязном дне колодца. Я стою на коленях, обнимая ладонями лицо самого опасного мужчины в королевстве, а он, привалившись к стене, тяжело дышит мне в ключицу.

Минута. Вторая.

Лекарство и тепло начинают действовать.

Я чувствую, как железные мышцы под моими пальцами начинают понемногу расслабляться.

Тик вокруг глаза прекращается.

Дыхание Джареда выравнивается, становясь глубже.

Мы так близко, что я чувствую, как колотится его сердце – мощно, гулко, сбиваясь с ритма.

Его взгляд проясняется, и теперь он смотрит на меня не с яростью, а с какой-то ошеломленной растерянностью. Словно не может поверить, что его агония закгончилась.

– Легче? – спрашиваю я одними губами.

Он едва заметно моргает. Да.

Я выдыхаю, чувствуя, как дрожат мои собственные руки.

Диагноз подтвержден.

Реакция на холод, характер приступа, облегчение от тепла – классическая картина.

Никакой магии. Чистая неврология.

Воспаленный нерв, который, скорее всего, сдавлен кровеносным сосудом где-то в основании черепа.

Но пока я держу руку у его лица, чувствуя, как уходит жар приступа, мой мозг врача начинает подбрасывать мне неудобные вопросы.

Два момента в этой картине категорически не вписываются в логику.

Первое – возраст.

Невралгия тройничного нерва – как правило, болезнь пожилых. Сосуды теряют эластичность, «провисают» и начинают давить на нерв.

Ей страдают те, кому за пятьдесят. Тогда как Джаред молод. Его организм – это совершенная машина, способная регенерировать в кратчайшие сроки. У него не может быть атеросклероза или дряхлости сосудов.

Так откуда тогда компрессия?

Второе – и это пугает меня куда больше... локализация. Когда я осматривала его, я заметила странную вещь.

Под моими пальцами, даже сквозь кожу, я ощущала странное, неестественное уплотнение чуть выше щеки, ближе к виску. Словно там, глубоко под скулой, что-то мешает. Что-то инородное, будто какое-то уплотнение.

– Можно? – я осторожно касаюсь пальцами его виска.

Джаред не отвечает – только подозрительно косится на меня.

Я нащупываю под его скулой твердый, пульсирующий узел.

Вот оно.

Артерия. Но она не мягкая и упругая, какой должна быть. Она жесткая, словно каменная трубка.

– Тебя били сюда? – нахмурившись, спрашиваю я. – Может, сильный удар в висок чем-то тяжелым?

Джаред, не отводит от меня напряженного взгляда. Сначала я думаю, что он так и будет молчать, но потом он, внезапно, отзывается.

– Лет пять назад... – выдыхает он, и его голос звучит хрипло, как скрежет камней. – Битва у Черных скал. Булава одного выродка чуть не раскроила мне череп.

Он пытается усмехнуться, но гримаса боли тут же стирает улыбку.

Я хмурюсь.

Что-то не сходится.

Картинка в моей голове начинает расплываться.

– Стоп, – я вглядываюсь в его лицо. – Ты сказал, пять лет назад? Но ты говорил, что это «проклятие» с тобой давно.

Он отводит взгляд. Я вижу, как напрягается его челюсть под моей ладонью. Ему явно неприятно об этом вспоминать. Это уязвимость, а хищники не любят показывать слабые места.

– С детства, – глухо отзывается Джаред. – Мне было семь.

Семь лет. Совсем ребенок.

– А что случилось в семь лет? – настойчиво спрашиваю я. – Была травма? Падение? Удар?

Джаред криво усмехается, и в этой усмешке столько горечи, что меня обжигает холодом. – Хуже.