Текст книги "Доктор-попаданка. Ненавистная жена дракона (СИ)"

Автор книги: Адриана Вайс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 33 (всего у книги 40 страниц)

Р-Р-РАААУГХ!

Тяжелые крылья ловят ветер, останавливая падение у самой земли.

Рана на плече никуда не делась, яд всё еще туманит разум. Я знаю, что не улечу далеко. Что Леннард достанет меня.

Но это уже не важно.

Я делаю вираж, уходя в сторону, уводя Леннарда как можно дальше.

«Ты проиграл, Леннард», – думаю я, чувствуя, как холодный ветер бьет в морду, а силы стремительно покидают тело.

За спиной раздается не менее оглушающий драконий рев.

«Ты погнался за призраком. И упустил самое главное. Ольга обязательно спасется. И тогда ты проиграешь!»

Глава 88

Ронан (незадолго до этого)

Жесткий удар в спину сбивает меня с небес на землю.

Я чувствую, как рвется перепонка на левом крыле. Мир кружится в бешеном калейдоскопе: черное небо, огни столицы, перекошенная от ярости морда Леннарда, пикирующего вниз.

Я пытаюсь выровняться, но яд в моей крови предательски парализует мышцы. Магия, которая поддерживала трансформацию, иссякает.

Земля несется навстречу с ужасающей скоростью.

Удар о брусчатку вышибает из меня дух.

Последнее, что я чувствую – это грубые руки, стягивающие мои запястья.

***

Холод.

Первое, что я чувствую, когда прихожу в себя – это холод. Он пробирает до костей, просачивается сквозь каменный пол, на котором я лежу.

Я открываю глаза.

Темница.

Я пытаюсь пошевелиться, но цепи со звоном натягиваются, впиваясь в запястья. Антимагические кандалы.

Они жгут кожу, блокируя любые попытки воззвать к силе. Сейчас я просто человек. Раненый, избитый, но все еще живой.

– Очнулся, наконец? – раздается надменный голос. – Я уж думал, ты сдохнешь, не приходя в сознание. Это было бы досадным упущением.

Леннард.

Он стоит по ту сторону решетки. Идеальный, холеный, ни пылинки на дорогом камзоле. Только глаза выдают в нем безумца – они горят лихорадочным, нездоровым блеском.

Рядом с ним маячат двое амбалов. Тупые, исполнительные лица. Типичные мясники.

Я поднимаю на него тяжелый взгляд.

– Не дождешься, – хриплю я. Голос звучит как скрежет камней.

Леннард подходит ближе, хватаясь за прутья руками в белоснежных перчатках.

– Где книга, Ронан? – спрашивает он тихо, но в этом тоне сквозит угроза, от которой у любого другого кровь застыла бы в жилах. – Куда ты дел записи?

Я откидываю голову назад, прислоняясь затылком к влажной стене.

– В надежном месте, – усмехаюсь я. – Там, где твои грязные руки её никогда не достанут.

Лицо Леннарда искажается гримасой ярости.

– Ты пожалеешь об этом, лекарь, – шипит он. – Ты будешь молить меня о смерти.

Он кивает одному из своих цепных псов.

Решетка со скрипом отворяется. Громила входит в камеру, поигрывая дубинкой.

– Развяжи ему язык, – бросает Леннард равнодушно, словно заказывает ужин.

Первый удар прилетает в ребра.

Вспышка боли ослепляет, но я не издаю ни звука.

Я – врач.

Я знаю о боли всё.

Знаю, как она рождается в нервных окончаниях, как добирается до мозга. И я знаю, как её выключить.

Я закрываю глаза, погружаясь в холодный транс.

Дыхание замедляется.

Я представляю, как возвожу ледяную стену между своим сознанием и телом. Боль становится далекой, тупой, чужой.

Удар.

Еще удар.

Я молчу. Смотрю на палача с ледяным, клиническим интересом, словно наблюдаю за неудачной операцией студента-первокурсника.

Громила выдыхается.

– Идиот, – хриплю я.

Палач замирает, опешив. Леннард за решеткой выгибает бровь.

– Ты не правильно бьешь по печени, кретин, – говорю я менторским тоном, глядя на громилу как на нашкодившего щенка. – Надо чуть левее и под углом, если хочешь вызвать спазм диафрагмы и болевой шок. А так... – я кривлю губы в презрительной усмешке, – ...только синяк останется. Я бы тебя к себе даже санитаром не взял.

Амбал багровеет и замахивается снова, но Леннард рявкает:

– Хватит!

Маркграф входит в камеру сам.

Он в бешенстве. Его трясет от того, что он не может сломать меня физически.

– Ты думаешь, ты такой умный, да? – шепчет он, наклоняясь ко мне. – Думаешь, ты победил?

Он выпрямляется и поправляет манжеты.

– Хорошо. Раз тебе плевать на собственную шкуру... Посмотрим, как ты запоешь, когда я притащу сюда твою ненаглядную помощницу.

У меня внутри всё холодеет. Ледяная стена, которую я выстроил, дает трещину.

– Ее уже ищут, – продолжает Леннард, наслаждаясь моим страхом. – Мои люди перевернут город, но найдут эту дрянь. И когда её приволокут сюда... о, Ронан. Ты будешь смотреть. Ты будешь смотреть, как мои ребята развлекаются с ней.

Он улыбается, и эта улыбка страшнее оскала демона.

– И тогда ты скажешь мне, где книга. Ты всё мне расскажешь. Чтобы не чувствовать того же, что ты чувствовал, когда не смог спасти Элару.

Имя моей погибшей помощницы отдается у меня внутри тупой болью.

Ярость затапливает меня. Я дергаюсь в цепях, желая вцепиться ему в глотку зубами, но металл держит крепко.

– Зачем?! – реву я, глядя ему в глаза. – Зачем ты послал ее ко мне?! Зачем убил ее?! В чем был смысл, Леннард?!

Леннард смотрит на меня с превосходством победителя. Ему кажется, что он нашел мою болевую точку.

– Она сама виновата. Мне не нужна была её жизнь, – фыркает он. – Только артефакт, наследие твоего отца.

– Что? – хмурюсь я, не понимая, – Какое еще наследие?

О, не притворяйся, – говорит Леннард, и в его голосе проскальзывает фанатичная жадность. – Твой отец был Главой Совета. Все знали, что его невозможно обмануть. У него был Артефакт Истины. Древняя реликвия, позволявшая чувствовать ложь.

Леннард начинает ходить по камере, жестикулируя.

– Пятнадцать лет назад, когда я только начал воплощать свой план в жизнь, мне нужен был этот артефакт, чтобы проверить верность моих людей. Я должен был быть уверен в том, что никто не предал меня. Но эта девчонка… отказалась!

Я смотрю на него. Смотрю и не верю своим ушам.

Против воли я запрокидываю голову и смеюсь.

– Неужели, ты потерял остатки разума? – Леннард щурится.

– Я смеюсь над тобой, – выдыхаю я, и смех переходит в истерический хохот, от которого слезы текут по щекам.

Это не смех радости. Это смех человека, который заглянул в бездну человеческой глупости.

– Артефакт... – я давлюсь воздухом. – Артефакт Истины... Боги...

Я резко перестаю смеяться. Я смотрю ему в глаза с уничтожающим презрением.

– Какой же ты идиот. Даже не можешь отличить выдумку от реальности.

Леннард застывает, смотрит на меня с подозрением.

Я невооруженным взглядом вижу, что до него не доходит. Он даже не может допустить крохотную вероятность того, что этого артефакта никогда и не существовало.

Это были слухи, распускаемые теми, кого отец ловил на лжи и жестоко с ними расправлялся. Долгое время я и сам думал, что у него, наверно, была какая-то магическая способность.

Но как только я посвятил свою жизнь медицине, все стало куда проще.

Я понял, что отец просто был гениальным психологом. Он читал людей, как открытые книги. Он видел мимику, жесты, чувствовал пульс. Замечал малейшую нервозность, мимические жесты, обращал внимание на смену тембра голоса.

И самое ужасное в этой истории то, что Леннард вот так просто отравил человека из-за сказки.

– Ты еще более жалок и глуп, чем я думал, – качаю головой я. – Ты просто параноик, который оказался в плену собственных грез.

– Заткнись! – визжит Леннард.

Он с размаху бьет меня по лицу перчаткой.

Леннард тяжело дышит, пытаясь вернуть самообладание. Он одергивает камзол, проводит рукой по волосам. И на его лицо медленно возвращается та самая, пугающая маска абсолютного превосходства.

– Плевать! – рычит он. – Мне на все это уже плевать! В любом случае, ты сдохнешь, Ронан! Но сначала я найду твою ученицу! Не беспокойся, рано или поздно мои люди её отыщут. И тогда вы оба отправитесь на плаху!

– Казнь? – я слизываю кровь с губы. – Ты думаешь, казнь решит твои проблемы?

– О, это будет не просто казнь, – Леннард берет себя в руки, натягивая привычную маску высокомерия. – Тебе выпадет великая честь, Архилекарь. Ты не просто умрешь. Ты заберешь с собой все мои грехи.

Он наклоняется ко мне, шепча доверительно, как старому другу:

– Ты умрешь как безумный отравитель, покушавшийся на жизнь членов совета. А я... – он делает театральную паузу, расправляя плечи. – Я стану тем, кто раскрыл заговор. Я лично принесу королю твою голову. И тогда Арвид... этот старый паук падет. Король не простит ему, что он проглядел "измену" под своим носом. И я займу его место. Я стану новым Десницей.

Я смотрю на него, и во мне закипает холодная, расчетливая ярость.

– Даже если ты казнишь меня, – произношу я тихо, – не думай, что всё закончится. Правда – она как вода, Леннард. Она всегда найдет щель. И когда она вырвется наружу, ты захлебнешься.

Леннард лишь фыркает.

– Помечтай напоследок.

Он разворачивается на каблуках и выходит из камеры, бросив страже:

– Глаз с него не спускать!

Тяжелая дверь захлопывается с гулким лязгом.

Я остаюсь один.

Темнота и холод обступают меня. Адреналин схлынул, и на его место пришла боль.

Я думаю об Ольге. Где она? Смогла ли выбраться из лечебницы? Сможет ли она добраться до дворца, чтобы передать книгу ком-нибудь, кому по силам противостоять этому безумцу?

Проходит время. Час? Два? В этом каменном мешке вечность кажется мгновением.

Вдруг тишину нарушает скрежет ключа в замке.

Я напрягаюсь, ожидая возвращения палачей.

Дверь со скрипом отворяется. В полосе света появляется силуэт стражника и фигура в длинном, балахонистом плаще лекаря. Лицо скрыто глубоким капюшоном.

– К тебе лекарь, – бурчит стражник. – Велено осмотреть пленника, чтобы не сдох раньше времени. У вас пять минут.

Фигура кивает и входит внутрь. Стражник остается в коридоре, прикрыв дверь.

Незнакомец подходит к решетке. Движения плавные, бесшумные.

Я с трудом приподнимаю голову.

– Если ты пришел проверить пульс, то я еще жив, – хриплю я. – Можешь передать своему хозяину, что я не доставлю ему удовольствия сдохнуть тихо.

Фигура молча подходит вплотную к прутьям. Тонкие руки поднимаются к капюшону и откидывают его назад.

Я замираю, забыв, как дышать.

Передо мной, бледная, с огромными испуганными глазами, стоит Ольга.

– Ты... – выдыхаю я, чувствуя, как сердце пропускает удар от ужаса. – Ты спятила?!

Я бросаюсь к решетке, хватаясь за прутья.

– Что ты здесь делаешь?! – шиплю я, понижая голос, чтобы не услышал стражник. – Зачем ты пришла?! Я же приказал тебе бежать! Если Леннард найдет тебя здесь... всё пропало! Ты понимаешь, что ты сама залезла в петлю?!

Я ожидаю увидеть страх. Ожидаю слезы.

Но Ольга смотрит на меня прямо и жестко. Она изменилась. В ее глазах горит холодный, злой огонь решимости.

– Бежать некуда, Ронан, – шепчет она, и её голос тверд, как сталь. – Мы в ловушке.

Она быстро, сбивчиво рассказывает мне про Арвида, про сделку, про то, что Джаред тоже здесь.

– Арвид... – я скриплю зубами. – Этот старый стервятник.

– Он хочет использовать нас, – быстро, отрывисто добавляет Ольга, оглядываясь на стражника. – Он шантажировал меня жизнью Джареда. Он хочет, чтобы мы уничтожили Леннарда его руками.

Она просовывает руку сквозь прутья и сжимает мою ладонь. Её пальцы холодные, но это прикосновение возвращает мне силы.

– Мы должны вывести Леннарда на чистую воду. – шепчет она, – Это наш единственный, призрачный шанс на спасение. Вы поможете мне?

Глава 89

Ольга

Серое небо давит на плечи свинцовой тяжестью. Мелкий моросящий дождь сечет по лицу.

Площадь перед замком заполнена до отказа.

Море людей колышется, гудит, словно растревоженный улей. Новость о том, что великого Архилекаря Короны сегодня казнят за государственную измену, выгнала на улицы наверно половину города.

На отдельном, крытом бархатным навесом постаменте восседают члены Королевского Совета. Недалеко от них, словно хищный ворон на ветке, замер Верховный Советник Арвид.

Я прячусь в третьем ряду зевак, кутаясь в неприметный плащ.

Ловлю взгляд Арвида. Я едва заметно киваю. Он отвечает таким же скупым, почти невидимым движением ресниц.

Я знаю, что где-то здесь, растворившись в толпе простых горожан, стоят его переодетые гвардейцы. Они ждут только одного ошибки Леннарда.

В самом центре площади возвышается свежесколоченный деревянный помост. Посередине – жуткая в своей простоте колодка и массивный пень, в который уже воткнут топор палача.

По периметру эшафот оцеплен личной гвардией Маркграфа. В их руках тускло мерцают зачарованные алебарды.

Меня колотит.

Мелкая, противная дрожь бьет всё тело, но это не от холода и не от слабости. Это адреналин. Кровь стучит в висках набатом.

Я опускаю руку в карман плаща. Мои пальцы, скрытые плотной тканью кожаной перчатки, судорожно сжимают острые грани кристалла.

Перед глазами вспыхивает прошлая ночь.

Сырая камера и мы с Ронаном, склонившиеся друг к другу сквозь прутья решетки. Мы собирали этот план по кусочкам, балансируя на грани безумия и гениальности.

Это наш ва-банк.

Наш единственный шанс вырваться из капкана, в который нас загнали.

«А вдруг не сработает? – паническая мысль ледяной иглой пронзает мозг. – Вдруг Леннард не поверит? Вдруг Арвид предаст?»

Я до боли прикусываю губу, прогоняя страх.

Отступать некуда. Остается только надеяться на себя и на ту ловушку, которую мы сплели для Маркграфа.

Гул толпы внезапно обрывается, сменяясь мертвой, звенящей тишиной.

Двери замка распахиваются.

Первым, сияя в роскошном, расшитом золотом камзоле, выходит Леннард. Он упивается своим триумфом. Каждый его шаг кричит о власти и победе.

А за ним выводят Ронана.

У меня перехватывает дыхание, а на глаза наворачиваются злые слезы. Он закован в тяжелые, громыхающие цепи. Его камзол порван, на лице запеклась кровь, но... боже, как он идет!

Ронан не просто ступает по мокрым доскам помоста. Он несет свои кандалы так, словно это королевские регалии. Его спина идеально прямая. Подбородок высоко поднят.

В его позе столько презрительного высокомерия, что стражники, ведущие его, кажутся жалкими прислужниками, а не конвоирами.

Даже проиграв, избитый и приговоренный к смерти, он остается властелином положения. Он подавляет Леннарда одной своей энергетикой.

Леннард выходит на край помоста, поднимает руки, призывая к тишине, и начинает свою пафосную, лживую речь.

– Жители столицы! Достопочтенный Совет! – его голос, усиленный артефактами, разносится над площадью. – Сегодня мы вершим правосудие! Перед вами монстр! Предатель, который годами травил цвет нашего государства, покушаясь на саму основу Королевства!

Толпа ахает. Люди в шоке перешептываются, не веря своим ушам.

А меня трясет от бешенства. Меня тошнит от того, насколько Леннард уверен в себе.

Как гладко льется его ложь, как искусно он перекладывает свои собственные кровавые грехи на плечи человека, который всю жизнь спасал других.

– И за эти чудовищные преступления против Короны, – голос Леннарда взлетает до небес, – именем Короля, я приговариваю этого изменника к смерти через отсечение головы! Приговор привести в исполнение немедленно!

Стражники грубо толкают Ронана в спину, заставляя сделать шаг к колодке.

Палач, огромный детина в черной маске, шагает навстречу, протягивая свои лапищи, чтобы схватить Ронана за плечи и силой нагнуть его к колодке.

Я до хруста сжимаю кулаки, мне физически невыносимо это видеть.

Но Ронан останавливается.

Он медленно поворачивает голову и одаривает палача таким тяжелым, ледяным взглядом, что здоровенный мужик инстинктивно вздрагивает и отшатывается назад, опуская руки.

Архилекарь не позволяет к себе прикоснуться. Он сам делает последний шаг.

Медленно, с достоинством, от которого щемит сердце, он опускается на колени перед плахой. Но он делает это так, словно занимает свой законный трон. Ни тени страха. Только абсолютный, непоколебимый контроль над своей судьбой.

– Что, Маркграф? – голос Ронана разносится над площадью, глубокий и спокойный. – Неужели ты так боишься меня, что даже не дашь сказать последнее слово?

Леннард кривится, словно раскусил лимон. Ему явно не по себе от этого спокойствия.

– Я не намерен слушать твою ложь, предатель, – громко, чтобы слышал Совет, чеканит Леннард. – Все и так знают, что ты сейчас начнешь изворачиваться и перекладывать свою вину на других. Твое время вышло.

– Да, – голос Ронана, глубокий и пугающе спокойный, разносится над площадью, легко перекрывая шум дождя и гул толпы. – Потому что истинный лжец, предатель и отравитель здесь – ты, Леннард. И у меня есть доказательства.

Леннард замирает на секунду, а затем запрокидывает голову и театрально, издевательски хохочет. Этот звук режет по натянутым нервам, как тупое лезвие.

– Доказательства? – глумится Маркграф, прохаживаясь перед стоящим на коленях Ронаном, унижая его своим превосходством. – И что это за доказательства такие? Неужели ты снова начнешь рассказывать нам сказки про свидетелей? Или про таинственную книгу с именами отравленных членов Совета, которую никто в глаза не видел? А если эта книжица и существует, то кто поручится, что она не написана твоей собственной рукой в приступе безумия?

Но тут Ронан усмехается. И в этой усмешке столько ледяного, хищного превосходства, что смех Леннарда мгновенно обрывается.

– О нет, Маркграф, – мягко произносит мой учитель. – Книгу можно подделать. Свидетелей можно запугать или... убрать. У меня есть куда более весомые доказательства. Я бы даже сказал – нерушимые.

Леннард заметно напрягается. Его спина деревенеет, а рука инстинктивно ложится на эфес меча.

– Это какие же? – цедит он сквозь зубы.

Я судорожно сглатываю.

В горле пересохло.

Вот оно! Он клюнул!

А значит, счет пошел на секунды. Скоро настанет мое время сыграть самую важную роль в моей жизни.

Ронан поворачивает голову, обращаясь уже не к Маркграфу, а прямо к восседающим на постаменте членам Совета и замершему Арвиду.

– Милорды! – чеканит он. – Есть очень простой способ определить, кто из нас двоих сегодня говорит правду. Как многие из вас помнят, мой отец долгое время был Главой этого самого Совета. И все вы были наслышаны о его удивительной, почти способности распознавать ложь. Ни один предатель не мог скрыть от него правду.

По толпе проносится изумленный шепоток. Леннард бледнеет.

– Он владел этой способностью благодаря Артефакту Истины. – продолжает Ронан, и его голос звенит, как натянутая тетива.

Леннард непонимающе моргает, его лицо искажается от гнева и сбивающей с толку растерянности.

– Что ты несешь?! – шипит он, наклоняясь к Ронану. – Не ты ли буквально недавно в камере насмехался надо мной, что я не могу отличить выдумку от истины?

Ронан издевательски, в открытую смеется ему в лицо.

– Вот именно. Я смеялся над тобой. Потому что ты даже не понимал что искал. И, вряд ли понимаешь до сих пор. Но сегодня все тайное станет явным. Прямо сейчас моя помощница принесет артефакт и ты увидишь как он работает. Более того, каждый присутствующий на этой площади сможет лично убедиться, что ты, Леннард – лжец и убийца!

Пора!

Меня трясет, но я делаю глубокий вдох, собирая всю свою волю в кулак. Я резким движением смахиваю с головы мокрый капюшон.

– Я здесь! – кричу я звонко, изо всех сил, прорываясь сквозь ряды опешивших зевак.

Я высоко поднимаю над головой руку, в которой зажат крупный, прозрачный кристалл. Он ловит тусклый свет пасмурного неба.

– Я принесла его! – кричу я, бросаясь к центральному помосту. – Сейчас вы все убедитесь, что Архилекарь невиновен!

Леннард резко оборачивается. Его глаза расширяются от ужаса и узнавания.

– Ты?! – выдыхает он. – Стоять!

В его взгляде бьется настоящая паника.

Он не знает, что делать.

Я вижу, как в нем борются подозрение, что это хитрая подстава, и фанатичная, болезненная зацикленность на Артефакте Истины, ради которого он убил Элару.

Я бегу прямо к постаменту Совета.

И тут Арвид, идеально играя свою роль в нашем спектакле, плавно поднимается с кресла.

– Маркграф, – властно произносит Верховный Советник. – Пусть девочка покажет кристалл. Я хочу первым испробовать его. Ведь если вам скрывать нечего, бояться нечего, не так ли?

Эти слова срывают Леннарду крышу. Упустить артефакт сейчас, отдать его в руки Арвиду? Ни за что!

– Схватите её! – истерично орет Леннард, указывая на меня трясущимся пальцем. – Это сообщница изменника! Она опасна! У нас нет никаких гарантий, что она не хочет навредить Совету! Вдруг это взрывной кристалл! Взять её! Обезвредить!

Воины Маркграфа моментально срываются с места, обступая меня со всех сторон.

Я резко торможу, разворачиваюсь, делая вид, что в ужасе пытаюсь убежать.

Я петляю по мокрым камням, тяжело дыша.

Один из стражников делает выпад, я шарахаюсь в сторону и... «случайно» спотыкаюсь о край деревянного настила.

Я с вскриком падаю на колени.

В момент удара мои пальцы разжимаются. Кристалл выскальзывает из руки и, подпрыгивая на неровной брусчатке, катится прямиком к начищенным до блеска сапогам Леннарда.

– НЕТ! – истошно кричу я, вкладывая в этот вопль всё отчаяние мира. Я порываюсь кинуться к нему, тяну руки, но стражники уже здесь.

Грубые руки хватают меня за плечи, заламывают их за спину, хватая меня за волосы и задирая голову кверху. Мне больно, но я продолжаю отчаянно вырываться, играя свою партию до конца.

– Не трогай его! – визжу я.

Леннард торжествует.

Его грудь ходит ходуном, на лице расцветает оскал абсолютного, безумного превосходства. Он не только поймал "опасную" сообщницу, но и заполучил то, о чем мечтал пятнадцать лет.

Поддавшись дикой жадности, дрожащей от предвкушения рукой он наклоняется и подхватывает кристалл с земли.

Он выпрямляется, наслаждаясь моментом триумфа. Медленно поднимает кристалл на вытянутой руке, показывая его толпе, а затем переводит издевательский, полный насмешки взгляд на Ронана, всё еще стоящего на коленях у плахи.

– И это... ваше спасение? – глумится Маркграф.

Но внезапно его улыбка медленно сползает с его лица. Леннард хмурится, поднося камень ближе к глазам.

– Это подделка, – произносит он, и его голос звучит растерянно в наступившей тишине. – Я совершенно не чувствую в нем магической мощи. Это просто кусок стекла. Чего вы двое хотели добиться этим глупым фарсом?

Мое сердце делает кульбит. Ловушка захлопнулась.

Я, стоя на коленях в железной хватке стражи, поднимаю глаза на эшафот. Ронан смотрит на меня.

И мы оба, несмотря на кандалы и близость смерти, просто не можем сдержать широких, по-настоящему злорадных улыбок.