Текст книги "Доктор-попаданка. Ненавистная жена дракона (СИ)"

Автор книги: Адриана Вайс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 40 страниц)

Глава 48

Ронан (несколько часов назад)

Я не могу отвести взгляд от Милены.

Я напряженно слежу за ее дыханием. Ровным, спокойным и глубоким.

Ее ресницы больше не дрожат, синева ушла.

Я выдыхаю.

Напряжение, державшее меня в тисках последние несколько часов… даже нет, последние несколько дней, наконец отпускает.

Милена будет жить.

Мы вытащили ее. Вернее…

Она вытащила.

Эта невероятная, невозможная женщина с таким странным, непривычным именем. Ольга.

И в тот момент я чувствую предательскую горечь.

Пятнадцать лет. На то, чтобы стать тем, кем я являюсь, я потратил долгих пятнадцать лет.

Пятнадцать лет я одержимо поглощал знания, рыскал по древним фолиантам, ставил эксперименты, считая себя вершиной медицинской мысли. И все это оказалось бесполезным перед отравой, которая унесла жизнь Эланы и которая едва не унесла жизнь Милены.

Я снова потерпел поражение.

Если бы не Ольга, все было бы уже кончено…

– Я должен признать, что, несмотря на все мои знания, – я с трудом подбираю слова, – я бы не смог повторить то, что сегодня сделала ты. И мне невыносимо это осознавать.

Я смотрю на нее, ожидая чего угодно. Что в ее глазах я увижу жалость по отношению к себе, или, наоборот, превосходство, гордость победителя.

Но я вижу лишь искреннее, глубокое понимание. Такое же, какое я видел в ее глазах, когда рассказывал ей об Элане.

– Это не значит, что ваши знания бесполезны, – тихо говорит она, и ее голос, чистый и твердый, вырывает меня из пучины самобичевания. – Это значит лишь то, что в мире есть вещи, о которых вы даже не подозревали. И теперь, когда вы это понимаете, вы добьетесь гораздо большего.

Я смотрю на нее. И она, в который уже раз, поражает меня.

Только сейчас я замечаю, как Ольга похожа на Элану.

Но похожа не внешне. А своей способностью видеть мою суть, понимать меня так, как не понимал никто другой. А еще, в ней нет хрупкости Эланы. В ней – сталь.

Слова Ольги о том, что она готова стать моей правой рукой… тогда, в кабинете, я воспринял как дерзкий вызов.

Но сейчас, после этой ночи, я понимаю – за ними стоит нечто большее. Настоящая сила, уверенность, искреннее желание стать моей опорой. Той самой, в которой я так отчаянно нуждался, но боялся себе в этом признаться.

Все эти годы я отгораживался от всех ледяным равнодушием, контролируя любую выставленную напоказ эмоцию, тщательно подбирая любое сказанное слово, лишь бы не повторить ошибку пятнадцатилетней давности, не позволить чувствам снова ослепить меня.

А эта женщина… она одним своим присутствием смогла разрушить мою неприступную стену.

– Я не перестаю тебе поражаться, Ольга, – с тихой улыбкой говорю я.

Она вспыхивает, отводит взгляд, и эта внезапная застенчивость после той стальной воли, которую она демонстрировала всю ночь, кажется невероятно трогательной.

– Иди, – говорю я, отворачиваясь, чтобы разорвать этот зрительный контакт, ставший слишком… личным. – Мне нужен лекарь, полный сил. Если что-то случится, я пришлю за тобой кого-нибудь.

Она, помедлив, кивает и уходит. Я смотрю, как Ольга закрывает за собой дверь, и не могу отделаться от восхищения.

Она – самый обычный человек. Не дракон с его невероятной выносливостью. События последних дней должны были вымотать ее до предела, сломать, истощить. А она… она не просто выдержала. Она командовала, она провела эту дикую ночь на ногах, работая наравне со мной и принимая решения, которые стоили бы моим лучшим ученикам седины.

Удивительно, что она вообще еще держится на ногах после всего, что свалилось на нее за эти дни.

Я сажусь в кресло у кровати Милены. Усталость, которую я игнорировал последние несколько дней, начинает наваливаться и на меня. Но сон не идет. Я просто смотрю на ровное дыхание девушки, прислушиваясь к тишине лечебницы.

Я думаю об Ольге. О ее странных словах. О ее гениальных руках. О ее пугающей способности видеть меня насквозь.

Сам не замечаю, как погружаюсь в тяжелую, поверхностную дрему. Но даже в ней я продолжаю прислушиваться к каждому вздоху Милены. Даже с закрытыми глазами мой дракон настороже.

И через некоторое время он тут же поднимает тревогу.

Что-то изменилось!

Неровный вздох.

Шорох простыней.

Я резко открываю глаза, подаюсь вперед, мое сердце пропускает удар.

Милена… приходит в себя!

Она медленно открывает глаза. Ее мутный взгляд скользит по потолку, стенам и, наконец, останавливается на мне.

– Я… – ее голос – едва слышный хриплый шепот. – Я знаю вас… Вы… Архилекарь…

Я подхожу ближе, наклоняюсь, чтобы ей не приходилось напрягаться.

– Да, – ровно отвечаю я. – Вы в Королевской лечебнице. Вы в безопасности.

Но ее глаза почему-то наполняются ужасом.

– В королевской лечебнице? – шепчет она, и в ее голосе звенит паника. – Значит… я арестована? Меня… меня передадут ему?

– Здесь нет никакой стражи, – спокойно отвечаю я. – И никто, кроме меня и еще двух моих людей не знают что вы здесь.

Она смотрит на меня с недоумением.

– Но… почему? Я же… преступница.

– Я не верю в эти бредни, – отрезаю я. Я вижу, как она вздрагивает от моих слов, как ее глаза округляются от неверия. – Я не верю в обвинения Грайона Дарквуда против вас.

Милена не в силах сдержать слез. Они медленно катятся по ее бледным, осунувшимся щекам.

– Однако, мне нужно знать что с вами произошло, Милена, – продолжаю я, и мой голос становится жестче. – Признайтесь, в этом замешан не только Грайон? Должен быть еще кто-то. Тот, кто отравил вас. Мне слишком хорошо знаком тот яд, от которого я… мы вас спасли.

Она замирает, и в ее глазах, полных слез, вспыхивает настоящий ужас.

– Да, – выдыхает она. – Все так… он был не один…

– Расскажите мне все! – требую я, и мое сердце начинает биться быстрее в предвкушении.

– Я… я работала помощницей у лорда Грайона, – шепчет она, и каждое слово дается ей с видимым трудом. – Однажды я заметила странности в отчетах. Огромные суммы… они просто исчезали. Причем, регулярно. А еще, они маскировались под другие траты. Одна сумма дробилась на несколько частей и раскидывалась по обычным расходам. Сначала я подумала, что это какая-то ошибка и осмелилась спросить у лорда-казначея, но он… он накричал на меня. Сказал, что я слепая дура и лезу не в свое дело.

Она сглатывает, пытаясь собраться с силами.

– Я испугалась. Но… я не могла этого так оставить. Однажды я задержалась допоздна в казначействе, – ее голос дрожит, – хотела сама найти… оригиналы документов, чтобы сравнить суммы… Я ничего не нашла, но когда уходила, то услышала в дальнем конце коридора голос лорда Грайона. Он доносился из другого кабинета. Лорд с кем-то спорил. Я спряталась…

Милена запинается и жмурится, словно снова переживая тот ужас.

– Лорд Грайон спорил с маркграфом Леннардом.

Леннард.

Это имя – как удар хлыста.

Как клеймо, выжженное у меня на сердце.

Это тот самый ублюдок, что убил Элану.

Ярость. Черная, первобытная, драконья ярость вспыхивает во мне, как порох. Я чувствую, как она поднимается из глубины души, как обжигает горло огнем. Я сжимаю кулаки с такой силой, что ногти впиваются в ладони, едва сдерживаясь, чтобы не разнести эту комнату в щепки.

Спокойно. Дыши.

– О чем… о чем они спорили? – выдавливаю я из себя, и мой голос, должно быть, звучит страшно, потому что Милена вздрагивает.

Она смотрит на меня с ужасом, и ее начинает трясти.

– О… о страшных вещах, – лепечет она, и ее голос дрожит уже не от слабости, а от смертельного страха. – Они говорили о таком, что я сразу поняла – если они узнают, что я их подслушиваю…. они убьют меня на месте…

Глава 49

Ронан (несколько часов назад)

– О чем?! – я подаюсь вперед, мое сердце колотится от предвкушения.

Пятнадцать лет я искал рычаг, способ подобраться к этому ублюдку, и вот, кажется, судьба сама дает мне его в руки.

Милена сглатывает, ее глаза лихорадочно бегают по комнате, словно боясь, что он здесь, что он слушает.

– Леннард… он… он шантажировал лорда Грайона, – шепчет она. – Он сказал, что «Я убрал с твоего пути лорда Ремингтона, который активно выступал против того, чтобы ты продолжал занимать эту должность. Разговор окончен». Лорд Грайон был в ярости! Он кричал, что не просил о таком решении!

Я замираю.

«Убрал с пути»?

Лорд Ремингтон не так давно скончался в своей постели. Если то, что говорит Милена правда… этот ублюдок прикончил действующего члена Королевского Совета!

– А Леннард… он засмеялся, – продолжает Милена, и ее голос дрожит от отвращения. – Он сказал: «А какого решения ты ждал, Грайон? Что он просто отступит? Или ты хотел лишиться своего теплого места?» Леннард сказал, что дело закрыто, и теперь Казначей будет платить ему каждый месяц. Огромные деньги. Иначе… иначе правда о том, что советника отравили по наводке Грайона, всплывет наружу.

– Он пригрозил Гройону чем-то конкретным? – мой мозг лихорадочно цепляется за каждую деталь. – Были какие-то доказательства?

– Да! Да, я слышала… шелест страниц. Тогда мне почудилось, будто Леннард показал ему какую-то книгу или… или тетрадь. Лорд Грайон замолчал, а потом… потом в коридоре раздался крик. Я едва успела вжаться в темную нишу за статуей рыцаря возле двери!

Милена сглатывает, словно опять переживая тот момент.

– К ним в кабинет кто-то ворвался. Какой-то посыльный, он кричал, что что-то случилось в Королевском дворце.

Я замираю, представляя эту сцену.

– Они бросились к выходу, – шепчет она. – Леннард бежал последним, он хотел захлопнуть дверь кабинета, но я… я сама не знаю, что на меня нашло… я высунула ногу из укрытия прямо под дверь.

Она смотрит на меня с детской гордостью, смешанной со страхом.

– Дверь прищемила мне пальцы, я думала, закричу от боли! Но она не захлопнулась! Осталась щель. Я подождала, пока их шаги затихнут… и проскользнула внутрь. Я знала, что у меня всего несколько секунд. Но я так же знала, что Леннард не успел спрятать то, чем шантажировал Грайона! У них просто не было на это времени!

Милена продолжает и ее шепот становится лихорадочным.

– Я бросилась искать и заметила на книжной полке книгу. Самую обычную на вид, черную, в кожаном переплете. Но она выглядела так, будто ее туда закинули в спешке. Я открыла ее… и… о, боги…

Она закрывает лицо руками, ее плечи трясутся от рыданий.

– Что там было, Милена? – настаиваю я.

– Имена, – всхлипывает она. – Десятки имен. Лорд Ремингтон. Барон Эш. Леди Миранда… Все они… множество членов Королевского совета. Тех самых, кто умер за последние десять лет от странных, необъяснимых болезней. А рядом… рядом с каждым именем были пометки. «Одна неделя». «Три недели». «Месяц». И какие-то цифры… в граммах.

Я застываю.

От пронзившей меня догадки кровь стынет в жилах.

Граммы?

Да это же дозировка!

Меня накрывает волна ледяной, черной ярости.

Этот ублюдок, этот монстр… он не просто убивал.

Он экспериментировал.

Оттачивал свое мастерство, подбирая идеальную дозу, рассчитывая, сколько времени проживет жертва.

Это… просто за гранью. Это не банальное убийство. Это – чистое, незамутненное зло.

Я с трудом сдерживаю рычание, готовое вырваться из моей груди.

– Где эта книга? – спрашиваю я. – Что случилось дальше?

– Я… я… я схватила ее и побежала, – лепечет Милена. – Я не знала, куда. Я вернулась в кабинет Грайона. Моя первая мысль была – отдать ему эти записи, чтобы Леннард больше не мог его шантажировать. Но потом… я испугалась.

“Правильно сделала”, – мысленно хвалю я ее решение.

– Я поняла, что не могу ему доверять. Он, может, и не убивал сам, но… он уже наверняка начал что-то подозревать, когда я спросила его про те странные суммы. А если бы он понял, что я знаю и про это… он бы от меня не отстал.

Милена трясется, стискивает кулаки, но продолжает.

– И в этот момент… в кабинет вошел лорд Грайон. Он очень… удивился, что я еще там. Я соврала, что засиделась, что как раз заканчивала работу, что уже ухожу. Он… он смотрел на меня так странно. Так пристально. Я думала, он все понял. Но он ничего не сказал. Просто… кивнул. И я ушла.

Милена смотрит на меня с отчаянием.

– Я прибежала домой, – продолжает она, ее голос дрожит, – я была в ужасе. Я не знала, что делать, к кому можно обратиться. Моя семья… у нас нет ни связей, ни влияния. Мне и так невероятно повезло, что лорд Грайон взял меня в помощницы. Я не знала, кому можно доверить такую тайну. Я… я так боялась, что на следующий день даже не пошла на службу. Отправила весточку, что заболела. И самое страшное… я действительно почувствовала себя плохо. Сначала я думала, это от страха, от нервов. Но мне становилось все хуже и хуже. Я поняла… что это не просто усталость. Это что-то другое.

“Неужели, Грайон решил перестраховаться уже в тот момент, когда Милена стала спрашивать про деньги, которые оказались платой за молчание Леннарда? Или… тут дело в чем-то еще?” – думаю я, но не успеваю сосредоточиться на этой мысли.

Надо будет обязательно потом понять как отравили Милену.

Но сейчас это не главное.

– А потом… потом ко мне в дом вломился человек, – ее глаза расширяются от ужаса. – Лицо было скрыто капюшоном. Он… он потребовал вернуть то, что я украла. Я сразу поняла, что он говорит об этой книге.

Она делает судорожный вдох.

– Я не знаю, как… мне удалось отбиться… Я схватила кухонный нож и ранила его. Он зарычал, выпустил меня, и я… я выбежала вместе с этой книгой. Я бежала, сколько могла… Я знала, что в таком состоянии далеко не уйду. И решила ее спрятать. А сама залезла в какую-то повозку. Мне было уже все равно куда она направляется. Единственное что я понимала, так это то, что меня ищут и я больше не могу вернуться домой. А потом я… потеряла сознание и очнулась уже здесь.

Да, все верно. Извозчик выбросил ее неподалеку от моей лечебницы, в каком-то из проулков, посчитав ее бездомной. Где Милене посчастливилось попасться мне на глаза.

– Милена, – я наклоняюсь к ней, стараясь, чтобы мой голос звучал мягко, но настойчиво. – Где? Где ты спрятала эту книгу?

– Под Старым мостом… там, под одним из пролетов, есть тайник. Кладка рассохлась и несколько кирпичей можно достать почти без усилий. Я завернула книгу в ткань и… засунула ее глубоко в расщелину.

Книга под Старым мостом.

Отлично.

Я кладу свою руку поверх ее ледяной ладони.

– Ты – герой, Милена, – говорю я, и это – чистая правда. Эта хрупкая девушка сделала то, на что не решился бы ни один мужчина. – Теперь у нас есть все. Мы сможем уничтожить этих мерзавцев. И Леннарда и Грайона, обоих.

В ее глазах вспыхивает надежда.

У меня в груди разгорается огонь.

Пятнадцать лет. Пятнадцать лет ожидания, и вот он, мой шанс. Я не просто спасу Милену. Я отомщу за Элану.

И я, демоны побери, сотру в порошок этого ублюдка Леннарда.

– А теперь отдыхай, – приказываю я. – Восстанавливайся. Обо всем остальном позабочусь уже я сам.

Я выхожу из палаты, и меня трясет от смеси ярости и триумфа.

Но для начала…

Я нахожу сиделку, единственную, кто кроме нас с Ольгой знает про Милену.

– Возвращайся к ней, – командую я. – Ни на шаг не отходи. Если ей вдруг станет хуже – немедленно найди Ольгу. Она в комнате для учеников. Выполняй все, что она скажет, беспрекословно. Ты меня поняла?

Девушка испуганно кивает, и я, не теряя больше ни секунды, срываюсь с места.

Я почти добегаю до главного выхода, моя рука уже тянется к двери… и я замираю.

Ольга.

Я обещал ей защиту. Обещал стать ее щитом.

А теперь я собираюсь оставить ее здесь, одну.

Я на мгновение колеблюсь.

Но я не могу доверить это дело никому другому! Эту книгу надо заполучить любой ценой!

И дело тут не только в мести за Элану.

Если Милена права, и в этой книге – имена мертвых членов Совета, то Леннард и Грайон не просто убийцы. Они – предатели, которые расчищали себе путь к власти, сажая на освободившиеся места своих людей. Их действия можно расценивать как государственную измену.

Нет. Я должен пойти сам.

Я подхожу к главному посту.

– Мне нужно срочно уехать, – бросаю я помощникам.

Они удивленно вскидывают брови.

– Но, господин Архилекарь… а кто останется за главного?

Я застываю.

Вся лечебница, сотни жизней, моя репутация – все это я должен сейчас на кого-то оставить. И в голове – всего два варианта.

Ольга.

Мысль о ней вспыхивает мгновенно.

Она доказала, что ее руки тверды, а решения – гениальны. Она – моя правая рука, я сам это признал.

Но… Что она знает о лечебнице? О том, как действовать, если к нам привезут сразу десятерых раненых гвардейцев? О том, кто из моих специалистов какие операции сможет выполнить?

Она просто не справится.

Я вспоминаю, как она удивленно смотрела на самые простые зажимы во время операции картографа. Она не знает всех инструментов. Она не знает всех протоколов. Она не знает, как управлять персоналом, как вести отчетность. Она – гениальный лекарь. Но она здесь всего несколько дней.

А второй вариант… Валериус.

При мысли о нем у меня сводит скулы от раздражения.

Самонадеянный, заносчивый, слепой щенок.

Но при всем при этом, он знает лечебницу как свои пять пальцев. Он знает каждого поставщика, каждый график дежурств, каждый протокол на случай пожара, внезапного визита короля, да хоть чумы!

В моей схеме он – самое предсказуемое, хоть и неприятное, звено.

Выбор – отвратительный.

Между гением, который не знает правил и протоколов, и бездарем, который их вызубрил. Я принимаю решение с тяжелым сердцем.

– Пока все без изменений. В отсутствии меня остается за старшего мой Первый ученик.

Я не жду его ответа и вылетаю за дверь, в серый предрассветный туман.

Я должен вернуться как можно быстрее. Я должен успеть до того, как кто-то из них наломает дров и заставит меня пожалеть о своем решении.

Глава 50

Ольга

И тут мой взгляд падает на то, что лежит на столике.

Кристалл.

Тот самый прижигающий кристалл, который Ронан давал мне на операции картографа.

– Эйнар, держи артерию! – я хватаю кристалл.

– Что ты собираешься делать?! – в ужасе шепчет он. – Ты же сожжешь сосуд!

– У нас нет выбора! Артерия рваная! Я должна остановить кровь! Я… я попробую залатать разрыв.

Я на мгновение задерживаю дыхание.

То, что я собираюсь сделать – самое настоящее безумие. Прижечь главную артерию ноги. Залатать разрыв прижигающим кристаллом подобно сварочному шву, который должен стянуть края пробоины, из которой хлещет жидкость.

Но другого выхода нет.

Я касаюсь кристаллом краев раны.

Раздается шипение, появляется запах горелого.

Я медленно и так осторожно, как только могу, веду кристаллом вдоль разрыва. Края сходятся, оставляя после себя крошечный протяженный “шрам” на артерии, но самое главное в том, что кровотечение останавливается.

– Твою ж… – выдыхает Эйнар, – …это было невероятно!

Я позволяю себе благодарно кивнуть в ответ на похвалу Эйнара. Но самое главное все еще впереди. Тромб мы так и не достали.

И теперь большой вопрос как его достать – расширять артерию больше нельзя. Шов может не выдержать, да и еще один разрыв она точно не переживет.

И тут меня осеняет.

– Эйнар, – шепчу я, – ослабь верхний зажим. Медленно. Совсем чуть-чуть!

– Ты с ума сошла?! Туда же хлынет кровь под давлением…

– Это нам и надо, делай!

Он медленно, на миллиметр, приоткрывает зажим. Давление крови, скопившейся выше, ударяет в тромб. И этот плотный, мерзкий сгусток вылетает из артерии, как пробка из бутылки шампанского, шлепаясь на простыню.

– Зажимай! – снова кричу я.

Кровь снова вырывается на свободу, но на этот раз только потому что с одной стороны артерия все еще вскрыта, а с другой зафиксирован зажим.

Я снова хватаю кристалл и на этот раз ювелирно прижигаю маленький разрез, из которого мы извлекли тромб, оставляя основной просвет артерии открытым.

– Отлично, Эйнар, теперь… отпускай зажимы. Поочередно и очень-очень медленно!

Эйнар отпускает.

Я, затаив дыхание, смотрю на артерию.

Она наполняется, пульсирует. Черные швы держат напор.

Я бросаюсь к стопе Дамиана. Прижимаю пальцы к лодыжке.

Кожа ледяная.

«Нет… ну как же так…»

Прижимаю сильнее.

«Давай же…»

И вот оно. Появляется очень тонкая, слабая ниточка жизни. Тук… тук…

– Пульс… – шепчу я. – Он есть.

Я смотрю на ногу. Мертвенная синева уходит, нога буквально на глазах начинает розоветь.

Я отшатываюсь от стола, и меня накрывает волной такой тошноты и облегчения, что я едва держусь на ногах.

Мы сделали это!

В этой грязной каморке, тупыми инструментами, с перепуганным ассистентом… мы спасли Дамиану ногу!

– Ты молодец, Эйнар. Отличная работа. – выдыхаю я, заканчивая операцию и зашивая разрез.

Я смотрю на Эйнара, бледного, покрытого потом, но с сияющими от восторга глазами, и хочу улыбнуться ему…

Но в этот момент Маркус и Тил, все это время маячившие где-то за нашими спинами, снова напоминают о себе.

– Ну, что закончили свои игры, самоуправцы? – цедит Маркус, и его голос сочится ядом. – Вы хоть понимаете, что вы натворили? Вы нарушили все протоколы! Вы посмели провести операцию без чьего-либо одобрения!

– Мы не дадим этому так просто сойти вам с рук! Вы опозорили лечебницу! – поддакивает Тил. – Мы немедленно составим докладную! О том, как вы угрожали нам! Вы вылетите отсюда так быстро, что…

Ярость, на мгновение отступившая, возвращается с новой силой. Меня и так трясет от усталости и пережитого ужаса, а эти… эти бюрократы смеют обвинять меня?!

– Да вы… да вы хоть понимаете, что вы несете?! – срываюсь я. – Мы только что спасли человеку ногу! Капитану Королевской гвардии! А вы смеете говорить о каких-то «протоколах»?! Да вас самих под трибунал отдать мало за саботаж!

Скандал разгорается, как лесной пожар.

Мы кричим друг на друга, не слыша никого, и в самый пик этой безобразной сцены за нашими спинами раздается низкий грозный голос:

– Что вы устроили в моей лечебнице?!

Этот голос звучит не громко, но от него, кажется, застывает сам воздух.

Властный, ледяной, полный едва сдерживаемой ярости.

Маркус и Тил в ужасе отскакивают, расступаясь.

Архилекарь стоит в дверях операционной, и от него исходит волна такой явной угрозы, что у меня по спине бегут мурашки.

Маркус и Тил тут же бросаются к нему, как шавки к хозяину, перебивая друг друга.

– Господин Архилекарь, эта… эта девчонка! Она сошла с ума!

– Она угрожала нам! Заставила готовить операционную!

– Она провела операцию капитану Дамиану! Без вашего ведома! И даже от господина Валериуса никаких приказов не поступало!

– Она нарушила все! Как она посмела?!

Я молча смотрю на Ронана, и мое сердце сжимается от дурного предчувствия.

Он выглядит… странно.

Его лицо бледнее обычного, на лбу выступила испарина, хотя в операционной прохладно. Он дышит чаще, чем обычно, и как-то странно держит плечи, словно одно выше другого. А его плащ… он слишком плотно запахнут, будто он прячет под ним что-то…

– Конечно, приказа от него не поступало! – возмущенно вмешивается Эйнар, вставая рядом со мной. – И не поступит! Потому что этот ваш драгоценный Валериус пытался похитить Ольгу! А когда капитан Дамиан бросился ей на помощь, Валериус сбежал, а капитан получил…

Ронан одним движением руки заставляет его замолчать.

– Хватит! – его голос звучит недовольно.

Он делает шаг вперед, игнорируя лепет помощников, и останавливается прямо передо мной.

– Объяснись, – цедит он сквозь зубы, и я вижу, как тяжело ему дается каждый вдох.

Я делаю глубокий вдох, отгоняя усталость и адреналин. Сейчас – не время для эмоций, ему нужен холодный взвешенный отчет.

– Это правда, Валериус похитил меня, – начинаю я ровным, деловым тоном. – Капитан Дамиан бросился мне на помощь. Во время стычки с помощником Валериуса и рывка, чтобы вытащить меня из-под колес кареты, у него произошла острая окклюзия бедренной артерии. Тромбоз. То, что Эйнар назвал «Мертвой кровью».

Я вижу, как Ронан напрягается.

Он понимает серьезность диагноза.

– У нас было не более четырех-пяти часов, прежде чем началась бы необратимая гангрена. Но ваши помощники, – я киваю на Маркуса и Тила, – отказались готовить операционную, ссылаясь на отсутствие приказа.

Я делаю паузу, глядя Архилекарю прямо в глаза.

– И они не просто отказали. Они саботировали процесс. Нам выделили вот это…, – я обвожу рукой пыльное помещение, – и ужасные инструменты, один из которых повредил артерию. Нам пришлось проводить операцию примитивными методами, рискуя не только ногой пациента, но и его жизнью.

Ронан молчит. Услышав про Валериуса, он прикрывает глаза и злобно шипит что-то сквозь зубы.

Затем его тяжелый, лихорадочный взгляд переходит на операционный стол, на ногу Дамиана, которая уже порозовела и его лицо темнеет от ярости.

Он медленно поворачивается к Маркусу и Тилу.

И тут его прорывает.

– Вы… – его голос тих, но от этого шепота у меня стынет кровь в жилах. – Идиоты! Безмозглые, трусливые болваны! Вы чем думали? Каким «протоколом» вы руководствовались, когда отказывали в экстренной помощи Капитану Королевской гвардии?!

– Но, господин! – лепечет Маркус, бледнея. – Она… она же никто! Кандидат! Она не имела права…

– Она – лекарь, который дважды спас жизнь капитану Королевской гвардии! – взрывается Ронан, и его голос гремит, как камнепад. – А вы – персонал, обязанный помогать лекарям! Вы хоть понимаете, что вы чуть не сделали?! Да если бы она, – он резко кивает на меня, – не взяла на себя ответственность, если бы она не провела эту операцию, вы похоронили бы репутацию всей лечебницы! Репутацию Короны! А вас тем же днем казнили бы за вопиющий непрофессионализм!

– Но… но вы же сами сказали… что в отсутствии вас главный Первый ученик…

– И где был этот Первый ученик?! – Он делает шаг к ним, и я вижу, как под плащом что-то мешает ему двигаться. Но его ярость от этого становится только страшнее. – В его отсутствии вы должны были подчиняться Эйнару, Ольге… да плевать, любому вышестоящему вас лекарю! А то, что вы устроили – это полнейшая анархия! Вы не просто вывернули мои слова наизнанку, вы сами наплевали на все правила и протоколы!

Он вскидывает руку, указывая на дверь, и я замечаю как его палец дрожит от ярости.

– Вы оба – уволены! – рычит он. – Вон из моей лечебницы! Немедленно! Чтобы уже через минуту вашего духа здесь не было! И молитесь всем богам, чтобы капитан Дамиан не решил отдать вас под трибунал! Иначе я лично найду вас, из-под земли достану и передам Королевской гвардии, чтобы уже она занялась вашими никчемными жизнями!

– Господин Архилекарь! Мы… мы не подумали! Мы испугались… – Маркус и Тил падают на колени. – Мы просто следовали уставу! Простите, умоляем! Мы все поняли! Такого больше не повторится!

Я смотрю на эту отвратительную сцену с ледяным презрением. Только что они готовы были разорвать меня на части, а теперь ползают у его ног.

– Поняли? Только сейчас поняли?! – Ронан смотрит на них с таким ледяным презрением, что, кажется, воздух в комнате замерзает. – Значит, вам нужно, чтобы я лично разжевывал вам каждую вашу обязанность?! Каждый ваш промах?! Я не нуждаюсь в идиотах! Нет ничего опаснее исполнительного кретина, который боится принять решение и взять на себя ответстевнность!

Он делает паузу, и его голос становится тихим и смертельным

– Один… два… три… четыре…

Маркус и Тил всхлипывают и ошарашенно смотрят на Архилекаря.

– Господин… простите, что вы делаете?

– Считаю отмеренную вам минуту, чтобы вы исчезли из этого места навсегда! Или… – его глаза вспыхивают внутренним пламенем, – …может, мне вообще проще вас сразу испепелить на месте?!

Маркус и Тил, всхлипывая от ужаса, вскакивают на ноги и, толкая друг друга, вываливаются из операционной. В коридоре слышится топот их удаляющихся шагов.

В пыльной операционной повисает тяжелая тишина.

Я осторожно выдыхаю.

Справедливость восторжествовала, хоть и какой ценой…

Ронан мрачно поворачивается к нам. Я напряженно жду, что он скажет. Его ярость, хоть и была направлена на помощников, напугала и меня.

Он смотрит на меня, потом на Эйнара.

Я замечаю, как тяжело он дышит, как часто сглатывает. Его бледность приобрела какой-то нездоровый, сероватый оттенок.

С Архилекарем явно что-то не в порядке.

– А что до вас двоих… – начинает он, и его голос вдруг срывается.

Он делает шаг в нашу сторону, его рука все еще спрятана под плащом. Он пытается что-то сказать, но его глаза вдруг закатываются.

Ронан качается, как подрубленное дерево, и с глухим стуком падает на каменный пол, раскинув руки. Плащ распахивается, и я вижу…

Я в шоке. Эйнар в шоке. Мы бросаемся к нему.

– Господин Архилекарь! – кричит Эйнар, пытаясь растормошить его. – Ольга, что с ним?!

Я в панике опускаюсь на колени рядом с ним. Мой мозг, только что праздновавший победу, отказывается работать. Я проверяю пульс на сонной артерии. Он есть! Частый, нитевидный, едва уловимый. Но меня больше всего пугает его дыхание – поверхностное, прерывистое, а кожа – холодная и липкая. Его зрачки – расширены, почти не реагируют на свет.

– Я… – шепчу я, и мой собственный голос кажется мне чужим. – Я не знаю.