Текст книги "Доктор-попаданка. Ненавистная жена дракона (СИ)"

Автор книги: Адриана Вайс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 35 (всего у книги 40 страниц)

Глава 92.1

Шум толпы и крики гвардейцев доносятся словно сквозь толщу воды.

И вдруг эту пелену разрезает надменный, до скрежета зубов спокойный голос:

– Взять герцога.

Я резко вскидываю голову.

К нам, аккуратно обходя лужи и обломки брусчатки, приближается Верховный Советник.

Арвид брезгливо поправляет свой идеально чистый, не задетый ни дождем, ни копотью плащ.

Он смотрит на лежащего без сознания Джареда так, словно перед ним куча мусора.

– Он арестован, – чеканит Арвид, обращаясь к подоспевшей гвардии. – За вторжение в мою резиденцию, побег из-под стражи и прямое вмешательство в королевское правосудие. В кандалы его.

Звон стали бьет по натянутым нервам. Стражники делают шаг вперед, опуская зачарованные алебарды.

В этот момент во мне что-то обрывается.

Страх исчезает, сгорая в топке дикой, неконтролируемой ярости. Я не просто возмущаюсь. Я вскакиваю на ноги и широко расставляю руки, закрывая собой огромное, израненное тело Джареда от закованных в броню солдат.

– Вы в своем уме?! – мой крик разносится над затихшей площадью. – Он только что спас этот город! Он спас ваши шкуры! Если бы не он, обезумевший Леннард сожрал бы вас и ваш продажный Совет в одно мгновенье!

Арвид останавливается.

Его светлые глаза сужаются, превращаясь в две ледяные щели.

– Следи за языком, девчонка, – цедит он с высокомерной угрозой. – Ты забываешься. Ты сама, по доброй воле, обещала дать показания против него. Он похититель. Он монстр и государственный преступник.

Это лицемерие становится последней каплей. Я задыхаюсь от возмущения.

– Пошел к черту! – выплевываю я ему прямо в холеное лицо, плевав на все правила и субординацию. – Он похитил меня, да! Он монстр, я никогда этого не отрицала! Но по сравнению с вами, Советник, он достоин уважения! Потому что он не трус! Он смотрит врагам в глаза, он принимает удары на себя, а не бьет в спину, отсиживаясь в тени!

Я делаю шаг навстречу Арвиду, и стражники напрягаются, но мне плевать.

– И единственное, о чем я теперь буду свидетельствовать, – чеканю я, дрожа от гнева, – это о том, что Верховный Советник Арвид из банальной трусости едва не позволил бешеному дракону устроить здесь кровавую бойню!

Лицо Арвида каменеет. Маска благопристойности трескается, обнажая уязвленное, бешеное эго уязвленного мужчины.

– Взять всех троих! – рычит он, и его голос срывается. – За государственную измену! Бросить их в подземелья!

Кольцо гвардейцев резко сжимается. Острия алебард упираются мне в грудь.

Это конец.

Джаред умирает у меня за спиной, я не могу драться с вооруженными мужиками, а Ронан истощен ядом настолько, что едва держится на ногах. Нас просто сомнут.

Но тут Архилекарь делает шаг вперед.

Он избит. Он мертвенно-бледен. Но его осанка, его расправленные плечи и тот абсолютно темный, подавляющий взгляд, которым он обводит стражу, заставляют бронированных гвардейцев инстинктивно замереть и отступить на полшага.

Его энергетика заполняет собой все пространство.

Ронан проходит сквозь строй алебард, игнорируя направленные на него лезвия, и подходит к Арвиду вплотную. Настолько близко, что нарушает все мыслимые границы.

Он наклоняется к самому лицу Советника.

– Ты можешь отдать этот приказ, Арвид, – голос Ронана звучит тихо, это бархатный, смертоносный шепот, предназначенный только для них двоих, но я слышу каждое слово. – Но тогда ты развяжешь мне руки.

Советник презрительно кривит губы, но не отстраняется.

– Если ты обвинишь нас в измене, – продолжает Ронан, глядя ему прямо в зрачки, – мне не останется ничего другого, как обратиться в дракона прямо сейчас. Я смету твоих шавок и прорвусь к Королю. А потом я выложу ему всё. Я расскажу, как Верховный Советник Арвид знал о заговоре, который готовил Леннард, знал об отравлении членов совета, но молчал. Молчал, позволяя Маркграфу убивать лордов, исключительно из собственного малодушия и страха. И даже когда ему в руки попали неоспоримые доказательства этого, он все равно предпочел дрожать от страха. Он переложил ответственность на плечи хрупкой женщины, лишь бы не подставляться самому.

Глаза Арвида расширяются. Ронан бьет в самую больную точку.

– Да, – шепчет Архилекарь с жуткой, обреченной улыбкой. – Король жесток. Скорее всего, после моей выходки, мои дни будут сочтены. Но если ты отдашь приказ – я сделаю это. Мне уже нечего терять. Зато ты, Арвид... ты будешь болтаться вместе с нами в соседней петле. И это определенно стоит того, чтобы рискнуть. Я буду наслаждаться видом того, как на твоей дряблой шее затянется петля.

Арвид бледнеет.

Желваки на его скулах ходят ходуном. Он сканирует Ронана взглядом, оценивая его состояние.

– Ты блефуешь, лекарь, – шипит Советник. – Ты выжат досуха. Если бы ты мог обернуться, то уже сделал бы это. И уж тем более, ты не сможешь прорвать строй моей гвардии. Тебя изрубят на куски раньше, чем ты расправишь крылья.

– А знаешь… – мрачно усмехается Ронан, – …ты подал мне хорошую идею. Действительно, к чему такие сложности? Если уж мы обречены, зачем мне рваться к королю? Если я могу уничтожить тебя прямо тут. Уж на это мне сил точно хватит.

А затем я с ужасом вижу, как кожа на шее и скулах Архилекаря темнеет. Там проступает жесткая, серебряная драконья чешуя. Зрачки Ронана вытягиваются в вертикальные щели.

Я тоже понимаю, что Ронан на пределе. Но даже это не останавливает его. Он действительно готов отдать жизнь за то, чтобы Арвид получил заслуженное наказание.

Пространство вокруг нас внезапно тяжелеет.

Температура падает.

Арвид сглатывает, у него перехватывает дыхание.

– Вот твоя реальность, Арвид, – диктует условия Архилекарь, и его голос начинает двоиться, срываясь на драконий рык. – Сейчас ты разворачиваешься, выходишь к толпе и объявляешь себя героем, раскрывшим заговор Леннарда. Забирай всю славу. Нам нет до нее никакого дела.

Ронан делает еще один шаг, оказываясь вплотную к советнику.

– Но взамен... – ледяным спокойствием чеканит он. – Ольга, Джаред, я и все, кто помогал нам бороться против Леннарда, получаем абсолютную, пожизненную неприкосновенность. И мы немедленно забираем герцога в мою лечебницу. Решай.

Арвид переводит взгляд с покрывающегося чешуей Ронана на умирающего Джареда, а затем на остатки толпы, которая в страхе попряталась среди близлежащих построек.

Ронан делает тяжелый, клокочущий вдох.

– У тебя пять секунд, прежде чем я обращусь окончательно. Пять... Четыре...

Тишина звенит натянутой струной. Я забываю как дышать.

Советник сжимает кулаки так, что костяшки белеют. Его лицо искажается от бессильной ярости – он ненавидит проигрывать, ненавидит, когда ему ставят ультиматумы.

– Три...

Он скрипит зубами так громко, что мне кажется этот звук слышен даже на другом конце площади.

– Довольно! – рявкает Советник, резко отшатываясь от Ронана.

Его грудь тяжело вздымается. Он бросает на нас взгляд, полный такой концентрированной ненависти, что она кажется осязаемой.

– Опустите оружие! – орет Арвид на своих гвардейцев, срывая злость на них. – Выдайте им карету. И пусть убираются с моих глаз долой, пока я не передумал!

Он резко разворачивается, взметая полы чистого плаща, и быстро, почти бегом, уходит прочь от нас, направляясь к ступеням замка.

Ронан тяжело выдыхает. Чешуя на его лице медленно втягивается обратно. Он покачивается, едва не падая, но я успеваю подхватить его под локоть.

Глава 92.2

Когда Ронан немного приходит в себя, мы вдвоем затаскиваем тяжелое, бесчувственное тело Джареда в первую попавшуюся пустую караулку на краю площади.

Внутри пахнет сыростью и старым железом. Дождь яростно барабанит по мутным стеклам.

Ему все хуже.

Счет идет на секунды.

Мы с Ронаном падаем на колени прямо на грязный каменный пол. Никакой стерильности. Никаких анестетиков.

Только немногочисленные инструменты, оставшиеся в сумке Эйнара и фляга с водой.

– Держи его, – шепчу я пересохшими губами. – Сейчас будет очень больно.

Ронан наваливается всем весом на плечи Джареда, фиксируя его.

Джаред, находясь в глубокой отключке, вдруг издает глухой, утробный рык.

Я делаю глубокий вдох, отключая эмоции, оставляя только голый, холодный рассудок хирурга.

Давай, Оля. Ты нужна ему.

Я нащупываю пинцетом крупный осколок, который вонзился глубоко внутрь, прямо в Гассеров узел. Одно выверенное, ювелирное движение – и я вытягиваю его наружу.

Джаред снова глухо рычит, его мышцы каменеют, но критическое давление снято.

Я выдыхаю, вытирая пот со лба рукавом.

Но мое облегчение длится ровно секунду.

Я снова склоняюсь над раной и чувствую, как ледяной ужас сковывает внутренности.

– Боже мой... – шепчу я.

Осколок мы достали, но удар спровоцировал чудовищное смещение.

В луче света я вижу, как пульсирующий кровеносный сосуд – артерия – теперь намертво прижат к оголенному, воспаленному корешку нерва.

– Что там? – хрипит Архилекарь, заглядывая через мое плечо.

– Удар спровоцировал смещение, – мой голос дрожит. – Артерия теперь прижата оголенному троичному нерву!

Теперь каждая пульсация вызывает адский, непрекращающийся спазм.

– Нужна микрососудистая декомпрессия, – выпаливаю я на автомате термин из своего мира.

Ронан хмурится:

– Говори понятнее. Что ты хочешь сделать?

– Мы должны развести их! – отчаянно объясняю я. – Отодвинуть сосуд от нерва, иначе болевой шок просто убьет его, как только он придет в себя! Но это только полдела! У него уже есть застарелая рана, которая тоже сдавливает нерв! Это двойная нагрузка. Нужно за раз развести их в стороны так, чтобы они не пересекались.

В глазах Архилекаря вспыхивает понимание, которое тут же сменяется ледяным отчаянием.

– Это нереально, – жестко, как приговор, рубит Ронан. – Это основание черепа. Там ствол мозга! Одно неверное движение скальпелем, один миллиметр в сторону – и ты перережешь эту самую артерию. Он истечет кровью за секунды! Не поможет даже регенерация. У нас нет инструментов, чтобы безопасно работать на такой глубине. А ты еще хочешь провести двойную операцию!

Я смотрю на лицо Джареда. На его сведенные судорогой скулы.

Я не позволю ему умереть. Я обещала его спасти, я обещала избавить его от этой мучительной боли и я это сделаю.

Я вытащу его, даже если мне придется переписать законы медицины этого мира.

– Нам не нужны глубокие разрезы, – мой мозг работает с пугающей ясностью. – Мы можем использовать мелкие линзы, навроде часовых или ювелирных для максимального увеличения. А между сосудом и нервом проложим микроскопическую подушечку. Стерилизованный шелк или очищенную губку! Они сработают как амортизатор и сосуд больше не будет бить по нерву! Но… я не знаю что делать с его регенерацией… она будет мешать операции…

Ронан замирает. Он – гений медицины, и он мгновенно оценивает жизнеспособность моего безумного плана.

– Это... это может сработать, – выдыхает он. – Но для такой ювелирной работы нам нужна абсолютная стерильность. Идеальный свет. Полный набор моих тончайших антимагических инструментов и препаратов, которые замедляют драконью регенерацию. Иначе, мы сделаем только хуже.

Мы переглядываемся. Вывод очевиден.

– Лечебница, – одновременно произносим мы.

Меня словно окатывает ледяной водой. Я вспоминаю то, о чем в пылу битвы на площади совершенно забыла и мои руки безвольно опускаются.

– Но мы не можем... – мой голос дрожит и срывается на шепот. – …не можем просто туда приехать, Ронан.

– О чем ты говоришь?

– Как только люди Леннарда связали вас и увели... Валериус предал нас.

Ронан вздрагивает, словно я ударила его.

– Он спелся с Маркграфом, – с горечью выплевываю я слова. – Он заявил, что теперь лечебница принадлежит ему. Он запер Эйнара в подвале и забрал всю власть.

В глазах Архилекаря вспыхивает настоящая сверхновая.

Это не просто злость. Это ледяная, уничтожающая ярость учителя, которому вонзил нож в спину собственный ученик.

– Валериус... – рычит Ронан, и в этом звуке столько ненависти, что у меня мурашки бегут по коже. – Какая падаль. Продался за теплое кресло при первой же опасности. А Эйнар?

– Я помогла ему выбраться перед побегом, – торопливо отвечаю я. – Я умоляла его бежать со мной. Но он отказался. Он сказал, что не бросит больных, чтобы они не остались без присмотра. Он остался один, чтобы сражаться с Валериусом и защищать лечебницу изнутри.

Ронан медленно закрывает глаза. В его измученном, избитом лице сейчас столько эмоций – горькое разочарование предательством одного ученика и безмерное, потрясенное уважение к мужеству другого. Робкий, застенчивый Эйнар оказался человеком с титановым стержнем.

Когда Архилекарь снова открывает глаза, в них нет ни капли усталости. Там горит холодное, безжалостное пламя.

– Валериус думает, что я сгнил в темнице, – произносит Ронан с пугающим, ледяным спокойствием, от которого у меня по спине бегут мурашки. – Что ж... его ждет очень неприятный сюрприз. Мы едем в лечебницу. Прямо сейчас. И пусть только попробует встать у меня на пути.

Глава 93

Карета, выделенная гвардейцами Арвида, несется по мокрой брусчатке столицы, подпрыгивая на каждом ухабе.

Дождь барабанит по крыше, но этот звук тонет в оглушительном стуке моего собственного сердца.

Голова Джареда покоится на моих коленях. Я глажу его по спутанным, слипшимся волосам, не переставая шептать какие-то бессмысленные, отчаянные слова утешения. Он без сознания, но его лицо искажено гримасой боли.

Внезапно его огромное тело каменеет.

Джареда резко, с пугающей силой выгибает дугой, словно через него пропустили разряд молнии.

Начинается жесточайший судорожный приступ – страшная реакция мозга на компрессию Гассерова узла. Его бьет так, что карета ходит ходуном.

– Держи его! – дико орет Ронан, перекрывая грохот колес. – Держи, Ольга, иначе он сломает себе шею!

Я не думаю ни секунды. Я наваливаюсь на бьющегося в конвульсиях Дракона всем своим весом, пытаясь прижать его плечи к сиденью. Его сила даже сейчас чудовищна, меня швыряет из стороны в сторону, но я вцепляюсь в него мертвой хваткой.

Джаред стискивает челюсти с такой силой, что слышен скрежет зубов.

Схватив край своего плотного суконного плаща, я сворачиваю его в жгут. Рискуя в любую секунду лишиться пальцев, я силой разжимаю ему губы и проталкиваю ткань между сцепившихся зубов, чтобы он не откусил себе язык.

Мои пальцы скользят по его лицу.

– Держись, слышишь?! – прижимаясь лбом к его горячей груди. – Джаред, умоляю тебя, только держись! Не смей умирать!

Ронан действует с холодной яростью профессионала.

Медикаментов у нас нет, так что Архилекарь бросается к Джареду и с силой надавливает большими пальцами на определенные точки на шее – прямо на каротидные синусы и выходы блуждающего нерва.

Это экстремальный врачебный лайфхак, попытка обмануть физиологию и искусственно "перезагрузить" нервную систему, замедлив сердцебиение.

Секунды тянутся как часы.

Наконец, тело Джареда обмякает. Припадок отступает, но когда я дрожащими пальцами нащупываю его пульс на шее, меня прошибает холодным потом.

– Нитевидный... – шепчу я, холодея от ужаса. Сердце бьется слабо, с перебоями, словно вот-вот остановится навсегда. – Ронан, времени почти не осталось!

– Гони! – рычит Архилекарь в приоткрытое оконце кучеру. – Загонишь лошадей, но доставь нас немедленно!

Карета с заносом, едва не сорвав ворота с петель, влетает во двор лечебницы и резко тормозит.

Ронан мгновенно преображается.

Яд в его крови никуда не делся, но сейчас он – воплощение смертельной угрозы. Его руки наливаются густым, серебристым светом магии.

Он готов испепелить Валериуса и любого, кто встанет у нас на пути.

Двери кареты распахиваются. Мы готовимся к бою... и замираем.

Сюрприз настолько ошеломляющий, что я на секунду забываю, как дышать.

Во дворе идеальный, звенящий порядок.

Нет ни паники, ни мародеров, ни наемников Леннарда. Территорию уверенно патрулируют закованные в броню гвардейцы Дамиана! А рядом с ними, отдавая приказы, стоят пара офицеров из Тайной Канцелярии.

– Что за... – выдыхает Ронан, опуская светящиеся руки.

– Ольга! Мастер Ронан! – раздается звонкий, счастливый крик.

Навстречу нам, спотыкаясь и размахивая одной рукой, бежит Эйнар.

Верный друг и напарник перепачкан копотью и сажей, его левая рука туго забинтована, мантия порвана, но его лицо светится счастьем.

Я готова разрыдаться от облегчения, видя его живым.

– Что здесь произошло? – резко, по-военному спрашивает Ронан, пока мы несем Джареда к дверям хирургического корпуса.

Эйнар докладывает быстро, четко, прямо на ходу:

– Валериус заперт в подвале! Лекари поддержали меня и подняли бунт. Капитан Дамиан встал во главе, а его гвардейцы подоспели как раз вовремя, чтобы смять людей Маркграфа! Лечебница наша! Раненые враги... мы их прооперировали, как велит долг, сейчас все под стражей Канцелярии!

Я смотрю на Эйнара, и меня переполняет невероятная, щемящая гордость.

Этот робкий парень за пару дней превратился в настоящего мужчину.

Ронан поднимает свою тяжелую руку и крепко кладет ее на плечо Эйнара.

– Сегодня ты спас не только лечебницу, мальчик, – голос Архилекаря звучит глубоко, проникновенно, с такой неподдельной гордостью, что у меня перехватывает дыхание. – Сегодня ты доказал, что ты – Истинный Лекарь. Я горжусь, что ты мой ученик.

Эйнар судорожно сглатывает, его глаза предательски блестят от подступивших слез. Для него эти слова значат больше, чем все ордена мира.

Но времени на сантименты нет.

Джаред умирает.

Ронан убирает руку и рявкает так, что стены дрожат:

– Готовьте главную операционную! Максимальный свет! Блокираторы драконьей регенерации – на полную мощность! Живо!

Всё звертится с бешеной скоростью.

Джареда перекладывают на холодный, стерильный металлический стол.

Его обкалывают блокираторами, которые подавляют саму драконью сущность, чтобы регенерация не помешала нам во время операции.

Воздух пахнет озоном и спиртом.

Я стою в стерильном халате, с поднятыми вымытыми руками. Мое сердце бьется где-то в горле.

Ронан встает напротив меня.

Он берет с металлического подноса тончайший, скальпель из уже знакомого мне переливающегося металла, лезвие которого способно разрезать даже драконью чешую, и... протягивает его мне.

– Твой план, Ольга, – произносит Архилекарь ровным, непререкаемым тоном. – Твоя операция. Приступай, а я буду твоим ассистентом. Как в тот раз.

Скальпель сверкает прямо перед моими глазами.

Я делаю непроизвольный шаг назад, отшатываясь от стола. Мои руки начинают мелко, предательски трястись.

Скальпель кажется мне не инструментом спасения, а орудием казни.

– Я не могу... – выдыхаю я, и мой голос ломается от дикой паники. – Ронан, пойми! Я кардиохирург! Мой профиль – это грудная клетка! Аорты, клапаны! Да, я могу сшить разорванную мышцу, помочь с травмами и разного рода ранами, но я НИКОГДА не оперировала на открытом мозге! Нейрохирургия – это… это совершенно другое!

Мой голос срывается на отчаянный шепот.

Я смотрю на бледное лицо Джареда под слепящими лампами, и меня накрывает волна первобытного, парализующего ужаса.

– Если моя рука дрогнет сейчас хоть на миллиметр, я перережу ему артерию и он умрет на этом столе по моей вине! Я убью его, Ронан!

В операционной повисает звенящая, тяжелая тишина. Только хриплое, неровное дыхание Джареда нарушает ее.

Ронан смотрит на меня не мигая.

В его взгляде нет ни жалости, ни осуждения. Только отрешенная оценка ситуации.

Он медленно опускает руку со скальпелем.

Затем он несколько раз с силой сжимает и разжимает свои длинные пальцы, словно проверяя их чувствительность и остатки мышечного контроля.

– Хорошо, – голос Ронана звучит сухо и жестко. – Оперировать буду я. Но операция не должна продлиться долго. Я тоже на пределе. Яд еще в крови. Ты будешь моими глазами. Помогай.

Я судорожно выдыхаю, сглатывая слезы, и заставляю себя шагнуть обратно к столу.

Максимальное напряжение скручивает внутренности в тугой узел.

Мы устанавливаем систему сложных линз-луп – упрощенный аналог микроскопа. Ронан делает первый ювелирный разрез.

Блокираторы регенерации справляются на отлично.

Сантиметр за сантиметром мы добираемся до Гассерова узла.

Через увеличительные линзы перед нами открывается жуткая картина: пульсирующий кровеносный сосуд буквально вмялся в воспаленный нерв.

Но самое страшное – это последствия невероятной регенерации Джареда. Его драконья суть, пытаясь исцелить травму после удара, сделала только хуже: она почти намертво срастила пульсирующую артерию и воспаленный нерв вместе.

– Боже... – шепчу я, глядя в линзы.

– Пинцет, – коротко командует Ронан.

Начинается процесс, за гранью человеческих возможностей.

Ронан действует блестяще. Его длинные пальцы с пугающей точностью начинают аккуратно, микрон за микроном, отделять сосуд от нерва.

Я затаив дыхание помогаю пинцетом, оттягивая ткани, ловя каждое движение Архилекаря.

– Прокладку, – хрипит Ронан, не отрывая взгляда от линз.

Я молниеносно подаю ему миниатюрную, почти невидимую глазу подушечку из очищенной алхимической губки, чтобы проложить её между артерией и нервом.

Почти всё. Еще секунда, и он будет спасен...

Но суровая медицинская реальность наносит удар в спину.

Внезапно, когда Ронан осторожно отводит артерию в сторону, чтобы подсунуть губку, снятие чудовищного давления дает роковой эффект.

Открывается скрытое кровотечение. Микро-венка, которая была разорвана еще при ударе, но до этого момента плотно пережималась отеком и самой артерией, не выдерживает.

Алая кровь мгновенно заливает крошечное операционное поле.

– Кровотечение! – вскрикиваю я.

Если эта кровь зальет ствол мозга – это мгновенная смерть.

– Тампоны! Отсоси кровь! – рычит Ронан. – Мне нужно наложить зажим!

Я лихорадочно промакиваю пульсирующую рану алхимическими губками, освобождая ему обзор на доли секунды. Ронан тянется зажимом к кровоточащему сосуду.

Но тут происходит самое страшное.

Яд Леннарда и чудовищное физическое истощение Архилекаря берут свое.

Пальцы Ронана, занесшие зажим над раной Джареда, вдруг сводит дикой, болезненной судорогой.

– Проклятье! – шипит Ронан.

Его руку начинает мелко, неконтролируемо трясти.

Ронан замирает.

Под ярким светом ламп я вижу, как расширяются от первобытного ужаса и бессильной ярости его глаза. Величайший хирург королевства понимает, что собственное тело предает его в самую критическую секунду.

– Ольга... – хрипло, обреченно выдыхает Ронан, и в его голосе звучит настоящий крах. – Я не удержу... У меня спазм.

Кровь стремительно прибывает, затапливая углубление.

Даже не проверяя пульс у Джареда я и так ощущаю, как он стремительно падает.

Он угасает прямо у нас на глазах.

Ронан медленно, с усилием отводит трясущуюся руку от головы Джаредаа и поворачивается ко мне.

– Бери скальпель, – произносит он тоном, от которого у меня внутри все покрывается льдом. – Или ты сейчас сделаешь чудо... или он умрет через тридцать секунд.