Текст книги "Доктор-попаданка. Ненавистная жена дракона (СИ)"

Автор книги: Адриана Вайс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 40 страниц)

Глава 18

Поломойка?

Это слово бьет меня, как пощечина.

Я, Ольга Владимировна, хирург с двадцатипятилетним стажем, спасшая сотни жизней, человек, чьи руки ценили на вес золота… поломойка?

Внутри все закипает от ледяной, яростной обиды.

Хочется хочется высказать этому напыщенному индюку в лицо все, что я думаю о нем и его «уважаемом заведении». Но я сжимаю кулаки и заставляю себя говорить спокойно.

Сейчас на кону не моя гордость, а мое будущее.

– Я понимаю ваши сомнения, учитывая мой внешний вид, – говорю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Но я уверяю вас, у меня огромный опыт. Я знаю симптоматику, методы лечения, могу проводить сложнейшие операции. Я могу быть полезна вашей лечебнице.

Однако, мое спокойствие и уверенность действуют на него, как красная тряпка на быка. Его лицо наливается кровью.

– Да как ты смеешь! – шипит он, и его брезгливость сменяется откровенной ненавистью. – Крамольница! Какая-то бродяжка смеет порочить высокое звание королевского лекаря! Сюда, девка, попадают лучшие из лучших, после долгих лет обучения! Чтобы просто войти на порог этого заведения в качестве ученика, уже нужен титул или высокое положение! А ты… ты!

И вот тут я не выдерживаю.

Его слова о титулах и статусе оказываются последней каплей. Все мое врачебное естество восстает против этой дикой, первобытной несправедливости.

– С каких это пор умение спасать человеческие жизни вдруг стало определяться титулом? – мой голос звенит от гнева. – С каких пор знание медицины и способность провести сложнейшую операцию стали менее важны, чем статус?

В пылу ярости я вдруг вспоминаю, что у меня, между прочим, есть титул. И я уже даже открываю рот, чтобы бросить ему это в лицо, но вовремя прикусываю язык.

Что я творю? Во-первых, он мне все равно не поверит, глядя на мою рваную рясу. А во-вторых, если я начну направо и налево кричать, что я жена герцога Морана, то какой был смысл в этом безумном побеге? Это все равно что повесить себе на шею табличку: “Я – сбежавшая жена герцога Морана”

Вот только чиновник воспринимает мое молчание как признание своего поражения. Он откровенно издевательски усмехается.

– Что, нечего сказать, оборванка? – говорит он с наслаждением. – Мое терпение лопнуло. Охрана! Вышвырните эту… попрошайку за ворота.

Двое шкафоподобных охранников лечебницы уже делают шаг ко мне, их лица не выражают ничего, кроме скучающего равнодушия.

Но прежде, чем они успевают до меня дотронуться, раздается властный голос Изольды.

– Стойте!

Охранники замирают. Чиновник недовольно оборачивается.

– Все, что сказала эта девушка – чистая правда, – твердо заявляет Изольда, делая шаг вперед и вставая рядом со мной. – Я, Изольда Вандервальд, могу за нее поручиться. Именно она, своими руками, спасла жизнь моего жениха, пока мы неслись сюда по тракту. Без ее помощи он бы уже был мертв.

Я смотрю на нее, и волна теплой, искренней благодарности затапливает меня, смывая обиду и гнев.

Лицо чиновника кривится так, будто он съел кислый лимон. Он явно не верит ни единому слову, но игнорировать поручительство Изольды по каким-то причинам он не может.

– Ждите здесь, – цедит он сквозь зубы и, развернувшись, скрывается в дверях лечебницы.

Наступает напряженная тишина. Я пользуюсь моментом, чтобы снова поблагодарить Изольду.

– Вы не должны были…

– Это самое меньшее, что я могу сделать для человека, спасшего моего Аларика, – тихо отвечает она.

Проходит несколько мучительных минут.

Наконец, двери снова открываются, и из них выходит другой мужчина. Высокий, широкоплечий, с длинными каштановыми волосами, собранными в низкий хвост на затылке. На нем простые, но из качественной темной ткани одежды, больше похожие на одеяние ученого, чем лекаря.

Лицо – с резкими, волевыми чертами и пронзительными глазами цвета темного меда. Он держится с властным спокойствием человека, привыкшего повелевать.

Мужчина подходит к Изольде.

– Госпожа Изольда, я Архилекарь Ронан, Хранитель Здоровья Короны, – представляется он, и его голос – низкий, спокойный баритон. – Ваш жених в тяжелом состоянии, но его жизни больше ничего не угрожает. Шансы на полное выздоровление очень высоки.

Изольда ахает и прижимает руки к губам, ее глаза наполняются слезами счастья. Я тоже улыбаюсь. Радость за этих двоих – искренняя и чистая.

– Это стало возможно только благодаря помощи, которую ему оказали в пути, – продолжает Архилекарь. И тут его медовые глаза поворачиваются ко мне. – Как я понимаю, это были вы? Девушка, что желает у нас работать?

– Да, – киваю я, и мое сердце снова начинает биться быстрее.

Архилекарь Ронан подходит ко мне ближе.

Так близко, что я могу уловить тонкий, чистый запах лекарственных трав, исходящий от его одежды. Он не смотрит на мою грязную рясу или растрепанные волосы. Его взгляд, внимательный и проницательный, устремлен прямо мне в глаза.

Он словно пытается заглянуть в самую душу.

– Я видел повязку, которую наложили на его рану, – тихо говорит он, и в его голосе звучат нотки неподдельного интереса. – И то, как была эта рана обработана. Могу сказать, что это очень необычная техника. И, в связи с этим, у меня вопрос…

Он на мгновение замолкает, его взгляд становится еще пристальнее, почти интимным.

– Если это действительно сделали вы, то где вы этому научились?

Его вопрос застает меня врасплох.

Первая, инстинктивная мысль – сказать правду.

«В Первом медицинском, шесть лет общей практики, потом ординатура по кардиохирургии, аспирантура, защита диссертации…»

И только потом я понимаю, что стоит мне только выпалить это предложение, как они не просто вышвырнут меня за ворота, а сразу вызовут экзорциста!

Нет, нужно придумать что-то еще.

– Мой дядя был лекарем, – говорю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – В далеких землях. Он… он учил меня всему, что знал сам. С самого детства.

Архилекарь Ронан долго, подозрительно смотрит на меня, а потом на его губах появляется легкая, снисходительная усмешка.

– В это верится с трудом, – мягко говорит он. А потом делает еще один шаг, сокращая дистанцию до минимума, и его голос становится тише. – Потому что мне кажется, что ты просто отчаявшаяся, загнанная в угол, беглянка…

Его рука медленно поднимается, и он кончиками пальцев касается моей щеки, а затем убирает за ухо выбившийся из прически локон.

Его прикосновение – не грубое, не властное, а неожиданно нежное, почти интимное, и от этого контраста с его словами по моей коже пробегают мурашки.

Я вспыхиваю и резко отшатываюсь назад.

Но он на это никак не реагирует и как ни в чем не бывало, продолжает:

– …которая надеется устроиться в Королевскую лечебницу, чтобы получить протекцию его величества и, тем самым, избавиться от своих неприятностей, – заканчивает он, не сводя с меня своих медовых хитрых глаз.

– Архилекарь, уверяю вас, она… – пытается вмешаться Изольда.

– Молчать, – властно, не оборачиваясь, прерывает ее Ронан.

С одной стороны, я возмущена до глубины души. Да как он смеет?! С другой… я не могу не признать, что он попал почти в точку. Да, я беглянка. Да, я в отчаянии. И если королевская протекция действительно может защитить меня от Джареда, то я и правда готова на многое, чтобы ее получить.

Но и моя гордость врача, которого только что назвали лгуньей, вскипает.

– Так проверьте! – восклицаю я, вскидывая подбородок и глядя ему прямо в глаза. – Раз вы не верите моим словам, проверьте мои навыки! Дайте мне задание, устройте экзамен!

Напряжение повисает в воздухе.

Мы стоим, сверля друг друга взглядами, и, кажется, все что вокруг нас перестает существовать.

– Смелое предложение, – наконец произносит Ронан. – Но что мне делать с тобой, если ты не пройдешь мою проверку?

– Тогда… все просто, – отвечаю я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Вы не возьмете меня в лечебницу и забудете обо мне навсегда.

Архилекарь Ронан смеется. Не громко, не издевательски, а коротко и сухо, как будто услышал забавную нелепость.

– Просто? – переспрашивает он. – А ты не находишь, что это несколько… неравнозначный обмен? Давай-ка посчитаем. Я, Архилекарь и Хранитель Здоровья Короны, потрачу свое драгоценное время на экзамен для первой попавшейся нищенки с улицы. У которой за плечами нет ни Высшей Академии Целителей, ни диплома Серебряного Университета. У которой нет ни единой рекомендации от признанных мастеров, которая обучалась лекарскому делу у скорее всего несуществующего дяди. У тебя нет ничего, кроме дерзости и одной удачной перевязки, которая могла оказаться случайностью. Зато ты сама можешь быть кем угодно: воровкой, убийцей, шпионкой.

Он делает шаг ближе, и его голос становится тише, но жестче.

– Если ты окажешься самородком – хорошо, лечебница в выигрыше. Но что, если все это блеф, ради того, чтобы попасть внутрь? Тогда я выставлю себя идиотом, а это уважаемое заведение – посмешищем. Такая постановка вопроса мне совершенно не нравится. – Он смотрит на меня в упор. – Если ты действительно хочешь, чтобы я рискнул, ты должна поставить на кон нечто большее, чем просто мое «нет».

Он замолкает, давая мне в полной мере осознать вес его слов.

Я чувствую, как по спине пробегает холодок. Он прав. С его точки зрения, я – огромный, неоправданный риск.

– И что же вы хотите взамен? – шепчу я, и мой собственный голос кажется мне чужим.

Ронан смотрит мне прямо в глаза. И в них больше нет ни тени снисхождения. Только ледяная жестокость.

– Свою свободу!

Глава 19

Паника снова ледяной волной подкатывает к горлу.

– Что… что вы имеете в виду?

– Все очень просто, – спокойно поясняет Ронан, и от его спокойствия становится только страшнее. – Если ты не сможешь доказать свои способности, если выяснится, что ты лгала, я сдам тебя городской страже. По обвинению в мошенничестве, выдаче себя за действующего лекаря и создании угрозы безопасности лечебницы. За одно это тебя упекут в городскую тюрьму на пару лет. А там, кто знает, может, в процессе выяснится, что за тобой числятся и другие преступления?

Я холодею.

Тюрьма. После монастырской темницы это слово вызывает у меня почти физическую боль.Тюрьма, где меня рано или поздно найдет Джаред. И тогда… тогда я буду молить о быстрой смерти, которую мне устроила бы Агнесса.

Передо мной на невидимых весах лежат две судьбы.

На одной чаше – призрачный, но такой желанный шанс попасть в Королевскую лечебницу, чтобы снова спасать жизни, исполнить мечту Эолы и получить защиту от моего монстра-мужа.

А на другой – холодный камень тюремной камеры, отчаяние и почти стопроцентная вероятность попасть обратно в лапы Джареда.

Риск огромен.

Вот только я – хирург. Я привыкла рисковать. И уж точно я никогда не сдавалась без боя.

Я делаю глубокий вдох, прогоняя страх.

Я смотрю Архилекарю прямо в глаза, и мой голос звучит твердо и чисто, без тени сомнения.

– Я согласна.

Я вижу, как в его медовых глазах на мгновение вспыхивает удивление, которое тут же сменяется чем-то похожим на уважение. Он слегка кивает, словно признавая мой выбор.

– В таком случае, идем.

– Прошу, буквально пару минут, – останавливаю я его.

Ронан вскидывает бровь, но молча ждет.

Я разворачиваюсь и подхожу к Изольде. Лиара испуганно жмется рядом.

– Госпожа Изольда, – говорю я тихо, но со всей искренностью, на которую способна. – Я знаю, вы сказали не благодарить вас, но… это вы спасли мне сегодня жизнь. Не я вашему жениху, а вы мне. Я никогда этого не забуду.

Она смотрит на меня с теплотой и сочувствием.

– После такого я не смею ни о чем вас просить, – продолжаю я, и мой голос дрожит. – Но все-таки… не могли бы вы исполнить мою последнюю просьбу?

– Конечно, дитя мое, – тут же с готовностью кивает она, – Говори.

Я наклоняюсь к ней ближе, понижая голос до шепота, чтобы Лиара не услышала.

– Я не знаю, что меня ждет там, внутри. Пройду я эту проверку или нет… Но Лиара… она одна в этом огромном городе. Пожалуйста, позаботьтесь о ней. Хотя бы первое время, пока она не найдет работу и жилье. Она хорошая, смелая девочка. Она заслуживает лучшей доли.

– Считай, что уже сделано, – так же тихо и без колебаний отвечает Изольда.

– Не нужно! – раздается за спиной сдавленный голос.

Мы оборачиваемся. Не знаю как, но Лиара все слышала. Она подбегает к нам, в ее зеленых глазах стоят слезы, но смотрит она с упрямой гордостью.

– Госпожа Изольда, спасибо вам за все. Но я справлюсь сама. Вы и так слишком рисковали из-за нас. Я благодарна, что просто добралась до столицы, дальше… дальше я сама.

Я игнорирую ее протест. Просто подхожу и крепко обнимаю ее.

– Глупая, – шепчу я ей в растрепанные рыжие волосы. – Я прошу не потому, что думаю, что ты не справишься. Ты сильнее всех нас. Я прошу потому, что сама хотела бы, но не могу сейчас о тебе позаботиться, хотя обязана тебе жизнью. Без тебя, без твоей смелости, меня бы уже не было.

Лиара всхлипывает у меня на плече.

– Разве я могла по-другому? – бормочет она. – Мы же подруги.

У меня у самой на глаза наворачиваются слезы. Я отстраняюсь и заглядываю ей в лицо.

– Как только устроишься, найди способ написать мне сюда. Обещаешь?

– Обещаю, – кивает она, вытирая слезы грязным рукавом.

Этот короткий миг прощания – наш маленький, хрупкий островок искренности в этом безумном мире.

Я в последний раз благодарно киваю Изольде, а затем, собрав всю свою волю в кулак, поворачиваюсь к Архилекарю.

Он стоит, скрестив руки на груди, и молча наблюдает за нами. Его лицо непроницаемо, но мне кажется, что в глубине его медовых глаз промелькнуло что-то еще, кроме холодного расчета.

– Я готова, – говорю я твердо.

Ронан кивает.

– Хорошо. Чтобы не тянуть, перейдем сразу к делу.

Не говоря больше ни слова, Ронан разворачивается и идет к главному входу. Я бросаю последний, полный благодарности взгляд на Изольду с Лирой, которые сглатывают слезы, и спешу за ним.

Мы входим внутрь, и я замираю, пораженная.

За дверями оказывается не темный, пахнущий болезнью лазарет, а огромный, светлый и удивительно чистый зал. Полы из белого камня натерты до блеска, высокие сводчатые потолки создают ощущение простора, а через огромные арочные окна льется лунный свет.

Воздух свежий – я замечаю продуманную систему вентиляции под потолком. Вдоль стен расположены двери, ведущие в разные отделения.

«Почти как в приличной частной клинике, – с удивлением думаю я. – Удивительно».

– На чем ты специализируешься? – спрашивает Ронан на ходу, его длинные ноги заставляют меня почти бежать, чтобы не отставать.

– Карди… – я вовремя прикусываю язык. Вряд ли здесь известно слово «кардиохирургия». Еще подумают, что это заклинание какое. – Болезни груди, внутренних органов, нарушение кровотока, – быстро нахожусь я. – Немного разбираюсь в ранах, травмах и хворях.

Архилекарь кивает, не сбавляя шага.

Он приводит меня в общую палату, где в кроватях лежат несколько мужчин. Он подводит меня к одному, который тяжело дышит и весь покрыт красной сыпью.

– У него жар, который не спадает третий день, и ломота во всем теле. Твое мнение?

Я осторожно осматриваю пациента, отмечаю характер сыпи, проверяю лимфоузлы на шее.

– Это краснуха. Опасна для беременных, но в целом, при должном уходе, проходит сама. Ему нужен покой, много питья и жаропонижающие отвары.

Ронан молча слушает, его лицо непроницаемо. Затем он ведет меня в следующую палату, где лежит женщина с сильно отекшей ногой. Ронан задает еще несколько вопросов, и я отвечаю – четко, по делу, используя весь свой опыт. Я в своей стихии. Я снова чувствую себя врачом, а не загнанным зверьком.

– Хорошо, – наконец роняет он. – А теперь… нечто посложнее.

Внутри у меня все сжимается. Я понимаю, что легкая часть экзамена окончена. Сейчас начнется самое трудное.

Он приводит меня в отдельную, тихую палату. На кровати лежит молодой, крепко сложенный мужчина. Он бледен, губы синюшные, а на шее неестественно вздулись и пульсируют вены. Он дышит часто, поверхностно, и смотрит в потолок затуманенным взглядом.

Мой взгляд врача тут же цепляется за эти симптомы, и в голове набатом начинает стучать тревога.

– Это Дамиан, капитан Королевской гвардии, – тихо говорит Ронан. – Гордость нашего королевства. Три дня назад на учениях он получил сильный удар тупым предметом в грудь. Казалось, ничего серьезного – синяк. А сегодня он просто упал. Его сердце почти не бьется.

Я подхожу ближе, инстинктивно прикладывая пальцы к его запястью.

Пульс едва прощупывается, нитевидный. Я прикладываю ухо к его груди – тоны сердца глухие, далекие, как будто доносятся из-под толщи воды.

Все симптомы складываются в одну, страшную картину, от которой у меня холодеет внутри.

– Ему осталось жить считанные минуты, – жестко роняет Архилекарь, – А, значит, у тебя осталось не так много времени чтобы или спасти его или сознаться в своем обмане.

Глава 20

Слова Архилекаря – это не просто вызов. Это – живодерство.

Использовать умирающего человека как экзаменационный материал? Да в моем мире за такое лишили бы лицензии пожизненно!

Меня накрывает волной ледяного, праведного гнева. Хочется схватить этого Хранителя Здоровья за его дорогой камзол и хорошенько встряхнуть, высказав все, что я думаю о его врачебной этике.

Но я смотрю на синеющие губы капитана, на его отчаянную, поверхностную борьбу за каждый глоток воздуха, и мой гнев мгновенно испаряется, уступая место холодной, хирургической ярости.

Эмоции – потом. Сейчас – пациент.

– Вы не шутите? – на всякий случай кидаю я взгляд на Архилекаря, но тот не ведет и бровью.

И в ужасе понимаю, что он не шутит. Для него это просто проверка.

Я отставляю в сторону все лишнее, сосредотачиваясь только на больном.

– Немедленно принесите мне самую длинную и тонкую иглу, какая у вас есть! – мой голос становится другим – резким, властным, не терпящим возражений. – Иглу для вышивания, швейную, неважно! Главное – острую и чистую! И антисептик… или самый крепкий спирт, какой найдете! Живо!

Ронан на мгновение опешивает от моего приказного тона, но тут же кивает находящемуся недалеко человеку в белом халате, который моментально срывается с места. А я, не теряя ни секунды, снова склоняюсь над капитаном.

“Триада Бека. Классика”, – проносится в голове. – “Расширенные вены на шее, глухие тоны сердца, низкое давление… это тампонада. Сто процентов. Удар в грудь, видимо, вызвал разрыв мелкого сосуда в сердечной сумке. Теперь кровь скапливается в замкнутом пространстве и просто сдавливает сердце, не давая ему биться. Как тиски. Еще немного, и оно остановится навсегда.”

Мне приносят то, что я просила: длинную, тонкую иглу для гобеленов и пузырек с прозрачной, резко пахнущей жидкостью.

Я смачиваю в ней кусок чистой ткани.

– Вы, – я киваю на Ронана, по привычке обращаясь к нему, как к ассистенту. – Встаньте у изголовья. Приподнимите его торс примерно на тридцать градусов и держите крепко. Не давайте ему дергаться.

Ронан недовольно вскидывает бровь, но молча подчиняется.

Я обрабатываю спиртом иглу и кожу под левой ключицей пациента. Сейчас начнется самое страшное. В моем мире эту процедуру делают под контролем УЗИ.

А здесь… здесь я буду работать вслепую.

Один неверный миллиметр – и я проткну сердце.

И тогда я не просто провалю экзамен. Я убью человека.

Мои пальцы, не дрожа, скользят по его груди. Я нахожу мечевидный отросток, отсчитываю ребра… вот оно.

Точка Ларрея.

Маленькое, безопасное «окно», единственный путь к сердцу, не прикрытый легкими.

Я замираю, держа иглу наготове.

Без УЗИ, без рентгена, без кардиомонитора я чувствую себя сапером, идущим по минному полю.

Я сто раз перепроверяю в уме анатомию, прокручиваю в голове каждый этап.

“Спокойно, Оля. Ты делала это десятки раз. Только не в таких условиях.”

И в этот момент тело капитана слабо содрогается.

Из его горла вырывается тихий, булькающий хрип, а дыхание на мгновение прерывается.

Все. Агония.

У меня больше нет времени на раздумья.

Паника пытается поднять свою уродливую голову, но я давлю ее на корню холодной яростью профессионала.

Не в мою смену, парень. Ты не умрешь в мою смену.

Я задерживаю дыхание и одним точным, выверенным движением вонзаю иглу ему в грудь.

Пациент дергается, Ронан за его спиной напрягается, удерживая его.

Я сглатываю, чувствуя, как игла проходит сквозь мышцы, и вот… есть.

Характерный провал. Я в перикарде.

Я медленно тяну на себя воображаемый поршень, и из основания иглы сочится кровь. Темная, венозная.

Я попала.

Давление в сердечной сумке падает, и почти сразу же происходит чудо.

Капитан делает первый глубокий, судорожный вдох.

Вздувшиеся вены на его шее начинают опадать, а синюшность на губах медленно отступает.

Но это еще не все. Кровь будет скапливаться снова.

– Катетер! И систему для дренажа! – выкрикиваю я, полностью забыв, где нахожусь.

На меня смотрят, как на сумасшедшую.

Я спохватываюсь.

– Полая трубка! – быстро поправляюсь я. – Тонкая, полая трубка и… и какой-нибудь пустой пузырь, чтобы соединить с ней! Нужно откачать всю жидкость!

Мне быстро приносят то, что я прошу.

Я кое-как сооружаю примитивную дренажную систему, и когда последняя темная капля падает в пузырь, а дыхание капитана наконец-то выравнивается, я позволяю себе выдохнуть.

Тело прошибает дрожь – отходняк после адреналинового шторма.

Но это приятная дрожь. Я снова сделала это. Я вырвала человека из лап смерти.

И это волнующее, ни с чем не сравнимое чувство победы заставляет улыбку появиться на моих губах. Усталую, но счастливую.

– Ну что, господин Архилекарь? – спрашиваю я, не оборачиваясь. – Я справилась с вашим заданием?

Я поднимаю глаза, встречаясь с ним взглядом, и… улыбка сползает с моего лица. А внутри все переворачиваются и замирает от холода, который враз сковал мое тело.