Текст книги "Доктор-попаданка. Ненавистная жена дракона (СИ)"

Автор книги: Адриана Вайс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 40 страниц)

Глава 39

Ронан внимательно смотрит на меня, его лицо непроницаемо, но в глазах – напряженное ожидание.

– Я уверена, – выпаливаю я, понижая голос до шепота, – что это не обычный яд. Это отравление тяжелыми металлами. Свинец, ртуть… что-то из этой серии.

Я вижу, как его брови слегка приподнимаются, но он молчит, давая мне продолжить.

– Все симптомы указывают на это, все редкие улучшения самочувствия во время лечения и неудачи тех средств, которые по всем параметрам должны были подойти, все складывается в одну картину. Эти яды сначала накапливаются в организме, а потом разрушают его изнутри. Простые противоядия тут бессильны.

Ронан задумчиво кивает, его взгляд становится еще серьезнее.

– И что ты предлагаешь?

– Чтобы спасти ее, нужно… нужно что-то, что сможет связать этот яд внутри, как магнит притягивает железо, и вывести его из организма. Полностью! – Я отчаянно пытаюсь вспомнить принципы хелаторной терапии из курса институтской токсикологии и подобрать хоть какое-то понятное сравнение, чтобы объяснить все Архилекарю. – Какое-то вещество, которое вступит с ядом в реакцию и свяжет его… как отвар из лопуха, но только в разы более мощный. Только я даже не представляю, есть ли здесь что-то подобное.

Мой голос срывается от отчаяния.

Я знаю, что нужно делать, но не знаю, как.

Это сводит с ума.

Даже сейчас я пытаюсь придумать хоть какой-то выход, но в голову ничего не идет. Да, тот же чеснок обладает слабыми хелатирующими свойствами, петрушка и даже крапива… Только вот при такой тяжелой интоксикации это капля в море.

Нужен мощный, целенаправленный удар.

Ронан молчит, обдумывая мои слова.

– Связать и вывести из организма… – задумчиво повторяет он. – А переливание крови? Если мы заменим ее «отравленную» кровь чистой, здоровой?

Я на мгновение задумываюсь. Переливание крови… В теории, это могло бы немного снизить концентрацию яда в кровотоке. Но…

– Это слишком рискованно, – качаю я головой. – Во-первых, мы не знаем ее группы. И даже если сможем найти ту же группу, то нет уверенности, что все пройдет успешно. Это слишком большая нагрузка на сердце и сосуды, которые и так работают на пределе. Во-вторых, даже если все пройдет успешно, это не решит проблему полностью. Яды уже проникли в ткани, в кости. Простое переливание их оттуда не вытащит. Это лишь временная мера, которая может дать больше вреда, чем пользы.

Ронан снова погружается в раздумья. Я вижу, как напряженно работает его мысль, как он взвешивает все «за» и «против».

– Хорошо, – наконец говорит он. – Я подумаю над твоими словами. Я приму решение и найду тебя. А пока… – он кладет руку мне на плечо, – …иди в послеоперационное отделение для выздоравливающих. Там тебя ждет человек, который очень хотел с тобой поговорить.

Я напрягаюсь.

Кто? Зачем?

Мне и так хватает забот с Дамианом и Валериусом, который, я уверена, уже плетет свои интриги. Неужели еще какие-то проблемы?

– Кто меня ждет? – спрашиваю я.

– Узнаешь, – коротко бросает он и, отвернувшись, снова склоняется над пациентом, давая понять, что разговор окончен.

Я с тяжелым сердцем иду в указанное отделение. Оно находится неподалеку от того крыла в котором палата Дамиана.

Захожу в указанное крыло, осторожно иду вперед, с опаской заглядывая в палаты. Ищу знакомые лица – кому я могла понадобиться? Может, тот королевский картограф?

Но я вижу лишь незнакомых мне людей, медленно идущих на поправку.

Странно. Может, Ронан что-то перепутал? Или тот, кто меня ждал, уже ушел?

Я уже собираюсь развернуться, как вдруг… замечаю знакомый силуэт. Она стоит у окна в конце коридора и смотрит на сад.

Изольда!

– Госпожа Изольда! – окликаю я ее, и волна теплого облегчения разливается по телу. Знакомое лицо в этом чужом, враждебном мире – это как глоток свежего воздуха.

Она оборачивается, и ее лицо озаряется искренней, радостной улыбкой.

– Моя дорогая! Я как раз спрашивала про вас!

Мы подходим друг к другу, и она тепло берет меня за руки.

– Вы пришли навестить жениха? – спрашиваю я.

– Да, – кивает она, и ее глаза светятся счастьем. – Он пришел в себя. И он очень хотел познакомиться со своей спасительницей. Идемте!

Она ведет меня в одну из палат.

Аларик лежит в кровати, все еще бледный, но уже в сознании. Увидев меня, он пытается приподняться, но я тут же останавливаю его.

– Лежите, лежите, вам еще рано вставать.

– Изольда рассказала мне… – его голос слаб, но в нем звучит искренняя благодарность. – Что вы спасли мне жизнь по дороге в столицу. Я не знаю, как благодарить вас. Если бы не вы… Я ваш должник навеки.

– Все хорошо, главное – вы идете на поправку, – говорю я, и на душе становится тепло и светло.

Вот ради таких моментов я и живу. Ради этих слов, ради этой искренней благодарности в глазах, ради спасенной жизни.

Это – лучшая награда.

Она дает силы двигаться дальше, убеждает, что я все делаю правильно, даже в этом безумном мире.

– К слову, – говорит Изольда, когда мы выходим из палаты, чтобы не утомлять Аларика. – Вы ведь просили меня присмотреть за вашей подругой?

– За Лиарой? – сердце екает от волнения. – С ней все в порядке?

– Более чем! – улыбается Изольда. – Я пристроила ее помощницей к папиному знакомому ювелиру. Хозяин души в ней не чает – говорит, такая бойкая, смышленая и честная девушка ему еще не попадалась!

Я смеюсь от радости.

Лиара! Моя смелая, рыжая Лиара!

Я так за нее счастлива!

Она заслужила это.

– Спасибо вам, Изольда. Еще раз. За все.

– Ну что вы, – она снова берет меня за руки. – Помните, что я вам сказала? Это самое меньшее, что я могла сделать для вас.

Да, я помню ее слова, сказанные всего несколько дней назад перед входом в лечебницу. И все равно не передать словами как я благодарна Изольде за всю ее помощь.

– И, собственно, самое главное! То, из-за чего я вас и искала! – вдруг вспоминает Изольда, и ее глаза вспыхивают. – Лиара просила передать вам письмо.

Она достает из небольшой сумочки, висящей на поясе, сложенный вдвое и запечатанный воском листок пергамента и протягивает мне.

Письмо! От Лиары!

Мое сердце подпрыгивает от радости. Я беру конверт, и пальцы сами собой нежно поглаживают шершавую бумагу. Конечно, я бы предпочла увидеть ее саму, обнять, поговорить… Но сейчас это слишком опасно.

Так что письмо – это тоже огромное счастье.

Маленький привет из той короткой, но такой важной части моей новой жизни.

– Спасибо, Изольда, – искренне говорю я. – И за это, и за все остальное.

Мы тепло прощаемся.

Изольда обещает вскоре еще прийти, так что если я захочу, то смогу передать через нее ответ Лиаре.

Я остаюсь одна в тихом коридоре.

Я еще даже не завтракала, но голод отступает на второй план перед нетерпением. Я осторожно ломаю восковую печать и, развернув письмо, начинаю читать прямо на ходу, возвращаясь в свое крыло.

“Дорогая Эола,

Очень надеюсь, что у тебя все хорошо! Что ты смогла доказать этим напыщенным индюкам в белых халатах, – я невольно усмехаюсь, вспоминая того типа, который нас выпроваживал на входе, а потом и Валериуса. Как же хорошо Лиара их окрестила, очень точно, – что ты умеешь лечить не хуже, а то и лучше их! Держу за тебя кулачки!

У меня все просто замечательно! Госпожа Изольда – настоящий ангел! Буквально на следующее утро после нашего возвращения из лечебницы она отвела меня к ювелиру, господину Хендрику.

Он такой добрый! Сначала ворчал, конечно, но потом дал мне шанс, и теперь я у него учусь! Работа непростая, но интересная!

Но я пишу тебе не только поэтому.

Есть кое-что… кое-что важное, о чем я просто обязана тебя предупредить.”

Я напрягаюсь, чувствуя, как холодок пробегает по спине. Неужели, что-то случилось? Что-то нехорошее...

“Я никому не говорила, кто ты на самом деле. И госпоже Изольде тоже. Поэтому я не стала просить ее передать это на словах, а написала. Эола…

То, что я сейчас собираюсь рассказать, это очень-очень важно и оно касается как нас, так и Джареда Морана, твоего мужа!

Глава 40

Я жадно впиваюсь глазами в строчки, и сердце колотится быстрее.

Джаред.

Одно его имя вызывает у меня приступ тошноты и ледяного страха.

«Я не знаю как но он, похоже, догадался, что мы ускользнули и добрались до столицы, – пишет Лиара дальше, ее почерк становится более торопливым, неровным. – За последние два дня количество патрулей на улицах увеличилось втрое! Они ищут двух «беглых преступниц из Обители». Догадаться, о ком идет речь, несложно. А еще я слышала в лавке, как двое гвардейцев шептались, что герцог Моран лично обыскивает дома знати, подозревая, что кто-то из них помогает нам скрыться.”

От этих новостей у меня перехватывает дыхание.

«Я сама чуть не попалась вчера. Меня остановил патруль прямо на улице, начали расспрашивать… Но, слава богам, вмешался господин Хендрик. Он так на них накричал, мол, что вы пристали к моей ученице, не видите, она спешит с поручением! Они и драпанули, извиняясь и рассыпаясь в комплиментах. Но я так перепугалась!

Эола, умоляю тебя, будь осторожна! Не выходи из лечебницы!

Мне кажется, твой муж не отступится. Он как будто одержим идеей поймать тебя во что бы то ни стало!»

Мои руки дрожат, а строчки плывут перед глазами.

Меня бросает то в жар, то в холод.

Я чувствую себя загнанным зверем, на которого идет облава. Стены лечебницы, еще минуту назад казавшиеся надежным убежищем, вдруг превращаются в хрустальную клетку, которая не в силах укрыть от зоркого взгляда хищника.

От взгляда дракона.

Да что ему вообще нужно?! Почему он не может просто оставить меня в покое?!

Он мстит за сам факт побега, хочет наказать за непослушание? За то, что посмела выжить? Или дело в той тайне, которую унесла с собой Эола?

Я делаю глубокий вдох, пытаясь унять дрожь.

Спокойно, Ольга.

Паника сейчас – худший враг.

Нужно думать. Нужно действовать.

Я должна сделать все, чтобы он меня не нашел. Но теперь на кону не только моя жизнь, но и жизнь Лиары. Джаред может добраться до нее.

Я с ужасом представляю, что этот обезумевший дракон может сделать с ней, чтобы выведать у нее информацию обо мне.

Нет. Я не могу этого допустить.

Я вытащила ее из одной клетки и я не позволю, чтобы с ней еще что-нибудь случилось.

Только как мне найти способ помочь Лиаре? Причем так, чтобы не выдать ни ее, ни себя?

Мысль приходит мгновенно – Дамиан! Капитан Королевской гвардии! Он обещал помощь. Возможно, он сможет что-то сделать с этими патрулями?

Я почти бегом возвращаюсь в крыло для выздоравливающих. Сердце колотится от страха и надежды. Я врываюсь в палату Дамиана без стука. Он сидит на кровати, пытаясь делать дыхательные упражнения, которым я его научила.

Он удивленно поднимает на меня глаза.

– О, это ты? Что-то случилось?

– Капитан, – выдыхаю я, – простите, что врываюсь, но мне нужна ваша помощь. Я знаю, что только начала ваше лечение, и, возможно, не имею права сразу просить о таком… Но не могли бы вы оказать мне одну услугу? Можно сказать, впрок.

Его взгляд становится серьезным.

– Говорите.

– Дело в том, что до меня дошли слухи… – я осторожно подбираю слова, – …будто по столице сейчас ходят усиленные патрули. Ищут двух беглых преступниц из Обители Скорбной Девы. Нельзя ли как-то… отменить этот приказ? Или хотя бы ослабить поиски?

Дамиан хмурится.

– Зачем? Какое тебе до них дело?

Я замираю.

Сказать ему правду? Что одна из этих «преступниц» – я? А вторая – моя подруга, которой я обязана жизнью?

Нет. Слишком рискованно.

Но и врать ему я не могу.

Не после того, как он доверил мне свою тайну.

– Потому что это… это ужасная ошибка, капитан, – говорю я, глядя ему прямо в глаза. – Эти девушки – не преступницы. Человек, отдавший приказ об их поиске, герцог Джаред Моран, – я вижу, как его брови ползут вверх при упоминании имени Джареда, – ему что-то от них нужно. И он решил поймать их любой ценой, даже если для этого придется объявить их преступницами.

Дамиан молчит, обдумывая мои слова. Я вижу в его глазах сомнение.

– И что же ему может быть нужно от двух послушниц, раз он поднял на ноги столичную стражу? – спрашивает он, и его взгляд становится острым, изучающим.

– Я… я не знаю точно, – с сожалением отвечаю я, здесь мн едаже не приходится его обманывать. – Но клянусь вам, они не сделали ничего плохого. Они просто пытаются спастись.

Капитан смотрит на меня долго, пристально.

Мне кажется, он что-то подозревает.

Что-то видит в моем лице, в моих глазах.

– А напомни-ка мне пожалуйста, – вдруг спрашивает он совершенно другим тоном. – Как давно ты работаешь в этой лечебнице?

Я напрягаюсь всем телом.

Дамиан не дурак. Он быстро сопоставил факты: мое внезапное появление, моя просьба отменить приказ герцога Морана, касающийся поимки двух беглянок…

Он все понял. Или почти все.

Именно поэтому, утаивать что-то от одного из немногих людей, кто действительно ко мне хорошо относится и может помочь, было бы глупо и подло.

А потому я решаю ему довериться.

– Это… мой третий день, – честно отвечаю я, глядя ему в глаза.

Капитан хмыкает.

Я вижу как в его серых глазах вспыхивает смесь подозрения и… веселья?

Я жду его решения, затаив дыхание.

Что он скажет? Откажет? Или решит самостоятельно позвать стражу?

Дамиан откидывается на подушки.

– Сегодня должен прийти мой помощник, – наконец произносит он, и его тон снова становится легким, почти беззаботным. – Я передам ему приказ разобраться с проблемой… этих двух “невинных беглянок”.

Он произносит последние слова с легкой, почти незаметной усмешкой и таким хитрым взглядом, что я невольно вздрагиваю.

– Спасибо, капитан, – искренне говорю я, чувствуя, как волна благодарности и облегчения смывает остатки страха. – Я… я очень вам признательна.

– Мы же договорились. Услуга за услугу, – он снова усмехается.

Пользуясь случаем, проверяю его состояние.

Я снова проверяю его пульс, слушаю сердце – ритм ровный, сильный. Повязка на груди чистая, признаков воспаления нет. Похоже, его молодое, сильное тело отлично справляется с последствиями тампонады.

Риски минимальны.

А вот нога… Я снова осторожно ощупываю ее. Кожа все еще прохладная, пульс на стопе едва уловим. Мои отвары и настойки немного улучшили ситуацию, но кардинально проблему не решили.

Здесь нужна только операция.

– Я добавлю вам еще один отвар, – говорю я, вставая. – Из коры белой ивы и цветов донника. Он разжижает кровь и улучшает кровообращение. Кроме того, постарайтесь есть меньше жирного мяса и больше зелени и рыбы, если есть такая возможность. И легкие упражнения для ноги, для поддержания тонуса.

Я расписываю ему комплекс простых упражнений на сгибание-разгибание стопы. Он внимательно слушает. А я решаю для себя: как только мы разберемся с Миленой, я обязательно поговорю с Ронаном о возможности операции для Дамиана.

Он заслуживает шанса на полное исцеление. И я сделаю все, чтобы ему этот шанс предоставить.

Я выхожу из палаты Дамиана, и мое сердце все еще колотится от пережитого. С одной стороны, я чувствую огромное облегчение. Капитан на моей стороне. Он поможет с патрулями, и Лиара будет в большей безопасности.

Но с другой… его вмешательство – это лишь временная мера, отчаянная попытка выиграть немного времени. Даже капитан гвардии не остановит разъяренного дракона, если тот решит действовать всерьез.

А Лиара… она там, одна, в этом огромном городе, где каждый стражник может оказаться охотником за ее головой.

Я иду по коридору, пытаясь отогнать дурные мысли. Но они упорно преследуют меня. Я не могу перестать думать о том каково сейчас Лиаре, могу ли я еще как-то ей помочь, что-то посоветовать, что-то передать, чтобы облегчить ее жизнь.

Я так погружена в свои мысли, что не замечаю стремительно приближающуюся ко мне фигуру. Резкий толчок – и я, вскрикнув от неожиданности, лечу на каменный пол. Письмо, которое я все это время панически стискивала в кармане, выпадает, когда я вскидываю руку и летит на пол скомканным шариком.

– Смотри, куда прешь, оборванка! – раздается над головой знакомый, полный яда голос.

Я поднимаю голову. Надо мной, скрестив руки на груди, стоит Валериус. Он стоит надо мной, скрестив руки на груди, и даже не думает помочь мне подняться. Его лицо искажено от злости. Видимо, до сих пор в ярости после вчерашнего разноса от Архилекаря.

Я поднимаюсь сама, отряхивая платье и шипя от боли в ушибленном колене. Но тут мой взгляд падает на письмо… и я вижу, как Валериус наклоняется к нему.

– А это что у нас? – с ехидной ухмылкой произносит он.

– Не трогай! – вскрикиваю я, пытаясь дотянуться до письма первой, но он опережает меня.

Он подхватывает письмо, разворачивает его и опускает глаза в текст.

Глава 41

Я вижу, как его глаза жадно вонзаются в текст, и ледяной ужас сковывает меня.

«Дорогая Эола…» – первая же строчка, в которой Лиара называет меня настоящим именем, это мой самый верный приговор.

Как только Валериус ее прочтет, все его подозрения превратятся в железную уверенность.

Нет!

Инстинкт самосохранения срабатывает быстрее мысли.

Я вскакиваю и, как дикая кошка, бросаюсь на него.

Мои пальцы вцепляются в пергамент

– Отдай! Это личное! – выкрикиваю я, дергая письмо на себя.

Валериус явно не ожидает такой прыти. От неожиданности он ослабляет хватку, и я вырываю письмо из его рук, прижимая его к груди, как самое дорогое сокровище.

Я тяжело дышу, мое сердце бешено колотится, и я впиваюсь взглядом в его лицо, пытаясь понять – он прочитал? Успел увидеть имя?

Но на его лице – лишь брезгливое раздражение и привычное высокомерие.

Ни тени узнавания или злорадного превосходства.

Кажется… все-таки он не успел.

– Да пожалуйста, подавись своим письмом, – презрительно бросает он, брезгливо отмахиваясь от меня как от насекомого. – Только запомни, что я тебе сказал вчера, оборванка. Не смей стоять у меня на пути.

Он бросает на меня последний, полный ненависти взгляд и, развернувшись, уходит, оставляя меня одну посреди коридора, дрожащую и прижимающую к себе скомканный листок пергамента.

Меня трясет.

Пронесло.

Кажется, пронесло.

Но как же близко это было.

Я смотрю на письмо в своих руках, и меня накрывает волной запоздалого ужаса и самобичевания.

Какая же я дура! Надо было сжечь его сразу же, как только прочла! Или хотя бы порвать на мелкие кусочки!

Но я была так взволнована новостями от Лиары, так поглощена поиском решения, что эта простая мысль даже не пришла мне в голову.

Я решаю исправить свою ошибку немедленно.

Нужно уничтожить это письмо. Прямо сейчас.

Но в этот момент я просто цепенею…

Потому что замечаю, что с одного края записки не хватает куска. Небольшого, но заметного.

Видимо, он оторвался, когда я вырывала письмо у Валериуса. И остался у него в руке.

Я смотрю на рваный край пергамента, и кровь стынет у меня в жилах.

Пожалуйста, пусть это будет просто пустой участок… ну, или на худой конец, какое-нибудь самое неприметное слово.

Дрожащими руками я разглаживаю скомканный лист.

Кусочек вырван из середины и, судя по всему, это как раз то место, где Лиара называет меня по имени…

На секунду я забываю как дышать.

Но потом понимаю, что если на моем фрагменте осталось вторая часть имени “...ла”, то у него на клочке только первая часть: “Эо…”

Всего две буквы.

Разве можно сделать какой-то вывод на основе этой пары букв? В конце концов, есть же немало слов, которые начинаются на “эо”...

Вот только, я пытаюсь вспомнить хоть одно, и в голову совершенно ничего не лезет.

Меня снова начинает трясти.

Я сделала ошибку. Непростительную, глупую ошибку.

И цена этой ошибки может быть слишком высока.

Именно поэтому, я больше я не имею права ошибаться!

Я почти бегом возвращаюсь в общую комнату. Никого нет. Я запираю входную дверь на засов, а затем влетаю в свою спальню.

Только оказавшись в относительной безопасности, я позволяю себе выдохнуть.

Нужно уничтожить улику. Немедленно.

На столе все еще стоит подсвечник со вчерашнего вечера. Я дрожащими пальцами чиркаю кресалом, зажигаю свечу. Пламя вздрагивает, отбрасывая на стены пляшущие тени.

Я подношу край письма к огню. Я подношу к нему край письма. Пергамент плотный, он не вспыхивает сразу, а медленно тлеет, чернея по краям.

И в этот момент ручка общей двери дергается. Раз, другой.

А затем раздается настойчивый стук.

Я вздрагиваю всем телом, едва не роняя горящее письмо.

Сердце ухает куда-то в пятки.

Кто это?! Неужели Валериус вернулся? Или Эйнар? Или Ронан пришел с решением по Милене?

Стук повторяется, становится громче. Но письмо еще не догорело!

– Сейчас! Одну минутку! – кричу я, стараясь, чтобы голос звучал как можно беззаботнее. – Я… я… я только что из душа!

Кричу я первое, что приходит в голову.

Я дожидаюсь пока письмо не догорит, открываю окно, чтобы выветрился запах гари, смахиваю пепел и только после этого я бросаюсь к двери.

Я отпираю засов и вижу на пороге молоденькую девушку-помощницу, одну из тех, что работают в лечебнице. Она с нетерпением заглядывает мне за спину.

– Простите, – говорит она. – Мне срочно нужен господин Валериус. Он сейчас здесь?

Я выдыхаю с облегчением. Это не Валериус.

– Он куда-то ушел, – отвечаю я, киваю в сторону коридора. «И скатертью ему дорога», – злорадно думаю я про себя. – Но куда, я не знаю.

Девушка-помощница недовольно цокает языком.

– Вечно его носит не пойми где! – раздраженно бормочет она. Затем протягивает мне небольшой, плотно запечатанный воском конверт. – Передайте ему, как увидите.

– Но я… – начинаю я, желая отказаться от этой сомнительной чести быть почтальоном для своего врага, но девушка меня опережает.

– Какой-то неприятный тип с противным голосом просил срочно передать это ему лично в руки. Но вы же тоже ученица Архилекаря, верно? А, значит, встретите его куда вероятнее, чем я. У меня и своих дел по горло, буду я еще за ним по всей лечебнице бегать.

Не дожидаясь ответа, она разворачивается и почти бегом скрывается за поворотом коридора.

Я остаюсь стоять с этим письмом в руке, и меня охватывает дурное предчувствие.

Срочное письмо для Валериуса? Лично в руки? От неприятного типа с противным голосом? Совпадение? Не думаю.

Я закрываю дверь, снова запираю засов и несколько секунд просто смотрю на конверт. Никаких опознавательных знаков, ни имени отправителя. Только имя Валериуса, выведенное каллиграфическим почерком.

Вскрывать чужие письма – это низко и подло. Я бы никогда не опустилась до такого в своей прежней жизни.

Но… сейчас на кону моя свобода. Моя жизнь. И жизнь Лиары. Учитывая ненависть Валериуса и его угрозы, я просто обязана знать, что в этом письме. Убедиться, что это не то, о чем я думаю.

Пальцы дрожат, пока я осторожно поддеваю восковую печать и разворачиваю сложенный лист.

Как я и боялась, письмо – от того самого шпиона, с которым Валериус говорил в саду.

«Господин Вейн, Спешу доложить первые результаты. Задача оказалась не из простых, но кое-что удалось выяснить.

По вашему описанию удалось установить возможное совпадение. Внешность вашей… подопечной действительно очень схожа с внешностью леди Эолы, недавней супруги его светлости герцога Морана. Но тут начинаются странности…»

У меня перехватывает дыхание. Он знает.

«Однако, по официальным данным, сама леди Эола… скончалась несколько дней назад в Обители Скорбной Девы. Об этом объявил лично герцог Моран. В то же время, по столице ходят патрули, разыскивающие женщину, чье описание полностью совпадает с объектом, по обвинению в преступлениях против его светлости.

Я на всякий случай нашел отца леди Эолы – бывшего барона Эшворта, ныне графа. Но этот престарелый пьяница ничего не знает и, откровенно говоря, знать не хочет. Он подтвердил, что продал дочь герцогу за титул и золото, и судьба ее ему безразлична.

Я проверю сведения еще по паре источников, постараюсь узнать что-то более конкретное и вернусь к вам с личным, более подробным докладом, как и договаривались. Ваш покорный слуга…»

Я дочитываю письмо, и комната плывет у меня перед глазами.

Я даже не знаю каким словом обозвать то состояние, которое я чувствую. Просто полный шок.

Джаред сам объявил меня мертвой? Зачем? Чтобы скрыть следы своего преступления? Но тогда почему он продолжает меня искать, объявив в розыск как преступницу?

Что за безумная, извращенная логика?!

Но даже эта новость меркнет по сравнению с другой.

Собственный отец продал Эолу этому монстру. Продал как скотину на рынке, как вещь, обменяв ее на титул и деньги. И ему плевать, жива она или мертва.

Как? Как можно так поступить со своим ребенком?

Если бы кто-то предложил мне такое… да я бы ему глаза выцарапала!

Бедная, несчастная девочка Эола. Мне становится ее так жаль, что сердце сжимается от боли.

Не сразу я заставляю себя отвлечься от этих мыслей.

Эта чертова бумажка – бомба замедленного действия, даже более опасная, чем Лиарина записка. И ее тоже нужно уничтожить. Причем, немедленно.

Я снова подношу пергамент к пламени свечи, и на этот раз смотрю, как бумага скручивается и чернеет, с какой-то злой, мстительной яростью. Я сжигаю не просто письмо. Я сжигаю улики. А потом, со злобой растираю пепел пальцами и высыпаю его в окно, наблюдая, как ветер подхватывает его и уносит прочь.

Не успеваю я закрыть окно, как в дверь снова стучат.

На этот раз – настойчиво, властно.

А теперь то кто?! Неужели все-таки Валериус вернулся?

Я бросаюсь к двери и распахиваю ее. На пороге стоит Ронан.

Он хочет что-то сказать, но вдруг хмурится, принюхиваясь.

– Почему здесь пахнет гарью?

– А… это… я… свечу уронила, – вру я первое, что приходит в голову, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Немного бумага загорелась, но я сразу потушила!

Он смотрит на меня долгим, задумчивым взглядом, и я чувствую, как под его взглядом у меня начинают гореть щеки. Но потом он качает головой.

– Неважно. Я пришел поговорить о Милене. Ей становится хуже. Но я думал над твоими словами… про «магниты» для яда. И у меня есть идея, как мы можем ей помочь.

Я с нетерпением смотрю на него.

– Слушаю.

– Я думаю над тем, – говорит он, и его голос снова обретает ту стальную уверенность, что я слышала в операционной, – чтобы использовать порошок Лунного камня. Редкий минерал, который способен впитывать притягивать и впитывать

в себя многие виды токсинов. Мы можем попробовать ввести мельчайшую взвесь ей в кровь.

Я слушаю его вариант, и мой мозг лихорадочно анализирует.

Минерал-абсорбент? Это может сработать, вот только… вводить его в кровь?

Это же безумие!

Риск тромбоза, эмболии… да и подействует ли этот минерал на металл, уже осевший в тканях?

– Что думаешь? – спрашивает Ронан, и его медовые глаза впиваются в меня, ожидая ответа.

– Думаю, что это слишком рискованно, – осторожно начинаю я. – Мне нравится идея использовать этот ваш лунный камень, но вводить его в организм…

– Предлагаешь что-то иное? – в его голосе слышится вызов.

– Да… думаю, что есть еще вариант. – говорю я медленно, формулируя мысль на ходу. – Правда, он более рискованный. Что если мы перельем ей кровь, очищенную с помощью этого минерала?

– Но ты же сама сказала, что переливание здесь не подойдет, – хмурится Ронан.

– А мы и не будем делать переливание. Фактически, мы будем заниматься очисткой ее же собственной крови. Используем принцип вашего Лунного камня, но не внутри, а снаружи. Создадим внешний круг кровообращения, пропустим ее кровь через фильтр с этим минералом, очистим и вернем обратно. Параллельно – будем поддерживать ее сердце и почки отварами, которые я подберу. Возможно, комбинация этих методов позволит нам выиграть выиграть время.

Ронан смотрит на меня долго, напряженно. Я вижу, как его драконий ум пытается охватить всю сложность и опасность моего предложения.

– Ты… ты сможешь это сделать? – спрашивает он тихо. – Каковы ее шансы?

Я смотрю в его глаза и вижу там не заносчивого Архилекаря, а мужчину, терзаемого призраком своего прошлого, терзаемого болью потери Эланы. Спасение Милены для него – это гораздо больше, чем просто врачебный долг. Это – его личный рубеж.

– Я не буду скрывать, шансы невелики, – честно отвечаю я. Особенно, учитывая их средневековый уровень развития медицины и отсутствия важного оборудования, – Но я сделаю все, что в моих силах. И даже больше. Но для этого… – я делаю паузу и смотрю ему прямо в глаза, – для этого вы должны мне доверять. Полностью. Так же, как я недавно решила довериться вам.