Текст книги "Доктор-попаданка. Ненавистная жена дракона (СИ)"

Автор книги: Адриана Вайс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 40 страниц)

Глава 30

Ронан

Когда запыхавшийся управитель сообщает мне, что какая-то оборванка, называющая себя лекарем, хочет устроиться в мою лечебницу, я выхожу во двор, готовый к очередной порции столичной драмы.

Но я вижу ее, и мир на мгновение сужается.

Она стоит в своей рваной, грязной монастырской рясе, но держится так, будто облачена в королевскую мантию. В ней нет ни страха, ни заискивания, а в глазах – упрямый, дерзкий и живой огонь.

Я уже сотню раз видел выпускников лучших Академий, чьи дипломы длиннее их родословной, но ни в одном из них не было и сотой доли этого рвения, этой неприкрытой, уверенной в себе силы.

Именно это и настораживает.

Такая уверенность в подобном положении… она либо гений, либо безумица. Либо очень опасная лгунья.

Я подхожу ближе, сообщаю Изольде новости о женихе, но все это время не свожу глаз с этой странной девушки.

Я вдыхаю ее запах – не духи, а смесь лесной хвои, влажной земли и еще чегл-то неуловимо-кислого и опасного, как яд.

Интересно.

Я подхожу еще ближе, и мой интерес перерастает в чисто исследовательский азарт.

Ее лицо перепачкано, волосы растрепаны, но черты – тонкие, породистые.

Я медленно поднимаю руку и убираю выбившуюся темную прядь с ее щеки. Кожа под моими пальцами – нежная и теплая.

Она вздрагивает и отшатывается, и в ее глазах на миг вспыхивает испуг, который тут же сменяется возмущением.

Я понимаю, что не смотря на то, что я могу много чего сказать о ней, я не знаю ничего. Эта женщина – самая настоящая загадка. А я ненавижу, когда в моем идеально устроенном мире появляются неизвестные переменные.

Каковы ее цели? Она бежит от кого-то? Ищет защиты под крылом Короны? Или она – шпионка, подосланная одним из моих врагов, чтобы выведать мои секреты?

Я должен это выяснить!

Я должен понять, насколько она опасна. И насколько может быть полезна.

А потому я предлагаю ей сделку.

Жестокую, несправедливую, но единственно верную в этой ситуации. Я предлагаю ей поставить на кон свою свободу в обмен на шанс. Мне нужно увидеть, как далеко она готова зайти. Увидеть, сломается ли она под давлением или ее сталь окажется прочнее, чем я думаю.

Мне нужно понять, стоит ли этот неограненный, сверкающий алмаз, которому можно попытаться придать нужную мне форму, того риска что я беру на себя.

Я ожидаю чего угодно – что она будет умолять, торговаться, может даже плакать.

Но, вместо этого… она – принимает вызов. Так просто, так непринужденно, будто я предложил ей не поставить на кон свою свободу, а сыграть в шахматы.

И эта ее готовность пойти до конца, интригует меня все больше. Внутри просыпается давно забытый азарт.

Что ж, так будет даже интереснее.

Я веду ее в общую палату, решив начать с самого простого. Пациент с «Алой порчей». Диагноз очевиден, лечение – тоже. Я хочу посмотреть, как она держится, как говорит, как осматривает больного.

И она не разочаровывает. Ее движения уверены, она быстро и точно определяет симптомы, дает верные рекомендации. Все идеально.

Кроме одного.

– Это краснуха, – говорит она.

Краснуха.

Слово царапает слух своей чужеродностью. Я объездил все двенадцать королевств, изучал диалекты самых заброшенных деревень. Эту болезнь везде называют «Алой порчей». Я никогда не слышал слова «краснуха».

Это становится первым тревожным сигналом. Первой трещиной в ее легенде.

Откуда она? Что это за странное наречие?

Я не подаю вида, что что-то заметил, но внутри мой мозг уже анализирует, ищет совпадения. Возможно, какое-то забытое племя в Гнилых топях?

В любом случае, это слишком подозрительно.

Я подвожу ее к следующей кровати.

Женщина с «Застоем темной крови» – классический случай, вызванный долгой неподвижностью после перелома.

И снова то же самое. Она осматривает ногу, безошибочно определяет причину отека, говорит о риске… и называет это «тромбозом».

Тром-боз.

Еще одно слово-призрак.

Колючее, чужое, нездешнее.

И я окончательно сбит с толку. Она явно не лжет о своих знаниях – ее руки и глаза говорят сами за себя. Но ее язык… он будто откуда-то из другого мира.

Эта женщина – самая настоящая аномалия.

Мое драконье чутье вопит об опасности. Оно требует, что эту женщину нужно немедленно сдать страже, запереть в самой глубокой темнице и допросить со всем пристрастием.

Она может быть не только шпионкой, она может быть наемницей, чья истинная цель – один из моих высокопоставленных пациентов, она может быть кем-то третьим…

Как ни в чем не бывало вести ее дальше просто чревато. Ее настоящая сущность может проявиться в любой момент.

Вот только…

Лекарь внутри меня возражает.

Я видел ее глаза, ее руки, я слышал ее диагнозы. Несмотря на странные, варварские названия, она говорит все по делу. Она видит то, что скрыто. Она думает, как я.

И эта неожиданная мысль о родственной душе в лице этой странной женщины, смущает и пьянит одновременно.

Я мечусь, разрываемый между инстинктом хищника, требующим устранить угрозу, и азартом ученого, наткнувшегося на неизведанное.

И это чувство – эта растерянность, эта неуверенность – для меня совершенно новое. Я привык контролировать все и всех, просчитывать ходы наперед, дергать за ниточки.

А эта женщина… она сама – как натянутая нить, готовая в любой момент лопнуть и разрушить все вокруг.

Именно в этот момент в коридоре раздается шум. Привезли капитана Дамиана для срочной операции, которой должен руководить я.

И я принимаю решение.

Я устрою ей последний экзамен. Самый рискованный. Я брошу ее в самое пекло и посмотрю – сгорит она или выйдет из огня невредимой.

Я подвожу ее к палате. Намеренно давлю на нее, бросая ей в лицо правду.

– Ему осталось жить считанные минуты. А значит, у тебя осталось не так много времени, чтобы или спасти его, или сознаться в своем обмане.

Я решаю для себя: мне плевать, каким еще диким словом она назовет «Сердечный полог». Но если она опишет суть болезни, если предложит верный способ лечения… я, скрипя зубами, сделаю вид, что поверил в ее байку про дядю.

Потому что такие знания, такие руки – бесценны.

Я напряженно наблюдаю как расширяются ее глаза от моих жестоких слов. Как она нервно сглатывает и облизывает пересохшие губы.

Ну же, беглянка из ниоткуда.

Покажи мне свое истинное лицо!

И в этот самый момент… она удивляет меня.

Причем, делает это так, как еще никому и никогда не удавалось!

В ее глазах страх сменяется холодной, профессиональной яростью. Она смотрит на пациента и она полна решимости.

А потом, она начинает действовать.

– Немедленно принесите мне самую длинную и тонкую иглу, какая у вас есть! – ее голос, еще минуту назад дрожавший, становится резким и властным. – И самый крепкий спирт! Живо!

Я ошеломлен.

Это что, блеф? Она решила ответить на мою провокацию своей?

Какая дерзость. Какая неслыханная наглость.

И мне становится чертовски интересно посмотреть, как далеко она зайдет в этой игре.

Я молча киваю помощнику, разрешая ему выполнять ее приказы.

«Хорошо, бегляночка. Сыграем по твоим правилам. Но одно неверное движение – и я лично вышвырну тебя из этой операционной».

Но она не ошибается.

Мало того, что она уверенно распоряжается, командует мной, словно я – ее рядовой ассистент, так она еще и делает все пугающе правильно.

Ее пальцы, не дрожа, скользят по груди капитана. Она находит нужный отросток, отсчитывает ребра… и подносит иглу к той самой, единственной точке.

И в этот момент меня бросает в жар.

Это… это моя техника!

Мой «Спасительный Прокол»!

Метод, который я разработал в тайне, после сотен часов изучения похожих случаев недуга, после изучения анатомических атласов и практики в морге. Метод, о котором я рассказал лишь троим ученикам.

Откуда?! Откуда эта оборванка с улицы, эта девка с выдуманным именем и фальшивой историей, может его знать?!

В голове вспыхивает предательская мысль – кто-то из моих учеников предал меня? Продал мой секрет? Но кому? И зачем?

Я не отрывая взгляда смотрю, как она, затаив дыхание, вонзает иглу в грудь капитана с ювелирной точностью и мой интерес сменяется ледяной, темной яростью.

Неужели, шпионка?!

Неужели, я был прав с самого начала?

Я заставляю себя успокоиться, отгоняя ярость и переводя дыхание.

Я перевожу взгляд на на ее руки. Обращаю внимание на то, как они двигаются – быстро, точно, без единого лишнего движения.

Так не работают по чужим рассказам. Так работают, когда за плечами – десятки, если не сотни подобных операций. Когда тело помнит то, что разум может забыть.

Нет. Никто из моих учеников не смог бы настолько детально передать эту технику. А если бы и смог, ей понадобились бы годы практики, чтобы отточить ее до такого совершенства.

И в этот момент я смотрю на нее иначе.

Все мои прежние догадки – шпионка, воровка, самозванка – рассыпаются в прах. Я совершенно не понимаю, кто передо мной. Друг, враг, демон или богиня, сошедшая с небес.

Но я больше не могу отрицать очевидное: ее бахвальство – не пустые слова. Ее уверенность в себе основана на реальном, пугающе глубоком мастерстве.

И все же, демоны побери, откуда?! Откуда эта чертовка знает мою самую сокровенную тайну?!

Рой вопросов в моей голове превращается в настоящее безумие.

Кто она? Откуда пришла? С какой целью?

Я чувствую, как теряю контроль над ситуацией, над своими эмоциями, и мне это совершенно не нравится.

Я – Архилекарь. Я – дракон. Я – тот, кто держит все нити в своих руках.

А эта женщина… она – единственная, кто за последние годы пробудил во мне такой бешеный ураган. Единственная, кто заставил меня усомниться, потерять контроль, поддаться эмоциям.

И от этого тайна ее прошлого и ее знаний, становится для меня еще более притягательной. Она будоражит, сводит с ума, заставляет забыть все остальное.

В этот момент я понимаю, что больше не могу просто наблюдать. Я должен раскрыть ее тайну и, если получится, подчинить ее себе!

***

И теперь, на следующий день, после того, как Ольга с той же пугающей легкостью провела еще одну сложнейшую операцию, я стою в опустевшей операционной и чувствую, как внутри меня все переворачивается.

Вчера, когда я принял для себя решение взять Ольгу и раскрыть ее тайну, я рассчитывал поразить двух грифонов одной стрелой. Я хотел использовать ее дикую, необузданную силу, ее внутренний огонь, чтобы выжечь из Валериуса его спесь.

Поставить его на место, показав, что в мире есть таланты, не подкрепленные титулами и дипломами. А саму Ольгу – привязать к себе. Благодарностью, зависимостью, страхом. Сделать ее своим личным, бесценным инструментом.

Но вместо этого… вместо этого я с удивлением понял, что теряю контроль. Над ситуацией. Над ней. Над собой.

Я ожидал, что как только она добьется своей цели, как только окажется в стенах моей лечебницы, тут же станет шелковой и прендсказуемой, согласной на каждое мое слово. Но вместо этого, она дерзнула бросить мне вызов.

Она не побоялась ни моего положения, ни моего гнева. Она говорила со мной не как ученица с учителем, не как беглянка со спасителем. Она говорила со мной, как равная.

И это – просто немыслимо!

Она в отчаянном положении. Ей бы следовало бегать за мной по пятам и выполнять любое мое поручение, ловить каждый мой взгляд в надежде, что я дарую ей свою защиту. Но она… она демонстрирует все ту же невероятную, несломленную гордость и силу, что и тогда, перед входом в лечебницу.

Она не просто не просит защиты, она ставит условия.

И сейчас, глядя на только что закрывшуюся за ее спиной дверь, я ловлю себя на мысли, что уже второй раз за подряд теряю над собой контроль из-за нее.

Эта женщина выводит меня из себя. Она рушит мои планы. Она не подчиняется моим правилам. А вся моя холодная расчетливость, вся драконья выдержка, оттачиваемая веками, совершенно внезапно трещит по швам и рассыпается в пыль, оставляя меня наедине с бурей.

Ураган эмоций, который эта женщина пробуждает во мне, пугает и притягивает одновременно.

Я пытаюсь, как привык, препарировать свои чувства, разложить их по полочкам, чтобы понять, чтобы уяснить для себя что из них главенствует.

Раздражение на ее дерзкое своеволие и несгибаемый характер? Безусловно. Уважение к ее невероятному профессионализму? Вполне. Недовольство тем, что она, находясь в полной моей власти, в моем полном подчинении, смеет очерчивать границы, за которые я не должен заходить? Еще какое! Интерес к ее одержимому огню в глазах, который не смогли затушить ни побег, ни страх, ни даже я сам? Не знаю…

А, может, помимо этого, есть что-то еще?

Когда она стояла передо мной в операционной, уставшая, но с горящими от триумфа глазами, я почувствовал не только азарт ученого. Я почувствовал… что-то другое.

То, к чему я отношусь с еще большей настороженностью, чем к самой Ольге. То, чего я никак не могу контролировать.

Глава 31

Ольга

Его последняя угроза, брошенная тихим, ядовитым шепотом, бьет точно в цель. Паника ледяными иглами впивается в мое сознание, а мозг лихорадочно перебирает варианты.

Что делать? Как реагировать?

Умолять его? Просить, давить на жалость, делать вид, что я все осознала?

От одной этой мысли меня передергивает. Унижаться перед этим заносчивым мальчишкой?

Ну уж нет. Моя гордость, все мое пятидесятилетнее «я» восстает против этого. К тому же, это будет худшим вариантом. Он тут же поймет, что нащупал мое самое больное место, и будет давить на него до тех пор, пока не раздавит.

Тогда что? Ответить угрозой на угрозу? Сказать, что я пожалуюсь Архилекарю?

Тоже так себе идея. Во-первых, это может окончательно сорвать ему крышу. Загнанный в угол аристократ, уверенный в своей безнаказанности, способен на самые отчаянные поступки. А во-вторых… бежать к Ронану? Жаловаться? Чтобы этот дракон-манипулятор, который и заварил всю эту кашу, снова почувствовал свою власть надо мной?

Нет, спасибо. Я не собираюсь менять одного заносчивого неприятеля на другого.

На секунду меня накрывает волной горького сожаления.

И зачем я только в это ввязалась? Кто бы знал, что в этом храме науки меня ждет не вожделенная работа с пациентами, а новый виток борьбы за выживание.

Думала, нашла тихую гавань, а оказалось – еще один серпентарий, только с более дорогими декорациями.

Но потом я вспоминаю. Лицо Изольды, просветлевшее от счастья. Ровное, спокойное дыхание капитана Дамиана. Сегодняшнюю операцию. Три спасенные жизни всего за два дня. И я понимаю, что ни о чем не жалею.

Это – мое место. Это – мое призвание. И никто – ни Валериус, ни сам Ронан, не заставят меня поменять собственное решение.

Эта простая мысль придает мне сил. Я отставляю в сторону панику, и на ее место приходит ледяная решимость.

Я поднимаю голову и смотрю Валериусу прямо в глаза. Твердо и без страха.

– Валериус, я тебя услышала. И, хоть мне это и неприятно, я принимаю твою позицию, – говорю я ровным тоном. – А теперь я хочу, чтобы и ты услышал и меня тоже. Что бы ты там себе ни напридумывал, у меня нет ни малейшего желания отбирать чью-то должность. Я пришла сюда не за этим. А теперь, извини, я хочу отдохнуть.

Я не жду его ответа. Я просто отстраняю его руку от своего плеча, и на этот раз он не сопротивляется, ошарашенный моим внезапным спокойствием. Я, не говоря больше ни слова, прохожу мимо него и поднимаюсь по лестнице, чувствуя на своей спине его гневный, недоверчивый взгляд.

Заперев за собой дверь своей новой комнаты, я прислоняюсь к ней спиной, и меня начинает трясти от страха, обиды и несправедливости. Ноги подкашиваются, и я медленно сползаю на пол.

«Спасибо, господин Архилекарь, – с мрачной иронией думаю я. – Подбросили проблем. Мало мне было одного дракона-тирана, так теперь еще и этот вспыльчивый аристократ на мою голову».

Я добираюсь до кровати и просто падаю на нее, зарываясь лицом в подушку. Какое-то время я лежу без движения, пытаясь прийти в себя. Мозг лихорадочно пытается найти выход в моем конфликте с Валериусом.

Что сделать, чтобы он успокоился и оставил меня в покое? Можно ли вообще хоть что-то сделать в этой ситуации?

Но, сколько бы я ни думала, с тоской понимаю, что пока я не могу найти ответа на этот вопрос. Что бы я ему ни сказала, что бы ни сделала, он все воспримет в штыки. Его гордыня уязвлена, и он будет видеть во мне врага при любом раскладе.

И это самое ужасное.

Проходит, наверное, около часа, когда в дверь тихо стучат. Я вздрагиваю, думая, что это снова Валериус. Но я не успеваю и слова сказать, как дверь открывается, и в комнату входит… Ронан.

Он выглядит так, словно и не было нашего жесткого разговора в операционной. На его лице – ни тени гнева или раздражения. Спокойный, собранный, он задумчивым взглядом окидывает меня.

Я удивленно смотрю на него, совершенно не понимая, чего ожидать от этого визита.

– Идем со мной, – говорит он, и это звучит не как просьба, а как приказ.

– Куда? – настороженно спрашиваю я, поднимаясь с кровати.

На его губах появляется тень саркастичной усмешки.

– Не переживай, – говорит он, издевательски повторяя мои же слова. – Мы не будем «уязвлять ничье раздутое эго». Дело касается операции, которую ты проводила.

Операции? Внутри у меня все холодеет. Какой именно? Что-то случилось? Осложнения? У кого? У капитана Дамиана? У картографа Элмсворта? Я лихорадочно перебираю в уме варианты: послеоперационное кровотечение, инфекция, тромб… Я что-то упустила? Сделала ошибку?

– Что случилось? – спрашиваю я, и мой голос срывается от волнения.

– Пойдем, – игнорирует он мой вопрос. – Сама все увидишь.

Сердце колотится где-то в горле, пока мы спускаемся по лестнице.

Но он ведет меня не в операционный блок и не в палаты интенсивной терапии. Мы проходим в другое крыло лечебницы, где я еще не была. Здесь тихо, светло, пахнет свежим бельем и солнечным светом, пробивающимся сквозь огромные, распахнутые окна. Вдоль стен стоят удобные кресла, на подоконниках – цветы в горшках.

Ронан останавливается у двери одной из одноместных палат.

– Капитан Дамиан пришел в себя, – ровным тоном сообщает он. – И когда он узнал, что оперировал его не я, он потребовал привести к нему того, кто это сделал.

Я напрягаюсь, совершенно не зная, чего ждать.

Зачем он потербовал привести меня? Он зол? Хочет подать жалобу на то, что его, капитана гвардии, оперировала какая-то оборванка с улицы, которая на тот момент даже не числилась в лечебнице?

С тем, как здесь все носятся со своими родословными, это более чем возможно.

Ох… не хватало мне только проблем еще и королевской стражей!

– Зачем? – шепчу я.

Архилекарь снова смотрит на меня своим непроницаемым взглядом.

– Я же сказал, сейчас сама все узнаешь.

Он распахивает передо мной дверь, безмолвно приглашая войти.

Глава 32

Я делаю глубокий вдох и с опаской захожу в палату.

Это просторная, светлая комната, залитая утренним солнцем. Но мое внимание приковано не к обстановке.

Посреди комнаты, на полу, обнаженный по пояс, отжимается капитан Дамиан.

Я на мгновение застываю.

Широкая, мускулистая спина, рельефные плечи, капли пота, блестящие на коже…

«Ого, ничего себе…», – невольно проносится в голове совершенно непрофессиональная мысль.

«Ольга, соберись! – тут же одергиваю я себя. – Ты врач, а не смотрительница в мужской бане!»

Свежая повязка на груди капитана приводит меня в чувство. Вернее, в ярость.

– Вы с ума сошли?! – выкрикиваю я, подлетая к нему. – Немедленно прекратите! Вам прописан строжайший постельный режим! Любая нагрузка может спровоцировать повторное кровотечение в сердечную сумку! Вы хотите, чтобы ваше сердце снова остановилось?!

Капитан, кажется, даже не слышит меня. Он заканчивает очередной подход, а затем одним плавным, сильным движением поднимается на ноги. Он поворачивается ко мне. Капитан высокий, гораздо выше меня, на его губах играет легкая, ехидная усмешка, а в ясных, серых глазах – откровенное любопытство.

– Так это ты? – спрашивает Дамиан, и его голос, вопреки моим ожиданиям, звучит не слабо, а сильно и глубоко. – Та, что ковырялась у меня в груди?

– Да, это я, – отвечаю я, скрестив руки на груди. – И я была бы очень признательна, если бы вы ценили мои «ковыряния», а не пытались свести на нет всю мою работу! То, чем вы сейчас занимаетесь – это прямой путь обратно на операционный стол! А второй раз вам может уже и не повезти.

Я смотрю на него строгим, врачебным взглядом, к которому привыкли все мои ординаторы.

– Вам нужен полный покой, дыхательная гимнастика и минимум движений в ближайшие несколько дней. Понятно?

Он смотрит на меня еще секунду, а потом его лицо становится серьезным.

– Я действительно благодарен, – говорит он, и в его голосе звучит искренняя признательность. – Спасибо за то, что спасла мне жизнь.

Я немного смягчаюсь.

– Я рада, что вы это цените, капитан.

Но что-то в его взгляде, в этой хитрой искорке, не дает мне покоя. Благодарность – это хорошо. Но позвал он меня точно не за этим.

– Но ведь это не все, верно? – осторожно спрашиваю я. – Вы же потребовали привести меня не только для того, чтобы сказать спасибо?

Капитан усмехается, и в его серых глазах пляшут озорные искорки.

– Архилекарь был прав, – говорит он. – Он сказал, что ты не только невероятно прозорлива, но и совершенно неприступна.

Я озадаченно хмурюсь.

Неприступна? Это он о чем? О том, что я не расплакалась, когда он угрожал сдать меня страже? Или о том, что посмела ему перечить и ставить условия?

Этот дракон, Ронан, – ходячая головоломка, и чем больше я о нем узнаю, тем меньше понимаю.

– Но ты права, – продолжает Дамиан, и его лицо снова становится серьезным. – Я позвал тебя не только для благодарности.

Он делает шаг ко мне, и я инстинктивно отступаю.

В этой небольшой палате его присутствие кажется почти осязаемым – сильное, уверенное.

– Я хотел бы, чтобы ты стала моим лечащим врачом, – с хитрой улыбкой говорит он.

Я ошарашенно смотрю на него.

Что? Я? Девушка без имени и прошлого, которую только вчера приняли на испытательный срок под угрозой тюрьмы? А он – капитан Королевской гвардии.

Я больше чем уверена, что если Дамиан пожелает, то он запросто может потребовать себе в лекари самого Ронана!

– Что?! – вырывается у меня. – Но зачем?

Вместо ответа Дамиан подходит к двери.

Он приоткрывает ее, быстро осматривает пустой коридор в обе стороны, а затем тихо, но плотно прикрывает, повернув щеколду.

Щелчок замка в тишине палаты звучит оглушительно.

Мое сердце пропускает удар.

Что он делает? Зачем запирать дверь?

Тревога снова ледяной змейкой ползет по спине.

Теперь мы с ним здесь совершенно одни. А он, добавок, так и не оделся.

Дамиан поворачивается ко мне, и его лицо становится серьезным, почти мрачным.

– Потому что у меня есть один секрет, – говорит он тихим, напряженным голосом. – Секрет, связанный с моим здоровьем. Если о нем узнают, я в тот же день лишусь своего поста. Капитан Королевской гвардии не может иметь никаких слабостей.

Он смотрит на меня в упор, и в его серых глазах – отчаянная решимость.

– Я не хочу лишаться своего дела. А потому я готов пойти на все, чтобы найти способ побороть этот недуг. И когда Архилекарь сказал, что твои знания кардинально отличаются от всех, которые он когда-либо встречал, я подумал, что ты – мой шанс. Возможно, даже единственный.

Я ошеломленно смотрю на него, не зная, что сказать.

Секретная болезнь? Интересно, о чем он говорит?

– И сейчас, – он кивает на свою перевязанную грудь, – идеальный момент. Весь двор будет думать, что меня лечат от Сердечного полога. Поэтому, никто не даже и не заподозрит, что на самом деле мы будем бороться с кое-чем другим.

Он делает шаг ко мне, и в его взгляде больше нет ни хитрости, ни насмешки.

– Так что, ты согласна стать моим лечащим врачом? Согласна помочь мне?

Мое сердце пропускает удар. Я в смятении. С одной стороны, это именно то, чего я и хотела – лечить людей, использовать свои знания из другого мира на полную. Но с другой, я не понимаю о чем он говорит. Здесь слишком мало вводных.

– Могу я узнать подробнее насчет этого недуга? – осторожно спрашиваю я, – Я должна знать, что мне предстоит лечить.

– Нет, – медленно качает головой Дамиан и в его глазах блестит сталь, – Я же сказал, она только новость о том, что я страдаю этим недугом и все… моя карьера окончена. Поэтому, я раскрою подробности только в том случае, если ты согласишься на мою просьбу.