Текст книги "Доктор-попаданка. Ненавистная жена дракона (СИ)"

Автор книги: Адриана Вайс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 40 страниц)

Глава 42

Ронан смотрит на меня долго, так пристально, что у меня по спине бегут мурашки. Я вижу в его медовых глазах борьбу.

Он взвешивает риски, оценивает мою уверенность и загоняет обратно свою застарелую боль.

– Хорошо, – наконец произносит он, и этот кивок кажется тяжелым, как приговор. – Я доверюсь тебе.

Я выдыхаю.

От его слов становится одновременно и легко, и невыносимо тяжело.

Он только что доверился мне. Но он и переложил на мои плечи всю тяжесть своей пятнадцатилетней вины и судьбу этой девушки.

Теперь я не имею права на ошибку.

– Тогда действуем! – говорю я, и мой голос становится собранным, почти деловым. – Спасем Милену.

Мы вместе идем к ее палате, а по совместительству и тюремной камере.

– Что для этой операции понадобится? – спрашивает Ронан.

Я лихорадочно перебираю в уме все что будет нужно, пытаясь перевести язык современной реаниматологии на местные реалии.

– Мне понадобятся самые тонкие полые иглы, какие у вас есть. Две. – начинаю я. – Затем – гибкие трубки. Очень тонкие. И нам нужно будет как-то соединить их с иглами. Максимально герметично.

– Сделаем, – коротко бросает он.

– Дальше – фильтр. Что у вас есть самое тонкое, пористое, но прочное? Пергамент не подойдет, он слишком плотный.

– Кишечник пещерного ящера, – тут же отвечает он. – Его обрабатывают для создания самых тонких хирургических нитей. Он подойдет.

– Отлично. В этот «фильтр» мы поместим ваш измельченный Лунный камень. И нам нужен будет насос… – я запинаюсь. Какой, к черту, насос? – Что-то, что будет гнать кровь по трубкам с постоянной, очень медленной скоростью.

Ронан на мгновение задумывается.

– Водяные часы, – говорит он. – Мы можем использовать механизм водяных часов, чтобы создать равномерное давление.

Я поражена его смекалкой.

Он действительно гений.

– И последнее, – добавляю я. – Поддерживающая терапия. Мне нужен будет отвар из Драконьего наперстка, чтобы поддержать ее сердце, и отвар из листьев брусники или толокнянки – как сильное мочегонное, чтобы помочь почкам вывести яд.

К этому времени мы врываемся в палату, минуя все тех же мордоворотов на входе и я вижу, что Милене и правда стало хуже.

Причем, намного.

Ее дыхание поверхностное, прерывистое.

Она горит.

– Времени нет! – командует Ронан.

Я киваю и подхожу к Милене вплотную.

Начинается самый настоящий ад.

Из помощников у меня только Ронан и вся та же сиделка, которая явно перепугана тем, что ее подопечная фактически умирает у нее на глазах.

В следующие несколько минут стол возле кровати Милены превращается в хирургический поддон. На нем появляются самые странные и немыслимые вещи. Иглы, какие-то шестеренки от водяных часов, трубки, сделанные из кишок животных и ступка с серебристым порошком.

Глядя на все это я чувствую мимолетный приступ паники.

«Господи, Оля, что ты творишь?! Это же самое настоящее безумие! Это уже не медицина, это – какая-то алхимия!»

Мы собираем наш «диализатор» буквально на коленке.

Ронан работает с такой же дьявольской скоростью и точностью, как и я. Мы вводим иглы, и темная, почти черная кровь Милены начинает медленно ползти по трубке.

Но как только она касается фильтра с Лунным камнем, происходит самое страшное, что только может произойти…

Трубка темнеет.

Кровь сворачивается.

Господи, это же… тромб!

– Зажим! – кричу я, инстинктивно перекрывая трубку пальцами, прежде чем сгусток успевает вернуться в вену девушки. – Кровь не выдерживает контакта с камнем!

Милена на кровати выгибается дугой и хрипит.

Ее сердце останавливается.

– Она умирает! – шепчу я в ужасе.

– Нет! – рычит Ронан, и в его глазах вспыхивает драконье пламя. – Мы этого не допустим! В моем мире я бы крикнула: «Дефибриллятор! Адреналин в кубиках!»

Но здесь ничего этого нет.

Словно в замедленной съемке я вижу как Ронан наклоняется над Миленой.

Проверяет пульс – его нет.

Проверяет дыхание – оно отсутствует.

А потом Архилекарь сжимает кулак и со всей силы бьет ее по грудине.

Прекардиальный удар!

Иногда это срабатывает, заставляет сердце «перезагрузиться». Только сейчас это не тот случай…

– Назад! – кричу я, отталкивая его в сторону. – Я буду качать, вы – дышать! Вдувайте ей воздух в легкие! Сейчас!

Он на мгновение застывает, ошеломленный моим приказом. Но, посмотрев мне в глаза, Архилекарь молча кивает и опускается на колени, зажав девушке нос. А потом, вдыхает воздух ей в рот.

Я накладываю руки ей на грудь и начинаю качать. Ритмично, жестко, вкладывая в каждое нажатие весь свой вес.

«Один, два, три, четыре…»

Мозг работает со скоростью света, пока руки делают свое дело.

Почему?! Почему кровь свернулась?

Ну, конечно! Инородное тело!

Кровь сворачивается при контакте с чем-то чужеродным!

Ей нужен антикоагулянт!

– Этот лунный камень! – выкрикиваю я, вся в поту, делясь своими мыслями, – Он слишком агрессивен! Он сворачивает кровь! Нам нужен антикоагулянт! Что-то такое, что замедлит свертываемость, что сделает кровь более жидкой и текучей! Что-то вроде экстракта из слюны пиявок! Или… или тот отвар, что я прописала капитану Дамиану! Из донника! Но намного более крепкий!

Ронан срывается с места и через мгновение возвращается с пузырьком.

Сердце Милены под моими руками все никак не отзывается.

– Иглу! – кричу я, не прекращая попыток запустить ее сердце, – Набирайте отвар!

Ронан снова беспрекословно подчиняется.

Его руки точным движением наполняют некое подобие шприца.

– Теперь, – я на секунду останавливаюсь, – нам нужен новый фильтр. И… нам нужно добавить отвар до того, как кровь коснется камня.

Мы работаем в четыре руки, в едином, безумном, отчаянном порыве.

Ронан готовит новый фильтр из кишок ящера, я – не прекращаю попыток оживить девушку.

Наконец, ее грудь судорожно вздрагивает.

Слабый, едва заметный толчок под моей ладонью.

Есть!

– Держите ритм! – приказываю я Ронану, показывая, как нужно давить.

Он, не говоря ни слова, занимает мое место. Его огромные, сильные ладони опускаются на ее грудь.

А я бросаюсь к нашему адскому аппарату.

Я не могу просто смешать отвар с кровью – нужна постоянная подача.

Поэтому, я беру самую тонкую иглу, протыкаю ею трубку, по которой кровь идет от Милены, и приспосабливаю к ней пузырек с отваром из донника, создавая примитивную капельницу.

Так самодельный антикоагулянт будет поступать в кровь до того, как она попадет в фильтр.

– Запускайте, – шепчу я, и мы оба, затаив дыхание, смотрим на трубку.

Темная кровь смешивается с желтоватым отваром.

Она касается серебристого порошка в фильтре и…

Глава 43

…И течет дальше.

Я задерживаю дыхание, глядя, как темный, почти черный поток, смешанный с отваром донника, медленно ползет через наш самодельный фильтр.

Кровь не сворачивается.

– Работает… – шепчет Ронан, и в его голосе звучит такое же неверие, как и у меня.

Мы стоим плечом к плечу, не в силах оторвать взгляд от этого чудовищного, кустарного аппарата.

Темная кровь входит в фильтр с одной стороны, проходит сквозь мембрану, омываемую отваром донника и порошком Лунного камня, и выходит с другой.

И она… она становится светлее.

Ненамного, всего на полтона, но этот едва уловимый оттенок, этот переход от почти черного к темно-вишневому – это безоговорочная победа.

А потом, ее более чистая кровь медленно, капля за каплей, возвращается в вену Милены.

Начинается самое долгое дежурство в моей жизни.

Мы не отходим от нее. Час. Второй. Третий.

Я слежу за ее пульсом, за цветом ее кожи. Ронан меняет фильтры, снова и снова наполняя их свежим порошком Лунного камня, который тут же темнеет, впитывая яд, приносит новые и новые отвары донника.

Мы работаем в полной, напряженной тишине, нарушаемой лишь тихим стоном Милены и редкими, короткими командами.

И вот, спустя, кажется, целую вечность, я вижу это.

Медленно, почти незаметно, синеватая кайма на ее деснах начинает бледнеть. Землистый оттенок кожи сменяется на просто нездорово-бледный. Мелкая, лихорадочная дрожь в пальцах прекращается. А потом ее ресницы дрожат, и она делает первый глубокий, ровный вдох.

Я слышу, как рядом со мной Ронан шумно выдыхает.

Напряжение, которое делало его похожим на каменную статую, спадает, его плечи опускаются.

Он отступает от кровати, проводит рукой по лицу, и я впервые вижу на нем… не просто облегчение. А что-то похожее на опустошение после долгой битвы.

Но я знаю, что расслабляться рано.

Мы убрали яд из кровотока. Сняли острую интоксикацию, которая ее убивала. Но это только начало.

– Мы не закончили, – тихо говорю я.

Он поднимает на меня усталые глаза, но в них все так же полыхает решимость.

– Мы очистили только кровь. Но металл уже осел в ее тканях, в костях. Он будет продолжать выходить оттуда, снова отравляя ее. И эту процедуру с очисткой крови нужно будет повторять. Возможно, даже не один раз. А между процедурами, – я перевожу дух, – ей нужна агрессивная поддерживающая терапия. Мочегонные, чтобы вывести то, что смогла связать кровь. Отвары, поддерживающие печень и почки – им сейчас придется работать на износ. И… ей нужно что-то, что будет связывать яд прямо в кишечнике.

– Что, например? – тут же включается Ронан.

– Хотя бы активированный уголь, – вырывается у меня.

Видя его недоумение, я быстро поправляюсь.

– В смысле, древесный уголь, очень мелко растолченный. И… чеснок. В больших количествах. Он тоже умеет связывать эту дрянь.

Архилекарь медленно кивает, принимая мои предложения и снова начинается рутина.

Мы проводим всю ночь у постели Милены, сменяя друг друга.

В очередной раз я не могу отделаться от ощущения, что мы с ним слаженная команда, понимающая друг друга без слов. Мы меняем фильтры, вливаем поддерживающие отвары, следим за каждым ее вздохом. И с каждым часом Милена буквально возвращается к жизни.

К утру ее щеки розовеют, а дыхание становится глубоким.

Когда в высокие окна палаты проникает первый робкий луч рассвета, меня начинает клонить в сон. Чудовищная усталость наваливается на плечи.

Я понимаю, что это молодое тело Эолы, в отличие от моего старого, закаленного в постоянных ночных дежурствах, еще не привыкло к таким марафонам.

Я зеваю, пытаясь смахнуть тяжесть с век.

– Ты сделала достаточно, – тихо говорит Ронан, заметив мое состояние. – Иди отдохни.

– Нет, – я упрямо мотаю головой, хотя слова даются мне с трудом. – Я останусь. Я должна…

– Ольга, – его голос звучит непреклонно. – Ты и так совершила невозможное. Ты вытащила эту девушку с того света. Ты подарила ей время, которого нам так отчаянно не хватало. Теперь мы сможем сделать гораздо больше. Я… – он на мгновение замолкает, и я вижу, как на его лице отражается сложная гамма чувств. – Я должен признать, что, несмотря на все мои знания, я бы не смог повторить то, что сегодня сделала ты. И мне невыносимо это осознавать.

Его признание трогает до глубины души. Но, вместе с тем, я вижу его боль.

Боль гения, столкнувшегося с собственным пределом.

– Это не значит, что ваши знания бесполезны, – тихо говорю я, встречая его взгляд. – Это значит лишь то, что в мире есть вещи, о которых вы еще не подозревали. И теперь, когда вы это понимаете, вы добьетесь гораздо большего. Вы спасете еще тысячи жизней.

Архилекарь смотрит на меня долго, и на его губах появляется слабая улыбка.

– Я не перестаю тебе поражаться, Ольга.

От его взгляда, в котором теперь нет ни подозрительности, ни гнева, а только… теплое восхищение, я чувствую, как мои щеки заливает краска. Я не знаю, как реагировать на это внезапное и такое откровенное признание.

– Иди, – снова говорит он, отворачиваясь. – Мне нужен лекарь, полный сил, готовый к еще большим свершениям, а не тот, кто может допустить нелепую ошибку из-за усталости. Если что-то случится, я за тобой пришлю.

Да, в этом он прав…

Ошибки, а уж тем более, допущенные из-за усталости, нам сейчас совершенно не нужны. А потому, я киваю и выхожу из палаты.

Я иду по коридору, и, несмотря на дикую усталость, я чувствую себя так, словно у меня выросли крылья.

Я чувствую, что победила.

Причем, не только болезнь.

Я победила его недоверие.

Лед между нами окончательно тронулся. Нет никаких сомнений – Ронан все еще будет подозревать, будет изучать меня. И все же, я чувствую, что вся его враждебность, вся его агрессивная настороженность растворились с темнотой сегодняшней напряженной ночи.

И одно это – уже огромная победа.

Я добираюсь до своей комнаты, запираю дверь и падаю на кровать. Мягкую, чистую, безопасную. Она кажется мне раем после всего, что было.

Я проваливаюсь в сон мгновенно.

Не знаю, сколько я сплю. Час, или целую вечность. Но сон тяжелый, беспокойный.

Какая-то часть моего сознания – тот самый внутренний «врачебный радар», натренированный годами ожидания экстренных вызовов посреди ночи, – не спит. Он бьет тревогу.

Сквозь ватную, вязкую темноту забытья пробивается что-то… что-то странное.

Необъяснимое ощущение, что я в комнате не одна.

Холодок ползет по спине, заставляя меня ворочаться.

Я не понимаю – то ли мне снится, что кто-то стоит у кровати и смотрит на меня, то ли так оно и есть на самом деле.

С неимоверным усилием я разлепляю тяжелые веки, пытаясь сфокусировать взгляд в полумраке комнаты.

И в ту же секунду, когда мои глаза распахиваются, на мое лицо падает тень.

Грубая, сильная рука зажимает мне рот, вдавливая голову в подушку.

Я в ужасе.

Крик застревает в горле, превращаясь в жалкий, сдавленный хрип.

Я пытаюсь вырваться, брыкаюсь, но тело, еще не отошедшее от усталости и пережитого, не слушается.

И тут злое, горячее дыхание обжигает мне ухо.

– Ну что, добегалась, выскочка. Теперь ты пойдешь со мной!

Глава 44

Этот голос! Ядовитый, шипящий, полный торжествующей ненависти.

Валериус!

Ужас смешивается с недоумением.

Как?! Как он сюда попал?

Я помню как запирала дверь! Он что, взломал ее?

И что ему нужно?!

«Пойдешь со мной»… Куда?!

Неужели… неужели он все узнал? Неужели он все понял и теперь тащит меня к Джареду?!

Нет!

Животный ужас придает мне сил. Я выгибаюсь всем телом, пытаясь сбросить его с себя. Мои зубы отчаянно ищут его ладонь, я брыкаюсь, бью пятками по кровати. Он не ожидает такого яростного сопротивления и на мгновение теряет равновесие.

Его рука соскальзывает с моего рта, и я успеваю набрать в грудь воздуха, чтобы закричать… но он тут же зажимает мне рот снова, на этот раз с такой силой, что я чувствую вкус собственной крови.

– Угомонись, дрянь! – шипит он, пытаясь одной рукой удержать меня, а другой – заставить меня замолчать. – Какого дьявола ты ждешь?! Помоги мне, идиот!

Дверь моей комнаты, которую он, видимо, оставил приоткрытой, распахивается.

В слабом свете, льющемся из коридора, я вижу темный силуэт. В комнату входит второй мужчина.

– Да, господин, – раздается тихий, вкрадчивый голос.

И у меня леденеет кровь.

Этот голос. Тот самый змеиный шепот из сада.

Шпион, которого он нанял!

Он невысокий, коренастый, с лицом, которое невозможно запомнить – самое обычное, серое, незаметное. Но его глаза… пустые, холодные, как у рыбы.

Он без лишних слов подходит и хватает меня за руки, выкручивая их за спину. Его хватка – это не хватка Валериуса. Это мертвая, профессиональная хватка человека, который знает, как причинять боль и ломать кости.

Я мгновенно понимаю, что против него у меня нет ни единого шанса.

– Надо было ее все-таки сонным зельем накачать, – бормочет Валериус, поднимаясь. – Тащи ее к выходу, живо! Времени нет!

Они волокут меня с кровати. Мои ноги путаются в одеяле, я отчаянно пытаюсь упереться, но этот шпион просто тащит меня, как мешок.

Нет! Я не сдамся!

И в этот момент, когда его хватка на мгновение ослабевает, я изворачиваюсь и со всей силы впиваюсь зубами в его запястье.

– А-А-АЙ! – воет он, инстинктивно отдергивая руку.

Он воет от боли и неожиданности, его рука инстинктивно разжимается.

– Помо…! – успеваю выкрикнуть я, прежде чем его ладонь снова зажимает мне рот.

– Дьявол! – шипит Валериус, скрипя зубами. – Я же сказал, тихо!

Но уже поздно.

Дверь соседней комнаты распахивается, и на пороге, заспанный и ничего не понимающий, появляется Эйнар.

Он протирает глаза, а потом застывает, в ужасе глядя на то, как двое мужчин – его коллега и незнакомец – тащат меня из комнаты.

Увидев его, я начинаю вырываться с новой, отчаянной силой, мыча, пытаясь привлечь его внимание, позвать на помощь.

– Валериус?! – Эйнар в полном шоке. Он не может поверить своим глазам. – Что… что здесь происходит?! Куда вы ее тащите?!

– Не твое дело, Эйнар! – рявкает Валериус, пытаясь оттеснить его. – Возвращайся в свою кровать и спи!

– Да ты с ума сошел?! – Эйнар, кажется, окончательно проснулся. Он преграждает нам путь. – Архилекарь с тебя шкуру спустит за такие шутки! Ты хоть понимаешь, что ты творишь?!

Упоминание Архилекаря, кажется, только выводит Валериуса из себя. Он раздраженно фыркает.

– Во-первых, Эйнар, не суй свой нос, куда не просят, – цедит он, – иначе я лично позабочусь, чтобы вершиной твоей карьеры стало принятие родов у коров в какой-нибудь глухой деревне. А во-вторых… – он злорадно, торжествующе усмехается. – Твоего драгоценного Архилекаря здесь нет. Он уехал.

У меня внутри все обрывается. Что значит «нет»?! Куда уехал?!

Эйнар, кажется, думает о том же.

– Как это нет? – растерянно спрашивает он. – Куда он мог уехать?

– Почем я знаю?! – взрывается Валериус, теряя остатки своего аристократического лоска. – Сказал, что-то срочное, и умчался! А пока его нет, я здесь главный!

От этой новости мне становится физически дурно.

Мой единственный защитник, мой хрупкий щит… пропал. И я осталась один на один с этим психованным аристократом и его безликим головорезом.

– Это все равно не дает тебе права так поступать! – упрямо продолжает Эйнар, делая шаг к нам.

– Я же сказал – не лезь! – рычит Валериус, и его терпение лопается. – Я – Первый ученик, и я имею право делать то, что считаю лучшим для этой лечебницы! А для нее будет лучше, если эта самозванка, – он злобно дергает меня за волосы, – исчезнет отсюда и перестанет пудрить мозги Архилекарю! Ты что, идиот, не видишь, что она его дурит?!

Опять та же песня. Я в возмущении пытаюсь что-то промычать, но Эйнар упрямо стоит на своем.

– Во-первых, даже статус Первого ученика не дает тебе права на похищение! А во-вторых, самозванка она или нет – ее судьбу должен решать только Архилекарь!

Эйнар делает еще один шаг, пытаясь схватить Валериуса за руку. И это становится его ошибкой.

Валериус делает резкое, короткое движение. Я вижу только мелькнувший кулак.

Раздается глухой стук.

Эйнар, не ожидавший нападения, ахает и мешком оседает на пол.

«Эйнар!» – пытаюсь закричать я, но ладонь шпиона снова зажимает мне рот, не давая издать ни звука.

Я в ужасе смотрю, как Валериус хватает бесчувственное тело Эйнара за ворот халата, затаскивает в его же комнату и запирает дверь снаружи.

Ключ со стуком падает на пол.

Я в панике. Я пытаюсь вырваться, укусить, лягнуть, но хватка шпиона – железная. Я отчаянно пытаюсь придумать хоть что-то, хоть какой-то способ сбежать, но в голове – только звенящая, безысходная пустота.

– Хватит стоять, – раздраженно бросает Валериус своему помощнику. – Потащили ее.

– Прямо по коридору, господин? – с сомнением спрашивает тот.

– Нет, по воздуху, идиот! – язвит Валериус. – Конечно, по коридору! Но не по главному. Пойдем черным ходом, через лестницу для прислуги. Внизу нас уже должна ждать карета.

Меня снова тащат, и я отчаянно цепляюсь взглядом за каждую дверь, каждый поворот. «Ну же, – я отчаянно молюсь, – ну хоть кто-нибудь! Хоть один санитар, хоть одна сиделка!»

Я надеюсь, что мы кого-нибудь встретим. Что в коридоре появится хоть кто-то, кто поднимет тревогу. Но мои надежды не оправдываются.

Коридоры жилого этажа оказываются пусты.

Надежда вспыхивает, когда мы сворачиваем на лестницу и чуть не сталкиваемся с молоденьким помощником, несущим стопку белья.

Он в ужасе застывает, глядя на меня, на шпиона, на Валериуса.

– Господин Вейн?..

– Проваливай, – шипит Валериус, и в его голосе столько яда, что парень бледнеет. – И если ты хоть слово пикнешь о том, что видел… будешь завтракать за решеткой. Ясно?

Парень испуганно кивает и, уронив белье, буквально испаряется.

И в этот момент я с горечью вспоминаю слова Ронана.

О том, что Валериуса боятся из-за его положения. Вот оно, это положение в действии. Люди готовы закрыть глаза на похищение, на насилие, лишь бы не навлечь на себя гнев сынка аристократа.

Отчаяние ледяными щупальцами обвивает мое сердце.

Меня выволакивают на задний двор, где в тени действительно стоит неприметная черная карета. Только здесь, на холодном вечернем воздухе (это что, получается, я целый день проспала?), шпион наконец-то ослабляет хватку.

– Отпустите меня! – хриплю я, пытаясь вырваться. – Куда вы меня тащите?! К нему? К Морану?!

Валериус, который уже открывал дверцу, останавливается и поворачивается ко мне. На его лице – злорадная, хищная усмешка.

– К этому озлобленному узурпатору? – фыркает он. – Нет, дорогая Эола. Есть кое-кто куда более влиятельный, кто будет рад увидеть жену герцога живой. Пока еще живой.