444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Адам М Маккьюин » Печальный порядок » Текст книги (страница 18)
Печальный порядок
  • Текст добавлен: 16 ноября 2026, 11:30

Текст книги "Печальный порядок"


Автор книги: Адам М Маккьюин


Жанр:

   

История


сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 39 страниц)

1888

Ратификацию в Китае задержала волна антикитайских событий в Австралии (хронологические подробности см. в таблице 6.1)[415]415
  46. For other accounts, see Richard Huttenback, Racism and Empire: White Settlers and Colored Immigrants in the British Self-Governing Colonies 1830–1910 (Ithaca: Cornell UP, 1976), 99–125; Charles Price, The Great White Walls Are Built: Restrictive Immigration to North America and Australia, 1836–1888 (Canberra: Australian Institute of International Affairs and Australian National UP, 1974), 186–97; Wang Sing-wu, The Organization of Chinese Emigration, 1848–1888: With Special Reference to Chinese Emigration to Australia (San Francisco: Chinese Materials Center, 1978), 282–301; Myra Willard, History of the White Australia Policy to 1920 (Melbourne: Melbourne UP, 1923), 71–98.


[Закрыть]
. Несмотря на ограничения 1881 года, китайская миграция в Австралию продолжала расти, сопровождаясь новыми общественными спорами. Опасения по поводу политических намерений Китая также придали новый характер австралийским страхам. В начале 1887 года широко перепечатывавшаяся статья Цзэн Цзицзэ (маркиза Цзэна), бывшего посланника в Великобритании, сообщала, что Китай пробуждается от долгого сна с намерением пересмотреть неравноправные договоры и лучше защищать своих подданных за рубежом[416]416
  47. Marquis Tseng, "China: The Sleep and the Awakening," Chinese Recorder (April, 1887): 146–53.


[Закрыть]
. В апреле инспекционная комиссия, рекомендованная двумя Чжанами в предыдущем году, завершила свое годичное плавание по Южным морям визитом китайских военных кораблей в Австралию. Австралийские чиновники и пресса хорошо приняли гостей, но открыто рассуждали о том, не станут ли намерения Китая все более агрессивными.

На первой конференции колониальных представителей в Лондоне в том же месяце австралийские колонии призвали Министерство иностранных дел начать переговоры с Китаем об ограничительном миграционном договоре. Но вскоре китайская инспекционная комиссия доложила в Пекин о дискриминационных законах и налогах, уже действовавших в Австралии. Вместо того чтобы начать переговоры о договоре, британское Министерство иностранных дел разослало 12 декабря циркуляр австралийским правительствам с просьбой ответить на жалобы, переданные китайским посланником Лю Жуйфэнем[417]417
  48. GB-PP C5448, Correspondence Relating to Chinese Immigration into the Australasian Colonies, with a Return of Acts Passed by the Legislatures of those Colonies and of Canada and British Columbia on the Subject (1888), 2.


[Закрыть]
. Но австралийцы уже были раздражены и объединены против медлительности Лондона. В ноябре премьер Нового Южного Уэльса Генри Паркес разослал австралийским колониальным правительствам циркуляр с просьбой высказать мнение о дальнейшем ограничении китайской иммиграции. Свое мнение он высказал ясно: чрезмерная китайская иммиграция позволит укорениться в колониях пагубным сословным различиям, а потому он считал, что «это вопрос политики первостепенной важности – сплотить австралийское общество на основе одних и тех же принципов веры и законности, одних и тех же влияний языка и образования и одних и тех же национальных привычек повседневной жизни»[418]418
  49. Au-NSW 4/884.1, Parkes to Colonial Secretaries, 8 November 1887.


[Закрыть]
. Еще быстрее, чем в 1881 году, колонии пришли к единому мнению о необходимости более строгих мер. Тем временем Паркес и премьер Виктории Дункан Гиллис узнали о договоре, подписанном между Соединенными Штатами и Китаем. Это убедило их в том, что местного законодательства недостаточно для решения вопроса, по своей сути международного, и Паркес все резче критиковал Лондон за неспособность защищать интересы колоний[419]419
  50. Ibid., Gillies to Parkes, 22 March 1888; Parkes to Gillies, 30 March 1888.


[Закрыть]
. Когда в Лондон наконец стали понемногу поступать ответы других колониальных правительств, каждое из них настаивало на праве нации защищать собственную территорию и просило Лондон заключить ради этого договор с Китаем[420]420
  51. GB-PP C5448, 2–6, 36–38.


[Закрыть]
. Собственная телеграмма Паркеса министру колоний от 31 марта была еще менее примирительной: он настаивал, что если Лондон сочтет, что защита, которой добиваются колонии, противоречит его интересам, то «австралийские парламенты должны будут под давлением общественного мнения сами выработать меры для защиты колоний»[421]421
  52. Au-NSW 4/884.1, Telegram Carrington to Knutsford, 31 March 1887.


[Закрыть]
.

27 апреля судно «Афган» прибыло в залив Хобсон, Виктория, Австралия, имея на борту 268 китайцев. Чиновники не разрешили им сойти на берег, утверждая, что документы якобы возвращающихся жителей колонии поддельны и что новые иммигранты, таким образом, превышают ограничение в 1 человека на 100 тонн. Судно отправилось в Сидней, где к нему присоединились «Цзинань», «Гатри» и «Менмуир». Под сильным давлением общественности чиновники отказались разрешить высадку кому-либо из 580 китайских пассажиров, даже если у них были свидетельства о натурализации или они были готовы уплатить подушный налог. Адвокаты китайцев подали в верховные суды каждой колонии ходатайства habeas corpus. В пространных заключениях судьи Нового Южного Уэльса разошлись во мнениях о том, имеет ли нация право не допускать подданных дружественной нации или отменять собственные законы, отказывая во въезде мигрантам, готовым уплатить налог. Однако они единогласно согласились, что исключение – прерогатива королевы, не делегированная колонии, и постановили разрешить китайцам высадиться. Большинство судей также подчеркнули, что британский закон требует одинаково относиться ко всем, будь то иностранцы или нет[422]422
  53. New South Wales Law Reports 9 (1888): 221.


[Закрыть]
. Судьи Верховного суда Виктории держались не так уверенно, рассматривая ходатайство habeas corpus Чун Чон Тоя, и пустились в пространные толкования Конституционного закона Австралии, чтобы определить пределы самоуправления и делегирования королевской прерогативы. Двое судей решили, что колония действительно имеет право не допускать кого угодно, но они оказались в меньшинстве[423]423
  54. Victorian Law Reports 14 (1888): 349.


[Закрыть]
.

ТАБЛИЦА 6.1 События 1885–1889 годов

Таможенные чиновники в Сиднее по-прежнему отказывались разрешать некоторым пассажирам высадиться, если считали, что у них поддельные документы. Генри Паркес, премьер Нового Южного Уэльса, поддержал их и заявил судьям: «Я швыряю на ветер ваши свидетельства об освобождении, мне нет дела до вашей паутины формальностей права; я повинуюсь закону, стоящему неизмеримо выше любого закона, выдавшего эти свидетельства, а именно закону сохранения общества в Новом Южном Уэльсе»[424]424
  55. Quoted in Price, Great White Walls, 195.


[Закрыть]
. Главный судья потребовал, чтобы всем китайцам было разрешено высадиться, если они уплатят подушный налог, напомнив таможенным чиновникам: «Закон ясен: человек, незаконно лишенный свободы, вправе лишить жизни другого, если только таким способом он может вернуть себе свободу. Лишение жизни в таких обстоятельствах – не преступное убийство, а правомерное»[425]425
  56. New South Wales Law Reports 9 (1888): 493, 496.


[Закрыть]
. Под такой угрозой китайцам наконец разрешили высадиться, после чего парламент принял специальный закон, освобождающий таможенных чиновников от любой возможной ответственности.

Несмотря на судебную неудачу, это был определяющий момент для австралийской идентичности и политической консолидации перед лицом Лондона и Азии. Паркес произнес серию зажигательных антикитайских речей, которые потом четверть века цитировали по всему Тихоокеанскому региону. Он напрямую связал исключение китайцев с укреплением австралийского единства перед лицом неразумных имперских требований. «Ни ради военных кораблей Ее Величества, ни ради представителя Ее Величества на месте, ни ради министра колоний мы не намерены отступать от нашей цели – навсегда прекратить высадку китайцев на эти берега»[426]426
  57. Quoted in Richard Jebb, "The Imperial Problem of Asiatic Immigration," paper presented to the Colonial Section of the Royal Society of Arts, 7 April 1908, in Ca-NIB 729921, 2.


[Закрыть]
. В несколько менее конфронтационном тоне он расцветил заявление колониального секретаря Квинсленда Сэмюэла Гриффита и настаивал, что «не хотел бы видеть здесь ни одной расы, которая не имела бы права на все иммунитеты, привилегии и права гражданства – на равный брак, равное спасение – наравне с лучшими и вернейшими представителями уже живущих здесь рас»[427]427
  58. Sydney Morning Herald, 5 May 1888.


[Закрыть]
.

Быстро организовали еще одну межколониальную конференцию, чтобы выработать единообразные законы и выступить единым фронтом перед Лондоном. Она состоялась в Сиднее 12 и 13 июня, и премьеры договорились запретить перемещение между колониями и установить предел в 1 человека на 500 тонн без каких-либо исключений, кроме дипломатов и моряков. Они также ходатайствовали перед Лондоном о заключении с Китаем договора об исключении. Министерство колоний воспротивилось и предложило, чтобы Австралия исключала иностранных рабочих вообще, а не дискриминировала китайцев, но Министерство иностранных дел согласилось подготовить договор, который посланник Джон Уолшем представил Цзунли ямэню 26 июня. Полагая, что китайцы охотнее последуют прецеденту американского договора, составители просили об исключении рабочих и допуске определенных льготных категорий, а не об ограничениях по тоннажу. Тем временем Новый Южный Уэльс изменил свой закон о китайской иммиграции в соответствии с руководящими принципами, установленными конференцией; позже в том же году за ним последовали Южная Австралия и Виктория, в 1889 году – Западная Австралия, а в 1890 году – Квинсленд[428]428
  59. GB-CP6018, 9–11; GB-PP C5448, 35.


[Закрыть]
.

Сенат США наконец ратифицировал договор с Китаем 7 мая, с поправками, затруднявшими возвращение проживавших в Америке китайцев. Китайские чиновники, наблюдая за событиями в Австралии, теперь засомневались. Чжан Чжидун и Цзунли ямэнь получили множество петиций от китайцев по всему миру, критиковавших предложенные договоры и резко осуждавших Чжан Иньхуаня за их разработку[429]429
  60. Ch-HCS, 1/4:1376, 1539–40, 1555–57. See also Tsai, China and the Overseas Chinese, 90


[Закрыть]
. Купцы в Сан-Франциско, Сиднее, Гонконге и Кантоне поставили свои имена под памфлетом «Предварительное обсуждение торговли» (Shangwu chuyan), который дошел до многих китайских чиновников. В нем говорилось, что исключение рабочих нанесет ущерб интересам купцов за границей, а денежные переводы в прибрежные районы прекратятся, что приведет к упадку экономики, безработице и росту беспорядков. Население Китая было слишком велико, и его народу нужно было эмигрировать и колонизировать, как это делали народы европейских стран. Признание этой необходимости было делом международной вежливости: «Чтобы облегчить торговлю, простые люди должны иметь возможность ездить туда и сюда; если мы позволяем им приезжать, они должны позволять нам уезжать. Согласно международному праву, это всеобщий принцип, и стране нарушать его – противно самому разуму [ли]»[430]430
  61. Ch-HCS, 1/4:1394.


[Закрыть]
. В памфлете добавлялось, что американские ограничения выделяли китайцев, и когда другие страны узнают об этом, они сами захотят подобных договоров и китайцы окажутся еще больше отрезаны от участия в мировых делах.

20 июля Чжан Чжидун и несколько других чиновников направили императору мемориал, в котором повторили многие из этих доводов и выступили против ратификации американского договора, особо подчеркнув, какой ущерб он нанесет богатству, которое китайские купцы могли бы направлять обратно в Китай[431]431
  62. Ibid., 1/4:1376–78.


[Закрыть]
. 23 июля Ли Хунчжан, ранее проявлявший мало интереса к миграции, присоединился к противникам договора. Он указал, что «не проходит и дня, чтобы [этот договор] не обсуждался в иностранных газетах. Он воплощает то, чего больше всего желают англичане и чего больше всего боятся китайские купцы. Если мы ратифицируем американский договор, Англия тоже попросит такой же, и будет трудно разрешить один и отвергнуть другой»[432]432
  63. Ibid., 1/4:1541, also 1379.


[Закрыть]
. Ли разработал альтернативное предложение, в котором пересмотрел свое прежнее недоверие к эмиграции в свете доводов о ее потенциальных финансовых выгодах для Китая. Если эмиграция будет ограничена купцами, антикитайская агитация не будет такой проблемой. Он предположил, что купцы больше всего хотят избежать исключения в американском стиле и дискриминационных налогов, таких как сборы за высадку в Австралии или недавние налоги на проживание и лицензии на Филиппинах и в Сайгоне. Поэтому квоты по тоннажу были наилучшим решением. Развивая эту мысль, Цзунли ямэнь 27 августа направил посланнику Уолшему контрпредложение, в котором призывал отменить сборы за высадку и ограничить въезд одним китайцем на 300 тонн, причем на купцов это ограничение не распространялось бы[433]433
  64. Ibid., 1/4:1541–45; GB-CP6018, 10.


[Закрыть]
.

Цзунли ямэнь продолжал затягивать ратификацию американского договора. Лондонская «Таймс» 1 сентября ошибочно сообщила, что китайцы отвергли договор. Весть об этом вскоре достигла Соединенных Штатов, и 3 сентября в Сенат внесли законопроект Скотта, запрещавший возвращение всех выехавших рабочих, включая тех, у кого в Соединенных Штатах остались собственность и семья. Тем временем Конгресс попросил посланника Денби разобраться с задержкой и принял закон, основанный на нератифицированном договоре. 17 сентября члены Цзунли ямэня посетили посланника Денби в Пекине, чтобы просить сократить срок исключения в договоре с двадцати до десяти лет и разрешить китайским консулам выдавать возвратные свидетельства. Они объяснили, что задержка вызвана тем, что «впервые в истории договоров народ выразил протест»[434]434
  65. Ch-QW, 77:3a – b, trans. in Tsai, China and the Overseas Chinese, 90. See also US-FR 1888, 1:350–4.


[Закрыть]
. На следующий день Конгресс принял Закон Скотта, а 21 сентября Китай официально отверг договор.

Экс-госсекретарь Эвартс заявил Конгрессу, что впервые в дипломатической истории Соединенных Штатов законодательная власть вмешалась в судьбу договора, который еще ожидал ратификации иностранным государством, и что это нанесло серьезное оскорбление этой стране[435]435
  66. Tsai, China and the Overseas Chinese, 93.


[Закрыть]
. Но народ Соединенных Штатов тоже выразил протест. Когда президент Кливленд подписал законопроект 1 октября, заголовок в «Сан-Франциско экзаминер» провозглашал: «Он не осмеливается противиться воле народа»[436]436
  67. San Francisco Examiner, 2 October 1888.


[Закрыть]
. Кливленд объяснил, что законопроект был необходим, поскольку «корыстная алчность сторон, торговавших трудом этой части китайского населения, брала верх над справедливым исполнением [существующего] закона»[437]437
  68. US-NWCu, Grover Cleveland’s Message, 1 October 1888.


[Закрыть]
. Согласиться с китайским предложением, чтобы консулы выдавали возвратные свидетельства, означало бы поставить исполнение договора вне контроля Соединенных Штатов: «Признанное и верховное право и обязанность каждого правительства не допускать на свою территорию все элементы иностранного населения, которые по любой причине замедляют его процветание или вредят нравственному и физическому здоровью его народа, должны рассматриваться как признанный канон международного права и сношений».

Таможенное бюро пришло в восторг, истолковав пренебрежение международными ограничениями как разрешение применять законы со всей возможной строгостью. Рабочим на судах, находившихся в Тихом океане во время принятия Закона Скотта, отказывали во въезде по прибытии в Сан-Франциско, а право следовать транзитом в Мексику отменили. Министерство финансов предоставило большую свободу действий местным чиновникам. В ответ на запросы о том, какие документы необходимы для въезда в страну, помощник министра финансов ответил: «Характер и форма таких доказательств полностью зависят от усмотрения начальника таможни»[438]438
  69. Ibid., Asst. Sect. Treasury to Hip Lung, 9 May 1889; Asst. Sect. Treasury to Harris, August 1889.


[Закрыть]
. Начальник таможни в Сан-Франциско перестал выдавать возвратные свидетельства проживающим купцам и потребовал от них сертификаты по статье 6[439]439
  70. Ibid., San Francisco Collector to Sect. of Treasury, 24 November 1888.


[Закрыть]
. Он утверждал, что выдавать сертификаты – обязанность китайского правительства; эту позицию окружной судья Лоренцо Сойер однажды отверг как «практически равносильную абсолютному отказу разрешить их возвращение»[440]440
  71. In re Ah Ping, 23 F. 329, 331 (D. Ca. 1885).


[Закрыть]
.

От самоограничения к самоконтролю

Китайские власти были потрясены новым положением дел. С 1888 по 1893 год китайские посланники направили в Государственный департамент не менее десяти меморандумов с осуждением Закона Скотта. Почти каждый визит американского посланника Чарльза Денби в Цзунли ямэнь сопровождался напоминанием о том, что Соединенные Штаты нарушили свои договоры[441]441
  72. Charles Denby, China and Her People: Being the Observations, Reminiscences, and Conclusions of an American Diplomat, 2 vols. (Boston: Page, 1906), 1:100; Tsai, China and the Overseas Chinese, 95; US-FR 1889, 132–39; 1890, 187–219.


[Закрыть]
. Но, обсуждая свои неудачи и перекладывая вину друг на друга, китайские власти так и не выработали действенной контрстратегии против одностороннего исключения. В конце концов они могли лишь критиковать дискриминационные черты законов США как противоречащие принципам, которые США сами провозглашали как цивилизованная нация. Они также переформулировали план самоограничения Чжэн Цзаору, делая еще больший упор на необходимость нравственной самодисциплины мигрантов, чтобы улучшить образ Китая в мире. Вместо того чтобы подчеркивать всеобщее право сношений, они сосредоточились на необходимости перестроить национальные институты и национальный характер как на пути к обретению статуса в международной системе. Тем самым они фактически санкционировали доктрину суверенной прерогативы.

Чжан Иньхуань ощущал себя преданным из-за того, что Чжан Чжидун и другие чиновники выступили против его договора 1888 года. В январе 1889 года он напомнил императору, что Чжан Чжидун и многие китайские купцы изначально соглашались с тем, что самоограничение – наилучший путь. Большинство проблем проистекало из неспособности США обеспечить исполнение собственных законов. Из-за этого американские чиновники становились неуступчивыми в требованиях ужесточить законы, а за китайцами укреплялась дурная репутация, помогавшая оправдывать дискриминацию. Плохое исполнение законов было и причиной протестов китайцев против договора Чжана. Почти все тайные общества и китайские купцы в США (например, люди, стоявшие за «Предварительным обсуждением торговли») наживались на организации мошеннического въезда и рисковали потерять доходы, если бы ограничения стали более действенными. Именно эти частные интересы были настоящими возмутителями спокойствия и в Соединенных Штатах, и в Южном Китае[442]442
  73. Ch-HCS, 1/4:1399–1403.


[Закрыть]
.

В ответ Чжан Чжидун обрушился на Чжан Иньхуаня за то, что тот превратил предложение Чжэн Цзаору о самоограничении в проект взаимного ограничения[443]443
  74. Ibid., 1/4:1383–85.


[Закрыть]
. Он настаивал, что протесты купцов основывались на стремлении к международной вежливости, а не на личных интересах. Он также винил Чжан Иньхуаня в том, что тот включил вопросы защиты и компенсаций в переговоры о договоре. Защищать китайцев в США американские должностные лица были обязаны в силу международной вежливости, даже без договорных обязательств. Чжан Иньхуань выставил дело так, будто китайцы обменивают самоограничение на обещание компенсаций. Чжан Чжидун предложил ответить на Закон Скотта: собрать с купцов средства, чтобы вернуть компенсации за Снейк-Ривер и Рок-Спрингс, а затем выслать всех американцев из Китая. Этот план благоразумно проигнорировали, но лучших предложений ни у кого не было. Китайские власти не желали подписывать договор, который давал бы Соединенным Штатам односторонние права контролировать миграцию, но полагали, что отсутствие договора фактически означало уступку этих односторонних прав и побуждало бы другие страны сходным образом подрывать международную вежливость.

Закон Скотта не помог обуздать мошенничество и нелегальный ввоз в Соединенные Штаты. В январе 1892 года консул в Сан-Франциско Ли Жунхуэй высказал посланнику Ян Жу мысль, что Соединенным Штатам слишком дорого и неловко отказывать во въезде и депортировать так много китайцев и что они, возможно, готовы подписать договор о самоограничении[444]444
  75. Ch-ZMG, 4:2229.


[Закрыть]
. Вместо этого в мае Конгресс принял Закон Гири, по которому все китайские рабочие подлежали регистрации под угрозой депортации, – тем самым создавалась фигура не имеющего документов иностранца-нарушителя закона. Однако пока закон оспаривали в судах, Государственный департамент заявил Ян Жу, что готов обсудить новый договор, если Ян призовет китайцев зарегистрироваться. Итоговый Договор Грешема – Яна, подписанный в марте 1894 года и быстро ратифицированный, был похож на разработанный Байардом и Чжан Иньхуанем в 1888 году, но содержал дополнительные гарантии транзита в Мексику и взаимную уступку, позволявшую китайцам требовать регистрации американцев в Китае[445]445
  76. Ch-HCS, 1/4:1429–31; George Paulson, "The Gresham-Yang Treaty," Pacific Historical Review 37 (1968): 281–97; US-FR 1896, 91; 1897, 104.


[Закрыть]
. Ян также уступил настойчивому требованию Государственного департамента рассматривать вопрос о защите отдельно от вопроса об иммиграции и не включать его в договор. В значительной мере договор лишь подтверждал право Соединенных Штатов принимать законы по своему усмотрению. Но Конгресс также отменил Закон Скотта и разрешил возвращаться рабочим, имевшим собственность или семью. Государственный департамент и широкие китайские протесты восстановили хотя бы символическую меру международной вежливости.

Позже в том же году Ян Жу объяснил императору, что договор действительно основан на принципе самоограничения Чжэн Цзаору. В отличие от последних шести лет унизительного одностороннего контроля со стороны Соединенных Штатов, этот договор даст китайским властям контроль над собственным народом и позволит сохранить лицо (тимянь) в отношениях с США[446]446
  77. Ch-HCS, 1/4:1436.


[Закрыть]
. Но, пояснял Ян, договор был лишь первым шагом в решении более широкой проблемы миграции. Теперь Китай должен обратить больше внимания на корни и ветви этой проблемы. Такие пороки и преступления, как опиум, азартные игры и насилие между группировками, лежали в основе антикитайских настроений. Чтобы по-настоящему защитить китайцев за рубежом, нужно избавить их от этих пороков. Китайские чиновники за границей «потратили много слов, увещевая иностранных должностных лиц, но мало учили собственный народ. <…> Если мы не сумеем заботливо наставлять народ, унижения не прекратятся». Ян предложил, чтобы китайские дипломаты и местные китайские объединения распространяли слова и указы императора и учреждали взаимные обязательства, подобные сельским уставам в самом Китае. Это «заставит рабочих и купцов научиться стыдиться и взаимно убеждать друг друга [вести себя достойно]»[447]447
  78. Ibid., 1/4:1439.


[Закрыть]
. Ветви же миграционной проблемы – повсеместное мошенничество при въезде. Если изменить порядок установления личности купцов и оформления их документов, это помогло бы решить задачу и избавить Соединенные Штаты от необходимости вводить суровые правила. Ян сказал, что уже предпринял шаги в этом направлении, заменив консула Тань Цяня в Гаване, который свободно продавал сертификаты по статье 6 рабочим, не имевшим на них права.

Тем самым китайские власти также начали понимать и миграцию, и международную вежливость в категориях регулирования национального сообщества, а не как вопрос договоров и сношений. В некотором смысле это было возвратом к давним китайским методам управления через нравственное воспитание народа. Но распространение нравственного воспитания на тех, кто физически покинул нравственное сообщество, было шагом дальше прежних забот о безопасности. Нравственное воспитание перестало быть прежде всего вопросом внутреннего порядка и стало вопросом участия в международной системе. Конечно, эмигранты, которых следовало воспитывать, смотрели на это иначе. Они еще активнее нападали на дискриминацию, заложенную в иммиграционных законах против китайцев, и на китайских чиновников, которые винили их самих за плохое обращение, которому они подвергались. Но после 1890-х годов китайцы редко критиковали само право односторонне контролировать иммиграцию на границе – лишь методы, которыми это делалось.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю