444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Адам М Маккьюин » Печальный порядок » Текст книги (страница 6)
Печальный порядок
  • Текст добавлен: 16 ноября 2026, 11:30

Текст книги "Печальный порядок"


Автор книги: Адам М Маккьюин


Жанр:

   

История


сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 39 страниц)

Дальние миграции

Вместо того чтобы исходить из предположений о своеобразии разных систем, обратимся к данным о миграции. Портовые и таможенные статистические данные со всего мира позволяют говорить как минимум о 150 миллионах дальних плаваний с 1840 по 1940 год, охватывавших значительную часть мира (таблица 2.1)[100]100
  13. Sources for all quantitative data are listed in Adam McKeown, "Global Migration, 1846–1940," Journal of World History 15 (2004): 185–89. Major and additional sources are in notes 15–20 below.


[Закрыть]
. В это число входят главным образом пассажиры судов, путешествовавшие третьим классом или в трюме, люди, которых относили к категориям «иммигранты», «эмигранты» или «рабочие», и мигранты, зарегистрированные в рамках официально поддерживаемых программ колонизации, например переселенцы из России в Сибирь и Центральную Азию. Данные о возвратных плаваниях получить труднее, поэтому (как и в случае с большинством статистических данных о миграции) эта оценка включает несколько поездок одних и тех же лиц. Она не учитывает тех, кто ехал по суше или первым классом, и тех, кто избежал проверок и учета. Распространенность таких уклонений становится очевидной при сравнении данных портов выезда и въезда, которые иногда расходятся на 20 % и более[101]101
  14. Ferenczi and Willcox, International Migrations, vol. 2, Analysis; J. D. Gould, "European Inter-Continental Emigration 1815–1914: Patterns and Causes," European Journal of Economic History 8 (1979): 598–605.


[Закрыть]
. Таким образом, подобные оценки способны лишь очертить общие тенденции, но все же полезны как основа для широких сопоставлений.

Основную часть этих дальних миграций можно отнести к трем системам, сопоставимым по масштабам и связывавшим главные регионы выезда и приема: трансатлантическую миграцию из Европы в Америку; миграцию из Индии и Южного Китая в регион с центром в Юго-Восточной Азии, простиравшийся по берегам Индийского океана и южной части Тихого океана; и миграцию из России, Северного Китая и Кореи на обширные пространства Северной Азии – от русских степей до Сибири и Маньчжурии. Эти три региона назначения были крупнейшими областями фронтирного заселения современного мира. Меньшие вспомогательные потоки пересекали эти системы, но составляли менее 5 % общего объема перемещений.

Трансатлантическая

Переселение европейцев в Америку – самая известная из этих миграций. Почти 65 % отправились в Соединенные Штаты, а основная часть остальных распределилась между Аргентиной (где доля жителей иностранного происхождения была самой высокой), Канадой, Бразилией и, в меньшей степени, Кубой и Уругваем[102]102
  15. Susan Carter et al., eds., Historical Statistics of the United States: Earliest Times to the Present (New York: Cambridge UP, 2006), 1:247–87; Ferenczi and Willcox, International Migrations, vol. 1; B. R. Mitchell, International Historical Statistics: Europe 1750–1993, 4th ed. (New York: Macmillan Reference, 1998); Jose Moya, Cousins and Strangers: Spanising Immigrants in Buenos Aires, 1850–1930 (Berkeley: University of California Press, 1998), 46; Walter Nugent, Crossings: The Great Transatlantic Migrations, 1870–1914 (Bloomington: Indiana UP, 1992).


[Закрыть]
. До 1870-х годов более половины эмиграции шло с Британских островов, а значительная часть остальной – из северо-западной Европы. Когда в 1880-е годы миграция выросла вместе с новыми транспортными технологиями, районы интенсивной эмиграции распространились на юг и восток вплоть до Португалии, России и Сирии. В Америку также отправилось до 2,5 млн мигрантов из Южной и Восточной Азии, в основном на фронтиры запада Северной Америки или на плантации Карибского бассейна, Перу и Бразилии. Половина азиатской миграции пришлась на 1850–1885 годы, после чего стали сказываться спад вербовки законтрактованных рабочих и рост числа антиазиатских иммиграционных законов.

Юго-Восточная Азия – Индийский океан

В Юго-Восточную Азию и земли вокруг Индийского океана и южной части Тихого океана переселились более 29 млн индийцев, не менее 19 млн китайцев и около 4,5 млн европейцев, в основном направлявшихся в Австралию, Новую Зеландию и Южную Африку. Основная часть миграции из Индии шла в колонии по всей Британской империи. Почти 4 млн индийцев отправились в Малайю, более 8 млн – на Цейлон, более 15 млн – в Бирму и около миллиона – в Африку, другие части Юго-Восточной Азии и на острова по всему Индийскому и Тихому океанам. Несмотря на дурную славу и обширные споры вокруг индийского законтрактования, на момент отъезда законтрактованными были менее 8{N}% всех мигрантов из Индии, причем в основном до 1908 года и в отдаленные места – в Америку, Африку и на Фиджи. Большинство индийских мигрантов в Юго-Восточной Азии действительно работало на плантациях, принадлежавших европейцам, и вербовали их обычно местные вербовщики – кангани и мейстри, – оказывая ту или иную помощь с переездом или ссужая в долг. До 2 млн человек мигрировали как купцы или путешественники, не намереваясь работать наемными рабочими[103]103
  16. Kingsley Davis, The Population of India and Pakistan (New York: Russell and Russell, 1951), 99–100; Ferenczi and Willcox, International Migrations, 1:900–907, 915; Frank Heidemann, Kanganies in Sri Lanka and Malaysia: Tamil Recruiter-cum-Foreman as a Sociological Category in the Nineteenth and Twentieth Century (Munich: Anacon, 1992), 99–110: Claude Markovits, The Global World of Indian Merchants, 1750–1947 (Cambridge: Cambridge UP, 2000), 17; and "Indian Merchant Networks Outside India in the Nineteenth and Twentieth Centuries: A Preliminary Survey," Modern Asian Studies 33 (1999): 895; Kernial Singh Sandhu, Indians in Malaya: Some Aspects of Their Immigration and Settlement (1786–1957) (Cambridge: Cambridge UP, 1969).


[Закрыть]
.

Подавляющее большинство китайских мигрантов происходило из южных провинций Гуандун и Фуцзянь. До 11 млн человек отправились из Китая в Сингапур и Пенанг, откуда более трети переправлялись далее в Голландскую Ост-Индию, Борнео, Бирму и места западнее. Почти 4 млн отправились напрямую из Китая в Сиам, от 2 до 3 млн – во Французский Индокитай, более миллиона напрямую в Голландскую Ост-Индию (в общей сложности более 4 млн, если учесть переправленных из Сингапура), менее миллиона – на Филиппины и около полумиллиона – в Австралию, Новую Зеландию, на Гавайи и другие острова в Тихом и Индийском океанах[104]104
  17. Data provided by Elizabeth Sinn from her Hong Kong Research Grants Council funded project, "The Impact of Chinese Emigration on Hong Kong’s Economic Development, 1842–1941"; sources in McKeown, "Global Migration," 188–89.


[Закрыть]
. Учитывая большое разнообразие схем вербовки и финансирования и то, что многих мигрантов учили говорить инспекторам, будто они не подписывали контракт, определить число мигрантов, уехавших по трудовым контрактам, трудно. Менее трех четвертей миллиона китайских мигрантов заключили кабальные контракты с европейскими работодателями, в том числе четверть миллиона – в Латинскую Америку и Карибский бассейн до 1874 года, четверть миллиона – на Суматру с 1880-х по 1910-е годы и меньшее число – на рудники, плантации и острова, разбросанные по всей Малайе, по Тихому и Индийскому океанам. С 1881 по 1913 год 776 457 китайцев, не оплативших собственный проезд, подписали трудовые контракты в присутствии протектора китайцев в Сингапуре, и большинство этих мигрантов пошли работать к китайским работодателям на рудниках и плантациях[105]105
  18. Chen, Chinese Migrations, 84–86. See also Anthony Reid, "Early Chinese Migration into North Sumatra," in Studies in the Social History of China and South-east Asia: Essays in Memory of Victor Purcell, ed. Jerome Ch’en and Nicholas Tarling, 289–320 (Cambridge: Cambridge UP, 1970); Elizabeth Sinn, "Emigration from Hong Kong before 1941: Organization and Impact," in Emigration from Hong Kong: Tendencies and Impacts, ed. Ronald Skeldon, 35–50 (Hong Kong: Chinese University Press, 1995).


[Закрыть]
. Многие, если не большинство, китайцы оплачивали свой проезд сами или брали деньги взаймы у родственников и друзей. Другим первоначальный проезд оплачивали состоятельные китайцы по системе «кредитного билета», хотя условия возврата долга различались и мигранты не обязательно должны были работать на своих кредиторов. Во всех случаях миграция в основном организовывалась независимо от европейского регулирования, но была глубоко связана с экспансией европоцентричной мировой экономики.

Северная Азия

Мигранты понемногу просачивались в Центральную Азию, Сибирь и Маньчжурию на протяжении столетий, прежде чем после 1850-х годов цинское правительство постепенно ослабило ограничения на переселение в Маньчжурию, а Россия в 1861 году освободила крепостных и открыла Сибирь. В 1880-е годы оба правительства активно поощряли заселение, проводя политику предоставления земельных наделов и стремясь противостоять территориальным посягательствам друг друга. Строительство железных дорог в 1890-е годы еще более усилило миграционные потоки. По меньшей мере 13 млн русских перебрались в Центральную Азию и Сибирь. В 1920-е годы этот поток ненадолго обратился вспять, поскольку местные власти ввели меры против русских поселенцев, но к середине 1920-х годов он вернулся к привычному движению на восток, когда центральные директивы возобладали над местными[106]106
  19. Eugene Kulischer, Europe on the Move: War and Population Changes, 1917–1947 (New York: Columbia UP, 1948), 74–84; Donald Treadgold, The Great Siberian Migration: Government and Peasant in Resettlement from Emancipation to the First World War (Princeton: Princeton UP 1957).


[Закрыть]
. От 28 до 33 млн китайцев мигрировали в Маньчжурию и Сибирь, а также почти 2 млн корейцев. Еще 2,5 млн корейцев мигрировали в Японию, особенно в 1930-е годы, а более 2 млн японцев перебрались в Корею и Маньчжурию. Кроме того, до миллиона северных китайцев, корейцев и японцев мигрировали в самые разные места назначения, включая значительную часть Америки, Гавайи, Юго-Восточную Азию, Южную Африку и Европу[107]107
  20. Thomas Gottschang and Dana Lary, Swallows and Settlers: The Great Migration from North China to Manchuria (Ann Arbor: University of Michigan, Center for Chinese Studies, 2000), 64, 171; Alan Moriyama, Imingaisha: Japanese Emigration Companies and Hawaii 1894–1908 (Honolulu: University of Hawaii Press, 1985), xvii; James Reardon-Anderson, Reluctant Pioneers: China’s Expansion Northward, 1644–1937 (Stanford: Stanford UP, 2005), 71–99; Michael Weiner, Race and Migration in Imperial Japan (London: Routledge, 1994), 53, 63, 121–22.


[Закрыть]
.

ТАБЛИЦА 2.2 Рост мирового населения, 1850–1950 (млн)

Вместе взятые, эти миграции привели к значительному перераспределению населения мира. Все три принимающих региона пережили огромный рост населения: с 1850 по 1950 год их население увеличилось в 4–5,5 раза (таблица 2.2). Темпы роста в этих районах более чем вдвое превышали темпы роста населения мира в целом. Для сравнения: темпы роста в регионах выезда были ниже общемировых и составляли менее половины темпов роста в принимающих регионах. В целом на три главных принимающих региона в 1850 году приходилось 10{N}% населения мира, а в 1950 году – 24 %. Америка и Северная Азия росли быстрее, чем Юго-Восточная Азия с ее меньшей площадью, тропическим климатом и более прочно укоренившимся местным населением. Тем не менее с 1870 по 1930 год в Юго-Восточную Азию, площадь которой составляет 4,1 млн кв. км, въехало около 35 млн мигрантов, тогда как в США, занимающие 9,8 млн кв. км, – 39 млн.

На первый взгляд 19 млн заокеанских эмигрантов из Китая или 29 млн из Индии кажутся каплей в море по сравнению с несколькими миллионами из гораздо меньших стран, таких как Италия, Норвегия, Ирландия и Англия[108]108
  21. Hatton and Williamson, Global Migration, 23, 138.


[Закрыть]
. Но если сравнивать регионы сопоставимого размера и численности населения, показатели окажутся очень близкими. Некоторые пиковые показатели заокеанской эмиграции из Европы в 1910-е годы составляли 10,8 эмигранта на 1000 человек населения в Италии, 8,3 – в Норвегии и 7 – в Ирландии[109]109
  22. Nugent, Crossings, 43.


[Закрыть]
. Для сравнения: среднегодовой показатель заокеанской эмиграции из провинции Гуандун на юге Китая, которая по площади была немного больше Италии, а по населению немного меньше, в пиковые годы 1920-х составлял не менее 9,6 на 1000 человек. В провинциях Хэбэй и Шаньдун (откуда шла миграция в Маньчжурию) в то же десятилетие этот показатель был еще выше – 10 на 1000 человек[110]110
  23. Population data for China are from Gottschang and Lary, Swallows and Settlers, 172–73; Robert Marks, Tigers, Rice, Silk, and Silt: Environment and Economy in Late Imperial South China (Cambridge: Cambridge UP, 1998), 280.


[Закрыть]
. Если взять население более широких регионов, эмиграция из Европы с 1846 по 1940 год составила 15,4 % европейского населения на 1900 год, тогда как в Китае – 11,3 %, а в Южной Азии – 10,4 %. Эта разница немаловажна (и остается лишь предварительной, учитывая, как мало мы знаем о внутренней и сухопутной миграции), но она, безусловно, не оправдывает категорического противопоставления количества и качества миграции в разных регионах.

Другие миграции

Трансокеанская миграция в этих трех системах была лишь верхушкой айсберга. Другие миграционные потоки шли в такие регионы и из таких регионов, как Африка и Ближний Восток, лежавшие на стыках основных систем дальней миграции. Сухопутная и внутренняя миграция, во многом в пределах главных регионов выезда и приема, также в целом ускользала от внимания счетчиков и инспекторов. Возможно, подавляющее большинство глобальной миграции составляло сезонное и временное перемещение в близлежащие города, поселки, на фабрики, шахты, в сельскохозяйственные районы и на неосвоенные земли.

Трансатлантические миграции можно расширить, включив в них более 13 млн человек, переселившихся на западные рубежи Северной Америки – сначала главным образом по территории США, а затем на западные равнины Канады. Этот процесс включал также перемещение огромного числа коренных американцев и миграцию более 2,5 млн мексиканцев в сельскохозяйственные районы Юго-Запада в начале XX века. Промышленные центры северо-востока США привлекли также более 2,5 млн канадцев, а затем, в начале XX века, более миллиона афроамериканцев и мексиканцев[111]111
  24. Hoerder, Cultures in Contact, 217, 355–56; Daniel Johnson and Rex Campbell, Black Migration in America: A Social Demography (Durham: Duke UP, 1981); Bruno Ramirez, Crossing the 49th Parallel: Migration from Canada to the United Sates, 1900–1930 (Ithaca: Cornell UP, 2001).


[Закрыть]
. В других частях Америки большое число жителей Анд и других народов переселялось на прибрежные плантации и в города, а более 300 000 жителей Карибского бассейна мигрировали на плантации в Центральную Америку и на Кубу, в зону Панамского канала и в США[112]112
  25. Orlando Patterson, "Migration in Caribbean Societies: Socioeconomic and Symbolic Resource," in Human Migration: Patterns and Policies, ed. William Mc-Neill and Ruth Adams, 106–45 (Bloomington: Indiana UP, 1978).


[Закрыть]
. Мигранты перемещались также внутри Юго-Восточной Азии и южной части Тихого океана. Среди них было до 500 000 яванцев, отправлявшихся на плантации Суматры и материковой части Юго-Восточной Азии, а также – и это, возможно, одна из самых плотных волн эмиграции в истории – более 300 000 меланезийцев и микронезийцев, работавших на плантациях и моряками по всему региону[113]113
  26. Graves, Adrian, "Colonialism and Indentured Labour Migration in the Western Pacific, 1840–1915," in Colonialism and Migration: Indentured Labour before and after Slavery, ed. Pieter Emmer, 237–59 (Dordrecht: Martinus Nijhoff, 1986); Potts, World Labour Market, 71.


[Закрыть]
.

Массовая внутренняя миграция также происходила в основных регионах – источниках дальней миграции. В Европе мигранты из Ирландии отправлялись на заработки в Англию, а из Восточной и Южной Европы и Бельгии – в промышленные районы северо-западной Европы, особенно во Францию и Германию. В России мигранты переезжали в растущие города и южные сельскохозяйственные районы[114]114
  27. Jeffrey Burds, Peasant Dreams and Market Politics: Labor Migration and the Russian Village, 1861–1905 (Pittsburgh: University of Pittsburgh Press, 1998); David Moon, "Peasant Migration, the Abolition of Serfdom, and the Internal Passport System in the Russian Empire, c, 1800–1914," in Coerced and Free Migration.


[Закрыть]
. В Индии они перемещались на чайные плантации на юге и северо-востоке, на шахты и в текстильные районы Бенгалии, на недавно орошенные земли и в городские центры по всему субконтиненту[115]115
  28. Davis, Population of India, 107–23; Arjan de Haan, "Migration on the Border of Free and Unfree Labour: Workers in Calcutta’s Jute Industry, 1900–1990," in Migration, Migration History: Old Paradigms and New Perspectives, ed. Jan and Leo Lucassen, 197–222 (Bern: Peter Lang, 1999); Hoerder, Cultures in Contact, 380–83.


[Закрыть]
. В Китае они мигрировали в растущие прибрежные города, в районы бассейна Янцзы, обезлюдевшие после восстания тайпинов, и в приграничные земли на северо-западе и юго-западе, включая сухопутную миграцию в Бирму[116]116
  29. Ge, Cao and Wu, Jianming Zhongguo yimin, 460–92.


[Закрыть]
. В каждом из этих регионов было совершено по меньшей мере 20 миллионов поездок.

В Африку по морю прибывало больше людей, чем уезжало, но иммигрантов было гораздо меньше, чем в других основных регионах назначения, и происходили они из более разнообразных мест. Среди них были более 3 миллионов французов и итальянцев, переселившихся в Северную Африку, и до миллиона других европейцев, сирийцев, ливанцев, арабов, индийцев и китайцев по всему континенту[117]117
  30. Ferenczi and Willcox, International Migrations, 1:1028.


[Закрыть]
. Конец трансатлантической работорговли привел к усилению перемещения рабов в западный Судан, на Ближний Восток и в районы, прилегающие к Индийскому океану, в конце XIX века. Миграция рабочей силы на плантации и шахты в южной и центральной Африке росла на протяжении конца XIX и XX веков, как и перемещение в сельскохозяйственные районы и прибрежные города западной и восточной Африки. В этих перемещениях участвовали миллионы людей, часть из них по принуждению или иным путем попадала на европейские предприятия, но многие находили и самостоятельные занятия[118]118
  31. Philip Curtin, Why People Move: Migration in African History (Baylor, TX: Baylor UP), 33–39; Patrick Harries, Work, Culture, and Identity: Migrant Laborers in Mozambique and South Africa, c. 1860–1910 (Portsmouth, NH: Heinemann, 1994); François Manchuelle, Willing Migrants: Soninke Labor Diasporas, 1848–1960 (Athens: Ohio UP, 1997); Patrick Manning, Slavery and African Life: Occidental, Oriental and African Slave Trades (Cambridge: Cambridge UP, 1990), 171–78.


[Закрыть]
.

Ближний Восток и бывшие османские земли также находились на стыке основных дальних потоков, описанных выше. Такие проекты, как Суэцкий канал и развитие хлопководства в Египте, привлекали значительную местную миграцию, а уровень эмиграции за океан из Ливана и Сирии был одним из самых высоких в мире. Конфликты, связанные с распадом Османской империи, также порождали потоки беженцев и миграции, организуемые государством, предвещавшие процессы, которым предстояло стать все более обычными в XX веке. К 1920-м годам от 4 до 6 миллионов человек были перемещены в результате обменов населением между Турцией, с одной стороны, и Балканами, Грецией и Россией – с другой: христиане двигались на север, а мусульмане – на юг. Около миллиона армян было изгнано из Турции в разные точки мира, и почти 400 000 евреев переехали в Палестину в начале XX века[119]119
  32. Calvin Goldscheider, "Israel," in Handbook on International Migration, ed. William Serow et al., 132–35 (New York: Greenwood Press, 1990); Gülten Kazgan, "Migratory Movements in the Ottoman Empire and the Turkish Republic from the End of the 18th Century to the Present Day," in Les Migrations Internationales: de la fin du XVIIIème siècle à nos jours, ed. CIDMSS, 212–13 (Paris: Editions du CNS, 1980); Roger Portal, "Phénomènes migratoires en Russe et à partir de Russie au XIXème siècle," in Les Migrations Internationales, 207–25.


[Закрыть]
. Массовое перемещение беженцев распространилось на другие части Европы после Первой мировой войны и русской революции, включая перемещение 3 миллионов русских, поляков и немцев из Советского Союза. В движении иного рода миллионы людей также участвовали в хадже в Мекку, в том числе почти 700 000 из Голландской Ост-Индии после 1870-х годов; это стало предшественником взрыва дальнего туризма в XX веке[120]120
  33. Statistisch Jaaroverzicht (Batavia: Centraal Kantoor voor de Statistiek in Nederlandsch Indie, 1938), 140.


[Закрыть]
.

Помимо миграции поселенцев и рабочих, продолжали процветать купеческие диаспоры. На протяжении веков до 1800-х годов эти этнические сети были одними из самых ярких примеров дальней миграции. Их значение уменьшилось или трансформировалось под влиянием экономических изменений и новых трудовых миграций, вызванных индустриализацией. Еврейские купеческие сети были поглощены операциями европейского капитала, а армянские купеческие сети подорвала катастрофа геноцида. Но другие старые и новые диаспоры процветали и разрастались, часто на передовых рубежах расширявшихся по всему миру кредитных и торговых сетей, где они приспосабливали давние формы коммерческой организации к нуждам новой экономики. Они часто приобретали репутацию «посредников», но их деятельность не просто заполняла существовавшие социальные пробелы – она создавала рыночные и социальные отношения, которых прежде не существовало. Например, китайские купеческие сети часто находились на переднем крае расширявшейся мировой экономики. Они направляли рабочую силу по всей Юго-Восточной Азии и создавали плотные сети магазинов и услуг в таких отдаленных местах, как каучуковые рощи Амазонии, атоллы южной части Тихого океана и верховья рек Борнео. Они также предоставляли услуги другим мигрантам и рабочим на плантациях и в городских кварталах по всему миру. Купцы из Индии аналогичным образом расширяли торговые сети в Центральную Азию, Африку и Юго-Восточную Азию. Четтиары из Южной Индии продвигались вместе с британцами в Бирму, а парсы способствовали индийско-китайской торговле, используя часть заработанного капитала для создания текстильных фабрик в Индии. Синдворки из города Хайдарабад в нынешнем Пакистане распространились по всему миру от Японии до Панамского канала и Огненной Земли, создавая фешенебельные магазины «редкостей» для международных туристов и становясь видными проводниками японской торговли в Голландской Ост-Индии. Другие купеческие диаспоры, такие как хадрами из Йемена, хауса в Западной Африке и ливанские христиане, также включились в это взаимодействие между расширяющимися промышленными предприятиями и разбросанными по всему миру индивидуальными производителями и потребителями[121]121
  34. Linda Boxberger, On the Edge of Empire: Hadhramawt, Emigration, and the Indian Ocean, 1880s–1930s (Albany: State University of New York Press, 2002); Christine Dobbin, Asian Entrepreneurial Minorities: Conjoint Communities in the Making of the World-Economy 1570–1940 (Richmond: Curzon, 1996); Markovits, Global World of Indian Merchants; Adam McKeown, "From Opium Farmer to Astronaut: A Global History of Diasporic Chinese Business," Diaspora 9 (2000): 317–60.


[Закрыть]
.

Исторические тенденции

Одновременный рост миграции по всему миру не был случайным (рис. 2.1). Появление быстрого и дешевого транспорта, рост глобальных рынков и индустриализация, ослабление контроля над внутренней миграцией и экспансия на фронтиры по всему миру – все эти процессы усиливали друг друга, создавая эффект снежного кома. Это был мир в движении: люди текли на фабрики, стройки, шахты, плантации, сельскохозяйственные фронтиры и в торговые сети по всему земному шару. Рисоводы в Бирме, оловодобытчики в Малайе, сборщики каучука на Борнео и в Амазонии и фермеры, выращивавшие пшеницу в Маньчжурии, были такой же частью этой глобальной экономики, как сталелитейные заводы в Питтсбурге, сахарные плантации на Кубе, купцы в Калькутте и Сингапуре и скотоводы на равнинах Северной Америки и Аргентины. Продовольствие и ресурсы с ближних и дальних фронтиров снабжали растущее иммигрантское население в промышленных центрах, торговых перевалочных пунктах и горнодобывающих фронтирах. Дешевые пароходы пересекали океаны мира после 1850-х годов, а железные дороги пересекали Северную Америку и Северную Азию. Это, в свою очередь, привлекало больше иммигрантов, которые производили больше товаров, что порождало больше торговли, больше передвижения, снижение транспортных тарифов и более разрушительную коммерциализацию сельскохозяйственных районов по всему миру, что порождало еще больше иммиграции. Там, куда не доходил массовый транспорт, доходили его агенты, предоставляя информацию и доступ. Все это было связано воедино всемирными процессами экономической глобализации и индустриальной трансформации.

Эти миграции росли быстрее, чем мировое население. В 1850-е годы в миграции участвовало 0,36 % населения мира, в 1880-е – уже 0,96 %, в 1900-е – 1,67 %, а в 1920-е доля снизилась до 1,58 %. Общий рост дальней миграции перемежался краткосрочными региональными приливами и отливами, соответствовавшими деловым циклам и возможностям трудоустройства. После североамериканской депрессии конца 1870-х годов трансатлантическая миграция пережила бум и впервые явно превзошла миграцию из Азии и внутри Азии. Этот бум сопровождался большей концентрацией мигрантов в промышленных и торговых занятиях в городах – эта модель повторится в Северной Азии с опозданием на 15–20 лет. Миграция из Южного Китая росла одновременно с трансатлантической, хотя индийская миграция оставалась вялой до начала XX века, если не считать подъема в начале 1890-х годов. Сельское население в Юго-Восточной Азии продолжало расти быстрее городского, но азиатские мигранты все чаще становились независимыми торговцами, мелкими землевладельцами и ремесленниками, а не рабочими.


РИСУНОК 2.1. Глобальная миграция, 1846–1940. [Источник: Adam McKeown, «Global Migration, 1846–1940», Journal of World History 15 (2004): 165.]

Миграция по всему миру пережила бум на рубеже веков, более чем удвоившись в десятилетие после 1900 года и превысив 3 миллиона человек в год. Трансатлантическая миграция достигла впечатляющего пика – более 2,1 миллиона человек в 1913 году, а миграция в Юго-Восточную и Северную Азию также достигла беспрецедентных пиков – почти 1,1 миллиона человек в год с 1911 по 1913 год. Первая мировая война вызвала глобальный спад миграции, сильнее всего ударив по Атлантическому региону. Но в конце 1920-х годов глобальная миграция вновь достигла пиков, превышавших 3 миллиона человек в год, при этом азиатская миграция достигла новых максимумов: 1,25 миллиона мигрантов в Юго-Восточную Азию в 1927 году и 1,5 миллиона в Северную Азию в 1929 году. Трансатлантическая миграция восстановилась до 1,2 миллиона мигрантов в 1924 году, после чего иммиграционные квоты в Соединенных Штатах резко сократили миграцию из Южной и Восточной Европы. Великая депрессия остановила значительную часть миграции, за исключением командных экономик Японии и Советского Союза, где принуждение и государственное стимулирование обеспечивали объемы до 1,8 миллиона мигрантов в год.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю