Текст книги "Доктор-попаданка. Ненавистная жена дракона (СИ)"

Автор книги: Адриана Вайс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 34 (всего у книги 40 страниц)

Глава 90.1

Я стою на коленях, заломанная стражей, мои плечи горят от боли, но внутри меня разливается мрачный, пьянящий восторг.

Глядя на голые, унизанные перстнями пальцы Леннарда, сжимающие прозрачное стекло, я не могу сдержать торжествующую улыбку. Он так упивается своей победой, что совершенно забыл одну простую истину: он имеет дело с врачами.

Перед глазами вспыхивает прошлая, бессонная ночь. Сырая камера, тусклый свет факела и мы с Ронаном, склонившиеся друг к другу.

– Он параноик, Эола, – шептал мне тогда Ронан, и его глаза мерцали в полутьме. – А паранойя – это лучшая почва для яда. Нам нужно только посеять семя.

И тогда мне в голову пришла идея.

В тот момент я создала свой шедевр, который назвала коктейлем «Паническая атака».

Я называла Ронану химические соединения, объясняя за что они отвечают, а этот гениальный Архилекарь, на ходу подбирал местные аналоги, переводя мои знания на язык трав этого мира.

Конская концентрация экстракта дикого хвойника – местного аналога эфедрина. Он заставит его сердце биться с такой скоростью, что оно будет биться об ребра, вбрасывая в кровь лошадиные дозы адреналина и провоцируя животный, неконтролируемый ужас.

Вытяжка из белладонны мгновенно иссушит его горло и расширит зрачки до такой степени, что глаза станут казаться абсолютно черными.

И финальный штрих – ударная доза никотиновой кислоты, синтезированная мной из местных грибов. Абсолютно безвредная для жизни, но она вызовет жесточайший спазм: кожа вспыхнет багрово-красными пятнами, а вены на лице и шее вздуются, имитируя жуткое, смертельное отравление.

Этого бесцветного, вязкого вещества на кристалле было совсем немного. Но концентрация там была бешеной.

«Ты годами травил людей через обложку книги, Леннард, – мстительно думаю я, глядя, как он перекатывает кристалл в пальцах. – Какая ирония судьбы. Теперь посмотрим, как тебе понравится твое же лекарство, впитавшееся через поверхность простого стекла прямо в твою кожу».

Но коктейлю нужно время.

Минута, может, полторы, чтобы проникнуть в кровоток и ударить по нервной системе. Нам нужно потянуть его. И Ронан это прекрасно знает.

Пока яд всасывается в кожу Маркграфа, Архилекарь берет инициативу в свои руки.

Он всё так же стоит на коленях у плахи, закованный в цепи, избитый, в грязной разорванной мантии. Но когда он начинает говорить, площадь затихает, словно накрытая невидимым куполом.

Его голос – глубокий, бархатный, вибрирующий силой – пробирает до мурашек. Ронан смотрит на Леннарда снизу вверх, но в его ледяных глазах столько убийственного превосходства, что кажется, будто судят сейчас Маркграфа.

И, в какой-то степени… все именно так.

– А ты чего ждал, Леннард? – медленно, с тягучей насмешкой произносит Ронан. – Что он засветится? Что будет разбрасывать искры направо и налево? Глупец. Артефакт Истины работает с человеческой душой. Он вытаскивает наружу твой самый глубокий, самый животный страх. И заставляет тебя пережить его наяву.

Леннард брезгливо фыркает.

– Бред сумасшедшего! – отмахивается он. – Очередные сказки приговоренного к…

Он осекается на полуслове.

А я, как врач, уже вижу первые, едва заметные признаки.

Маркграф судорожно сглатывает.

Раз.

Другой.

Белладонна начала блокировать рецепторы, безжалостно иссушая слизистую.

В этот момент Ронан наносит свой главный удар.

Он применяет принцип феномена «Ноцебо».

Я помню, как объясняла ему этот медицинский феномен – злого брата-близнеца плацебо.

«Если внушить параноику, что он умирает, и описать симптомы, его собственный мозг усилит их в десятки раз», – говорила я.

И Ронан усвоил мой урок блестяще.

– Чего ты боишься больше всего, Леннард? – давит он психологически, и каждое его слово падает, как капля раскаленного свинца. – Разоблачения? Потери власти? Гнева Короля? Нет. Твой главный страх – сдохнуть точно так же, как твои жертвы. В муках. От яда.

Химия в крови Леннарда идеально совпадает со словами Ронана.

Маркграф внезапно замирает.

Его лицо искажается от спазма.

Он судорожно хватается свободной рукой за грудь, там, где под роскошным камзолом сейчас бешено, под двести ударов в минуту, колотится сердце, разогнанное эфедрином.

Пальцы Леннарда разжимаются. Кристалл с глухим стуком падает на доски помоста и откатывается в сторону.

– Чувствуешь, Леннард? – добивает его Ронан, медленно, с садистским наслаждением описывая то, что сейчас испытывает Маркграф. – Чувствуешь, как пересохло в горле? Так, что язык прилипает к небу и ты не можешь кричать?

Леннард хрипит, пытаясь вдохнуть воздух, но паника уже сжала его легкие стальным обручем.

– Как сердце бьется о ребра, словно пойманная птица? – голос Ронана звучит как приговор. – Как в глазах темнеет, а по венам бежит жидкий огонь? Как кровь закипает, окрашивая кожу в цвет твоих грехов?

Мой коктейль бьет по Леннарду в полную силу. Зрительный зал в лице Совета, Арвида и тысячной толпы в ужасе замирает, наблюдая за происходящим.

Леннард издает хриплый, булькающий звук. Он пятится назад, спотыкаясь на ровном месте.

Зрачки Маркграфа расширяются так сильно, что радужка полностью исчезает.

Его глаза становятся пугающе-черными, провалами. Лицо и шея, благодаря ниацину, покрываются жуткими, багрово-красными пятнами, а вены на висках и руках вздуваются, темнея на фоне воспаленной кожи.

Площадь взрывается.

Толпа, до этого замершая в оцепенении, теперь гудит, кричит и отшатывается от помоста.

На постаменте в ужасе вскакивают со своих мест члены Королевского Совета. Благородные лорды с побелевшими лицами смотрят на Маркграфа, который извивается на мокрых досках, словно одержимый демонами.

– Смотрите! – истошно вопит кто-то в первых рядах. – Артефакт Истины сработал! Это кара! Боги видят его гнилую душу!

То, что происходит с Леннардом, для них, не знающих медицины, и правда выглядит как абсолютное, неопровержимое проявление магии.

Леннард, хрипя и брызгая слюной, с трудом поднимает голову.

Его налитые багровой кровью, покрытые пульсирующими венами щеки трясутся. Безумными, абсолютно черными от расширенных зрачков глазами он находит нас.

– Отравители! – визжит он, тыча в меня и Ронана трясущимся пальцем. – Вы... вы отравили меня! Стража! Казнить их! Немедленно рубите им головы!

Глава 90.2

Ронан даже не вздрагивает. Его голос, усиленный идеальной акустикой площади, звучит как гром среди ясного неба:

– Мы? Как это возможно, Маркграф? На мне кандалы, блокирующие магию. Моя помощница даже не приблизилась к тебе. Нет. Это яд твоих собственных грехов пожирает тебя изнутри.

Толпа гудит, слова Архилекаря падают на благодатную почву.

Леннард делает еще один шаг и, не удержавшись на ногах, оседает прямо перед Ронаном. Его колотит.

Ронан подается вперед, насколько позволяют натянутые цепи. Их лица оказываются в считанных дюймах друг от друга. И тогда мой Архилекарь наносит свой финальный, смертельный удар.

То, что он говорит дальше, звучит тихо. Только для него. Но я, стоящая на коленях в нескольких шагах, слышу каждое его слово.

– Но даже если бы это был тот самый яд, которым ты долгие годы убивал лордов... – шепчет Архилекарь с убийственной, ледяной улыбкой. – Что ты сейчас сделаешь, Леннард? У тебя ведь всегда с собой флакон с противоядием, верно? Выпей его. Давай же. Спаси свою никчемную шкуру.

Я вижу, как Леннард судорожно сглатывает.

– Но помни: как только ты достанешь его при всех – ты подпишешь себе чистосердечное признание. Тебе уже не удастся так просто свалить всё на меня. Как только ты это сделаешь, каждый человек на этой площади задастся вопросом: а почему у преданного Короне Маркграфа в кармане антидот от редчайшего яда, убивающего членов Совета. Выбирай, Леннард.

Я вижу, как в черных глазах Леннарда бьется загнанный зверь.

Мой коктейль из эфедры разрывает его сердце на части, грудь горит, ему не хватает воздуха.

Животный, первобытный страх неминуемой смерти перебарывает любую логику.

Паника отключает разум.

Леннард издает сдавленный вой. Дрожащими, неслушающимися руками он лихорадочно шарит у себя на груди, срывает с шеи цепочку с крошечным металлическим флаконом. Срывает зубами пробку и судорожно, давясь, выпивает содержимое прямо на глазах у ошеломленной площади и замершего Совета.

По толпе прокатывается волна потрясенных шепотков:

– Что это? Что он выпил?

– Если отравитель Ронан, откуда у Маркграфа антидот от его яда?!

Я, всё еще стоя на коленях, не могу сдержать торжествующей, хищной улыбки.

Пей, Леннард. Пей до дна. Это тебе всё равно не поможет.

Антидот от яда не работает против медицинских стимуляторов. Мой коктейль продолжает бушевать в его крови.

Проходит секунда.

Две.

Пять.

Сердце Леннарда всё так же выламывает ребра. Горло горит адским огнем. Паника перерастает в настоящий, клинический психоз. Он думает, что антидот не работает. Или что доза яда была слишком велика.

– Нет... нет! – хрипит он.

Его ноги подкашиваются. Могущественный лорд, еще пару минут назад вершивший судьбы, падает на колени в грязные лужи.

Он ползет к Ронану и судорожно, как утопающий за соломинку, цепляется за его ржавые цепи.

– Дай мне свое противоядие! – рычит он в приступе безумия. – Живо! Иначе я тебя казню!

– Казни, – с умопомрачительным равнодушием глумится Ронан. – И тогда сдохнешь в муках следом за мной.

– Если я сдохну, половина Совета отправится вслед за мной! – в абсолютном, неконтролируемом аффекте рычит Леннард. – Отдай мне лекарство!!!

Ронан хищно улыбается.

– Ну и отлично. Значит, нам не придется тратить время на поиски предателей.

Эти слова становятся детонатором.

Один из членов Совета, тучный лорд с посеревшим лицом, не выдерживает давления. Он истерично вскакивает со своего места, едва не падая с постамента, и в ужасе тычет в Леннарда пальцем:

– Это он! Он заставлял нас! Шантажировал своим ядом! Мы ни в чем не виноваты, он грозился убить нас, если мы не будем держать язык за зубами!

Следом подрывается еще один лорд, перекрикивая первого, пытаясь спасти свою шкуру и обвиняя Маркграфа во всех смертных грехах.

Леннард, окончательно потерявший рассудок от животного страха и предательства, поворачивается к ним.

– Надо было вас отравить с концами, жалкие трусы! – ревет он.

Над площадью повисает мертвая, звенящая тишина.

Слышно только, как капли дождя стучат по деревянному помосту.

Леннард, с черными, безумными глазами, багровым лицом и пеной в уголках губ, тяжело дышит.

Он только что публично, перед всем городом, перед стражей и Советом, признался в шантаже, убийствах и государственной измене.

Ронан медленно, властно поднимается с колен.

Стражники с зачарованными алебардами даже не пытаются его остановить – они раньше своего господина понимают, что это конец.

Их руки безвольно опускаются.

Архилекарь расправляет плечи. Даже в кандалах он выглядит сейчас как истинный король. Он смотрит на корчащегося у его ног Маркграфа с абсолютным, божественным презрением.

– Лекарства нет, Леннард, – громко, чеканя каждое слово, произносит Ронан. Разносит приговор. – Потому что не было никакого яда. Я не врал. Ты только что отравил себя сам. Своим собственным страхом. И своей собственной правдой

На постаменте, словно только этого и ждал, властно поднимается Верховный Советник Арвид. Его рука взмывает вверх.

– Гвардия! – гремит его голос. – Схватить Маркграфа Леннарда за государственную измену!

Оцепенение спадает.

Гвардейцы Арвида, скидывая плащи, бросаются к помосту. Стражники, державшие меня, в ужасе разжимают руки и отступают на шаг.

Я со стоном оседаю на брусчатку, потирая вывернутые плечи. Слезы облегчения смешиваются с дождем на моих щеках.

Мы сделали это.

Мы вывели его на чистую воду.

Кошмар закончился.

Но я рано радуюсь.

Осознание абсолютного, неминуемого краха, видимо, окончательно ломает Леннарда.

Ужас, смешанный с бешеной дозой стимулятора в его крови, срывает все блоки.

Его человеческое тело выгибается дугой под неестественным углом. Роскошный камзол с треском рвется на спине, когда из-под кожи вырываются шипы. Леннард издает звук, от которого кровь стынет в жилах.

Это не крик человека.

Это рык первобытного чудовища.

Толпа взрывается истошными криками.

– В СТОРОНУ! – ревет Ронан, бросаясь ко мне наперерез, но он закован в антимагические цепи.

Леннард впадает в абсолютное, дикое безумство.

Он не контролирует себя – огромный, уродливый, багровый дракон расправляет гигантские крылья прямо посреди площади, разворачивает массивную, шипованную морду и находит посреди этого хаоса причину своего падения.

Его абсолютно черные, расширенные зрачки фиксируются на мне.

– Ольга, беги! – срывая голос, орет Ронан, пытаясь успеть закрыть меня собой, но его цепи пристегнуты к постаменту.

Я пытаюсь вскочить, но поскользнувшись на мокрых досках, падаю на спину.

Огромная, чешуйчатая лапа с острыми, как лезвия косами, пробивает настил помоста и, прежде чем я успеваю сделать вздох, смыкается вокруг моего тела.

Воздух со свистом выбивает из легких.

Мир переворачивается, когда безумный дракон с оглушительным ревом взмывает в серое, плачущее небо, унося меня в пустоту.

Глава 91.1

Земля рывком уходит из-под ног.

Ветер с ревом бьет по ушам, вышибая из легких жалкие остатки воздуха. Меня швыряет в серое небо.

Ледяной дождь бьет наотмашь, хлещет по лицу, но я не могу даже зажмуриться от дикого, парализующего животного ужаса.

Огромные, горячие как печь когти багрового дракона стальными тисками сжимают мои ребра.

Мне нечем дышать.

Каждый вдох отдается хрустом костей и вспышкой ослепительной боли.

Высота просто чудовищная.

Площадь, помост, люди – всё превратилось в крошечные фигурки.

Но самое страшное не это.

Самое страшное – это безумный, клекочущий рев, который издает багровый дракон.

И это не осознанный крик, а рев обезумевшего существа.

Я смотрю снизу вверх, в его огромный, налитый кровью глаз, и понимаю с леденящей ясностью: он не собирается брать меня в заложницы.

Он ничего не соображает.

Он хочет только одного: уничтожить ту, что разрушила все его планы.

***

Ронан

Я вижу, как эта багровая, обезумевшая тварь уносит в небо Ольгу.

Яд всё еще пульсирует в моих венах, выжигая силы. Антимагические кандалы мертвым грузом висят на запястьях, приковывая меня к земле.

Я физически не могу обернуться Драконом – мне просто не хватит сил для трансформации и воздушного боя.

Но паника – удел слабаков.

Я резко, так что хрустят позвонки, оборачиваюсь к постаменту. К Арвиду и его ошарашенной гвардии, которые замерли, парализованные зрелищем.

Я больше не пленник.

Я – Архилекарь Короны.

А еще, я – хищник.

– СБЕЙТЕ С МЕНЯ ЭТИ ЦЕПИ! – реву я голосом, в котором вибрирует такая первобытная, сокрушающая мощь, что ближайшие гвардейцы инстинктивно вжимают головы в плечи. – НЕМЕДЛЕННО!

Арвид мешкает долю секунды.

– Или, клянусь богами, – мой шепот разрезает шум дождя страшнее крика, – я позволю этому городу сгореть дотла вместе с вами! Рубите!

В глазах солдат вспыхивает ужас.

Один из них, не дожидаясь кивка Арвида, с размаху бьет зачарованной алебардой по звену моей цепи.

Искры брызжут в разные стороны. Металл со звоном лопается.

Едва оковы падают в грязь, я вскидываю ладони к небу. Магия, долго сдерживаемая кандалами, взрывается внутри меня.

Я концентрирую всю свою чудовищную магическую мощь на кончиках пальцев, превращаясь в смертоносное, хладнокровное оружие.

Мои глаза заливает слепящим серебром. Мир вокруг сужается до одной точки в небе. До отвратительного багрового пятна. Я вычисляю траекторию, скорость ветра, хаотичные рывки обезумевшего Маркграфа.

Я – хирург у операционного стола.

И я жду идеального момента для снайперского удара, чтобы убить паразита, не задев ту, что находится в его лапах.

***

Ольга

Багровый дракон издает истошный визг.

Он задирает морду к небу, а затем его вторая лапа, вооруженная смертоносными когтями, заносится над моим хрупким телом.

Он хочет разорвать меня пополам.

Я перестаю дышать. Воздух застревает в легких.

Я просто крепко зажмуриваюсь, готовясь к адской вспышке боли.

«Прости, Ронан. Прости, Джаред...»

И в этот миг небеса над столицей раскалываются надвое.

Оглушительный, вибрирующий рев бьет по барабанным перепонкам с такой силой, что внизу, в замке, со звоном разлетаются древние витражи.

Тучи, низко висящие над площадью, разрывает ослепительная вспышка молнии.

Я распахиваю глаза и вижу, как из свинцового марева, окутанная электрическими разрядами, вырывается колоссальная черная молния.

Джаред!

Мое сердце пропускает удар.

Шок сменяется неверием. Что он здесь делает?! Я же сказала ему бежать! Я отдала ему ключ, чтобы он спасся!

Но Джаред выглядит как олицетворение чистого, первородного гнева. Несмотря на опасность со стороны Арвида, не смотря на свои раны, сейчас он – не собирается ни отступать, ни сдаваться.

Джаред врезается в багрового дракона на сверхзвуковой скорости.

Столкновение такой чудовищной силы, что в воздухе расходится ударная волна. Леннард давится собственным ревом.

Его когти непроизвольно разжимаются.

Я лечу вниз.

Но я не успеваю даже закричать.

Огромная черная лапа подхватывает меня в воздухе так бережно, словно я сделана из тончайшего хрусталя.

Джаред делает крутой вираж и с глухим стуком приземляется на каменный балкон самой высокой башни.

Он разжимает когти. Я падаю на холодный камень, судорожно хватая ртом воздух.

Черный дракон нависает надо мной.

На долю секунды наши взгляды встречаются. Его золотые, горящие яростью и невыносимой, собственнической заботой глаза смотрят прямо в мою душу.

«Сиди здесь и не смей умирать, пока я не вернусь!» – его рык бьет прямо в мое сознание по ментальной связи.

В этом приказе нет места для споров. В нем – вся его давящая властность, его дикая, неистовая забота дракона, готового на любое безумство ради своей женщины.

Но я бросаюсь к краю парапета.

– Джаред, нет! – кричу я в ревущее небо, срывая голос. – Уходи! Внизу Арвид, стража! Если они поймают тебя, всё было зря!

Но Джаред неумолим. Он даже не смотрит на площадь, где стоят гвардейцы Советника. Он смотрит только на багрового дракона, который, оправившись от удара, снова набирает высоту.

Черный дракон отталкивается от башни, оставляя меня в безопасности, и с оглушительным ревом бросается навстречу Леннарду.

Начинается битва, от которой стынет кровь.

После первого их столкновения я понимаю ужасающую вещь.

Маркграф не чувствует боли.

Он безумен, он атакует Джареда с самоубийственной, маниакальной яростью. Бросается на черного дракона, не заботясь о защите, пытаясь лишь вцепиться зубами в глотку.

И, пусть Джаред крупнее, пусть он техничней, пусть он настоящий хищник, привыкший побеждать, но сейчас… сейчас он слишком истощен. Старые раны, те самые, что я перевязывала сначала в лечебнице, а потом и в темнице, открываются от чудовищных перегрузок.

Я вижу, как безупречная черная чешуя на его боку и шее окрашивается темной, блестящей кровью.

– Уклоняйся! – кричу я, судорожно стискивая края парапета до ломоты в пальцах, хотя он меня не слышит.

Но Джаред не может уклониться. Он не может отступить, потому что внизу – я. Потому что внизу – беззащитный город и Ронан.

Каждую самоубийственную атаку Леннарда Джаред вынужден принимать на себя, блокируя удары своим телом, как живым щитом.

Мне невыносимо это видеть.

Моя душа рвется на части.

Я стою вцепившись в парапет и с ужасом смотрю, как Джаред истекает кровью в небесах, а Ронан, бледный как полотно, шатающийся от яда, собирает в руках серебряное пламя.

Смотрю и с ужасом понимаю, что ничем не могу им помочь…

Глава 91.2

И в этот момент происходит то, от чего у меня перехватывает дыхание.

Два самых непримиримых врага вдруг начинают действовать как единый, совершенный механизм. Не сговариваясь и не обмениваясь ни единым взглядом.

В тот момент, когда Джаред наносит Леннарду удар и багровый дракон на секунду зависает в воздухе, широко раскинув крылья, с рук Ронана срывается тонкое, гудящее от напряжения «копье света».

Сияющий луч прошивает небо и с хирургической точностью пробивает перепончатое крыло Леннарда прямо в суставе.

Леннард издает оглушительный вопль. Его крыло подламывается, он теряет высоту и маневренность.

И Джаред тут же пользуется этим.

Он совершает молниеносный, сокрушительный рывок. Его челюсти и передние когти с хрустом вонзаются прямо в грудь Маркграфа, пробивая чешую.

Смертельный удар.

Багровый дракон бьется в агонии.

Это конец.

Но Леннард – это существо, сотканное из чистой ненависти. Он отказывается умирать просто так.

Он скашивает безумные, расширенные зрачки на балкон.

В них столько злобы, что меня парализует.

В свой последний вздох он вкладывает всю оставшуюся магию и выплевывает прямо в меня сгусток концентрированной, шипящей кислотной плазмы.

Зеленый сгусток смерти летит прямо мне в лицо.

Я даже не успеваю вскрикнуть. Время замедляется, превращаясь в густую патоку.

Но Джаред видит это.

С невозможной, нечеловеческой скоростью он отталкивает от себя Леннарда, срывается наперерез и закрывает меня своим огромным телом.

Удар, предназначавшийся мне, с чудовищной силой врезается ему прямо в голову.

Раздается оглушительный треск.

Джаред издает глухой, прерывистый рык, полный невыносимой боли. Его глаза закатываются.

Безжизненное тело Леннарда камнем падает вниз.

А следом за ним, падает и Джаред.

Удар в голову лишает его сознания прямо в воздухе. Его крылья безвольно складываются. Огромный черный дракон камнем несется вслед за поверженным противником.

Земля содрогается. Во все стороны летят осколки брусчатки, поднимается столб пыли.

– ДЖАРЕД!!! – мой крик срывает горло.

Я не помню, как срываюсь с места. Я не чувствую под собой ног. Я спотыкаюсь на крутых, винтовых лестницах башни, сдираю в кровь ладони, падая и снова поднимаясь.

В голове бьется только одна мысль, пульсирующая диким ужасом: «Только не умирай... Пожалуйста, живи...»

Я вылетаю на площадь, расталкивая онемевших от ужаса гвардейцев.

Пыль оседает. Джаред уже обернулся в человека.

Он лежит на разбитых камнях, раскинув руки.

Рядом, тяжело опираясь на обломок алебарды, стоит болезненно бледный Ронан.

Я падаю на колени рядом с Джаредом.

Его обнаженный торс исполосован свежими ранами, но самое страшное не это. Его мышцы лица сводит жуткой, неконтролируемой судорогой.

Он бьется на камнях, выгибаясь дугой, хотя находится без сознания.

Мой внутренний врач просыпается мгновенно, отодвигая истерику на задний план.

Я падаю на колени прямо в лужу, бросаясь к Джареду. Мои руки трясутся, когда я касаюсь его лица.

Я осматриваю его рану и холодею.

Удар Леннарда пришелся не просто в голову. Он ударил ровно в ту сторону лица, где у Джареда уже воспалился тройничный нерв. Тот сгусток пробил чешую и сломал кость.

И сейчас, осколок кости вонзился глубоко внутрь. Прямо в Гассеров узел – главный нервный центр.

Это не просто травма. Это абсолютная, неминуемая катастрофа.

– Осколок внутри... – шепчу я, поднимая на Ронана остекленевшие от ужаса глаза. – И он давит на нерв.

Ронан, стиснув зубы так, что на скулах ходят желваки, опускается рядом со мной. Он подтверждает мой диагноз одним коротким, профессиональным взглядом.

– Болевой шок убьет его раньше, чем он придет в себя, – хрипло выносит свой вердикт Архилекарь. – А если чудом выживет, и нерв отомрет... он навсегда останется парализованным инвалидом, обезумевшим от боли.

Ронан ощупывает рану и его голос падает до мрачного шепота.

– Более того, с каждой секундой становится все хуже. Его регенерация…. она пытается закрыть рану.

Я не сразу понимаю что он имеет в виду, но когда до меня доходит…

Боже мой…

Внутри у меня все переворачивается.

– Если ткани срастутся прямо поверх осколка, – проглотив гигантский ком в горле, выдыхаю я, – они запечатают кость в нерве навечно.

Я смотрю на бледное, искаженное судорогой лицо Джареда, который в очередной раз спас меня, сначала вырвав из лап Леннарда, а потом закрыв меня собой от удара и крепко-крепко сжимаю свои трясущиеся руки в кулаки.

Так, Оля, отставить панику!

Прежде всего, это компрессия. Чисто механическая проблема. А, значит, достаточно извлечь осколок.

Мы с Ронаном поднимаем глаза друг на друга.

И, не сговариваясь, одновременно, произносим:

– Нужна операция. Прямо сейчас.