Текст книги "Доктор-попаданка. Ненавистная жена дракона (СИ)"

Автор книги: Адриана Вайс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 40 страниц)

Глава 36

– Я готова, – твердо киваю я.

Ронан ничего не говорит. Просто вскидывает бровь и, развернувшись, выходит из кабинета. Я, сглотнув комок в горле, покорно следую за ним.

Мы идем по тихим, пустынным коридорам, но на этот раз – в совершенно другую часть лечебницы. Туда, куда, видимо, нет доступа простым ученикам. В конце длинного, освещенного лишь редкими лампами коридора, я вижу их.

Два молчаливых истукана, здоровенные, мрачные, с лицами, не обезображенными интеллектом. Это определенно не целители, это охрана.

Увидев Ронана, они выпрямляются и кланяются. Но когда я пытаюсь пройти следом за Архилекарем, один из них выставляет вперед руку, преграждая мне путь.

– Она со мной, – холодно бросает Ронан, не оборачиваясь.

Бугай нехотя убирает руку, и я проскальзываю в дверь, чувствуя на своей спине его тяжелый, недобрый взгляд.

У меня внутри все сжимается от дурного предчувствия. Зачем такая охрана? Кого они здесь прячут? Или… от кого?

Мы оказываемся в просторной палате, обставленной с роскошью, но эта роскошь кажется холодной и безжизненной.

На большой кровати под балдахином лежит девушка. Она совсем юная, лет семнадцати, не больше. Но от ее красоты не осталось и следа. Кожа имеет странный, сероватый оттенок, губы почти белые, приоткрытые, будто ей трудно дышать. Но мой взгляд врача тут же цепляется за другое – за тонкую, синеватую кайму на ее деснах и едва заметную мелкую дрожь в пальцах.

Рядом с кроватью сидит еще одна девушка, видимо, сиделка. Увидев нас, она вскакивает.

– Господин Архилекарь! Ей снова хуже! – в ее голосе звенит отчаяние. – Последний отвар, что вы принесли, тоже не помог. Пульс слабеет.

Архилекарь мрачно кивает, отпуская девушку. Он подходит к кровати, и я вижу, как его лицо на мгновение искажается от боли. Он указывает на пациентку.

– Познакомься, Ольга, – тихо говорит он, и в его голосе я слышу нотки, от которых у меня по спине бегут мурашки. Это не просто профессиональный интерес. Это – боль. – Это Милена Конта. Ие симптомы… они до ужаса похожи на те, что были у Эланы. Я подозреваю, что ее травят тем же самым токсином.

Я слушаю его, и не могу понять, почему его голос там в кабинете звучал настолько злорадно и предостерегающе.

Передо мной – пациентка. У нас на руках явно непростой случай, да. Отравление, судя по всему. Но ведь это лечебница. С теми материалами, знаниями и людьми, которыми располагает Архилекарь, это не должно быть такой уж сильной проблемой. Разве нет? Или же здесь есть в чем-то подвох?

– Вы… вы хотите, чтобы я помогла вам с ее лечением? – осторожно спрашиваю я, пытаясь нащупать почву.

– Все далеко не так просто, – медленно качает он головой, и его медовые глаза снова становятся холодными, как лед.

Я мысленно присвистываю.

Конечно, не просто. Токсикология – это вообще не просто.

Да, я проходила ее в институте, но это совершенно не мой конек. Здесь нужен узкий специалист, а не кардиохирург.

Но его слова… в них звучит нечто большее, чем просто медицинская сложность.

– Чтобы я мог тебе доверять, чтобы я стал твоим щитом, ты должна сделать выбор, Ольга, – продолжает он, и его голос – это тихий, смертельно-спокойный шепот. – Осознанный выбор.

– Какой выбор? – настороженно поднимаю на него глаза, искренне надеясь, что он не предложит мне сейчас избавить бедняжку от мучений.

От одной только этой мысли у меня внутри все холодеет.

– Эта девушка не просто отравлена, – роняет после некоторого молчания Ронан. – Она – государственная преступница. Ее разыскивает городская стража по обвинению в краже у Великого Казначея Короны, лорда-дракона Грайона Дарквуда. Любой, кто окажет ей помощь, автоматически становится соучастником. Укрывая ее здесь, в Королевской лечебнице, я уже рискую своей репутацией. Если об этом узнают, я рискую как минимум потерять свою должность.

Ронан видит полнейший шок и смятение, проступающие на моем лице и решает добить меня окончательно.

– Поэтому, Ольга, я предлагаю тебе выбор, – его голос становится тихим, почти вкрадчивым. – Ты можешь прямо сейчас развернуться и уйти. Охранники тебя не тронут. Я не стану тебя останавливать, не стану вызывать стражу и отправлять тебя за решетку. Наш договор будет аннулирован, ты будешь полностью свободна. Но в тот момент, как ты переступишь порог этой лечебницы, я забуду, что когда-либо тебя видел. И ты можешь забыть о моей защите.

Я смотрю на него, и у меня перехватывает дыхание.

Свободна?

О какой свободе он говорит? В моем случае, это не свобода. Это – отложенный смертный приговор. Если меня не найдет Джаред, то доберется шпион Валериуса.

– Либо, – продолжает Архилекарь, и его медовые глаза впиваются в меня, – ты остаешься. Ты принимаешь мои условия. И мы вместе, рискуя стать врагами Короны, спасаем жизнь этой девушки. И в этом случае, – он делает паузу, и каждое его слово звенит, как клятва, – я стану твоим щитом. Я сделаю все, чтобы защитить тебя.

Он замолкает, давая мне время на раздумья.

Я смотрю на него, на этого опасного дракона А потом мой взгляд переходит на кровать. На бледное, почти детское лицо девушки, чья жизнь угасает с каждым ударом ее отравленного сердца.

– Выбор за тобой, Ольга. Что ты скажешь на этот счет?

Выбор без выбора. Либо мимолетная свобода, либо опасная авантюра, с неизвестной болезнью во главе стола.

Глава 37

Ронан

Она стоит передо мной в моем кабинете, эта Ольга из другой страны, и просит защиты.

Просит, чтобы я, Архилекарь Короны, рискнул всем – своим положением, своей репутацией, возможно, даже своей жизнью – ради нее.

Ради этой загадки, этой аномалии, этой оборванки с улицы, которая непонятным образом владеет знаниями, которыми не должна была владеть.

Я смотрю на нее, и внутри меня борются два зверя.

Один – хищник, привыкший к контролю и власти, – вопит об опасности. Он требует немедленно вышвырнуть ее за ворота, забыть о ней, как о дурном сне. Она – неизвестная переменная в моем идеально выверенном мире. Она уже заставила меня потерять контроль дважды за сутки, и это – непростительно!

Она должна быть благодарна уже за то, что я позволил ей, подозрительной беглянке, остаться здесь хотя бы в качестве кандидата.

В то время как она приходит и требует большего.

Но другой дракон – лекарь, ученый, тот, что посвятил года поиску знаний, – заворожен. Он чувствует этот необъяснимый резонанс, это странное родство душ. Он видит в ней не угрозу, а… возможность.

Шанс прикоснуться к чему-то новому, неизведанному.

Я в смятении.

Впервые за долгие годы я не могу принять простое, логически выверенное решение. Эта гордая, упрямая девушка… она словно заразила меня своими собственными противоречиями.

Я поднимаюсь из-за стола и подхожу к ней.

Она смотрит на меня снизу вверх, и в ее глазах – смесь страха и вызова. Я говорю ей все, что думаю.

О том, какая она странная. О том, как ее противоречия ломают все мои расчеты.

Я сам не понимаю, зачем я это делаю. Зачем обнажаю перед ней свои мысли, свои сомнения.

Но я чувствую, что не могу просто отпустить ее.

Не могу просто сказать «да» или «нет».

Вопрос, который она задала, требует решения. Проблема в том, что я сам не знаю, каким оно должно быть.

Она что-то отвечает про противоречия, про то, что она не исключение. Но я ее почти не слушаю.

Я принимаю решение.

Я расскажу Ольге то, чего не рассказывал никому со дня ЕЕ смерти.

Не для того, чтобы открыть Ольге душу. Не для того, чтобы вызвать ее жалость. А для того, чтобы увидеть ее реакцию.

Чтобы препарировать ее душу, чтобы раз и навсегда понять что же там скрывается, за этой маской силы и уязвимости.

Я наклоняюсь ближе, почти касаясь ее волос своими губами.

– А ты знаешь, как я выбрал этот путь? – шепчу я. – Путь лекаря.

Говорить об Элане все еще больно, даже спустя столько лет.

Но я заставляю себя. Я рассказываю ей все – про обман, про яд, про ее смерть у меня на руках. Я рассказываю сухо, отстраненно, как будто читаю историю болезни. Одновременно, я внимательно слежу за ней краем глаза.

И то, что я вижу, поражает меня.

В ее глазах – не просто сочувствие или жалость, которые я видел сотни раз.

В них – глубокое, пронзительное понимание. Словно она не просто слушает мою историю, а видит сквозь нее мою душу, мою боль, мою вину. Словно она сама пережила нечто похожее.

Это неожиданное, почти интимное созвучие душ сбивает меня с толку, рушит мою оборону.

Уже одно это заставляет меня задуматься. Дать ей шанс. Но она не останавливается на этом.

Она идет дальше.

– Я понимаю вас, – тихо говорит она. – И если вам так важно знать, какое место я займу в вашей жизни… тогда назначьте мне его сами. А я буду стремиться ему соответствовать. Если вам нужна правая рука… тот, кто поймет с полуслова и не предаст… я готова стать этим человеком.

Ее смелость снова поражает меня.

Она предлагает предлагает занять место Эланы. И говорит это с такой спокойной, несокрушимой уверенностью, будто управлять лечебницей, координировать десятки целителей, отвечать за сотни жизней – это так же просто, как наложить повязку. Откуда в этой девчонке столько силы?

И я понимаю, что должен сделать.

Хватит полумер. Мне нужен окончательный ответ.

Я брошу ее в самое пекло. Туда, где я сам потерпел поражение.

И там она либо сгорит, развеяв мои странные, неуместные сомнения, либо… либо выйдет из огня кем-то совершенно иным.

Моей опорой, моей правой рукой и, возможно, моим спасением.

Я поворачиваюсь к ней, и на моих губах появляется та самая хищная, злая усмешка, от которой у нее по спине бегут мурашки.

– А знаешь… – произношу я медленно, смакуя каждое слово. – у меня действительно есть для тебя кое-что. Но не факт, что не пожалеешь о своей просьбе.

– Я готова, – твердо кивает она.

Я ничего не говорю. Просто развернувшись, выхожу из кабинета. Она, сглотнув комок в горле, покорно следует за мной.

Я веду ее в ту часть лечебницы, куда нет доступа никому, кроме меня.

Это испытание – не только для нее.

Оно и для меня.

Мы входим. Я вижу, как она осматривает палату, как ее взгляд врача цепляется за симптомы умирающей девушки на кровати.

– Познакомься, Ольга, – тихо говорю я. – Это Милена Конта. Ее симптомы… они до ужаса похожи на те, что были у Эланы. Я подозреваю, что ее травят тем же самым токсином.

Я внимательно слежу за ее реакцией.

В ее глазах – профессиональный интерес, сочувствие… но не страх. Она не понимает всей глубины ловушки, в которую я ее загоняю.

И это хорошо.

– Эта девушка не просто отравлена, – продолжаю я, понижая голос до шепота. – Она – государственная преступница. Ее разыскивает городская стража по обвинению в краже у Великого Казначея Короны, лорда-дракона Грайона Дарквуда. Любой, кто окажет ей помощь, автоматически становится соучастником. Укрывая ее здесь, я уже рискую своей репутацией и должностью.

Я намеренно умалчиваю одну важную деталь.

Я более чем уверен, что обвинения сфабрикованы. Что эта бедная девочка – лишь пешка в грязной игре моего старого врага. Обычную воровку не стали бы травить так изощренно, так медленно, как когда-то Элану.

Нет, здесь все гораздо сложнее.

И я намерен докопаться до истины.

Спасти эту девушку – значит не только исцелить мою старую рану, победить там, где я проиграл.

Это значит – нанести ответный удар.

Но ей я этого не скажу. Это – ее выбор. Ее проверка.

Она должна быть максимально жесткой, чтобы Ольга ощутила всю безысходность момента. Если она хочет получить мою защиту, есть только один путь – довериться мне полностью и сделать так, чтобы я мог довериться ей.

– Поэтому, Ольга, я предлагаю тебе выбор, – говорю я, глядя ей прямо в глаза. – Ты можешь прямо сейчас уйти. Я забуду, что видел тебя. Но и ты забудешь о моей защите. Либо… ты остаешься. Мы вместе спасаем эту девушку, рискуя стать врагами Короны. И тогда я стану твоим щитом.

Я жду ее ответа, изучая ее лицо, пытаясь прочесть ее мысли.

Да или нет? Останется она со мной, несмотря ни на что, или испугается и уйдет? Вряд ли то, от чего она бежит, страшнее гнева короны.

Но она снова меня удивляет.

Она говорит нечто такое, от чего я снова испытываю это странное чувство, пронзающее меня насквозь…

Глава 38

Ольга

Я смотрю на него, на этого опасного дракона, предлагающего мне сделку с дьяволом.

А потом опускаю взгляд на кровать. На бледное, почти детское лицо девушки, чья жизнь угасает с каждым ударом ее отравленного сердца.

И в этот момент я все понимаю.

Это не просто тест на лояльность.

Это – его крик о помощи.

Архилекарь не просто хочет проверить меня. Он хочет исправить свою ошибку. Ту, что он совершил пятнадцать лет назад с Эланой.

Ронан видит в этой девушке ее отражение, ее страдания. И он отчаянно ищет способ изменить прошлое, спасти ее сейчас, раз уж не смог тогда.

Передо мной не один пациент.

Их двое.

Одна умирает от яда, медленно разъедающего ее тело. А второй – от вины и горя, отравляющего его душу уже полтора десятилетия. И хотя я не специалист ни по токсикологии, ни по душевным травмам, я – врач.

И я должна помочь им обоим.

– Для меня выбора нет, господин Архилекарь, – тихо, но твердо говорю я, встречая его напряженный взгляд.

Он удивленно вскидывает бровь.

– Передо мной пациент, – продолжаю я, кивая на Милену. – Человек, которому нужна помощь. Именно поэтому я хотела попасть в эту лечебницу. Чтобы спасать жизни. И я сделаю все, что в моих силах, чтобы спасти эту девушку. А то, что ее называют «преступницей»…

Я горько усмехаюсь, вспоминая Джареда, который называл нас с Лиарой так буквально вчер. А потом, я вспоминаю лицо Изольды, ее глаза полные решимости, когда она сделала свой выбор.

– Знаете, иногда то, что одни громко называют преступлением, на деле оказывается лишь отчаянием или страхом за собственную жизнь.

Я замолкаю, глядя Ронану прямо в глаза.

Я сделала свой выбор.

Ронан смотрит на меня долго, не отрываясь. И я вижу, как лед в его медовых глазах медленно тает. Он смотрит на меня так, будто видит впервые. И на его лице появляется какая-то новая эмоция.

– В таком случае, – наконец произносит он, и его голос звучит уже совсем иначе – глубже, теплее. – Я надеюсь на твою помощь, Ольга.

– Конечно, – киваю я с готовностью.

– Тогда приступим немедленно, – говорит Ронан, и его голос снова становится собранным и властным.

Я киваю и подхожу к кровати. Отбрасываю в сторону все свои страхи и сомнения. Сейчас есть только пациентка. Милена.

Я осторожно беру ее тонкое, холодное запястье. Пульс – едва уловимая ниточка. Дыхание поверхностное, почти незаметное.

Я осматриваю ее кожу – сухая, с нездоровым сероватым оттенком. Приподнимаю ее веко – зрачки вяло реагируют на свет.

Но самое главное – это ее десны. Тонкая, иссиня-черная кайма вдоль зубов.

И мелкая, едва заметная дрожь в пальцах, лежащих поверх одеяла.

Все это – признаки тяжелой интоксикации. Вот только это не дает ответа на вопрос чем ее отравили.

Я отхожу от кровати и поворачиваюсь к Ронану.

– Это определенно яд, – говорю я тихо. – Медленно действующий, накапливающийся в организме. Но…

Я замолкаю, пытаясь подобрать слова.

– Господин Архилекарь, я должна быть с вами честна. Токсикология – не моя сильная сторона. Яды… их сотни, тысячи. Каждый со своим механизмом действия, каждый требует своего противоядия. Она в таком состоянии, что любая ошибка… может стоить ей жизни.

Я вспоминаю лаборатории в моем мире. Спектрометры, хроматографы, анализы крови, мочи, волос, способные точно определить даже самое ничтожное количество яда.

Здесь ничего этого нет. Здесь мы – как слепые котята.

– Что ты предлагаешь? – требовательно спрашивает он.

– Чтобы понять, как ее лечить, нам нужно знать, с чем мы имеем дело, – раскладываю я. – Нам нужно собрать как можно больше информации. Когда появились первые симптомы? Как они развивались? Любая мелочь может стать ключом. Нам нужно сузить круг поисков, чтобы хотя бы примерно понять, в каком направлении двигаться. Иначе мы просто потеряем ее…

– Ты, кажется, забыла, Ольга, – голос Ронана возвращает меня к суровой реальности, – что эта девушка поступила к нам уже в тяжелом состоянии. У нас нет ее полной истории. Мы не знаем, что с ней было до того, как ей занялся я.

Я мысленно чертыхаюсь.

Конечно, это я что-то махнула.

Правда, это еще больше усложняет задачу.

– Единственное, что я могу тебе дать, – продолжает он, – это мои собственные записи. То, что я наблюдал и пробовал за последние… пять дней, с тех пор, как она здесь.

Пять дней. За пять дней ее состояние ухудшилось от тяжелого до критического.

Значит, яд действует не молниеносно, но неотвратимо.

– Это тоже поможет, – киваю я. – Любая информация важна.

Мы возвращаемся в его кабинет.

Архилекарь молча достает из ящика стола тонкую папку с исписанными листами и протягивает мне. Я забираю ее, чувствуя себя так, будто мне вручили ключ к разгадке самой сложной тайны.

Я возвращаюсь в свою комнату. На столе стоит холодный ужин. Видимо, Эйнар принес. За что ему большое спасибо.

Я хочу его поблагодарить лично, но судя по скрипучим звукам за стеной, он уже укладывается спать.

Я сажусь за стол, раскладываю листы и начинаю читать, одновременно почти не глядя закидывая в себя еду – овощи на пару с куриной грудкой. Параллельно, я жадно вчитываюсь в записи Архилекаря.

Его почерк – ровный, четкий, почти каллиграфический. Глядя на него мне даже становится немного стыдно за свой – вот где каракули на каракулях.

Но не только почерк Архилекаря поражает меня. Несмотря на странные названия болезней и методов, которые я понимаю (скорее, догадываюсь) с огромным трудом, логика Ронана безупречна.

Он действует на удивление профессионально и последовательно. Описывает симптомы, выдвигает гипотезу, пробует лечение, отмечает результат. Каждая его попытка найти противоядие и закрепить успех поддерживающей терапии логична и обоснована.

Но, увы, ни одна из них не принесла результата.

Яд оказался хитрее.

Я читаю, и уважение к этому дракону-лекарю во мне растет. Но вместе с уважением растет и тревога. Если уж он, со всеми своими знаниями и ресурсами, не смог найти ответ за пять дней… смогу ли я?

Я перечитываю записи снова и снова, пытаясь найти хоть какую-то зацепку, хоть малейшее несоответствие, которое могло бы указать на природу яда. Но ничего.

Строчки расплываются перед глазами. Накопившаяся усталость берет свое.

Сама не замечая как, я проваливаюсь в сон, едва успев упасть на кровать.

Утро встречает меня тишиной.

Я резко поднимаю голову, прислушиваясь. Ни звука, ни шороха.

Похоже что комнаты Эйнара и Валериуса (если он вообще возвращался) пусты. Видимо, Ронан уже забрал их на утренний обход или занятия, а меня почему-то решил не будить.

Хотя, почему как раз понятно. Он дал мне понять, что то, чем я занимаюсь сейчас, гораздо важнее.

Но какой в этом толк, если я до сих пор не понимаю, в чем проблема?

Я снова и снова перечитываю записи Ронана, ищу хоть какую-то деталь, которую он мог упустить, какой-то симптом, который он неправильно истолковал.

Но нет. Все четко, логично, безупречно.

Я мечусь по комнате, как зверь в клетке, чувствуя, как драгоценное время утекает сквозь пальцы.

В порыве моего метания, я случайно задеваю вилку, которая соскальзывает с тарелки и с металлическим позвякиванием падает на пол.

Я замираю, ошарашенно глядя на нее.

Вилка…

Металл…

«Тонкая, синеватая кайма деснах… мелкая дрожь в пальцах… слабость… проблемы с сердцем…»

Стоп.

В голове словно щелкает выключатель.

Металл!

Тяжелые металлы! Свинец, ртуть, мышьяк…

Как я могла сразу не подумать?! Яд, который накапливается в организме, медленно разрушая нервную систему, почки, сердце…

Это не какая-то отрава в привычном смысле слова, это интоксикация тяжелыми металлами, которые быстро накапливаются в организме, но медленно выводятся!

Я бросаюсь обратно к записям Ронана, лихорадочно перелистывая страницы.

Вот оно!

Он описывает попытку лечения отваром из корня лопуха, который даже в моем мире считается хорошим детоксикантом, выводящим даже металлы, и добавляет, что лишь этот отвар дал хоть небольшое, но улучшение.

Все сходится! Это оно!

А небольшим улучшение было потому что организм и так на пределе, а металлов много. Одним лопухом тут при всем желании не обойтись.

Я вскакиваю, бросаю папку на стол и выбегаю из комнаты.

Мне нужен Ронан. Немедленно.

Я бегу по коридорам, едва не сбивая с ног пробегающих мимо помощников. Я нахожу его в одной из палат, где он вместе с Валериусом осматривает какого-то важного господина.

Валериус, увидев меня, бросает в мою сторону взгляд, полный чистой ненависти, но мне сейчас плевать на него.

Я подхожу к Ронану и решительно отвожу его в сторону.

– Это касается Милены, – шепчу я, и мой голос дрожит от волнения.

– В чем дело? – он смотрит на меня внимательно.

– Кажется, я поняла, – выдыхаю я. – Я поняла, что это за яд. Почему ваши отвары не помогали. Но… – я замолкаю, собираясь с духом. – Но я не знаю, как сделать то единственное, что может спасти ей жизнь!