444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Адам М Маккьюин » Печальный порядок » Текст книги (страница 32)
Печальный порядок
  • Текст добавлен: 16 ноября 2026, 11:30

Текст книги "Печальный порядок"


Автор книги: Адам М Маккьюин


Жанр:

   

История


сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 39 страниц)

Самодисциплина и нация

Китайский антиамериканский бойкот 1905 года проложил новый путь: и по размаху, и по самосознанию он был одновременно общенациональным и международным[858]858
  1. In addition to works cited below, see Delber McKee, "The Chinese Boycott of 1905–6 Reconsidered: The Role of Chinese Americans," Pacific Historical Review 55 (1986): 165–91; Shih-shan Henry Tsai, "Reaction to Exclusion: The Boycott of 1905 and Chinese National Awakening," Historian (November 1976): 95–110; Wang Lixin, "Zhongguo jindai minzuzhuyi de xingqi yu dizhi Mei huo yundong" [The rise of modern Chinese nationalism and the Anti-American boycott] Lishi Yanjiu, no. 1 (2000): 21–33.


[Закрыть]
. В Китае бойкоты и закрытие лавок издавна были привычной формой местного протеста против конкретных обид. Еще в 1893 году шанхайская газета «Хубао» писала, что бойкот американских товаров лучше, чем предложение Чжан Чжидуна выгнать всех американцев из Китая в знак протеста против Закона Гири[859]859
  2. Ch-ZMGS, 2:1784.


[Закрыть]
. Но вероятность народного бойкота, который был бы национальным по масштабу, международным по целям и сосредоточенным на вопросах, выходящих за непосредственные интересы большинства бойкотирующих, оставалась невелика. Растущее националистическое брожение на рубеже веков, особенно в Шанхае и среди заокеанских китайцев, дало идеологическую и организационную основу для более широкого движения. Мощный напор этого движения, в свою очередь, помог закрепить эмоционально насыщенное сочетание традиционного искусства управления государством и современной националистической мысли, которое во многом подтверждало геополитический порядок границ, стандартов цивилизованности, самоуправления и односторонних прерогатив в отношении передвижения людей, определенный законами об исключении.

Хотя националистическое движение набирало силу, стихийный размах массовой мобилизации на бойкот удивил почти всех, включая ведущих националистических агитаторов. Революционеры, связанные с Сунь Ятсеном, в первые недели бойкота не проявляли к нему интереса, полагая, что он отвлекает внимание от более насущной задачи – изгнать маньчжуров. Во всяком случае, Кан Ювэй и Лян Цичао были гораздо более влиятельны среди заокеанских китайцев и в договорных портах с момента своего бегства в эмиграцию в 1898 году и до 1905 года. Они проповедовали идею конституционной реформы, сосредоточенной на создании современных учреждений под эгидой императора, и не испытывали большого энтузиазма по поводу неконтролируемой массовой мобилизации. Даже в своих относительно радикальных для рубежа веков утверждениях, что нация должна опираться на участие народа, Лян Цичао представлял себе участие народа почти так же, как те формы личной самодисциплины, которые посланник Ян Жу предлагал десятилетием ранее. Мощь и престиж нации достигаются образованием и самодисциплиной, а не потаканием личному стремлению к более свободному передвижению. Такое понимание к тому же было сугубо классовым и опиралось на представления о том, как подобает вести себя цивилизованному народу.

В первые годы эмиграции Лян путешествовал по Европе, Северной Америке, Японии, Гавайям и Австралии. В каждом месте он посещал китайские общины, чтобы выступать с речами, собирать деньги на свое дело, учреждать газеты в поддержку реформ и организовывать отделения реформистской партии. К 1899 году он уже успел вместе с китайскими купцами Японии составить петицию, которая возражала против любого возможного исключения китайцев, но признавала, что «его страна не будет питать никакой обиды на Японию, если та сочтет целесообразным ввести некоторые ограничения на иммиграцию трудящихся классов»[860]860
  3. "Chinese and Mixed Residence," Japan Weekly Mail, 1 July 1899. Thanks to Eric Han for this reference.


[Закрыть]
. Он осматривал не только демократические институты посещаемых стран, но и железно-стальной мир поездов, башен, фабрик и портов – и восхищался ими. Напротив, китайцы, которых он встречал, производили на него все меньшее впечатление, и он все больше убеждался, что китайский народ должен исправить собственное поведение, если хочет создать современные институты и добиться международного признания[861]861
  4. L. Eve Armentrout Ma, Revolutionaries, Monarchists and Chinatowns (Honolulu: University of Hawaii Press, 1990), 45–51, 90–94; K. Scott Wong, "Liang Qichao and the Chinese of America: A Re-evaluation of His Selected Memoir of Travels in the New World," Journal of American Ethnic History 11, 4 (1992): 3–24.


[Закрыть]
.

Во время своего визита в Австралию в 1901 году Лян оказался в гуще торжеств по случаю образования федерации и рождения «Белой Австралии». Его восхищало, что австралийцы сумели объединиться ради самоуправления и автономии. Расистские истоки австралийской федерации он находил прискорбными, но не они занимали его прежде всего. Зато празднества вдохновили Ляна написать статью «О происхождении слабости Китая» (по мотивам выступлений перед местными китайцами), в которой китайцы невыгодно сравнивались с австралийцами. Он настаивал, что китайское государство больно телом и духом и построено на принципе рабства. Китайский народ был непатриотичным, эгоистичным, раболепным, лживым, робким и пассивным. Китайцам еще предстояло научиться быть хозяевами государства и обращаться друг с другом как с равными. В противоположность этому, жителей Запада с детства учили управлять собой (zizhi qishen, буквально «управлять своими телами»). Даже местные китайские газеты были охвачены энтузиазмом по поводу федерации и указывали, как невыгодно разобщенность и имперский гнет в Китае отличаются от снисходительности британской имперской политики, допускавшей такого рода эгалитарный республиканизм[862]862
  5. John Fitzgerald, Big White Lie: Chinese Australians in White Australia (Sidney: UNSW Press, 2007), chap. 5.


[Закрыть]
.

В своих воспоминаниях о путешествиях по Соединенным Штатам в 1902–1903 годах Лян расширил список негативных качеств китайцев, включив в него отсутствие благородных амбиций, авторитарность, склонность мусорить, говорить всем сразу, не слушая друг друга, и ходить как разбежавшиеся утки, а не группами[863]863
  6. Liang Qichao, Xin Dalu you ji [Record of travels in the New World] (Shanghai: Shangwu Yinshuguan, 1922), 194–203.


[Закрыть]
. Он резюмировал:

Дело не только в том, что мои соотечественники не обладают способностью к самоуправлению нацией. Они также не могут управлять ни своими городами, ни своими домами, ни своими телами. Это доходит до того, что то, по чему они ходят, нельзя назвать дорогой, то, в чем они живут, нельзя назвать комнатой, а то, на чем они лежат, нельзя назвать кроватью. <…> Я также думаю, что мои соотечественники не обладают способностью говорить так, чтобы это можно было назвать речью, стоять так, чтобы это можно было назвать стоянием, или ходить так, чтобы это можно было назвать ходьбой. Этим нужно тщательно управлять. Характер народа – корень силы и слабости страны[864]864
  7. Ibid., preface, 1.


[Закрыть]
.

Правда, Лян хвалил встреченных им за рубежом китайцев за любовь к родине (корень патриотизма), за нежелание ассимилироваться (дух, укрепляющий национальную независимость) и за терпеливый, трудолюбивый и надежный нрав (который помогает развитию торговли)[865]865
  8. Ibid., 169.


[Закрыть]
. Но опыт общения с зарубежными китайцами все больше убеждал его в том, что сам народ – скорее источник бед Китая и его низкого международного статуса, чем средство их преодоления. Неудивительно, что Лян считал иммиграцию важнейшей проблемой формирования национального характера и не мог решить, насколько желательна для Соединенных Штатов иммиграция нетевтонских народов[866]866
  9. Ibid., 48–53.


[Закрыть]
.

Даже когда после 1902 года Лян становился все более консервативным и элитарным, участники взращенного им движения политических реформ первыми начали возражать против дискриминационных иммиграционных законов[867]867
  10. Jane Leung Larson, "The Chinese Empire Reform Association (Baohuanghui) and the 1905 Anti-American Boycott: The Power of a Voluntary Association," in The Chinese in America: A History from Gold Mountain to the New Millenium, ed. Susie Lan Cassel, 195–216 (Walnut Creek: AltaMira Press 2002).


[Закрыть]
. Лян плыл по течению. В 1903 году он опубликовал статью, где критиковал политику «Белой Австралии» как противоречащую ходу мировой истории, поскольку она не утверждала основополагающий принцип равенства людей[868]868
  11. "Bai Aozhou zhi fandiulun" [A theory to counter White Australia], Xinmin congbao, 24 June 1903, 69–70.


[Закрыть]
. В 1904 году он добавил к своим путевым заметкам об Америке приложение под названием «Заметки о законе об исключении китайцев». Вместо критики китайского характера он утверждал, что обвинения против китайцев справедливы и в отношении рабочих из Южной Европы, а подлинной причиной низкого уровня жизни китайцев в Соединенных Штатах была дискриминационная трудовая практика. Корни дискриминации он видел в международной слабости Китая и в том, как американские политики потакали предрассудкам «Рабочей партии»[869]869
  12. Liang, Xin dalu, appendix; Wang Guanhua, In Search of Justice: The 1905–1906 Chinese Anti-American Boycott (Cambridge: Harvard University Asia Center, 2001), 56–58.


[Закрыть]
. Но само движение пошло гораздо дальше Ляна в готовности опереться на массовый активизм. Воспитание народа как нации должно было происходить не через дисциплину и сдержанность, а через открытое выражение национального чувства и возмущения. Законы об исключении были не просто следствием слабости. Они стали источником национального и личного унижения, призывом к отпору через национальное единство – по крайней мере до тех пор, пока не были предложены более практичные дипломатические и административные решения, охладившие этот пыл.

Антиамериканский бойкот 1905 года

Китайский бойкот стал, пожалуй, первым массовым движением, выступившим против миграционных законов во имя национальной чести. Но в итоге оно зашло в тупик из-за неспособности сформулировать практические цели. Одним из источников напряжения было восприятие классовых различий. Часть участников требовала полной отмены законов, другие стремились лишь смягчить притеснения льготных категорий, признавая при этом законность и желательность недопущения некультурных рабочих. Но отдельные участники начали задумываться о том, каким образом национальное движение может повлиять на иностранное законодательство. Самим протестом двигала та же цель национального самоопределения перед лицом иностранных вторжений, которой изначально оправдывали законы об исключении. Протестующие спорили о том, лежит ли право контролировать миграцию в международных договорах или в национальном законе и следует ли решать этот вопрос через массовый протест или через переговоры дипломатов, способных видеть более широкую картину национальных и международных интересов. Не желая опираться на доводы о договорных правах и свободе сношений – те самые доводы, которыми оправдывалась экстерриториальность, – участники бойкота не смогли выработать основательную критику суверенной власти над границами. В конечном счете они смогли протестовать только против дискриминационных сторон американского иммиграционного законодательства, но не против его основополагающих принципов. И даже тогда протест мог опираться лишь на расплывчатые понятия моральной справедливости, за которыми не стояло почти никакой институциональной необходимости. В мире, где цивилизованное правительство означало самоуправление, а практика самоуправления была неотделима от требований исключения, ответственность за дискриминацию возлагалась в равной мере и на предрассудки белых народов, и на слабость Китая.

К 1903 году китайцы по всему Тихоокеанскому региону открыто требовали, чтобы миграционные законы разных стран обращались с ними справедливо. Особенно это касалось Соединенных Штатов, где реформы Сарджента делали исключение все более жестким. В Сан-Франциско китайские «Шесть компаний» и другие купеческие объединения составляли широко распространявшиеся петиции правительству США с жалобами на суровое правоприменение. Они также писали китайскому правительству, требуя заключить новый договор, когда в следующем году истекал срок миграционного договора Грешема – Яна 1894 года. С другой стороны, Чэнь Цзиянь в статье 1903 года в гонолульской реформистской газете «Нью Чайна ньюс» утверждал, что дипломатии и благим намерениям доверять нельзя. Эту статью часто называют первым открытым призывом к бойкоту. Чэнь настаивал, что китайский народ должен взять дело в свои руки: «Сегодняшний мир – это мир силы, мир конкуренции, мир господства сильных и подчинения слабых. <…> Одного воззвания к разуму отнюдь недостаточно, чтобы убедить людей. <…> Каков же тогда путь к отмене договора? Это бойкот»[870]870
  13. Translation in Wang, In Search of Justice, 148.


[Закрыть]
.

В 1904 году китайское правительство и в самом деле денонсировало договор, но Конгресс в одностороннем порядке принял законы об исключении на неопределенный срок, а реформы Сарджента продолжали ужесточаться. Переговоры о новом договоре застопорились, и многие китайцы начали сомневаться в приверженности китайского правительства этому делу. 10 мая 1905 года Шанхайская торговая палата объявила бойкот американских товаров с 20 июля, если не будет подписан более благоприятный иммиграционный договор. Из Шанхая в Соединенные Штаты (да и вообще куда-либо) китайцев уезжало немного, и было ясно, что бойкот вызван в такой же мере заботой о национальной чести, как и конкретными проблемами мигрантов. Но он быстро распространился за пределы Шанхая. Ассоциации и частные лица по всему побережью Китая и по всему миру отправляли телеграммы поддержки. Активисты выпускали бесчисленные памфлеты, романы, картины, устраивали представления, произносили речи и создавали другие просветительские материалы, развозя их по всему миру – от сельского Китая до Южной Африки[871]871
  14. Wong Sin Kiong, China’s Anti-American Boycott Movement in 1905: A Study in Urban Protest (New York: Peter Lang, 2002), 70–102; Zhang Cunwu, Guangxu sanshiyi nian Zhong Mei gong yue fengchao [Tide against the Chinese-American worker treaty in 1905] (Taipei: Institute of Modern History, Academia Sinica, 1966), 136–44.


[Закрыть]
. Масштаб организации и участия низов поразил и китайских, и американских чиновников.

Несмотря на весь энтузиазм, конкретные цели бойкота оставались неясными. Сочувствовавшие движению наблюдатели сетовали на бессвязные речи, раздутые истории об издевательствах и преувеличенные выражения негодования, которые не затрагивали сложные вопросы договоров и правил[872]872
  15. Wang, In Search of Justice, 96, 123–26.


[Закрыть]
. Но любая попытка говорить в конкретных, а не эмоциональных выражениях быстро порождала не единство, а напряжение. Лишь наиболее радикально настроенные студенты оспаривали само право Соединенных Штатов не допускать рабочих и требовали полной отмены «договоров» об исключении. Купцы и люди, лучше знакомые с законами, сосредотачивались на притеснении льготных категорий. Редактор сан-францисской газеты Нг Пун Чу выразил это отношение сжато: «Китайские рабочие всех разрядов были исключены из Соединенных Штатов по взаимному соглашению, и сами китайцы сейчас не просят менять этот порядок, но они просят столь же справедливого обращения, какое получают другие национальности в отношении льготных категорий»[873]873
  16. Ng Poon Chew, The Treatment of the Exempt Classes of Chinese in the United States: A Statement from the Chinese in America (San Francisco: Chung Sai Yat Po, 1908), 14. More generally, see K. Scott Wong, "Cultural Defenders and Brokers: Chinese Responses to the Anti-Chinese Movement," in Claiming America: Constructing Chinese American Identities during the Exclusion Era, ed., K. Scott Wong and Sucheng Chan, 3–40 (Philadelphia: Temple UP, 1998).


[Закрыть]
. Претенденты на льготный статус видели себя космополитичными коммерсантами и студентами, представителями нового, модернизирующегося Китая, чье право передвигаться по миру вместе с людьми их круга гарантировано международным договором. Они отличали себя от необразованных и некультурных «кули» и не ставили под сомнение право суверенного государства не допускать «нежелательные» категории, даже если оспаривали точные определения этих категорий.

Еще 20 мая газета «Нью Чайна ньюс» предположила, что цели бойкота могут быть достигнуты путем ряда административных реформ в Соединенных Штатах. Хотя передовица возлагала значительную часть вины на чиновников Министерства торговли и труда, которые были политическими назначенцами от «рабочей партии», многие ее предложения звучали так, будто их мог написать сам Фрэнк Сарджент. В ней утверждалось, что Китай не хочет отменять ограничения для рабочих, но Иммиграционному бюро нужны более совершенные правила, чтобы отличать льготные категории от рабочих и согласовывать между собой многие стороны управления. Административная централизация также объявлялась приоритетом: «Задача теперь состоит в том, чтобы привести цели Министерства торговли и труда и других ведомств в соответствие друг с другом и прекратить это безрассудное и хаотичное нагромождение законов поверх законов. Любая страна, хоть сколько-нибудь дорожащая своим лицом, решительно не согласится продолжать такие отношения с Соединенными Штатами». Унизительная сторона исключения заключалась не в самих законах, а в способах их применения. «Если бы чиновники в портах Китая проводили расследования более добросовестно, их статус мог бы быть установлен, и китайцы избежали бы допросов, хлопот, трат и потери времени на границе США, после которых им все равно отказывают во въезде, – все это унижает их и страну»[874]874
  17. New China News, 20 May 1905.


[Закрыть]
. Иными словами, как осознало само бюро, если бы все делалось по закону и процедуре, поводов для жалоб было бы немного.

Группа гонконгских купцов 9 декабря составила одно из немногих заявлений с четко сформулированными требованиями. Большинство их рекомендаций совпадало с теми, которые посланник Лян Чэн использовал как основу для своих переговоров о договоре: беспрепятственное признание сертификатов по статье 6 в портах США, регистрация китайских рабочих только в том случае, если она применяется ко всем остальным рабочим-иммигрантам, участие китайских врачей в медицинских осмотрах, свободный допуск китайских рабочих на Гавайи и Филиппины, прекращение притеснений льготных категорий и отказ от отдельных льготных категорий (то есть «истинной теории» исключения) в пользу исключения только рабочих, как они определяются в «Оксфордском словаре английского языка». Они также хотели, чтобы все изменения в правилах одобрялись китайским правительством. Генерал-губернатор Гуандуна Цэнь Чуньсюань одобрил это предложение, и сходные требования вошли в январское письмо Кан Ювэя президенту Рузвельту[875]875
  18. Henry Tsai, China and the Overseas Chinese in the United States (Fayetteville: University of Arkansas Press, 1983), 150; US-NCDC, 19 December 1905; telegram, 30 December 1905.


[Закрыть]
.

Требования такого рода были с самого начала обречены. Они оказались зажаты между американскими чиновниками, которые не видели в них ничего, кроме посягательства на автономию США, и более радикальными китайцами, которые настаивали, что все, что меньше полной отмены, не устраняет коренную несправедливость – саму дискриминацию китайцев. Эта последняя группа отвергала требования как капитуляцию купцов, опасавшихся потерять свои торговые выгоды. Этот раскол высветил фундаментальную путаницу в постановке вопросов. Связь между массовым националистическим движением и международными отношениями была далеко не ясной. То, что большая часть пропаганды бойкота сосредотачивалась на «договоре» об исключении, а не на законодательстве США, подчеркивает некоторые концептуальные проблемы. Многие участники бойкота считали, что честь Китая зависит от того, будут ли заключены и соблюдены справедливые международные соглашения. Мало кто из них всерьез разбирался в правовых и политических решениях, которые США принимали в предшествующие двадцать лет и которые в одностороннем порядке вывели миграцию из круга международных вопросов. В самом деле, понимание этих процессов внесло бы еще больше неопределенности в движение, которым во многом двигало желание защитить собственный суверенитет от иностранного проникновения и унижения.

Массы и эксперты

Путаница в вопросе о соотношении массового бойкота и международных отношений отражала более фундаментальное напряжение между самоуправлением и свободой передвижения, лежащее в основе современного либерального и «цивилизованного» общества. И историки, и современники событий видели в бойкоте значительный шаг к идеалам народного участия и самоуправления в Китае. То, что бойкот был направлен против иностранного государства, подчеркивает, до какой степени эти идеалы были неотделимы от забот о международном статусе. Но когда и китайцы, и некитайцы начали говорить в более практическом ключе о правах граждан за рубежом и средствах их защиты, массовые движения – как бойкот в Китае, так и антиазиатские движения в Северной Америке – быстро стали восприниматься как проблема, а не как решение. И китайские, и американские чиновники все больше подчеркивали необходимость более образованного и дисциплинированного народа, который не подрывал бы работу опытных дипломатов, пытающихся распутать сложности глобальных сношений. Даже многие из участников бойкота, серьезно обдумывавшие практические стороны дела, приходили к мысли, что лучшее решение – более дисциплинированный народ и реформированные учреждения, которые сделают Китай достаточно сильным, чтобы с ним всерьез считались в международных делах.

Некоторые противоречия между идеалами международной вежливости и национального самоопределения проступали в разнородных представлениях участников бойкота, которые не совпадали с границами их классовых интересов[876]876
  19. Wang, In Search of Justice, 144–55.


[Закрыть]
. Многие участники понимали бойкот как призыв к Соединенным Штатам придерживаться универсального морального принципа (gongli), а не голой силы (qiangquan). Кан Ювэй формулировал это именно так, когда напоминал Теодору Рузвельту о его обещании «добиться изменения [в законах об исключении китайцев] в интересах справедливости и честного отношения»[877]877
  20. Translated in Tsai, China and the Overseas Chinese, 148.


[Закрыть]
. Кан подходил к этому вопросу прежде всего как к делу, которое надлежит решать между достойными представителями элиты, чтобы облегчить передвижение других представителей элиты. Однако и те, кто (в отличие от Кана) выступал за полную отмену исключения, тоже могли апеллировать к высокому моральному принципу. Шанхайский писатель У Вояо сформулировал это так: «Если бойкот ведется лишь ради прав немногих, он морально неправилен, и наша совесть никогда не будет спокойна»[878]878
  21. Zhu Shijia, ed., Meiguo pohai huagong shiliao [Materials on the U.S. persecution of Chinese laborers] (Shanghai: Zhonghua Shuju, 1958), 149.


[Закрыть]
. Другие участники бойкота, например Чэнь Цзиянь, понимали международные отношения как дарвинистскую борьбу между народами. Для них бойкот был полезен прежде всего как действие, способное объединить и укрепить китайскую нацию. Моральные притязания без силы не значили ничего. Однако участники бойкота всех убеждений в целом сходились в том, что бойкот – самый действенный способ привлечь к заботам Китая внимание всего мира. Как говорилось в декабрьской передовице 1905 года в токийской газете Лян Цичао «Новый гражданин» [ «Синьминь цунбао»], бойкот показал слабость китайского правительства по сравнению с «волшебной силой» китайского народа, способной потрясти мир[879]879
  22. Zhang, Guangxu sanshiyi nian, 78.


[Закрыть]
.

Но когда заходила речь о поиске источника настроений в пользу исключения, возражения вызывала именно волшебная сила народа Соединенных Штатов. И китайские чиновники, и участники бойкота обычно указывали на влияние рабочих партий на американское правительство. Как говорилось в одной бойкотной частушке: «Рабочую партию обхаживают, как ухаживают за шлюхами. / Почему так? Разве так устроена демократическая страна и велит цивилизованный закон?»[880]880
  23. A Ying, ed., Fan Mei huagong jinyue wenxue ji [Literature in opposition to the exclusion treaty] (Beijing: Zhonghua Shuju, 1962), 6; trans. in Wang, In Search of Justice, 155.


[Закрыть]
Точно так же посланник Лян Чэн говорил посланнику Рокхиллу в начале 1906 года: «Моя страна имеет дело лишь с правительством каждой страны и признает только его, а не массу рабочих партий»[881]881
  24. Quoted in Zhang, Guangxu sanshiyi nian, 23.


[Закрыть]
. Но даже высмеивая силу рабочих партий в Соединенных Штатах, многие участники бойкота требовали признания собственного движения. Они обычно настаивали на том, что переговоры о договорах, непосредственно затрагивающих простой народ, не должны вестись тайно и что правительство обязано прислушиваться к нуждам народа и получать его одобрение на любой договор. Однако не все участники бойкота разделяли эту позицию. Некоторые считали, что практическое понимание договоров – дело сложное, и переговоры следует оставить опытным дипломатам. Цель бойкота состояла лишь в том, чтобы высказать пожелания и не допустить подписания правительством дискриминационного договора[882]882
  25. US-NCDC, 12 September 1905.


[Закрыть]
.

Некитайские наблюдатели также расходились во мнениях о значении массовой политики в Китае. Многие европейские газеты в Китае поначалу встали на сторону участников бойкота, видя в нем возможность подорвать престиж США в Китае: они указывали на лицемерие страны, которая исключала китайцев и одновременно клялась в верности Бёрлингеймскому договору и провозглашала в Китае политику «открытых дверей». Однако со временем многие газеты начали беспокоиться о собственных будущих интересах и призывать британское или американское правительство прямо выступить против любых движений, которые могли бы помешать свободной торговле[883]883
  26. Zhang, Guangxu sanshiyi nian, 167–75.


[Закрыть]
. Такова была позиция большинства американских чиновников. Они отказывались признавать бойкот проявлением народного правления и настаивали на том, что неспособность китайского правительства подавить его нарушает договорные положения, защищавшие торговые права и собственность американских граждан. 8 августа посланник Рокхилл пригрозил, что, если Министерство иностранных дел не накажет зачинщиков, он возложит на китайское правительство прямую ответственность за невыполнение договоров[884]884
  27. US-NCDC, 9 August 1905; 10 August 1905; US-NCDU, 27 September 1905.


[Закрыть]
. Американские консулы шли дальше и возлагали вину за бойкот на подстрекательство китайских чиновников и своекорыстных миграционных посредников, жалуясь, что бойкотные организации незаконно запугивают торговцев, желавших покупать американские товары. Чиновники Государственного департамента в Вашингтоне были, как правило, несколько сдержаннее: они отвергали предложения требовать увольнения местных чиновников и порицали консулов, просивших направить военные корабли в китайские порты. Но они также были сильно встревожены тем, что не контролируют эти события. В этом духе президент Рузвельт признавал справедливость китайских обид, хотя и настаивал на том, что участникам бойкота следует преподать урок[885]885
  28. Michael Hunt, The Making of a Special Relationship: The United States and China to 1914 (New York: Columbia UP, 1983), 235–54; US-NCDC, 12 September 1905, 15 September 1905, Rockhill to Lay; 30 December 1905, memorandum.


[Закрыть]
.

Реакция китайского чиновничества была разнообразной и отражала противоречивые стремления: построить более сильный Китай на основе широкого участия – и осторожно управлять действиями Китая на международной арене. Одним из самых ранних официальных ответов стало заявление Вайубу от 29 июня (повторенное в виде императорского указа 30 августа), в котором провинциальным чиновникам говорилось: «Бойкот и пропагандистская деятельность наших купцов лишь показывают народный гнев против политики Соединенных Штатов. Опасаясь, что негодяи могут воспользоваться их действиями для подстрекательства к бунту, советуем вам убедить купцов отказаться от бойкота и разъяснить, что наше правительство сейчас ведет необходимые переговоры»[886]886
  29. Ch-GCDL, 5:5389.


[Закрыть]
. Этот указ задал официальную линию: формальное неодобрение, смягченное невмешательством и признанием законных обид народа. Генерал-губернатор Цэнь ссылался на этот указ, отказывая консулу Джулиусу Лэю в требовании немедленно подавить бойкот, и добавлял, что бойкот – это не международный, а внутренний вопрос. Более того, законы цивилизованных стран не позволяют запрещать свободу слова, и он не может вмешиваться в право народа покупать то, что тот пожелает. Цэнь пообещал лишь арестовывать каждого, кто станет силой принуждать других покупать то или иное. «Это разумно и соответствует обычаю разных стран мира»[887]887
  30. US-NCDC, 16 August 1905. Also 9 August 1905, 24 August 1905.


[Закрыть]
.

Большинство американских чиновников считали, что Цэнь уклоняется от сотрудничества и чинит препятствия. Но на деле он держался среднего пути между мнениями других китайских чиновников. Губернаторы Шаньси и Чжэцзяна дошли до того, что критиковали существующий «договор» как противоречащий международному праву. Они просили императора поддержать бойкот, поскольку бойкот уже показал иностранным державам силу китайского народа, а успех помог бы предотвратить будущие международные унижения[888]888
  31. Ch-AGC 7722.42–43; Zhang, Guangxu sanshiyi nian, 64.


[Закрыть]
. Генерал-губернатор Юань Шикай, напротив, подавил бойкот в северных провинциях едва тот начался, настаивая на том, что Соединенные Штаты – ценный союзник, которого нельзя оскорблять. Другие чиновники дополнительно оправдывали действия Юаня тем, что двор утратил контроль над поведением зарубежных китайцев и что за подавлением должны последовать лучшие методы контроля и воспитания[889]889
  32. Zhang, Guangxu sanshiyi nian, 246–47.


[Закрыть]
.

Два более тонких анализа этих вопросов были представлены в докладе пекинского чиновника Ван Буина и в анонимном полемическом романе под названием «Необычайные речи о бойкоте» (Цзиюэ цитань). Хотя происхождение и заботы этих авторов были совершенно разными, оба соглашались в том, что массовая мобилизация впечатляла и вдохновляла, но породила столько же проблем, сколько и решений. Сходились они и в выводе: международные проблемы можно решить лишь после того, как сам Китай станет сильным и дисциплинированным. Ван рассматривал силу и ограничения массовой демократии на примере Соединенных Штатов, которые считал самой демократической страной в мире. Хотя американские чиновники были ограничены невозможностью игнорировать своекорыстные требования Рабочей партии, «сила народа очень велика, и нам следует опасаться его объединения против вражеской страны». Это создавало вызов – и внутренний, и международный – собственным попыткам Китая усилиться. Если китайский двор не справится с этим вызовом, «народ [Китая] увидит в этом занозу, и впоследствии двору будет труднее решать эту проблему так, чтобы народ не видел в этом своевольного подавления своего духа. Это заставит народ презирать чиновников и вызовет раскол между двором и народом. Как же тогда мы сможем построить страну?»[890]890
  33. Ch-AGC 7722.44. Wang’s official title is not preserved.


[Закрыть]
Он предложил не позволять Соединенным Штатам в одностороннем порядке навязывать исключение; вместо этого временный договор с десятилетним сроком действия помог бы смягчить худшие крайности и избежать разрыва с Соединенными Штатами, пока Китай не станет достаточно сильным, чтобы договориться о более благоприятных условиях. Договор следовало дополнить секретным указом местным чиновникам чтобы те убедили местные торговые палаты не действовать опрометчиво. Растить силу китайского народа следовало медленно и упорядоченно.

Больной человек, главный герой «Необычайных речей», меньше верил в действенность как официальных, так и массовых мер, но тоже считал, что Китаю нужно стать сильным. Обсуждая мысль о том, что исключение основывалось не на договоре, а на внутренних законах Соединенных Штатов (это был один из немногих голосов в поддержку бойкота, обративших внимание на такое различие), он заключил, что иммиграционные законы все же имеют международные последствия, особенно когда они дискриминируют отдельную нацию:

Были ли суровые законы об исключении изданы, чтобы регулировать американцев или регулировать китайцев? Если они предназначались для американцев, то это действительно внутренние дела, и у нас нет причин вмешиваться. Но эти законы применяются против китайцев. Более того, изданы ли они против иммигрантов в Америку вообще или исключительно против китайцев? Если они направлены против всех остальных… тогда мы могли бы сидеть сложа руки и ждать, пока люди из других стран будут жаловаться и осуждать их. Но они применяются исключительно против китайцев. Поскольку законы об исключении дискриминируют только китайцев, а не иммигрантов в целом, это внутренние законы с международными последствиями[891]891
  34. Translation in Wang, In Search of Justice, 187–8.


[Закрыть]
.

Но Больной человек в конечном счете пришел к выводу, что у бойкота мало возможностей повлиять на Соединенные Штаты. Слабость Китая была корнем проблемы. Экономическое развитие было единственным решением – и чтобы сделать Китай сильным, и чтобы дать китайцам возможность обязаться покупать только китайские товары. Как и Ван Буин, Больной человек был вынужден заключить, что укрепление внутренней сферы было единственной основой участия в международной системе.

В последующие годы другие публицисты и журналисты в Китае вторили Ван Буину и Больному человеку. Они не только подчеркивали связь между институциональной реформой и экономической мощью, но и отмечали, что реформированные институты помогают добиться международного признания даже без реальной силы. В этом ключе публицисты все чаще критиковали ограничения на передвижение иностранцев во внутренних районах Китая как позор для нации и свидетельство неспособности китайского правительства обеспечить международные стандарты защиты[892]892
  35. Ch-JZX 4/1:225–26; Waijiao bao, 2:507–10.


[Закрыть]
. Сама борьба против американских законов об исключении открыла многим китайцам глаза на нормы свободного передвижения внутри страны и равной защиты закона, которыми Соединенные Штаты оправдывали собственный пограничный контроль. Пробуждая такое понимание, бойкот в итоге укрепил некоторые основные принципы миграционного контроля. Свободные сношения и гарантированные права были сведены к пространствам внутри границ, а критика границ ограничилась жалобами на дискриминацию.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю