444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Адам М Маккьюин » Печальный порядок » Текст книги (страница 30)
Печальный порядок
  • Текст добавлен: 16 ноября 2026, 11:30

Текст книги "Печальный порядок"


Автор книги: Адам М Маккьюин


Жанр:

   

История


сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 39 страниц)

Сеть перекрестных досье

В ответ на стремительное разрастание этих семей Иммиграционное бюро стало проводить подробные допросы каждого заявителя и всех, кого называли его родственниками. Такие допросы могли тянуться больше недели, и все это время китайцы оставались в заключении на острове Эйнджел или в других иммиграционных пунктах[811]811
  30. Robert Bard and Gustavo Bobonis, "Detention at Angel Island: First Empirical Evidence," Social Science History 30 (2006): 107, calculates a median stay of four days and an average stay of ten days from 1913 to 1917. Previous residents passed through much more quickly.


[Закрыть]
. Чиновники составляли длинные перечни подробных вопросов, задававшихся мигрантам и их родственникам, о членах семьи и обо всей прожитой жизни. У тех, кто претендовал на въезд как гражданин по рождению, спрашивали об улицах и главных событиях в американских городах, где они прежде жили. У тех, кто претендовал на производное гражданство, выспрашивали о природных условиях и событиях в Китае: каково расположение родной деревни, сколько в доме окон, дверей и животных, что за местность вокруг, какие соседние деревни рядом, какие подарки дарили родственники, приезжавшие в гости. Эти показания хранились и сличались с показаниями вновь прибывавших китайцев. Расхождения между ними считались доказательством того, что мигрант – не тот, за кого себя выдает. Действенность такой системы зависела от обширной сети перекрестных досье и от быстрой связи между Вашингтоном, пунктами въезда, иммиграционными управлениями внутри Соединенных Штатов и консульствами за рубежом.

Китайцы приняли вызов. Прибыв в 1896 году в Чикаго, инспектор М. Дж. Гриффит писал: «Самое поразительное, что бросилось мне в глаза <…> – китайцы заранее полностью осведомлены по каждому делу еще до того, как я приступаю к расследованию»[812]812
  31. US-NGCD 1/2.


[Закрыть]
. Сама систематизация показаний делала подделку дела очень легкой. К каждому «месту» прилагались подробные наставления («шпаргалки»), составленные по материалам прежних допросов: ответы на возможные вопросы (до шестисот) и схемы деревень, подчас никогда не существовавших. Многие из них прилагались к договорам, по которым мигрант был обязан выплатить половину платы за переезд вперед, а половину – после успешного въезда. От него также требовалось являться свидетелем на слушаниях по делам мнимых «братьев» и «родителей», причем за каждую явку полагалась особая плата. Даже те, кто ехал к настоящим родственникам, пользовались такими наставлениями, полагая, что сами никогда не запомнят такого множества подробностей. Специалисты кормились тем, что составляли шпаргалки и вели в Гонконге, Мексике и Соединенных Штатах курсы, где учили заявителей заучивать ответы, запоминать улицы и события крупных американских городов, держаться на допросе, объяснять ошибки, ловко ссылаться на забывчивость, если вопрос не был подготовлен заранее, выбирать одежду и жесты, чтобы свидетели могли узнать их при опознании, и правильно вести себя перед экзаменующим инспектором[813]813
  32. Copies of coaching papers and contracts in are in US-DH 59/847, 9–10, 107; US-DS 57/776, 2:122–24; US-NGCC 2142; US-NGCD 21/1; US-NPD 12016/1076–3; US-NPH 739; US-NWSC 55452/385; US-NWVC 151.06/118; 151.10/360.


[Закрыть]
. Если возникали затруднения, посредники тайком передавали мигранту в камеру на острове Эйнджел или в другом порту дополнительные сведения – подчас спрятав записку в скорлупе арахиса, в банане или в другой еде[814]814
  33. US-NWSC 55452/385.


[Закрыть]
. Вот типичный совет, который давался в таких наставлениях:

Отвечайте только на заданный вопрос: не говорите больше, чем требует вопрос. <…> Если инспектор или переводчик станет говорить громко, показывая свой гнев, не бойтесь, но сохраняйте спокойствие и отвечайте на вопрос непринужденно, сообразуясь с обстоятельствами. <…> На любой вопрос инспектора о том, что было с вами в малолетстве, просто говорите, что вам рассказала мать или что она никогда вам об этом не рассказывала. <…> Если вы забудете что-либо из написанного в ваших показаниях, скажите, что забыли, вместо того чтобы отвечать на такие вопросы наугад. Если один и тот же вопрос задают три-четыре раза, значит, в вашем ответе что-то не так, и надо хорошенько подумать, прежде чем отвечать[815]815
  34. Compiled from papers in US-NPD 39262/11–16; US-NWVC 151.06/118.


[Закрыть]
.

Короче говоря, от мигрантов ожидали строго определенной, ритуализованной манеры держаться: сосредоточенности на конкретных подробностях, избегания всего лишнего и всяких отвлеченных толкований.

Мигранты и их агенты создали параллельный архив, существовавший наряду с архивом Иммиграционного бюро. Сама систематизация бюрократических досье помогала мигрантам ускользать от контроля. После того как мигранта выпускали, посредники разбирали вопросы, заданные на допросе, и отмечали все новые вопросы и все измененные ответы. Мигрантам советовали отправлять письма и деньги мнимым родственникам в Китай, чтобы создать новые документальные подтверждения родства с будущими мигрантами. Некоторые китайцы даже просили провести предварительную проверку своего статуса только затем, чтобы завести на себя досье[816]816
  35. Hsu, Dreaming of Gold, 84; US-AJY, "Inspector #3," line 0602.


[Закрыть]
. Вся эта практика дополнялась тайным изменением правительственных архивов, чтобы они лучше соответствовали параллельному китайскому архиву. В 1917 году специальные следователи на острове Эйнджел докладывали, что чиновники и адвокаты переписывали показания о числе сыновей, фабриковали документы предварительной проверки на людей, которые никогда не бывали в Соединенных Штатах или уже умерли, подменяли фотографии, отбеливая новые снимки и вымачивая их в чае, чтобы те выглядели старыми, и уничтожали важные показания, создавая «очищенную запись»[817]817
  36. US-BJBS, 2: 22 Oct. 1917; US-NPD 54184/138.


[Закрыть]
. На другом полюсе – некоторые китайцы изменяли самих себя: кто-то выучивал новые диалекты, кто-то уродовал себе лицо шрамами, чтобы лучше соответствовать фотографиям в архиве[818]818
  37. Perkins, Border Patrol, 8–10.


[Закрыть]
.

Китайские мигранты и чиновники, ведавшие исключением, заключили друг друга в объятия сети надзора и уклонения, которая воспроизводила то самое мошенничество, для предотвращения которого и были созданы правила. Иммиграционные агенты прекрасно это понимали и нередко расходились во мнениях о ценности этих досье. Еще в 1899 году специальный агент Пауэр критиковал сан-францисские реформы, предусматривавшие сбор дополнительных свидетельских показаний: «Вряд ли эту громоздкую систему с ее свитой служащих, со всеми сопутствующими задержками, проволочками и расходами можно счесть улучшением прежнего порядка, при котором заместитель начальника таможни видел заявителя, выслушивал его рассказ и безотлагательно выносил решение по каждому делу, если не имелось разумных оснований для отказа в праве сойти на берег»[819]819
  38. US-NWCG, Power to Sect. of Treasury, 8.


[Закрыть]
. Сборщик Данн защищал свою систему, утверждая, что «лучшим доказательством строгости нашего дознания не может служить ничто, кроме того обстоятельства, что большинство дел всех категорий ныне ведется через адвокатов и посредников – ровно вдвое больше, чем прежде»[820]820
  39. Ibid., Dunn to Power, 1 December 1899.


[Закрыть]
. Иммиграционная процедура стала уделом специалистов, владевших малодоступным знанием.

Данну вскоре предстояло пожалеть об участии посредников, точно так же как многим другим агентам предстояло возненавидеть объятия перекрестных досье. Например, в 1904 году инспектор Хэлси из Гонолулу писал Фрэнку Сардженту с воодушевлением по поводу новой системы подробных допросов, помогавшей им достичь цели – узнать правду о каждом заявителе. Он сообщал, что «почтенные» местные китайцы говорили ему, будто «во всяком подлинном случае родства китайцы знают свою семейную историю в совершенстве, равно как и другие сокровенные вещи, связанные с их занятиями и переездами с места на место, и никак не могут разойтись в ответах на любой из вопросов, какие обычно задают им инспекторы. Когда же наблюдается обратное, вполне оправданно предположить, что дело это не подлинное и что показания сфабрикованы»[821]821
  40. US-NPH 312.


[Закрыть]
. К 1911 году Хэлси переменил мнение, настаивая на том, что «если бы в показаниях было некоторое небольшое расхождение, это скорее свидетельствовало бы о надежности, нежели в деле, где каждая деталь сходится в точности»[822]822
  41. Ibid., 2305.


[Закрыть]
. Он также пояснял, что единственный способ «избежать сговора» среди китайцев – прекратить собирать показаний больше, чем безусловно необходимо. «Если здесь снимаются показания, касающиеся семьи в Китае, а затем в Китае становится известно, о чем эти показания, это откроет путь большому мошенничеству и сделает легким делом прикрытие мнимого родства»[823]823
  42. Ibid., 2198.


[Закрыть]
.

Многие инспекторы полагали, что натаскивание и очевидность «правильных» ответов на стандартизированных допросах делают их бесполезными как средство дознания[824]824
  43. US-NWSC 53990/52A, 115.


[Закрыть]
. Они нередко утверждали, что у самозванца больше шансов получить разрешение на въезд, чем у настоящего заявителя, которого не натаскивали[825]825
  44. US-AJY, "Immigration Inspector #3," line 0413; US-BIEL, 20.


[Закрыть]
. По словам амойского консула Джулиана Арнольда в 1909 году, итог был таков: «Перекрестный допрос этих заявителей лишь поощряет бесчестность»[826]826
  45. US-NCCG 370/220.


[Закрыть]
. Консул Андерсон в Гонконге даже признавал, что более 75 % выданных им виз, вероятно, были мошенническими. Он давал заявителям послабление, поскольку считал, что большинство из них, скорее всего, были купцами из внутренних районов, создавшими себе ложные личности гонконгских купцов потому что из внутренних районов трудно было получить доказательства и свидетелей, приемлемые для властей[827]827
  46. US-NWVC 151.10/11.


[Закрыть]
.

Правильная процедура в конечном счете возобладала над содержанием и сомнениями инспекторов. Дознаватели чувствовали себя обязанными выдавать сертификаты заявителям, дававшим стандартизированные и непротиворечивые показания, даже если их чутье и здравый смысл подсказывали им, что заявитель принадлежит к «сословию кули» или не «подлинный гражданин» из-за незнания английского и отсутствия американских манер. Многие даже подправляли показания так, чтобы дело укладывалось в формуляры. Некоторые дознаватели просили стенографистов записывать только ответы, имеющие отношение к вопросу, подсказывали заявителям переформулировать ответы, чтобы те лучше согласовывались с прежними показаниями, и вновь вызывали свидетелей, чтобы сообщить им о расхождениях в утверждениях и позволить устранить противоречие[828]828
  47. US-AJY, "Inspector #2," 9; US-NML, Rodgers to W. R. Morton, 4 January 1907; US-NPD 12016/1076–1.


[Закрыть]
.

Те, кто ставил под сомнение стандартизированные досье, вели заведомо проигрышную борьбу. Некоторые консулы и инспекторы продолжали настаивать на ценности впечатлений, полученных при личной встрече, но такие впечатления годились лишь в том случае, если их удавалось перевести в качества, поддающиеся документальной фиксации. К 1920-м годам досье стали главным способом производства знания о китайских мигрантах. Во многих учреждениях это знание было встроено в стандартизированные бланки допросов и отчетов. Бланки, использовавшиеся в Сан-Франциско в 1925 году, включали вопросы, направлявшие истолкование личных впечатлений в контексте показаний и сформулированные так, словно личные впечатления нужны, чтобы устранять расхождения, а не для отказа: «Обнаруживают ли показания расхождения по существенным пунктам дела? Верите ли вы, что родственная связь существует? Если нет, основано ли ваше отрицательное мнение на расхождениях в показаниях? Если ваше мнение отрицательно в отношении заявленных родственных притязаний, было бы оно иным, если бы вы не принимали во внимание расхождения в показаниях?»[829]829
  48. Lau, Paper Families, 89–90.


[Закрыть]
Бланки, которыми пользовались американские иммиграционные агенты в Монреале в 1930-е годы, открыто поощряли сотрудничество китайцев и инспекторов в создании систематического архива, напоминая инспекторам: «Свидетеля следует уведомить о том, что его заявления в ответ на эти вопросы будут использованы, если в какое-либо время в будущем он будет давать показания относительно родственной связи, которая, как утверждается, существует между заявителем на въезд и китайским жителем США»[830]830
  49. US-NNM 939/3.


[Закрыть]
.

Вообразить иные процедуры становилось все труднее. Даже чиновники, которых продолжала тревожить тесная связь досье и мошенничества, могли представить себе улучшения только в виде большего количества свидетельских показаний и более совершенной техники ведения картотек. Например, в 1934 году вице-консул Дональд Данэм в Гонконге написал обширный доклад, включавший подробный обзор приемов уклонения:

При определении родственных отношений наиболее удовлетворительным методом расследования были допрос и перекрестный допрос заявителей. Элементы конфликта – сговор между близкими родственниками иностранцев, усилия иммиграционных брокеров и натаскивание в школах Гонконга, созданных специально, чтобы готовить китайцев к вопросам, которые им, вероятно, зададут при проверке консульский чиновник за границей и иммиграционные власти в Соединенных Штатах. Первые две трудности можно преодолеть тщательным допросом, но школы кропотливы в своем обучении, и от них редко ускользает даже самая мелкая деталь. Любой новый поворот в формулировке вопросов иностранцы сообщают школам, тот включается в их тренировку и обнаруживается в показаниях новых заявителей в поразительно короткое время[831]831
  50. US-NWVC 151.05/40, 6–8.


[Закрыть]
.

Данэм далее добавил, что при ограниченном числе возможных вопросов они неизбежно станут шаблонными. Он явно понимал, что сама систематизация сведений облегчала последовательное воспроизведение ложных фактов. Но все, что он мог рекомендовать, – это больше досье, больше показаний, больше систематизации и больше сотрудничества с Иммиграционным бюро в накоплении и перекрестной сверке этих показаний. «Эффективность консульской проверки в известной мере зависит от полноты протоколов»[832]832
  51. US-NWVC 151.05/40, 11–13.


[Закрыть]
. Его решение увековечивало те самые условия, которые и породили проблему. И мигрантов, и бюрократов одинаково поглотили объятия перекрестных досье, которые они сами же создали.

Рынок идентичности

Совершенно неясно, что китайцы думали об этих встречах, поскольку они по понятным причинам не стремились публично заявлять то, что оспаривало официально провозглашенные принципы пограничного контроля. Но то, как это понимали китайцы, несомненно, следует толковать по крайней мере отчасти в контексте рыночной морали доверия и ответственности. Почти всякая сторона китайской миграции могла быть – и часто была – превращена в товар. Товаром становились не только денежные авансы и трудовые контракты, но и поддельные бумаги. Медицинские осмотры, визы, свидетели, готовые назваться вашими дядьями и братьями, бумажные семьи и старухи, знавшие вас младенцем в Сан-Франциско, – все это можно было купить, продать и обменять по всему тихоокеанскому миру. В середине XIX века вербовщики рабочей силы, банкиры, переводившие деньги на родину, экспортно-импортные дома, агенты пароходств и множество иных дельцов получали основные прибыли от контроля над миграцией. Многие из них считались почтенной элитой в Гонконге, Сингапуре и других городах мира. Надзор за законтрактованной миграцией и тайными обществами помог заклеймить многие из этих занятий, а с подъемом пограничного контроля даже самые почтенные люди, занимавшиеся вербовкой, финансированием и снабжением мигрантов, попали под подозрение как возможные контрабандисты. Но усиление регулирования только создавало новые возможности для наживы, и предпринимателей по-прежнему тянуло в это дело.

В разрозненных высказываниях эти предприниматели оценивали свои действия в категориях рыночных добродетелей – репутации и доверия, – а не официальной морали точного установления личности. Честность контрабандного договора или миграционного документа состояла в том, исполнено ли обещанное, а не в том, что о нем думал чиновник. В письме 1898 года своим партнерам, устраивая въезд нескольких мигрантов по поддельным бумагам, брокер Су Ху Фон пренебрежительно писал о «себялюбивых» повадках конкурентов: «Они, похоже, пренебрегают всеми требованиями справедливости – не знают удержу ни в платежах, ни в обычных расходах. Те, кто задался целью обманывать друг друга, в конце концов испортят все дело, каждый будет винить другого, и никому не достанется прибыли»[833]833
  52. US-DS 57/776, 2:478–79.


[Закрыть]
. Иммиграционные инспекторы тоже время от времени сталкивались с мигрантами, которые удивлялись, когда поддельные бумаги не обеспечивали им допуск, и были сильнее огорчены нарушением доверия человеком, продавшим им бумагу, чем мнением инспектора. Например, в 1908 году несколько мигрантов с поддельными гавайскими свидетельствами о рождении возмущались, что им не позволили высадиться в Гонолулу. Один из них показал, что без колебаний купил бумагу и «полагал, что, когда доберусь сюда, меня сразу же высадят»[834]834
  53. US-NPH 1727, 1748.


[Закрыть]
. Другой даже попросил у инспектора совета, как вернуть деньги у человека, который гарантировал ему высадку[835]835
  54. US-NPH 2303.


[Закрыть]
.

Когда инспекторы по делам китайцев в 1904 году поставили Мой Ли Юэна из Чикаго перед возможностью существования двух различных систем морали, Мой отказался отдать предпочтение одной из них. Сообщив инспектору, что родился в Китае, Мою пришлось объяснить, что ранее сказал китайскому переводчику, будто родился в Соединенных Штатах, «из-за наставлений к купленной мною бумаге». Инспектор продолжал:

В: В какой раз вы лжете?

О: Я передал только то, что сказал мне тот человек. Я не лгал. Лгал другой.

В: А сейчас вы говорите то, что вам велели сказать?

О: Сейчас я говорю правду.

В: Как нам узнать, в какой раз вы говорите правду?

О: Я говорил правду оба раза[836]836
  55. US-NGCC 2014.


[Закрыть]
.

Такие заявления можно было истолковать в духе официальной версии о циничных посредниках и обманутых ими простаках. Однако перемещение через множество юрисдикций давало посредникам и мигрантам достаточно оснований считать, что их действия не обязательно были незаконными. Например, в Гонконге конца XIX века не существовало законов, по которым можно было бы преследовать изготовление документов, считавшихся фальшивыми за пределами колонии, а у американских консулов не было средств остановить операции по подделке, о которых им было доподлинно известно. Гонконгские суды даже удовлетворяли некоторые иски с требованием вернуть деньги по невыполненным контрактам о нелегальном провозе, хотя позднее пересмотрели эту позицию для случаев, когда виновные стороны сознавали, что нарушают законы дружественной страны[837]837
  56. AUCP-CH, 21 February 1887; US-NWVC 151.08/16; 151.10/360, 531; US-IR 1909, 127.


[Закрыть]
.

Сам процесс усиления проверок и индивидуализации мигрантов превращал официальные описания всепроникающего коммерческого менталитета в самосбывающееся пророчество. Привязка миграционных прав к конкретным лицам на основании семейного положения, гражданства и рода занятий, а также успешные разгромы крупных сетей нелегального провоза к 1910-м годам означали, что возможности для миграции все шире распределялись среди мигрантов всех сословий. Все больше мигрантов были лично заинтересованы в накоплении и продаже возможностей перебраться в Соединенные Штаты. Обладание хорошим документом с несколькими «местами» было надежным личным капиталовложением. Он не только гарантировал повторный въезд владельца, но и обещал будущий доход при продаже предполагаемым деловым партнерам или членам семьи. Эти возможности можно было использовать ради собственных родственников мигрантов, продавать на рынке или даже включать в приданое. Иммиграционные агенты по всей территории Соединенных Штатов изымали сотни писем китайцев, в которых аккуратно сообщались сведения о стоимости, доступности и эффективности маршрутов нелегального провоза, фальшивых и подлинных документов[838]838
  57. For examples, see US-IR 1907, 60; 1911, 135–39; US-NGCC 1/169, 2028/20D; US-NGCD 10/56; US-NPD folder 2; US-NWCS 309/14; US-NWVC 151.06/55, 23.


[Закрыть]
. Все мигранты оказывались заинтересованы в том, чтобы существующий режим сохранялся и был предсказуемым.

Эту заинтересованность можно было обнаружить даже в редакционных статьях политизированных газет, которые до 1905 года открыто выступали против законов об исключении. Например, революционному активисту Йонг Готу не позволили въехать в Гонолулу в 1911 году, потому что кто-то сообщил Иммиграционному бюро, что его гавайское свидетельство о рождении фальшивое. Газета New China News (Xin Zhongguo ribao) в Гонолулу – издание, которым руководили конституционные реформаторы, выступавшие против революционеров; считается, что именно она в 1903 году первой предложила антиамериканский бойкот, – критиковала лицемерное использование американского гражданства человеком, глубоко вовлеченным в китайскую политику, и сетовала, что теперь иммиграционные чиновники будут с большим подозрением относиться ко всем гавайским свидетельствам о рождении[839]839
  58. New China News, 12 August 1911. Clipping and translation in US-NPH 2426, also Adam McKeown, Chinese Migrant Networks and Cultural Change: Peru, Chicago and Hawaii, 1900–1936 (Chicago: University of Chicago Press, 2001), 258–59. On Sun Yat-sen, see Thomas Ganschow, "Sun Yat-sen: An American Citizen," Chinese Studies in History 25/3 (1992): 18–39.


[Закрыть]
. В ответ редакционная статья в революционной газете Liberty News (Ziyou ribao) под названием «Общество защиты императора действует как верный слуга американского правительства» обвиняла реформаторов в том, что они выдали Йонга иммиграционным чиновникам, были предателями Китая и запятнали добрую репутацию китайцев на Гавайях. Хотя заглавие подавало суть дела как сотрудничество с репрессивными чиновниками, в статье в конечном счете подчеркивалось, что реформаторы подорвали законопослушный публичный образ местных китайцев:

Столь хорошее отношение американского правительства к родившимся на Гавайях – результат того, что китайцы-эмигранты на Гавайях сами создали для себя такие условия. Все уроженцы Сан-Франциско знают об особых привилегиях родившихся на Гавайях и хотят тех же привилегий. Почему они не могут их получить? Из-за огромной индустрии нелегального провоза. Вовлеченные в нее люди ежедневно нападают друг на друга. Если не А оспаривает подлинность свидетельства Б, то Б нападает на свидетелей, указанных в свидетельстве А. <…> Мы, китайцы, сами добились того, что законы стали применять строго[840]840
  59. Liberty News, 21 August 1911.


[Закрыть]
.

Этот довод заставил реформаторов оправдываться: они утверждали, что никогда добровольно не стали бы привлекать внимание к статусу Йонга[841]841
  60. New China News, 22 August 1911.


[Закрыть]
. Что бы редакторы газет в действительности ни думали о свидетельстве Йонга Гота, их согласие хранить молчание об институтах, идентичностях и социальных отношениях, соперничающих с категориями пограничного контроля, помогало упрочить легитимность последних за счет первых.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю