Текст книги "Доктор-попаданка. Ненавистная жена дракона (СИ)"

Автор книги: Адриана Вайс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 40 страниц)

Глава 33

Его отказ ставит меня в тупик. Я ошеломленно смотрю на него, не зная, что и думать.

– Капитан, я не могу на это согласиться, – говорю я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно тверже. – Это исключено. Ни один уважающий себя лекарь не даст согласия лечить пациента, не зная диагноза. А вдруг ваша болезнь – это не моя специализация? Вдруг я просто не смогу вам помочь? Или, хуже того, наврежу?

Но он меня не слушает. Он снова надвигается на меня, и в его серых глазах горит отчаянная, почти безумная решимость.

– Проси все, что угодно, – говорит он, и его голос звучит хрипло и настойчиво.

– Что? – я растерянно отступаю на шаг.

– Деньги? Связи? Покровительство? Проси что угодно, мое слово имеет вес. Пойми, это не просто просьба. Это – сделка. Взаимовыгодное сотрудничество. – Он кривит губы в хищной усмешке. – Неужели ты не хочешь, чтобы капитан Королевской гвардии был у тебя в должниках? Не каждой целительнице выпадает такой шанс.

– Ну так и вы, капитан, хотите от меня того, на что способен далеко не каждый лекарь, – парирую я, но его слова заставляют меня задуматься.

Предложение, на самом деле, чертовски привлекательное.

В моем положении, когда за спиной маячит тень дракона-мужа, а под боком завелся враг в лице Валериуса, такой союзник, как Дамиан, – это не просто удача.

Это – необходимость, дополнительная защита.

Но с другой стороны… что, если он просит от меня невозможного?

Что, если его недуг – это что-то из ряда вон? Какой-нибудь редкий случай, против которого моя медицина бессильна? Если я соглашусь, а потом распишусь в собственном бессилии, не расскажет ли Дамиан обо всем Ронану, не похоронит ли мою репутацию в его глазах?

Я стою, разрываемая между инстинктом самосохранения, который кричит «соглашайся!», и профессиональной этикой, которая шепчет «не давай обещаний, которых не можешь сдержать».

Дамиан, видя мои колебания, делает шаг назад, нарушая напряженную близость.

Он проводит рукой по волосам, и в его голосе появляется усталость.

– Я не думаю, что это неизлечимо. Иногда мне становится хуже во время дождя, но иногда симптомы просто пропадают. Так же помогает горячая ванна, после нее тоже симптомы не возвращаются довольно долго.

Погода? Горячая вода?

Его слова – это важная подсказка к сложной загадке. И мой мозг врача мгновенно цепляется за них, начиная анализировать

Сосуды? Нарушение кровообращения? Ишемия? Атеросклероз? Болезнь Рейно?

Если мои догадки верны, это не безнадежно. Даже в условиях средневекового мира. Есть варианты, которые ему помогут. Но, что самое главное, это мой профиль, я действительно знаю что делать.

Я делаю над собой усилие, отгоняя сомнения.

Этот человек – мой шанс. Как и я – его.

– Хорошо, капитан, – говорю я, и мой голос звучит ровно и профессионально. – Я готова вам помочь. Но у меня тоже будет пара условий.

В его серых глазах вспыхивает огонь надежды.

– Говорите.

– Во-первых, я не могу гарантировать стопроцентного исцеления, – говорю я твердо, как привыкла говорить с пациентами. – Я сделаю все, что в моих силах, чтобы остановить болезнь и облегчить ваши страдания, но я не волшебница. А во-вторых… мое положение в этой лечебнице, скажем так, весьма шаткое. У меня нет доступа к медикаментам, я не могу отдавать распоряжения. Если мне понадобится что-то серьезное для вашего лечения, вам придется как-то уладить этот вопрос с Архилекарем.

Дамиан усмехается, и от его былой напряженности не остается и следа.

– С Ронаном? – говорит он. – Считай, что это не проблема. Я с ним договорюсь. А вот насчет первого…

Он вдруг замолкает по его лицу пробегает тень затаенной боли, от которой мое сердце сжимается.

– Я согласен, – тихо выдыхает капитан. – Хоть и надеюсь, что ты сможешь избавить меня от этого проклятия навсегда. Но даже если ты хотя бы поможешь мне… замаскировать его, чтобы я мог и дальше служить, этого будет достаточно.

Мы закрепляем над договор молчаливым кивком.

– Итак, лекарь, – Дамиан снова усмехается, но на этот раз – искренне и довольно. – Что от меня требуется?

– Во-первых, одеться, – не могу я удержаться от легкой усмешки. – А во-вторых, рассказать мне все с самого начала. Мне нужен полный анамнез… в смысле, история болезни.

Он усмехается и, подхватив с кресла простую больничную рубаху, набрасывает ее на свои мускулистые плечи.

– Все началось года два назад, – начинает он. – Во время стычки с горцами на северном перевале. Мне в бедро угодил арбалетный болт. Рану зашили, все зажило. Но через несколько месяцев начались… странности.

Он хмурится, подбирая слова.

– С тех пор моя нога будто живет своей жизнью. Я могу ходить, могу стоять часами на посту. Но стоит мне побежать или просто дать резкую нагрузку на учениях, как икру пронзает такая дикая, жгучая боль, будто ее разрывают изнутри раскаленными щипцами. Мне приходится останавливаться, делать вид, что я поправляю сапог, и просто стоять, стиснув зубы, пока она не пройдет. На последней тренировке новобранцев был сущий ад. Я едва не выдал себя перед своими же людьми.

– Собственно, из-за этой боли в ноге я и оказался здесь, – добавляет он, и его голос становится глухим от сдерживаемой ярости, – Во время спарринга ногу свело в самый неподходящий момент и я на секунду потерял концентрацию. Мой противник ударил меня эфесом меча в грудь, и я заработал «Сердечный полог», который едва не отправил меня на тот свет. Я не могу позволить, чтобы это повторилось! Я не могу рисковать своими людьми из-за того, что мое тело меня предает!

Я слушаю его, и чувствую, как все кусочки головоломки встают на свои места. Травма бедра в анамнезе… перемежающаяся хромота… зависимость от нагрузки…

Это – как я и думала, это классическая сосудистая патология.

Скорее всего, тот арбалетный болт повредил артерию, вызвав образование рубцовой ткани, которая со временем сузила его просвет.

Или, что еще вероятнее, спровоцировал развитие хронического воспаления стенки артерии – облитерирующий эндартериит. Из-за чего теперь кровь просто не может в достаточном количестве поступать к мышцам при нагрузке, вызывая эту дикую боль.

Я усаживаю его на кровать.

– Позвольте, капитан.

Я опускаюсь на колени и осторожно осматриваю его ногу. Шрам почти незаметен на его мускулистой ноге. Я осторожно провожу рукой по его голени, затем по другой, здоровой.

Так и есть.

Кожа на больной ноге на ощупь заметно холоднее. Признак плохого кровоснабжения. Затем мои пальцы находят артерию под коленом, а затем – на стопе.

Пульсация слабая, нитевидная, почти отсутствующая по сравнению со здоровой ногой.

Диагноз ясен.

Я поднимаюсь.

Внутри меня – странная смесь облегчения и тяжести.

Я знаю, что с ним. И я знаю, как это лечить, но…

– У меня для вас две новости, капитан, – говорю я, глядя ему прямо в глаза. – Хорошая и плохая.

– Начинай с хорошей, – усмехается он, но я вижу, как напряглись его плечи.

– Хорошая новость в том, что я знаю, что это за болезнь и как ее можно устранить. Причем, полностью.

В его серых глазах вспыхивает такая яркая, такая отчаянная надежда, что мне даже становится неловко за те слова, которые я должна ему сказать дальше.

– Это же… это же великолепно! – выдыхает он. – Это лучшая новость за последние два года! Считай, что я твой должник на всю жизнь!

Вот только я не разделяю его восторга.

– И в чем же тогда плохая новость? – спрашивает Дамиан, чувствуя, как изменилось мое настроение.

Я отвожу взгляд.

Я молчу, тщательно подбирая слова. Потому что я не знаю как правильно сказать ему такое…

Глава 34

Я замираю, потому что не знаю, как объяснить ему всю чудовищность ситуации.

Как сказать этому человеку, привыкшему к простым и понятным вещам – мечам, приказам, сражениям, – что излечение от его недуга в этом мире находится на грани возможного?

Пусть его случай запущен и осложнен воспалением, операция, которая нужна капитану, по сути своей не самая сложная.

Нужно создать обходной путь для крови – шунт. Взять фрагмент здоровой вены с другой ноги, и пришить ее в обход закупоренного участка артерии. Учитывая экстремальные нагрузки, которым подвергается его тело, это единственный вариант, никакие расширяющая пружины тут не помогу, нужна полноценная реконструкция.

Вот только, для этого нужны микрохирургические инструменты, оптика, шовный материал тоньше волоса, аппарат УЗИ…

А у них тут что? Ножи, которые кипятят в спирте, и нитки из животных сухожилий?

– Лекарь? – голос Дамиана вырывает меня из раздумий. – Говорите правду. Какой бы она ни была.

– Плохая новость в том, капитан, что для полного исцеления вам нужна очень сложная операция. И я, честно говоря, не уверена, что ее вообще возможно провести в здешних условиях.

Его лицо мрачнеет.

– Настолько все плохо?

– Ваш случай… запущен, – подбираю я слова. – Мы можем пойти другим путем. Альтернативным. Есть травы, которые расширяют сосуды и улучшают кровоток. Есть те, что снимают воспаление в стенках артерий. А есть те, что делают кровь более жидкой, не давая ей сворачиваться. Комплексная терапия из этих отваров и мазей значительно облегчит ваше состояние. Боль при ходьбе почти уйдет. Но, – я делаю паузу, – это как расчистить заваленную тропинку в лесу. Рано или поздно при серьезной нагрузке, в бою или во время долгого марша – нога вас все равно подведет.

Я делаю паузу, давая ему осознать всю тяжесть моих слов.

– Чтобы вы снова смогли стать тем, кем были – капитаном гвардии, способным выдерживать любые нагрузки, – нужна только операция. Теоретически, она выполнима. Но практически… для этого нам не хватает слишком многого.

Надежда в глазах капитана гаснет, и я чувствую укол вины, смешанный с профессиональным сочувствием.

Я дала ему надежду, и тут же сама ее почти отобрала.

Дамиан некоторое время молчит, переваривая услышанное. Я ожидаю чего угодно – гнева, отчаяния, разочарования. Но вместо этого он поднимает на меня свой ясный, серый взгляд, в котором отражается вся его решимость.

– Я понял. Делай, что считаешь нужным, – твердо говорит он. – Я полностью тебе доверяю. Если ты считаешь, что нужно начать с трав – начинай. Но если для операции вам что-то понадобится… что угодно: редкие травы, инструменты, которых здесь нет, разрешение Архилекаря на самую безумную процедуру… просто скажи мне. Я сделаю все, чтобы это достать, а если этого не существует, то изготовить. И да, мое предложение о взаимовыгодном сотрудничестве остается в силе.

Сказать, что я ошеломлена – не сказать ничего.

После всей той подозрительности и недоверия, с которыми я столкнулась, это его абсолютное, безоговорочное доверие кажется чем-то невероятным. И от этого на душе становится тепло.

– Хорошо, капитан. Тогда для начала… нам нужно уладить вопрос с Архилекарем. Я должна иметь возможность посещать вас в любое время.

– Легко, – усмехается Дамиан.

К моему удивлению, это и вправду оказывается легко.

Мы выходим из палаты, Дамиан спрашивает у первого же санитара, где найти Ронана, и уже через минуту мы стоим в другом конце коридора, а капитан, отведя Архилекаря в сторону, о чем-то с ним тихо переговаривается.

Я не слышу их слов, но я вижу, как Ронан поворачивает голову и смотрит на меня. На его губах появляется странная, хищная усмешка, а в медовых глазах вспыхивает какой-то злой огонек.

У меня внутри все холодеет.

Что это значит? Он злится, что я нашла себе такого покровителя? Или, наоборот, впечатлен, что всего на второй день меня требует в личные лекари сам капитан Королевской гвардии?

С этим драконом ничего не разберешь.

Ронан что-то коротко бросает Дамиану. Тот кивает и возвращается ко мне.

– Все улажено. Теперь ты официально мой лечащий врач. Можешь приходить, когда посчитаешь нужным.

Я облегченно выдыхаю.

– Правда, прямо сейчас… – Дамиан кивает в сторону Архилекаря, – …тебе придется пойти за ним. Кажется, у него на тебя свои планы.

Дамиан ободряюще мне улыбается и уходит к себе в палату, а я, полная смешанных чувств, иду за Архилекарем.

Я ожидаю чего угодно – вопросов, упреков, нового допроса. Но Ронан не говорит ни слова о Дамиане. Словно этого разговора и не было.

Он ведет меня в другую часть крыла, и его тон снова становится деловым и отстраненным.

– Я хочу, чтобы ты посмотрела на еще одного пациента.

Мы подходим к палате в другом, более тихом и роскошном крыле. В этот момент к нам подходит один из помощников, ведя за собой Эйнара. Затем, поомщник подходит к Архилекарю и тихо, но так, что я улавливаю обрывки фраз, докладывает:

– …так и не нашли господина Валериуса, ваша светлость. Опросили всю прислугу. Возможно, он покинул лечебницу…

Я чувствую, как по спине пробегает холодок.

Покинул лечебницу? Валериус?

От этой новости мне становится дурно, потому что сразу становится понятно – он что-то задумал. Что-то очень и очень нехорошее.

У Ронана от раздражения перекашивает лицо.

– Самонадеянный щенок, – шипит он так тихо, что слышу это, кажется, только я. Но он тут же берет себя в руки и поворачивается к нам с Эйнаром. – Что ж, сегодня поработаете вдвоем.

Его внимание переключается на кровать, где сидит, подложив под спину подушки, пожилая, но все еще красивая женщина.

– Графиня Элеонора, – представляет ее Ронан. – Жалуется на одышку, слабость и «тяжесть» в груди при ходьбе. Осмотрите ее. Вдвоем.

Валериуса с нами нет, и атмосфера становится куда более рабочей.

Эйнар подходит к пациентке. Он действует вежливо, почтительно, но в то же время уверенно и профессионально. Эйнар задает вопросы, слушает дыхание графини, осматривает отекшие лодыжки.

– Думаю, это усталость сердца, господин Архилекарь, – наконец произносит он свой вердикт. – Сердце ослабло и не справляется с перекачкой крови, отчего жидкость скапливается в теле. Я бы прописал ей постельный режим и сильные мочегонные сборы.

«Дилатационная кардиомиопатия», – мысленно ставлю я более точный диагноз. – «Проще говоря, сердечная недостаточность».

Ронан кивает и переводит свой испытующий взгляд на меня.

– Ольга?

– В целом, согласна, – говорю я. Но, приложив пальцы к тонкому запястью графини, я моментально чувствую ту малость, что снова упустил Эйнар. Не потому что он несобран или неумел, вовсе нет. А потому что ему еще не хватает опыта. Я замечаю легкую, неровную аритмию. – Но я бы уточнила лечение. Просто мочегонных здсь недостаточно. Нужен двойной подход. Во-первых, мочегонные, которые будут гнать лишнюю воду из организма, чтобы снять нагрузку с сердца. А во-вторых я бы добавила очень малые, но регулярные дозы настойки Драконьего наперстка, чтобы укрепить сердце и выровнять ритм, но при этом, избежать интоксикации. И посоветовала бы графине полностью исключить из рациона соль, чтобы уменьшить отеки.

Ронан смотрит на нас с непроницаемым выражением, кивает и бросает:

– Хорошо. На сегодня вы оба свободны.

Интересно, он так загружен внезапной пропажей Валериуса? Или тем, как быстро мы с Эйнаром разобрались с пациенткой?

Так или иначе, мы выходим из палаты, но вместо того, чтобы идти в свою комнату, я прощаюсь с Эйнаром и иду в другом направлении. У меня есть еще один пациент.

Я возвращаюсь в палату к Дамиану. Он встречает меня с надеждой в глазах. Я прописываю ему два курса лечения. Первый – для восстановления после операции: покой и специальные дыхательные упражнения. Второй, тайный – для его больной ноги: отвар из ивовой коры, чтобы снять боль и воспаление сосудов, и настойка боярышника для улучшения кровотока.

– И я постараюсь узнать все, что смогу, о возможности проведения операции, – обещаю я.

Я ухожу, но пройдя несколько шагов замираю, прямо в коридоре. Я вдруг понимаю, что не знаю чем себя занять. Возвращаться в свою комнату и отдыхать еще слишком рано, да как тут отдохнешь, когда нервы взвинчены до предела. На всякие библиотеки у меня личный запрет от Архилекаря, с Дамианом пока больше ничего не сделать, а на что можно переключиться еще, я даже не знаю.

В итоге, я решаю просто пройтись по этажу, осмотреться. Здесь светло, тихо, спокойно, и это спокойствие понемногу передается и мне.

В конце коридора я нахожу большое арочное окно, выходящее в сад.

Вид отсюда открывается просто волшебный. Фонтан в центре тихо журчит, а воздух наполнен сладким, пьянящим ароматом зелени и цветов. На мгновение я позволяю себе расслабиться, наслаждаясь тишиной и красотой.

И в этот момент из сада, доносится знакомый голос. Причем, говорит этот самый голос обо мне!

Я инстинктивно ныряю под подоконник, мое сердце ухает куда-то в пятки. Я прижимаюсь к холодному камню, боясь дышать, чтобы случайно не привлечь к себе ненужное внимание тех, кто сейчас находится в этом саду, и вслушиваюсь в разговор.

И от того, я слышу, у меня внутри все переворачивается вверх дном!

Глава 35

Я слышу голоса.

Один из них – резкий, ядовитый, полный сдерживаемой ярости принадлежит Валериусу.

А вот второй… его я слышу впервые. Этот голос тихий, вкрадчивый, как змеиное шипение.

– …проверь ее, – яростно рычит Валериус. – Эту новую ученицу Ронана, Ольгу. Я почти уверен, что она не та, за кого себя выдает.

Я буквально перестаю дышать, с ужасом ловя каждое новое слово.

– Совершенно точно, я видел ее раньше, – продолжает Валериус, и я слышу, как он нервно ходит по гравию. – Не могу вспомнить, где. Но простолюдинкой она быть не может. Слишком уж дерзкая… она точно из знати. Так что, наведи справки. Поспрашивай в высшем обществе. Мне нужна любая информация, любые слухи. Кто она на самом деле, откуда, с кем связана. Я заплачу тройную цену. И столько же сверху, если сделаешь все быстро.

Я в ужасе зажимаю рот рукой, чтобы не вскрикнуть. Это то, чего я боялась больше всего. Валериус решил разыграть свой единственный козырь.

– Вы как всегда щедры, господин Вейн, – отвечает ему незнакомый, вкрадчивый голос. – Можете не сомневаться, я сделаю все, что в моих силах. Еще не было человека, о котором я не смог бы что-то разузнать. Но предупреждаю, даже при всем моем усердии, на это уйдет по меньшей мере пара дней.

– Два дня… – скрепя сердце, соглашается Валериус. – Хорошо. Но чтобы к исходу второго дня у меня на столе лежал полный отчет по этой выскочке! А теперь, не смей тратить мое время! Приступай немедленно!

Я слышу звук удаляющихся шагов.

Судя по всему, собеседник Валериуса ушел.

– Ты еще пожалеешь, что встала у меня на пути, самозванка… – злобно бормочет Валериус себе под нос, а затем и его шаги затихают.

Я остаюсь одна в тишине, но она больше не кажется умиротворяющей. Она давит, душит.

Паника накрывает меня с головой.

Два дня.

Через два дня этот неизвестный мне информатор принесет Валериусу полное досье на Эолу, после чего вся моя маскировка, моя хрупкая безопасность тут же рухнет.

А это значит, что я должна играть на опережение.

Вот только… что я могу еще сделать?

Попросить помощи у Дамиана?

Да, он капитан гвардии, он влиятелен. Но я на сто процентов уверена, что даже его власти не хватит, чтобы противостоять герцогу Джареду Морану. Если Валериус свяжется с моим «мужем», и тот примчится сюда, Дамиан не сможет его остановить. Он будет лишь досадной помехой на пути дракона.

Нет. Против дракона может выступить только другой дракон.

И, единственный, кто может дать отпор Джареду – это Ронан.

Однако, и здесь проблема.

Я ведь даже не на испытательном сроке. Я – всего лишь «кандидат». Загадка, которую он изучает. И та самая королевская протекция, о которой я так мечтаю, на меня еще не распространяется.

А потому вопрос, станет ли Ронан рисковать своей репутацией и вступать в открытый конфликт с другим могущественным драконом ради меня? Особенно, когда времени с нашего знакомства прошло всего ничего.

Паника снова подступает к горлу, но я заставляю себя глубоко дышать.

Спокойно, Ольга. Ты хирург. Ты привыкла работать в экстренных ситуациях. Все что нам нужно – это набросать план лечения. И пока он выглядит следующим образом: за эти два дня я должна развеять все сомнения Ронана и сделать так, чтобы моя ценность для него перевесила все возможные риски. Я должна доказать ему, что я – не просто «самородок», а настоящее сокровище, чтобы мысль отдать меня Джареду показалась ему верхом не просто глупой, а просто возмутительной.

Обрисовав себе план и почувствовав уверенность, я осторожно поднимаюсь, выглядываю в окно.

Сад пуст. Ни Валериуса, ни его таинственного собеседника.

Пора действовать.

Я прохожу злополучную арку и быстрым шагом иду по коридорам в поисках Архилекаря. Его нет ни в крыле для выздоравливающих, ни в палатах, где мы проводили осмотр. Я останавливаю одного из пробегающих мимо санитаров.

– Простите, вы не видели господина Ронана?

– Архилекарь? – удивленно переспрашивает он. – Кажется, он пошел к себе в кабинет, на третий этаж.

Кабинет? Что ж, отлично. Я не буду ждать, пока он придумает для меня новый тест. Я сама приду к нему.

Я поднимаюсь на третий этаж.

Здесь тихо, почти безлюдно. Дверь в кабинет Архилекаря – из темного, почти черного дерева, без единого украшения.

Я на мгновение замираю, собираясь с духом, а затем решительно стучу.

– Войдите, – раздается изнутри его глубокий голос.

Я вхожу. Кабинет Ронана – это отражение его сути. Огромный, строгий, но полный сокровищ для ума. Стены от пола до потолка заставлены стеллажами с книгами и свитками. На столе – идеальный порядок, а в руках Архилекарь вертит странный, пульсирующий тусклым светом кристалл. Он сидит в высоком кресле, как король на троне, и удивленно вскидывает бровь, увидев меня.

– Я, кажется, сказал, что на сегодня вы свободны.

– Мои планы изменились, – говорю я, закрывая за собой дверь. – У меня к вам важный разговор.

Он откладывает кристалл и скрещивает руки на груди, выжидающе глядя на меня с ленивым, хищным любопытством. Я делаю глубокий вдох.

– Как вы совершенно справедливо заметили при нашей первой встрече, я – беглянка, – начинаю я. – Призрак без прошлого. Но сейчас может произойти так, что мое прошлое меня вот-вот настигнет.

«Во многом благодаря вашему маленькому спектаклю с Валериусом», – проносится у меня в голове мысль, но вслух этого, конечно, не произношу.

– Я понимаю, что нужно время, чтобы вы убедились в моих истинных намерениях. Но у меня этого времени почти не осталось. Поэтому я очень прошу вас распространить на меня королевскую протекцию. Вы сами видели сегодня, на что способны мои руки. Не говоря уже о вашем вчерашнем испытании…

Ронан молчит, и его молчание давит.

Я вижу, как напряглись его плечи, как он недоволен моей просьбой, моей дерзостью. Он медленно поднимается из-за стола и подходит ко мне.

Не говорит ни слова, просто останавливается так близко, что мне приходится задрать голову, чтобы видеть его лицо. Он нависает надо мной, как грозовая туча, и от него исходит волна чистой, неприкрытой власти.

Я напрягаюсь всем телом, готовая к любой реакции – к гневу, к приказу позвать стражу.

Я не знаю, чего от него ждать.

Но, стоя так близко, под этим тяжелым, пронзительным взглядом, я чувствую не только страх. Между нами снова возникает то странное, почти осязаемое напряжение. Связь, которая родилась между нами там, в операционной.

И я не понимаю, пугает она меня или, наоборот, вселяет уверенность.

Наконец, Архилекарь отвечает и его голос звучит не гневно, а задумчиво, почти удивленно.

– Ты – самая странная женщина, которую я когда-либо встречал, Ольга, – произносит он, и его взгляд скользит по моему лицу, будто видит его впервые. – И дело не в твоем туманном прошлом. Дело в тебе самой. Ты – ходячее противоречие.

Я озадаченно смотрю на него, совершенно не понимая, к чему он клонит и как это относится к моему вопросу.

– Ты полна противоречий, – продолжает он, и его голос – низкий, завораживающий рокот. – Ты отчаянно ищешь защиты, но без колебаний ставишь на кон свою свободу. Ты обладаешь знаниями гения, но прикрываешься детской сказкой про дядю. В операционной ты командуешь мной с уверенностью королевы, а здесь и сейчас смотришь на меня глазами загнанной лани. Ты отталкиваешь от себя любую помощь, но люди, которые даже ничего не знают о тебе, все равно готовы идти за тобой.

Это он про Дамиана и тот разговор между ними в коридоре?

В любом случае, я в полнейшем смятении, потому что не понимаю почему вдруг Архилекарь решил поговорить об этом.

– Мои знания, мое чутье, – его голос становится еще тише, – позволяют мне мысленно препарировать любого человека. Понять его страхи, его желания, его ложь. Это просто. И только с тобой это не работает.

– У всех людей есть свои противоречия, господин Архилекарь и я не исключение, – осторожно отвечаю я, пытаясь вернуть разговор в практическое русло. – Но я не понимаю, какое это имеет отношение к моему вопросу.

Он наклоняется ко мне еще ближе. Теперь нас разделяют считанные сантиметры. Я чувствую тепло его дыхания на своей коже, чувствую неизменный запах трав, который преследует его. Медовые глаза Ронана затягивают, как омут.

– Ты знаешь, как я выбрал этот путь? – шепчет он, и этот неожиданный, личный вопрос выбивает у меня почву из-под ног. – Путь лекаря.

Я растерянно смотрю на него.

– Нет…

Архилекарь усмехается, но в этой усмешке нет веселья. Только горечь.

– Конечно, не знаешь, – тихо говорит он. – Об этом знал только один человек. И этого человека давно нет в живых. Но я расскажу тебе. Расскажу, чтобы ты поняла, почему твои противоречия так меня настораживают.

Я замираю, совершенно не готовая к такой откровенности.

– Примерно пятнадцать лет назад, – начинает он, и его голос звучит глухо, отстраненно, будто он говорит о ком-то другом. – я искал управляющую для своего замка. И я нашел ее. Молодую, образованную девушку по имени Элана. Она была безупречна. Умная, честная, исполнительная. Она за несколько месяцев завоевала мое полное доверие, стала не просто слугой, а моей правой рукой, единственным человеком, который понимал меня с полуслова.

Он замолкает, и я вижу, как тень боли пробегает по его лицу.

– Но была одна проблема. Она была больна. Какой-то странной, изнуряющей хворью, перед которой пасовали все лекари. А потом… потом ей стало совсем плохо. Именно в этот момент вскрылась вся правда.

Ронан поворачивается ко мне, и в его медовых глазах плещется такая древняя, такая глубокая боль, что у меня сжимается сердце.

– Ее подослал ко мне мой старый враг. Она должна была украсть один из моих артефактов. Но она отказалась. Не только потому, что была выше этого. А потому, что… – он на мгновение запинается, – потому что поняла, что полюбила меня. Оказалось, что ее «болезнь» – это редкий, медленно действующий токсин, который разрушал ее сердце и которым ее травил мой враг, чтобы держать на крючке. А когда Элана отказалась выполнить приказ, он просто дал ей смертельную дозу. В итоге, она умерла у меня на руках.

Он говорит это ровно, почти безэмоционально, но я, как врач, вижу, чего ему стоит это спокойствие.

– Я хорошо помню тот момент. Помню, как сейчас, Ольга. Помню, как она умирала, а я не мог ничего сделать. Я обещал ей, что найду лекарство, обещал, что спасу… но даже она понимала, что это лишь красивая ложь. Чтобы ей было не страшно уходить.

Он снова смотрит на меня, и в его медовых глазах – такая бездна боли и бессилия, что на глаза наворачиваются слезы.

– Но самое смешное, что в тот момент, когда у меня на руках умирала девушка, которая меня любила, я… не знал, что чувствую. Я не знал что испытываю к ней, не мог понять какое место она занимала в моей жизни и на какое место рассчитывала сама. Я понял, что ничего не знал о ее стремлениях, о том, ради чего она вообще пошла на такой шаг. Но если бы знал… всего этого можно было бы избежать.

Я стою, оглушенная его историей. Мне невыносимо, до боли в груди жаль этого властного, жестокого дракона.

Теперь я понимаю все – его одержимость контролем, его недоверие, его страх перед «загадками».

Вся его жизнь – это попытка искупить одну-единственную ошибку, одну-единственную спасенную не вовремя жизнь.

– Я понимаю вас, – тихо, но твердо говорю я. – И если вам так важно знать, какое место я займу в вашей жизни… тогда назначьте мне его сами. А я буду стремиться, ему соответствовать.

Он медленно опускает голову, глядя на меня и в его медовых глазах вспыхивает удивление.

– Если вам нужна правая рука, – продолжаю я, и мой голос становится тверже, увереннее, – тот, кто поймет с полуслова и не предаст… я готова стать этим человеком. Я не могу обещать вам своих чувств, господин Архилекарь. Но свою верность и свои навыки вполне. Что вы на это скажете?

Ронан смотрит на меня, и на его губах появляется тень усмешки.

– А ты уверена, что потянешь такую ответственность? Для этого мало провести пару удачных операций.

«Тяжелая ответственность? Милый мой, я руководила целым кардиологическим отделением, где от моих решений каждый день зависели десятки жизней», – усмехаюсь я про себя.

– Можете не сомневаться, – говорю я вслух. – А если и сомневаетесь – скажите, что я должна сделать, чтобы доказать вам свою преданность.

Ронан задумчиво смотрит на меня, а потом на его губах появляется та самая хищная, злая усмешка, от которой у меня по спине бегут мурашки.

– А знаешь… – произносит он медленно, смакуя каждое слово. – у меня действительно есть для тебя кое-что. Но не факт, что ты не пожалеешь о своей просьбе.