Текст книги "Печальный порядок"
Автор книги: Адам М Маккьюин
Жанр:
История
сообщить о нарушении
Текущая страница: 39 (всего у книги 39 страниц)
Новизна и история
Этот цикл, при котором регулирование создает условия, требующие еще большего регулирования, опирается на риторику новизны и забвения. Эта риторика представляет прежнее регулирование как нечто естественное, так что мир кажется вовсе не продуктом регулирования – или, по крайней мере, продуктом регулирования совершенно иного и куда более предосудительного рода. Она также скрывает долгосрочную динамику напряжения между индивидами и государствами, так что каждое значимое утверждение прав, каждая международная организация, приватизация или централизованное управление могут изображаться как новаторская реформа, даже как «дивный новый век». Риторика новизны действует и в географическом масштабе, постоянно изображая мир за пределами Северной Атлантики так, будто он стоял вне истории и лишь теперь в нее вступает. Лучше всего это видно по ряду понятий, с помощью которых историю Северной Атлантики проецируют как траекторию мировой истории: естественные права, цивилизация, семья народов, модернизация, сообщество либеральных государств и – сплошь и рядом – сама глобализация[1035]1035
24. A famous statement of the community of liberal states is Anne-Marie Slaughter, "International Law in a World of Liberal States," European Journal of International Law 6 (1995): 503–38. For an empirical critique, see José Alvarez, "Do Liberal States Behave Better: A Critique of Slaughter’s Liberal Theory," European Journal of International Law 12 (2001): 183–246. On newness and globalization, see Adam McKeown, "Periodizing Globalization," History Workshop Journal 63 (2007): 218–30.
[Закрыть]. Каждая из этих идей помогает представлять глобальное различие как естественное и обосновывать новые проекты экспансивного регулирования – нередко именно через критику неравенств и гегемоний, заключенных в прежних прогрессивных «новых эпохах».
В вопросах миграции и ее регулирования нынешние хронологии новизны обычно строятся на той или иной смеси двух общих нарративов глобализации. Первый – я назову его «либеральным нарративом» – был распространен в социологических и политологических исследованиях миграционного контроля в 1980-х и 1990-х годах. Он описывает период с 1950-х годов как развертывание и распространение либеральных норм, вызревавших с XVIII века. Более свободная мобильность, права человека, международные организации и расширение практики убежища – одни из примет этого развертывания. Но у них оказался прискорбный побочный результат: они подрывают либеральные государства и идеалы гражданства, которые их изначально и породили и до сих пор остаются их главными гарантами. Второй нарратив, «нарратив глобализации», постулирует разрыв в 1970-х или 1980-х годах, когда новая эпоха глобализации, транснациональных взаимодействий и приватизации начала перестраивать устойчивые границы, демонтировать гражданства и порождать новые конфигурации постнациональной принадлежности и детерриториализованных идентичностей[1036]1036
25. Linda Basch, Nina Glick Schiller, and Cristina Sztanton Blanc, Nations Unbound: Transnational Projects, Postcolonial Predicaments and Deterritorialized Nation-States (Amsterdam: Gordon and Breach, 1994); Aihwa Ong, "Mutations in Citizenship." Theory, Culture & Society 23 (2006): 499–531; Saskia Sassen, Territory, Authority, Rights: From Medieval to Global Assemblages (Princeton: Princeton UP, 2006), 277–322.
[Закрыть]. С конца 1990-х годов либеральный нарратив застопорился, поскольку стало труднее толковать тенденции миграционного контроля в Северной Атлантике в терминах развертывания либеральных идеалов. Однако продолжающееся расширение совместных частно-государственных предприятий в организации миграции и продолжающееся умножение категорий легко вписываются в оба нарратива как новая эпоха, преодолевающая этатистские тотальности прошлого.
У этих двух нарративов много общего: представление о мире с XVI века по 1950-е годы как о мире, где господствовали тотализирующие государственные инициативы (при этом одновременно в Европе и Америке вызревали либеральные идеалы); слабое понимание обширной приватизации, идеалов свободных сношений, ситуативных практик гражданства, денационализированных прав человека и преображавших мир сетей XIX века; и евроцентричная история «глобального». Их различия лучше всего видны в их периодизациях. Либеральный нарратив склонен видеть в мире государств до 1950-х годов пережиток нелиберальных идеалов и консерватизма. Либеральным идеалам понадобилось более двух столетий вызревания, чтобы по-настоящему укорениться в конце XX века. Нарратив глобализации, напротив, склонен видеть в мире государств середины XX века вершину либерализма – по крайней мере, той его версии, что заключена в государстве всеобщего благосостояния и управлении Прогрессивной эры. Эти государства теперь подрываются, но частная собственность – идеал, который продолжал процветать на протяжении всего перехода от международной системы к глобализации, начавшегося в 1970-х годах. И переплетение, и расхождение этих двух нарративов схвачены в понятии «неолиберализм» – слове, которое охватывает многие недавние трансформации, составляющие новую эпоху в нарративе глобализации, сохраняя при этом память об общих корнях прогрессивизма государства всеобщего благосостояния и приватизации в идеалах «либерализма» середины XIX века.
Либеральный нарратив миграционного контроля часто строится вокруг идеи «либерального парадокса»[1037]1037
26. Gary Freeman, "Can Liberal States Control Unwanted Migration?" Annals of the American Academy of Political and Social Science 534 (1994): 17–30, and "Modes of Immigration Politics in Liberal Democratic States," International Migration Review 29 (1995): 881–902; Guiraudon and Joppke, "Controlling a New Migration World," 8–9; Christian Joppke, "Why Liberal States Accept Unwanted Immigration," World Politics 50 (1998): 266–93; James Hollifield, "Migration, Trade and the Nation-State: The Myth of Globalization," UCLA Journal of International Law and Foreign Affairs 3, 2 (1998–99): 595–636.
[Закрыть]. Эта идея признает некоторые напряжения внутри либерализма, но, как до нее «цивилизация», мыслится как свойство, одновременно универсальное и присущее лишь особой группе «либеральных» наций. Более того, без угрозы извне сам этот парадокс немыслим. Начинается она с утверждения, что законы и институты либерального государства – именно то, что делает эти государства наиболее привлекательными для мигрантов. По словам одного исследователя, «миграционное государство почти по определению государство либеральное, поскольку оно создает правовую и регулятивную среду, в которой мигранты могут преследовать индивидуальные стратегии накопления»[1038]1038
27. James Hollifield, "The Emerging Migration State," International Migration Review 38 (2004): 901.
[Закрыть]. Но сама эта привлекательность также служит источником угроз, способных подорвать либеральность. Избыток мигрантов может захлестнуть демократические институты одной своей численностью или подорвать политическое и социальное сообщество накапливающимися неравенствами – особенно если мигранты остаются ненатурализованными. Но ограничивать въезд трудно, если сохранять процедурные и политические обязательства перед правами личности. На практике сочетание конституционных обязательств, транснациональных норм и лоббирования особых интересов приводит к беззубым и запутанным законам и вялому, половинчатому правоприменению. Возникающая в результате пористая граница позволяет въезжать на сомнительных основаниях еще большему числу мигрантов, а особые интересы укореняются еще глубже, угрожая тем самым самому господству права, которое изначально и сделало нацию привлекательной, а границу – пористой.
Этот цикл обычно рассматривается как продукт распространения либеральных государств, норм прав человека и вызова новых миграций после Второй мировой войны. Исключение китайцев – «реликт другой эпохи», периода, когда законы по старинке проводили в жизнь правительства, приверженные пленарной власти в ущерб правам личности и глухие к международному давлению[1039]1039
28. Louis Henkin, "The Constitution and United States Sovereignty: A Century of Chinese Exclusion and Its Progeny," Harvard Law Review 100 (1986–87): 862.
[Закрыть]. С тех пор конституционные обязательства перед правами в либеральных государствах были подкреплены наднациональными нормами и институтами. Все эти процессы сошлись и породили те массивные правовые и процедурные трудности, которые сегодня мешают эффективному правоприменению и подталкивают к делегированию значительной части полномочий по правоприменению местным властям и частным организациям. Это вызвало «нелиберальные» реакции во многих странах, требующие возврата к традиционному пониманию суверенитета и пограничного контроля. Это вызвало даже двойственное отношение у более осознанно либеральных комментаторов, обеспокоенных опасными последствиями для национального суверенитета, который – хорошо это или плохо – все еще остается главным гарантом гражданских прав. По словам Дэвида Джейкобсона, «если различие между гражданами и иностранцами размывается, а граница, определяющая национальное сообщество, вследствие этого теряет четкость, гражданская связь между государством и обществом ветшает. Государство отрекается от своей роли политической организации сообщества, потому что сообщества, которое нужно представлять, остается меньше»[1040]1040
29. Jacobson, Rights across Borders, 8. Also Peter Schuck, Citizens, Strangers, and In-Betweens: Essays on Immigration and Citizenship (Boulder: Westview, 1998), 163–75.
[Закрыть].
Здесь становится очевидным значительное совпадение с нарративом глобализации. Оба нарратива превращают глобальный порядок суверенного пограничного контроля, сложившийся лишь в 1930-х годах (да и то не вполне), в основополагающую истину международной системы и суверенной государственности. Оба выдают опыт нескольких центральных государств за всеобщий. Нарратив глобализации скорее готов признать, что значительная часть миграции, проблем миграционного контроля и умножения прав и категорий существует за пределами либеральных государств. Но настойчивое подчеркивание новизны играет сходную роль: оно превращает ограниченную историю Северной Атлантики в рамки настоящего, поглощающего весь мир. Изображая прошлый миграционный контроль как пережиток нелиберальных или традиционных практик, либеральное/цивилизованное государство забывает, в какой мере эти свободы и прогрессивистские идеалы были построены на возведении границ, не допускающих остальной мир к участию. Игнорируя значение дипломатического давления со стороны этого мира, смягчавшего крайности пограничного контроля, либеральные/цивилизованные государства создают также самовосхваляющую историю, в которой они предстают первопроходцами свободы и прогресса (или приватизации и эксплуатации), распространяющими универсальные ценности, а не воспринимающими их и не реагирующими на них. Забывая прошлое, эти исторические нарративы наряжают старые политики в новые одежды и преподносят их как передний край инноваций и преобразований в ответ на беспрецедентные вызовы.
Вместо истории разрывов или развертывания мы можем прочитать последние два столетия как рассказ о динамичных и неразрешенных напряжениях, в котором утверждения новизны – политическая тактика. Идеалы сношений и самоопределения в середине XIX века создали мощную воображаемую рамку для этих напряжений. Государственная централизация идентичностей возникла как из самоуправления, так и из императивов международного взаимодействия. Определенные формы частной и местной организации подавлялись в пользу других, по большей части корпоративных и филантропических, готовых сотрудничать в регулировании и в закреплении индивида как объекта прав и надзора. Это сотрудничество помогло превратить международную систему национальных государств и оппозицию «общество – индивид» в институциональные реальности на рубеже XX века. Технологии пограничного контроля и установления личности были важнейшим аспектом этой консолидации. Некогда оправдываемые главным образом как способ не допустить людей к участию в семье народов и укорененные в особых политических формациях самоуправления, они стали частью самой ткани международной системы самоопределяющихся национальных государств, предпосылкой участия. Расовые и цивилизационные идеалы, некогда оформлявшие эти законы, в конце концов были осуждены, но порожденные ими институты, категории и обоснования продолжали совершенствоваться под покровом новых прогрессивных интернационализмов и других проектов на службе справедливости и хорошего управления. Создание международной системы централизованных государств в основном завершилось к 1960-м годам и сопровождалось геноцидами, высылками, войной, чистками и другими обещаниями новой эры. К концу века эту хрупкую конструкцию уже характеризовали как «традиционную», «нелиберальную» или «либеральную» основу стабильных и тотализирующих идентичностей, которой теперь бросают вызов потрясения глобализации, мобильности и приватизации.
Новые эры и потрясения продолжают множиться, как и притязания на окончательное развертывание либеральных идеалов и прав. Это также притязания на власть, истину и контроль в этом мире. Они укоренены в воображении временны́х и географических разрывов и подкрепляются институтами, которые превратили эти разрывы в политические реальности. Эти разрывы помогают размечать мир иерархиями различия и прогресса, создавать пространства и эпохи истины, которые оправдывают распространение власти, чтобы освобождать других от дикости, варварства, отсталости, неподвижности, деспотизма, традиции, язычества, несвободных рынков, плохого управления или множества других качеств, подразумевающих исключение из универсальных ценностей. Точно так же эти разрывы помогают опознать «их», навязывающих власть, – будь то правительства, корпоративные структуры, милитаристы, расточительные и поглощенные собой американцы, колониализм, сохраняющееся влияние традиционных институтов или либеральные, нелиберальные и неолиберальные институты сегодняшнего дня. Мы можем сомневаться в реальности таких категорий и в возможности действительно навесить на какого-либо индивида ярлык «мы», «они» или «другой». Тем не менее все мы причастны к непрерывному совершенствованию техник категоризации: мы неизбежно участвуем в работе регулирующих институтов и постоянно что-то подправляем во имя сопротивления, порядка, освобождения, защиты, развития, компромисса и знания.
Первоисточники и сокращения, использованные в примечаниях
Australia
National Archives, Canberra
Au-NCEA
Records of the Department of External Affairs, Series A1, Correspondence File.
National Archives, New South Wales Branch, Chester Hill
Au-NNOC
Outward Letter Books, Collector of Customs, A1016.
Au-NNOI
Outward Letter Books, Correspondence in Connection with the Immigration Restriction Act, A1026.
New South Wales State Archives, Kingswood
Au-NSW
Correspondence of the Colonial Secretary, Special Bundles.
Canada
Published Government Documents
Ca-CRAI
Correspondence Regarding Asiatic Immigration, Ottawa, 1907–1925 (Confidential publications, found in Ca-NEA, 1002/33896).
Ca-DCER
Documents on Canadian External Relations. 4 vols. (Ottawa: Department of External Affairs, 1967–1971).
National Archives, Ottawa
Ca-NEA
Records of the Department of External Affairs, RG 25.
Ca-NIB
Records of the Immigration Branch, RG 76.
China
Institute of Modern History, Academia Sinica, Taipei
Ch-AFA
Archives of the Foreign Affairs Office (Zongli Yamen, Waiwubu, and Waijiaobu).
Number One Historical Archives, Beijing
Ch-AGC
Archives of the Grand Council (Junjichu).
Published Document Collections
Ch-CYS
Chouban yiwu shimo: Tonggzhi chao [Account of the management of barbarian affairs, Tongzhi reign] (Taipei: Wenhai, 1972).
Ch-GCDL
Guangxu chao donghua lu [Records of the Guangxu dynasty]. 5 vols. Edited by Zhu Shoupeng (Beijing: Zhonghua Shuju, 1958).
Ch-HCS
Huagong chuguo shiliao huibian [Collected documents on the emigration of Chinese laborers]. 4 vols. Edited by Chen Hansheng (Beijing: Zhonghua Shuju, 1980).
Ch-JHDY
Jianada Huagong ding yue shiliao, [Documents on the Chinese labor treaty with Canada]. Edited by Chen Shangeng and Jiong Zhenghua (Taipei: Academica Sinica, Modern History Research Institute, 1998).
Ch-JZX
Jindai Zhongguo dui xifang ji lieqiang renshi ziliao huibian [Collected material on knowledge of the Western penetration into China] (Taipei: Academia Sinica, Modern History Research Institute, 1986).
Ch-QW
Qingji waijiao shiliao [Qing foreign relations materials]. Edited by Wang Yanwei and Wang Liang (Taipei: Wenhai, 1985 [1932]).
Ch-ZMG
Zong Mei guanxi shiliao [Documents on Chinese-American relations]. 5 vols. Edited by Huang Jiamo (Taipei: Academia Sinica, Modern History Research Institute, 1988–90).
Great Britain
GB-CP
Foreign Office Confidential Prints.
GB-PP
Parliamentary Papers.
Hawaii
Archives of the State of Hawaii, Honolulu
H-FO
Foreign Office and Executive, Hong Kong.
H-MI
Ministry of the Interior, Immigration-Chinese.
United States
Asian American Studies Library, University of California, Berkeley
US-AJY
Judy Yung Collection.
Bancroft Library, University of California, Berkeley
US-BIEL
Ira and Edwar Lee Interview, Asian American Oral History Composite.
US-BJBS
John Birge Sawyer Diaries.
Chicago Historical Society
US-CWH
Walter William Husband Papers, 1891–1926.
Published Government Documents
US-DE
Executive documents.
US-DH
House documents.
US-DS
Senate documents.
US-FR
Papers Relating to the Foreign Relations of the United States (Washington, DC: Government Printing Office, 1872–1929).
US-IR
Report of the Commissioner-General of Immigration. U.S. Treasury Department, 1894–1902; U.S. Department of Commerce and Labor, 1903–1912; U.S. Department of Labor, 1913–1932.
National Archives, College Park, MD
RECORDS OF THE BUREAU OF INSULAR AFFAIRS, RG 350
US-NCCF
Classified Files Relating to Customs Matters in the Island Possessions, 1898–1941.
US-NCCG
General Classified Files, 1898–1945.
RECORDS OF THE STATE DEPARTMENT, RG 59
US-NCD
Decimal Files, 1910–1929.
US-NCDA
Despatches from U.S. Consuls in Amoy, 1844–1906 (Microfilm M100).
US-NCDC
Despatches from U.S. Consuls in Canton, 1790–1906 (Microfilm M101).
US-NCDH
Despatches from U.S. Consuls in Hong Kong, 1844–1906 (Microfilm M108).
US-NCDS
Despatches from U.S. Consuls in Shanghai, 1847–1906 (Microfilm M112).
US-NCDU
Despatches from U.S. Ministers to China, 1843–1906 (Microfilm M92).
US-NCR
Inspection Reports on Foreign Service Posts.
US-NCNC
Notes from the Chinese Legation in the United States to the Department of State, 1868–1906 (Microfilm M98).
US-NCNM
Numerical and Minor Files, 1906–1910 (Microfilm M862).
US-NCR
Records Relating to Charges against John Goodnow and Robert McWade.
National Archives, Great Lakes Region, Chicago, IL
RECORDS OF THE IMMIGRATION AND NATURALIZATION SERVICE, RG 85
US-NGCC
Chicago Chinese Case Files, 1898–1940.
US-NGCD
Correspondence of Chinese Division, 1893–1924.
National Archives, Mid-Atlantic Region, Philadelphia, PA
RECORDS OF THE IMMIGRATION AND NATURALIZATION SERVICE, RG 85
US-NMC
Chinese Letters Sent, 1895–1903, Philadelphia Collector of Customs.
US-NML
Letters Concerning Chinese, 1904–1911.
National Archives, New England Region, Waltham, MA
RECORDS OF THE IMMIGRATION AND NATURALIZATION SERVICE, RG 85
US-NNM
Montreal Chinese Case Files, 1900–1952.
National Archives, Northeast Region, New York, NY
RECORDS OF THE IMMIGRATION AND NATURALIZATION SERVICE, RG 85
US-NNYC
Chinese Exclusion Case Files, 1880–1960.
National Archives, Pacific Sierra Region, San Bruno, CA
RECORDS OF THE IMMIGRATION AND NATURALIZATION SERVICE, RG 85
US-NPD
Chinese Coaching Material (Densmore Investigation) 1906–1940.
US-NPH
Chinese Immigration Case Files, Honolulu, 1903–1915.
US-NPO
Outgoing Correspondence, Inspector in Charge at Honolulu, 1903–1904.
National Archives, Washington, DC
RECORDS OF THE IMMIGRATION AND NATURALIZATION SERVICE, RG 85
US-NWCD
Chinese Division File.
US-NWCG
Chinese General Correspondence, 1898–1908.
US-NWCS
Chinese Smuggling Files, 1914–1921.
US-NWCu
Customs Case File, no. 3359D, Related to Chinese Immigration, 1877–1891.
US-NWSC
Subject Correspondence.
RECORDS OF THE STATE DEPARTMENT, RG 59
US-NWVC
Visa Division Correspondence Regarding Immigration, 1910–1939 (Entry 702).
US-NWVD
Visa Division, General Visa Correspondence, 1914–1940 (Entry 704).
Columbia Studies in International and Global History
MATTHEW CONNELLY AND ADAM McKEOWN, EDITORS
The idea of «globalization» has become a commonplace, but we lack good histories that can explain the transnational processes that have shaped the contemporary era. Columbia Studies in International and Global History will encourage serious scholarship that is not confined to a single country or continent. Grounded in empirical research, the titles in the series will provide fresh perspectives on the making of our world.
Cemil Aydin, The Politics of Anti-Westernism in Asia; Visions of World Order in Pan-Islamic and Pan-Asian Thought
Patrick Manning, The African Diaspora: A History Through Culture
MELANCHOLY ORDER
Asian migration and the globalization of borders
Adam M. McKeown
COLUMBIA UNIVERSITY PRESS
New York

COLUMBIA UNIVERSITY PRESS
Publishers Since 1893
NEW YORK CHICHESTER, WEST SUSSEX
cup.columbia.edu
Copyright © 2008 Adam McKeown
Paperback edition, 2011
All rights reserved
E-ISBN 978-0-231-51171-1
Library of Congress Cataloging-in-Publication Data
McKeown, Adam, Ph.D.
Melancholy order: Asian migration and the globalization of borders / Adam McKeown.
p. cm. – (Columbia studies in international and global history)
Includes bibliographical references and index.
ISBN 978-0-231-14076-8 (hardcover: alk. paper) – ISBN 978-0-231-14077-5 (pbk.: alk. paper) – ISBN 978-0-231-51171-1 (e-book)
1. Asia – Emigration and immigration. 2. Globalization – Asia. 3. Boundaries – Political aspects. 4. Emigration and immigration – Government policy. 5. Passports. I. Title.
II. Series.
JV8490.M44 2008
325′.25—dc22 2008022230
A Columbia University Press E-book.
CUP would be pleased to hear about your reading experience with this e-book at cup-ebook@columbia.edu.








![Книга Контроль [новая редакция] автора Виктор Суворов](http://itexts.net/files/books/110/oblozhka-knigi-kontrol-novaya-redakciya-39494.jpg)



















