Текст книги "Доктор-попаданка. Ненавистная жена дракона (СИ)"

Автор книги: Адриана Вайс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 40 страниц)

Глава 74

Эйнар (несколько часов назад)

Валериус лишь приподнимает бровь, изображая лёгкое удивление. Он поправляет свои идеально чистые манжеты и смотрит на меня как на досадное пятно на стене.

Его взгляд пустой, холодный и бесконечно высокомерный.

– Следи за тоном, Эйнар, – цедит он. – Ты забываешься. Я на своём законном месте, в отличие от тебя.

Рядом с ним Леннард издаёт короткий, лающий смешок.

– А я ведь предупреждал тебя, малец, – говорит Леннард, медленно обходя меня по кругу. – Я говорил, что тебе не поздоровится. Ты думал, что раз Ронана увели, ты сможешь играть в хозяина лечебницы?

Они стоят там, вдвоём, как парочка хищников, пришедших делить добычу.

И эта добыча – наша лечебница.

Я чувствую, как паника ледяными пальцами сжимает горло, но дикая, обжигающая злость оказывается сильнее.

– Это ничего не меняет! – выкрикиваю я, глядя прямо в глаза маркграфу. – У вас нет никаких законных оснований! Вы не имеете права брать лечебницу под свой контроль. Это автономное королевское учреждение, а не ваша личная казарма!

Леннард останавливается и многозначительно переглядывается с Валериусом. Его ухмылка становится шире.

– Почему же нет оснований? – тянет он. – Я здесь, чтобы обеспечить порядок. А вот за профессиональную часть… – он кивает на Валериуса. – будет отвечать тот, кто и был назначен главным в отсутствии самого Архилекаря.

Валериус тут же делает шаг вперёд, выпятив грудь.

– Всё так, Эйнар, – горделиво заявляет Валериус. – По праву старшинства, являясь первым учеником Ронана, я стою выше тебя в иерархии лечебницы. А в отсутствие Архилекаря управление переходит к старшему по званию и опыту. То есть ко мне. Так что просто сгинь с дороги. Ты здесь больше никто.

Гнев ослепляет меня. Я чувствую, как кровь бьет в виски, а руки непроизвольно сжимаются в кулаки.

– Ещё чего?! – я почти кричу, и мой голос срывается от возмущения. – Ты считаешь, что можешь вот так просто, как ни в чём не бывало, войти сюда и командовать? После того как пытался похитить Ольгу? После того как подставил мастера Ронана?! Да ты должен за километр обходить это здание, если у тебя осталась хоть капля совести!

Валериус резко меняется в лице. Его ноздри раздуваются, а в глазах вспыхивает фанатичный блеск.

– Совести?! – он вскидывает руку, указывая на меня пальцем. – Это ты мне говоришь о совести? Я действовал в интересах закона и Короны! Твоя хвалёная Ольга – обманщица, которая скрывала своё настоящее имя! Тот факт, что она беглянка, только подтверждает мои действия: я поступал правильно, пытаясь её задержать. Я выполнял свой долг, пока вы с Ронаном потакали её лжи!

Он делает шаг ко мне, и я чувствую жар, исходящий от его тела, дрожащего от гнева.

– А Ронан… – Валериус криво усмехается, и в этом звуке столько яда, что меня передёргивает. – Он сам во всём виноват. Мало того, что он дал этой рыжей выскочке запудрить себе мозги, так он ещё и скрывал здесь другую преступницу, которую разыскивает вся страна! Как бы мне ни было тяжко это признавать, Эйнар, но Ронан получил ровно то, что заслужил за своё предательство и слабость.

Я стою, задыхаясь от этого потока лжи.

Каждое его слово – как плевок в лицо моему учителю. Я хочу ударить его, хочу стереть эту самоуверенную маску с его физиономии, но солдаты Леннарда за его спиной предостерегающе кладут руки на эфесы мечей.

– Трус! – выкрикиваю я, и мой голос эхом бьет по стенам вестибюля. – Ты жалкий, ничтожный трус, Валериус! Признайся, ты всегда боялся Ронана, боялся его таланта, его честности! Боялся, что сколько бы ты ни бился, он бы не признал тебя равным и титул Архилекаря достался кому-нибудь другому! И вот твой единственный способ победить – привести сюда солдат и оклеветать человека, которому ты не стоишь и мизинца! Тебе не стыдно смотреть людям в глаза?

Валериус бледнеет, его губа начинает мелко подрагивать.

Я вижу, как мои слова попадают в цель, как его бесит эта правда, высказанная при всех.

Санитары замерли в коридорах, они слушают, и это доводит Валериуса до исступления.

– Замолчи! – шипит он, делая шаг ко мне. – Убирайся с моего пути, Эйнар! Ты всегда был никем! И останешься никем! Прочь отсюда, пока я не приказал вышвырнуть тебя на улицу!

– Я никуда не уйду! – я расправляю плечи. – Не сдвинусь даже с места. Эта лечебница под моим надзором, пока здесь нет мастера. Ты здесь предатель и командовать не имеешь никакого права!

Валериус в бешенстве оборачивается к Леннарду.

– Господин Маркграф! Вы видите? Он саботирует работу! Сделайте что-нибудь с этим щенком!

Леннард медленно переводит взгляд с Валериуса на меня. В его глазах – ледяная скука и легкое раздражение. Ему явно претит, что Валериус пытается им командовать.

– Знай свое место, лекарь, – бросает Леннард Валериусу, и тот мгновенно съеживается под этим взглядом. – Я не твой слуга. Разбирайся со своими склоками сам. Но… – он кивает двоим своим гвардейцам, – Я оставлю тебе часть моих людей. Для поддержания порядка. И для помощи в… поисках. Главное – найди мне обоих девчонок и книгу. А уж как ты усмиришь своего бывшего товарища, Вейн, это только твоя забота. Как только вопрос с новым Архилекарем будет решён официально, твоя легитимность перестанет вызывать сомнения у кого бы то ни было. А до тех пор, сделай все, чтобы хотя бы я в тебе не разочаровался.

Меня обдает ледяным потом.

– Что?! – я почти задыхаюсь от ужаса. – Новый Архилекарь? Что вы собираетесь сделать с Ронаном? Вы не имеете права!

Но Валериус уже не слушает. Получив хоть какую-то поддержку, он снова набирается наглости.

– Арестовать его, – командует он, указывая на меня пальцем. – В подвал его. В старую лабораторию в северном крыле. Заприте там и приставьте стражу. Я решу, что с ним делать, когда закончу с делами.

– Нет! Пустите! – я пытаюсь вырваться, когда тяжелые руки солдат в железных перчатках смыкаются на моих плечах.

Металл больно впивается в кожу, меня резко разворачивают, заламывая руки за спину. Боль простреливает до самого затылка.

Я дергаюсь, пытаюсь ударить кого-то ногой, но удар сапога под колено заставляет меня рухнуть на камни.

Некоторые из лекарей и санитаров, те, что не разбежались, смотрят на эту сцену с ужасом и растерянностью. Я вижу знакомые лица. Вижу шок в их глазах. Кто-то даже делает шаг вперёд, как будто хочет вмешаться.

– Не подходите! – кричит Валериус, замечая движение. – Это приказ нового руководства лечебницы! Любое неповиновение будет расценено как соучастие!

Его слова действуют как ледяная вода. Люди замирают. В их глазах я вижу страх. И бессилие.

– Пустите! Валериус, ты сволочь! – я кричу, вырываясь, но один из солдат грубо прижимает мою голову, зажимая мне рот грязной, пропахшей металлом перчаткой.

Меня тащат по коридору.

За спиной я слышу сухой, издевательский смех Валериуса и тихий, ровный голос Леннарда – они обсуждают меня, как досадное насекомое.

Внутри меня бушует ураган.

Ярость на Валериуса, этого подлого карьериста. На Леннарда, этого ледяного палача. Бессильная злоба от того, что я ничего не могу сделать. И сквозь всё это – леденящий, всепоглощающий страх за Ронана.

Меня волокут вниз. Темнота подвала обнимает меня холодом и запахом застарелой серы.

Грохот тяжелой, обитой железом двери, бьет по ушам.

Бам!

Лязгает засов.

Я остаюсь один.

В кромешной темноте.

Но даже так, я не сдаюсь и немедленно приступаю к осмотру. Естественно, на ощупь.

Комната небольшая, квадратная. Воздух застоявшийся, пахнет пылью, окисленным металлом и чем-то затхлым – старыми реактивами.

Мои пальцы скользят по стенам – грубый, местами влажный камень. Ни окон, ни решёток.

Только вентиляционная отдушина где-то под потолком, не больше ладони в диаметре. Я прыгаю, пытаюсь до неё дотянуться, но тщетно.

Дверь – дубовая, толстая, с массивными железными петлями с моей стороны. Я толкаю её плечом – бесполезно.

Я шарю по полкам в темноте, переворачивая склянки, банки, старые инструменты. Может, найду что-то острое, чтобы попытаться поддеть засов?

Но нет, ничего подходящего. Только древний, сломанный скальпель с затупившимся лезвием. Им можно разве что поцарапать дерево.

Всё бесполезно. Я заперт.

Я тяжелым вздохом я сползаю по двери на ледяной пол.

Мысли роятся в голове, как растревоженные осы.

Ольга... Моё сердце сжимается каждый раз, когда я вспоминаю про неё.

Она ведь ничего не знает! Кто её предупредит, что Валериус вернулся? Что этот скользкий гад теперь официально заправляет всем? Теперь ей в десять раз опасней высовываться.

А Ронан? Где он сейчас? В какой темнице его держат?

Но больше всего меня жжёт мысль о лечебнице.

Я буквально кожей чувствую, что там сейчас творит этот позёр. Валериус ведь и пальцем не пошевелит ради обычных больных, если на другом конце коридора будет стонать хоть один вояка Леннарда.

Он проигнорирует нужды тяжелобольных, заберёт лучшие лекарства для солдат, просто чтобы выслужиться.

А если из-за его халатности кому-то станет хуже? Если кто-то из тех, кого мы с Ронаном вытаскивали с того света, умрёт просто потому, что Валериусу было лень зайти в палату?

Я сжимаю кулаки так, что костяшки белеют.

Ярость клокочет в груди, мешая дышать. Был бы здесь мастер... он бы быстро выставил этого предателя за ворота.

Но мастера нет.

Я не замечаю, как усталость берёт своё. Организм, измотанный стрессом и бессонной ночью, просто отключается. Я проваливаюсь в тяжёлый, рваный сон прямо на полу.

Ш-ш-ш-крр.

Я вздрагиваю и открываю глаза. Темнота. Тишина. Мне показалось?

Кр-к-к-лик.

Нет. Это звук снаружи.

Тихий, металлический, будто что-то осторожно вставляют в замочную скважину. Потом – лёгкий щелчок.

Я вскакиваю на ноги, отскакивая от двери и готовясь к самому худшему. Может, Валериус прислал кого-то, чтобы окончательно со мной разобраться?

Дверь медленно, со скрипом, распахивается.

На пороге стоят две призрачные фигуры в белых халатах. Их лица по самые глаза замотаны плотными слоями марли.

Но я сразу узнаю одну из них.

По осанке. По тому, как она стоит – прямо, уверенно, несмотря ни на что. По взгляду. Острые, умные, невероятно усталые глаза, которые сейчас пристально изучают меня.

– Ольга? – выдыхаю я, и в груди вспыхивает такая дикая, неистовая радость, что мне хочется закричать. Ты жива! Ты здесь!

Я бросаю взгляд за её спину и вижу двух стражников – они лежат на полу в неестественных позах, не подавая признаков жизни. Воздух в коридоре пахнет чем-то странным, цветочно-химическим.

Ольга быстро шагает внутрь и протягивает мне влажный кусок марли.

– Эйнар! Быстро, приложи к лицу и дыши только через это, – её голос звучит глухо, но властно. – Нам нужно уходить. Сейчас же! Пока действие паров не кончилось или кто-нибудь еще не нагрянул сюда!

Мой первый порыв – схватить её за руку и бежать, не оглядываясь, прочь из этого проклятого подвала. Я уже беру марлю, прижимаю её к носу, вдыхая холодный аромат... но внезапно какая-то сила останавливает меня.

Я смотрю на Ольгу, потом на коридор, ведущий к палатам, и во мне что-то меняется. Страх никуда не делся, но ярость и чувство долга оказываются сильнее.

– Нет! – говорю я, и мой голос звучит так твёрдо и уверенно, что я сам себя не узнаю. – Я не уйду, Ольга. Я должен остаться здесь.

Ольга замирает. Она смотрит на меня как на сумасшедшего, её глаза округляются от шока.

– Эйнар, ты что, спятил?! – шепчет она, – Почему?!

Глава 75

Глава 75

Ольга

Я смотрю на Эйнара через прорези марлевой повязки, и моё сердце совершает болезненный кульбит.

«Он с ума сошел. Он просто сошел с ума от стресса», – первая мысль бьет наотмашь. Я готова схватить его за шиворот и тащить силой. Мы только что усыпили стражу, мы пошли на огромный риск, пробираясь в это крыло, а он… он стоит на месте и говорит «нет»?

– Эйнар, ты чего? – я хватаю его за плечо, надеясь привести в чувство. – Ты же и сам знаешь, если Валериус найдет тебя не запертым, или если он поймет, что ты ему мешаешь, он тебя уничтожит. Он не просто закроет тебя снова, он обвинит тебя в соучастии! Ты должен уходить с нами сейчас!

Эйнар перехватывает мою руку. Его взгляд, обычно такой мягкий и неуверенный, сейчас полон такой непоколебимой решимости, что я невольно замираю.

– И оставить больных на произвол Валериуса? – спрашивает он, и в его голосе слышится лязг металла. – Ты не видела, что он творит, Ольга. Он уже начал перекраивать лечебницу под нужды Леннарда. Тяжелобольные лежат без присмотра, потому что Валериус согнал всех к легкораненым солдатам – лишь бы те замолвили за него словечко перед маркграфом. Если я уйду, здесь не останется никого, кто посмеет ему возразить.

Я смотрю на него и чувствую, как моё сопротивление тает, сменяясь чем-то огромным и светлым.

Внутри меня борются два человека.

Ольга-врач ликует: передо мной стоит не просто ученик, а настоящий специалист, человек, для которого клятва – не пустой звук, а кодекс чести. Он вырос за одну ночь. Он выбрал долг вместо спасения шкуры.

Но Ольга-женщина просто разрывается на части от страха за него.

Я знаю Валериуса. Знаю, на что способен человек, снедаемый завистью.

Оставлять Эйнара здесь – всё равно что оставлять ягнёнка в клетке с гиеной.

– Валериус ищет тебя и Милену, – продолжает Эйнар, сжимая мою ладонь. – Если я буду здесь, я смогу хотя бы немного спутать им карты. Если я сбегу, они поймут, что у меня были сообщники, и быстро выйдут на наш след.

– Эйнар… – я сглатываю ком. – Я обещаю, что что-нибудь придумаю. Только давай уйдем. Мы должны помочь Ронану, – выдавливаю я, понимая, что это мой последний аргумент. – Я слышала разговор Валериуса. Он сказал, что его скоро казнят. Официально. Чтобы освободить место Архилекаря.

Эйнар вздрагивает, как от прямого удара в сердце. Он бледнеет, хватается за косяк двери, и я вижу, как в его глазах плещется первобытный ужас.

– Я подозревал… – шепчет он, и его голос дрожит. – Леннард намекал на это, но слышать это вслух… это совсем другое. И все же, Ольга… если я это сделаю, я предам его и тебя. Не говоря уже о том, что я просто не смогу ему помочь.

– В смысле? – холодею я, предчувствуя неладное, – Что ты имеешь в виду?

Эйнар делает глубокий вдох, стараясь успокоиться.

– Я узнал кое-что, пока приводил здесь все в порядок. Указ об аресте Ронана... под ним стоит личная подпись Короля. Это не просто произвол Леннарда на местах. Это высокая политика.

– Подпись Короля? – я чувствую, как холодный пот стекает по спине. – Но почему?

– Не знаю. Но это значит, что есть только два человека в этой стране, которые могут отменить казнь или хотя бы отложить её. Сам Король и его Верховный Советник. Но ты же понимаешь... к ним не ворвёшься в кабинет с криками о несправедливости. Мы для них – всего лишь пыль.

Я чувствую, как холодный пот стекает по спине.

Король. Советник. Для меня это и правда звучит как какие-то недосягаемые вершины.

Я смотрю на спящих стражников, на Мари, которая настороженно прислушивается к звукам в коридоре, и чувствую, как во мне закипает странная, безумная уверенность.

Мы в подвале, нас ищут, Ронан в шаге от плахи, но именно сейчас я чувствую, что мы не проиграли.

– Значит, мы достучимся до них, Эйнар, – говорю я, и мой голос звенит в тишине подвала. – Если нужно будет перевернуть этот город – мы перевернём. У нас есть Милена, которая знает правду. У нас есть книга, которая стоит целого королевства. И у нас есть мы.

Эйнар молча качает головой, и этот жест отзывается во мне ледяным покалыванием. Паника, до этого момента лишь глухо ворочавшаяся где-то внизу, резким рывком сдавливает горло.

– То есть ты хочешь сказать, что ничего нельзя сделать? – шепчу я, вцепляясь в его рукав. – Что подпись Короля – это точка? Конец?

Эйнар хмурится, его взгляд становится жёстким.

– Нет, Ольга. Я хочу сказать, что я там ничем не помогу. Я не дворянин, не придворный. Я – лекарь. Мои слова ничто для тех, кто принимает такие решения. – Он делает паузу, и в его глазах мелькает задумчивость. – Единственный шанс – если удастся заполучить в союзники кого-то из высшей аристократии. Того, кто имеет право войти к Королю без стука.

Я морщу лоб, лихорадочно перебирая в памяти лица. Я не знаю таких. Лиара и Изольда – не того уровня. Ронан… Ронан в беде. В голове – пустота.

И вдруг мы с Эйнаром одновременно смотрим друг на друга. Мысль бьёт, как молния, такая очевидная и такая чудовищная, что от неё перехватывает дыхание.

– Джаред, – выдыхаем мы почти хором.

Герцог.

Дракон.

Один из самых могущественных правителей в королевстве. Его слово весомо. Его титул – это пропуск в самые высокие кабинеты.

Вмешательство такого человека могло бы переломить ситуацию.

На мгновение я чувствую дикое, почти абсурдное облегчение. Появилась зацепка. Появилась фигура на доске, способная перевернуть игру.

Но следом накатывает новая волна смятения, ещё более тёмная.

Мне сложно поверить в то, что Джаред захочет нам помочь. Человек, который охотился за мной как за зверем, который отвесил мне пощечину… нет, просто так он не поможет.

Мысль о том, чтобы снова оказаться перед ним, не как врач перед пациентом в беспамятстве, а как просительница, вызывает во мне физическую тошноту.

Эйнар, кажется, читает мои мысли по глазам. Его взгляд становится мягче, но твёрже.

– Прости меня, Ольга, но если я пойду с тобой, я буду только обузой. Я ничем не смогу помочь. – Он делает шаг ближе, и его голос звучит уверенно. – Но вот здесь… здесь я могу быть по-настоящему полезен. Я могу отобрать эту лечебницу обратно, сбить спесь с Валериуса и его прихвостней. Заставить их переключить внимание с тебя и Милены на меня. Пока они будут заняты здесь, у тебя будет время, которого так сильно не хватает.

Я колеблюсь. Каждая клетка моего тела протестует против того, чтобы оставлять его здесь. Это предательство. Это подло.

– Но у тебя нет шансов против них в одиночку! – возражаю я, цепляясь за последний аргумент.

– У меня есть шансы, – возражает он, и его голос звенит от железной уверенности. – Члены Тайной канцелярии обещали мне поддержку. А капитан Дамиан уже послал гонца к своим людям, которые подчиняются только ему. Вместе мы сможем скрутить этого выскочку.

– Я тоже хочу помочь! – вклинивается в наш разговор Мари, – Как я уже сказала, в лечебнице хватает лекарей, которые считают, что Валериус не должен управлять ею. Если мы объединимся, он точно ничего не сможет сделать.

Эйнар кивает и на его губах появляется счастливая улыбка.

– Вот именно. А ты, Ольга… ты возвращайся. Как можно скорее приводи их в чувство и уводи отсюда. Я приготовил тебе сумку. Еда, вода, все медикаменты, которые смог собрать для Милены и... для него. Я хотел принести её сам, но не успел.

Я смотрю на них – на Эйнара, чье лицо светится уверенностью и решимостью, и на Мари, которая стоит рядом с ним, готовая разделить эту ношу.

В груди щемит. Это чувство, когда отпускаешь кого-то надолго, не зная сможете ли вы встретиться снова.

– Хорошо, – говорю я тихо,. – Ты прав. Ты абсолютно прав. Знаешь, я никогда не думала, что скажу это так скоро, но ты больше не ученик. Ты – настоящий врач. Человек, который ставит жизнь пациента выше собственной безопасности. Я уверена, что Архилекарь гордился бы тобой. Береги себя. Мы вернемся, обещаю. И когда ты увидишь нас, Ронан будет уже с нами.

Я быстро, порывисто обнимаю его, чувствуя запах пыли и горьких трав, исходящий от его одежды.

Обратный путь кажется втрое длиннее. Каждый шаг по полупустым, погружённым в ночную тишину коридорам отдаётся в висках гулким эхом. Я прижимаюсь к стенам, замираю за каждым углом, прислушиваясь к шагам, к голосам.

Солдаты Леннарда патрулируют лечебницу, но их немного, и они больше озабочены тем, чтобы не заснуть на посту.

Я нахожу тот шкаф, где, как рассказал Эйнар, он спрятал сумку с лекарствами. Там лежит обещанная холщовая сумка. Она тяжелее, чем я ожидала. Внутри аккуратно упакованы фляги с водой, завёрнутые в ткань сухари, маленькие склянки.

Я перекидываю сумку через плечо и выскальзываю на улицу.

Ночь холодная, тихая. Я пробираюсь ко входу в колодец, отодвигаю замаскированную ветками крышку и, стараясь не шуметь, спускаюсь по лестнице вниз.

Внизу пахнет дымом от нашей лампы и лекарствами.

– Лоррет! Это я! – шепчу я, едва коснувшись ногами дна.

Я уже готова облегченно выдохнуть, готова сбросить тяжелую сумку и рассказать о нашем плане, о том, что Эйнар жив, что у нас есть шанс…

Но слова застревают в горле.

В легких становится мало места.

Перед моими глазами разворачивается картина, от которой всё внутри просто покрывается льдом.