444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Адам М Маккьюин » Печальный порядок » Текст книги (страница 25)
Печальный порядок
  • Текст добавлен: 16 ноября 2026, 11:30

Текст книги "Печальный порядок"


Автор книги: Адам М Маккьюин


Жанр:

   

История


сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 39 страниц)

Бюро защиты торговли

В переписке между китайскими и американскими чиновниками иммиграционные документы упоминались так, будто их оформляли только правительственные служащие. Но частные предприниматели участвовали едва ли не во всех сторонах миграции в Китае. Грань между коррупционным сговором и честной служебной деятельностью в вопросах установления личности мигрантов еще не была проведена, и эти предприниматели процветали как дельцы, полуофициальные организации и даже как сами чиновники и консулы. Как и Иммиграционное бюро с Государственным департаментом, китайское правительство на рубеже веков также проводило административные реформы. Но китайские попытки реформировать систему установления личности мигрантов в значительной мере опирались на официальное сотрудничество с частными организациями, а не на подавление такого сотрудничества[644]644
  55. Roger Thompson, China’s Local Councils in the Age of Constitutional Reform 1898–1911 (Cambridge: Council on East Asian Studies, Harvard University, 1995).


[Закрыть]
. Возникшее в результате переплетение частных и государственных интересов вело лишь к взаимным обвинениям, злоупотреблениям и серии коррупционных расследований, шедших одновременно с дознаниями Государственного департамента. Каждое правительство пыталось возложить вину на отдельных провинившихся служащих в собственной администрации. Но то, что китайцы полагались на частные структуры, помогало американским расследованиям вдобавок обвинять все китайское чиновничество и общество в изначальной продажности.

Как показывает готовность подписать договор Грешема – Яна, с 1893 года китайское правительство проявляло растущий интерес к защите и регулированию заморской миграции помимо законтрактованного труда. В том году посланник в Лондоне Сюэ Фучэн подал трону свой знаменитый доклад с призывом к Пекину лучше защищать своих подданных за границей: направлять консулов, выдавать паспорта и распространять сведения о китайских законах и официальной позиции. В докладе, одобрявшем предложение Сюэ, Цзунли ямэнь также отметил важность защиты вернувшихся мигрантов. «Как бы долго [заморские китайцы] ни прожили за границей обзавелись ли они семьей и детьми, всем им следует позволить получать паспорта у дипломатических представителей за границей и возвращаться домой. Их средства к существованию и занятия должны регулироваться теми же законами, что и у жителей Китая, и если они продолжают вести дела за границей, их не следует подвергать вымогательским поборам, как прежде, а нарушителей надлежит наказывать по закону»[645]645
  56. Ch-HCS, 1/1:296.


[Закрыть]
.

В сентябре 1893 года цинское правительство официально отменило антиэмиграционные законы и заявило о намерении защищать заморских мигрантов. Кроме нескольких увещеваний и неудачной попытки китайского консула в Сингапуре выдавать паспорта возвращающимся эмигрантам, до 1899 года эта новая политика почти не привела к практическим изменениям[646]646
  57. Lee Lai To, "Chinese Consular Representatives and the Straits Government in the Nineteenth Century," in Early Chinese Immigrant Societies: Case Studies from North America and British Southeast Asia, ed. Lee Lai To, 84–85 (Singapore: Hienemann Asia, 1988).


[Закрыть]
. В том же году в ответ на миграционные трудности, вызванные американской оккупацией Манилы и введением там режима исключения, несколько местных джентри (шэньдун) в Амое заручились поддержкой вице-короля Сюй Инкуя и создали организацию, управляемую джентри, под названием Баошанцзюй (Бюро защиты торговли)[647]647
  58. Ch-GCDL, 4:4365. Another account of these events is in Yen Ching-hwang, Coolies and Mandarin: China’s Protection of Overseas Chinese during the Late Ch’ing Period (1851–1911) (Singapore: Singapore UP, 1985), 269–77.


[Закрыть]
. Сюй добился императорского эдикта, разрешавшего ее деятельность, которая включала защиту вернувшихся заморских купцов от вымогательств портовых чиновников и хулиганов, а также предоставление документов, необходимых для въезда в Манилу. Успех Баошанцзюй вскоре привел к императорскому эдикту о создании подобных организаций в других эмигрантских портах. Помимо обязанностей, принятых на себя амойским Баошанцзюй, эти бюро должны были связываться с китайскими консулами и эмигрантскими объединениями за границей, чтобы помогать репатриировать эмигрантов, похищенных или обманутых[648]648
  59. Ch-GCDL, 4:4368.


[Закрыть]
. В 1900 году кантонский вице-король Дэ Шоу доложил, что местный Баошанцзюй будет содержать себя за счет взносов мигрантов. Он также возьмет на себя дополнительные обязанности: запрещать женщинам и детям подниматься на суда без его паспортов и рассылать бланки паспортов ведущим китайским объединениям по всему Тихоокеанскому региону для использования возвращающимися мигрантами. По возвращении в Кантон документ предъявлялся Баошанцзюй, чтобы он мог лучше отслеживать злоупотребления, взимать сборы и распределять пособия. Дэ Шоу также рекомендовал присвоить директору Баошанцзюй официальный ранг[649]649
  60. Ibid., 4:4476–77.


[Закрыть]
. В 1900 году амойский даотай даже попросил американского консула сотрудничать с Баошанцзюй, чтобы вернувшиеся мигранты получали паспорта и регистрировались, дабы правительство могло за счет сборов защищать внешнюю торговлю во внутренних районах[650]650
  61. US-NCDA, Lupton to Rockhill, 11 April, 1906.


[Закрыть]
.

Эдикт от 23 марта 1903 года вновь подтвердил, что двор намерен проявлять участие к китайцам за границей и защищать их от вымогательств по возвращении, видя в этом средство поощрить торговлю, верность трону и капиталовложения. Это подтверждение входило в более широкий замысел: создать торговые палаты и шире привлечь купеческое джентри к местному управлению[651]651
  62. Ch-GCDL, 5:5001–2. See also US-NCDU, 21 March 1903.


[Закрыть]
. Однако то, что понадобился новый эдикт специально о защите мигрантов, показывало: вымогательство лишь приспособилось к новым структурам надзора. Отвечая на жалобы заморских купцов, вновь образованное Министерство земледелия и торговли провело в 1903 году расследование деятельности амойского Баошанцзюй. Следователи пришли к выводу, что джентри, учредившие первоначальное бюро, передали управление хулиганам и людям с сомнительной репутацией. Теперь оно взимало непомерные сборы за часто недействительные проездные документы в Манилу, вымогало сборы у вернувшихся мигрантов, не проводило всеобщих выборов, растрачивало деньги и не оказывало никаких полезных услуг[652]652
  63. US-NCDU, 5:5115–16.


[Закрыть]
.

Следователи реорганизовали бюро в Шанчжэнцзюй (Бюро коммерческого управления), но оставили во главе тех же темных личностей. Чиновник Министерства торговли Ван Цинму был направлен для нового расследования в 1905 году. Он консультировался с местным купеческим джентри, который рассказал ему об эффективности Баошанцзюй пятью годами ранее. Ван прекрасно знал о небезупречном прошлом Баошанцзюй, но хотел найти способ одновременно поддержать цинскую политику – поощрять торговые организации, привлекать и защищать капиталы заморских купцов – и местные органы «самоуправления», важнейшую часть реформ. После тщательных размышлений он решил, что наилучший способ достичь всех этих целей – реорганизовать Шанчжэнцзюй в Торговую палату (Шанъу цзунцзюй) под руководством первоначальных учредителей Баошанцзюй[653]653
  64. Ibid., 5:5376–78.


[Закрыть]
. Судьба палаты оказалась не лучше, чем у более ранних организаций: по сути, власть лишь перешла от одной группировки посредников к другой. Когда палата возглавила антиамериканский бойкот 1905 года, посланник Уильям Рокхилл занял по отношению к ней твердую позицию, настаивая перед Цзунли ямэнем, что проверять сведения, указанные в паспортах, – обязанность китайских чиновников, а не купеческой организации[654]654
  65. Ch-AFA 02–29.4.6/2.


[Закрыть]
.

Обязанность защищать заморских купцов была также возложена на китайских консулов за границей, что опять же привело к конфликтам и коррупции. К 1902 году китайцы в Маниле, Сан-Франциско и Гонолулу обвинили местных консулов в различных проступках – от незаконного использования средств помощи и вымогательства до аморального поведения[655]655
  66. Ch-ZMG, 3:2498–9, 5:3086–88, 3231–32; Clarence Glick, Sojourners and Settlers: Chinese Migrants in Hawaii (Honolulu: Hawaii Chinese History Center and University Press of Hawaii, 1980), 274–81.


[Закрыть]
. Как и американские консулы в Китае, многие китайские консулы имели очень тесные связи с деловым сообществом. В Маниле отец и сын Карлос и Энграсио Паланка (Чэнь Цяньшань и Чэнь Ган) недолго, в 1899 и 1900 годах, поочередно служили консулами и организовали систему регистрации и паспортных сборов совместно с Баошанцзюй. Они были видными местными купцами, а Карлос ранее был gobernadorcillo de los Sangleyes (губернатором китайцев) при испанцах. Их многие обвиняли в том, что, занимая должность, они отстаивали интересы своей группировки, и оба были уволены под давлением США. Но им также удалось добиться того, чтобы Цзунли ямэнь уволил консула Ли Жунъяо в 1900 году – кантонца, который, вероятно, был связан с противоборствующей фракцией. Энграсио Паланка и дальше полуофициально участвовал в миграционных делах: позже он стал одним из джентри, убедивших Ван Цинму реорганизовать Баошанцзюй в 1905 году, и сыграл заметную роль в бойкоте[656]656
  67. US-DH 59/665, 38–39; US-NCDA, 25 July 1905, no. 39; 8 August 1905, Anderson to Rockhill; 16 August 1905, 28 August 1905, 12 December 1905, Lupton to Rockhill; 11 April 1906; US-NCDC, Li Ung Bing to Fesler, 19 November 1903; Andrew Wilson, Ambition and Identity: Chinese Merchant Elites in Colonial Manila, 1880–1916 (Honolulu: University of Hawaii Press, 2004), 126–37.


[Закрыть]
.

Консул в Гонолулу Ян Вэйбинь был назначен непосредственно из Китая, но местные китайцы все равно критиковали его за то, что он использует должность ради личной выгоды и сведения политических счетов. Они обвиняли его в повышении платы за удостоверение документов для мигрантов, планирующих поездку в Китай, и в требовании зарегистрировать всех китайцев на Гавайях, чтобы проверять их благонадежность (реформистское Общество защиты императора, возглавляемое изгнанниками Кан Ювэем и Лян Цичао, приобрело много сторонников на Гавайях). Посланник У Тинфан направил своего поверенного в делах Шэнь Туна расследовать деятельность консулов в Сан-Франциско и Гонолулу в 1902 году[657]657
  68. Ch-ZMG, 5:3128–33, 3263–65, 3404–8.


[Закрыть]
. Шэнь оправдал их, списав нападки на политических смутьянов, но оба все равно были сняты с должностей под предлогом того, что они поставили правительство в неловкое положение в глазах иностранцев и не смогли наладить гармоничные отношения с элитой мигрантов. Как объяснил Шэнь, задача теперь состоит в том, чтобы «давать умеренное и проницательное руководство сбитым с толку простым людям, вновь завоевывать доверие тех, кто пострадал и отдалился, и проявлять любовь и защиту, порождающие искреннее взаимное доверие. Это позволит людям легко менять свои чувства, слушать и не сбиваться с толку, так что ересь исчезнет сама собой»[658]658
  69. Ibid., 5:3408.


[Закрыть]
. Он также внес более практические предложения об ограничении сборов и отмене регистраций. Но он не предложил системного разделения купеческих организаций, консульских обязанностей и иммиграционных вопросов, даже похвалив то, в какой мере Объединенное китайское общество в Гонолулу занималось иммиграционными делами в прошлом.

Частная идентификация

Государственный департамент США не поощрял использование частных организаций для установления личности и наблюдения за мигрантами. Но он не был уверен, как реагировать, когда предприниматели находили способы вклиниться в этот процесс. В 1903 году Чарльз Ричардсон и группа юристов и таможенных брокеров, работавших в Амое и Маниле, создали «товарищество для получения у надлежащих властей округа Амой, Китай, сертификатов для китайских купцов и льготных категорий, которые позволят им отправиться на Филиппинские острова и ходатайствовать о допуске»[659]659
  70. US-DH 59/665, 65. See also US-NCDC, 19 November 1903, 9 December 1903.


[Закрыть]
. Они предлагали китайцам, которые пользовались их сертификатами, гарантию возврата денег в случае, если их не допустят в Манилу. Они утверждали, что амойский даотай (который позже сказал, что ничего не знал о Ричардсоне) согласился выдавать сертификаты за плату в 45 долларов только тем заявителям, которых направляло товарищество или миссионеры. Ричардсон заявил Уильяму Тафту, которому поручили расследовать его деятельность во время визита на Филиппины в ноябре того же года: «Это считалось законным бизнесом со времен закона об исключении 1881 года [sic]»[660]660
  71. US-DH 59/665, 39.


[Закрыть]
. Он пояснил, что даотай, консул и манильский начальник таможни по-прежнему вольны отказать в любом сертификате, который представит товарищество. А натаскивание заявителей ничем не отличалось от того, что давно делали юридические фирмы и миссионеры.

Вице-консул Карл Джонсон испытывал некоторую неловкость по поводу этих договоренностей. Его возмущало давление Ричардсона, требовавшего визировать всех заявителей, хотя так и осталось неясным, принимал ли он когда-либо деньги сверх номинальных официальных сборов. Когда Ричардсон попытался расширить свою деятельность на Кантон, он обнаружил, что иметь дело с генеральным консулом Робертом Макуэйдом гораздо легче. Тогда Ричардсон пригрозил Джонсону:

Я подробно обсудил эти вопросы визирования с господином Макуэйдом, а вы чересчур придирчивы, и без причины. Вы не можете выносить произвольные решения по собственному усмотрению. Закон гласит, что вы должны провести расследование, но единственное расследование, которое вы можете сделать, – это задать людям набор вопросов, и если его показания верны, вы обязаны поставить визу. На самом деле генеральный консул в Кантоне сказал мне, что если хоппо пришлет ему депешу с сертификатом и человек ответит на вопросы, изложенные в паспорте, он всегда поставит визу. Он сказал, что это вопрос договорного права, и ради торговли и других интересов он не откажет. <…> Я заставлю даотая написать вам официальную депешу по каждому сертификату, и, если этому лицу откажут, заставлю даотая потребовать объяснения причин. Получив ваш ответ, я заставлю его заявить протест, и, вооружившись протестом и данными, я обращусь к генеральному консулу в Кантоне[661]661
  72. Ibid., 136.


[Закрыть]
.

Несмотря на благоприятное начало с Макуэйдом, китайские брокеры в Кантоне в конечном счете оказались слишком сильными конкурентами. По словам Ричардсона, «кантонцы до черта умны и так хорошо знают свои права, что это создает много трудностей по сравнению с Амоем»[662]662
  73. Ibid., 52.


[Закрыть]
. Хоппо не соглашался сотрудничать с Ричардсоном, и конкуренция сбила цены на сертификаты с 250 до 125 долларов. Макуэйд также чувствовал себя обязанным визировать сертификаты, представляемые конкурентами, «пока стороны отвечают правильно», чтобы «поддерживать хорошие отношения, дабы внутренние торговые связи не пострадали»[663]663
  74. Ibid.


[Закрыть]
. Макуэйд и Ричардсон испробовали несколько схем, чтобы подорвать конкурентов. Макуэйд вывесил в консульстве табличку на китайском языке с перечнем официальных сборов и просьбой сообщать ему о любом брокере, который берет больше, чтобы он мог принять против него меры[664]664
  75. Ch-ZMG, 5:3402.


[Закрыть]
. Он и Ричардсон также заставляли консульского клерка неправильно заполнять сертификаты, представленные конкурентами, чтобы их отвергли в Маниле, но обнаруживали, что сертификаты уже исправлены к тому времени, когда прибывали на Филиппины. Ссылаясь на формальные правила, принятые в Сан-Франциско, они также убеждали манильского начальника таможни требовать, чтобы китайская и английская версии сертификатов по статье 6 были совершенно одинаковыми. Они даже предложили Государственному департаменту требовать отпечатки пальцев вместо фотографий, потому что «пятеро из каждых десяти китайцев выглядят одинаково»[665]665
  76. US-DH 59/665, 42–60.


[Закрыть]
. Ни одна из этих схем не смогла подорвать конкуренцию. Ричардсон и Макуэйд вскоре рассорились, и Макуэйд начал преследовать Ричардсона за то, что тот позволял китайцам прикрываться своим именем и провозить товары во внутренние районы, пользуясь налоговыми льготами для иностранцев.

Чиновники в Маниле и Вашингтоне испытывали сильную неловкость из-за этой деятельности, но не могли найти оснований для судебного преследования. Макуэйд был уволен со своего поста после консульского расследования 1903 года по обвинениям в пьянстве, найме клерка, осужденного за хищение, незаконных сборах, предоставлении защиты китайцам-негражданам, вмешательстве в дела китайского правительства и, по иронии судьбы, в заговоре против американского гражданина Чарльза Ричардсона. Ненадлежащие методы установления личности не входили в число обвинений[666]666
  77. Ibid., 13


[Закрыть]
. Вице-консул Джонсон ушел в отставку по собственному желанию, а консульство было уничтожено пожаром, так что не удалось собрать доказательства для выдвижения против него обвинений[667]667
  78. Ibid., 270–71.


[Закрыть]
. Ричардсону так и не было предъявлено официальных обвинений. Его сообщники Джон Миллер и Дж. В. Баллантайн были признаны невиновными судом в Маниле в начале 1904 года. Управление генерального прокурора сообщило, что натаскивание заявителей выглядело как намерение совершить мошенничество, но никто не мог доказать, что какие-либо деньги передавались китайским или американским чиновникам. Даже если бы обмен деньгами был обнаружен, его все равно можно было бы объяснить как плату за проверку, а это уже вопрос ведомственной дисциплины, а не закона[668]668
  79. Ibid., 80–93.


[Закрыть]
.

Ричардсон, Макуэйд и Энграсио Паланка имели репутацию известных филантропов и добропорядочных граждан. Считать их деятельность коррумпированной – значит судить задним числом, после того как правительство утвердило монополию на право устанавливать личность мигрантов и четко отделило ее от частных интересов. В то время многие (но не все) из этих людей пользовались прочной местной репутацией, часто основанной именно на умении лавировать между множеством юрисдикций, возникших из-за миграции и экстерриториальности на побережье Южного Китая[669]669
  80. Eileen Scully, "Taking the Low Road to Sino-American Relations: ‘Open Door’ Expansionists and the Two China Markets," Journal of American History 82 (1995): 62–83.


[Закрыть]
. Людей, которые занимались такой деятельностью, но вышли из расследований с незапятнанной репутацией, выявить трудно, потому что сам их успех в сохранении респектабельности зависел от умения перенаправлять обвинения. Игра обвинений и встречных обвинений в этих расследованиях и была тем самым местом, где определялись законные и незаконные отношения, институты и процедуры. Как мы увидим далее, правительство США в конечном счете одержало верх в прояснении юрисдикций, подавлении частных организаций и монополизации власти устанавливать личность. Это был важный шаг к тому, чтобы именно граница под контролем государства стала главным местом регулирования миграции. Китайское же правительство, пытаясь создавать регулирующие институты в формальном сотрудничестве с купцами, в конечном счете утратит доверие и инициативу в вопросах установления личности.

9
Американская формула, 1905—1913

В конце 1903 года консул Макуэйд в Кантоне описал процедуру, по которой он выдавал визы заявителям по статье 6. Потенциальный мигрант сообщал деревенским старейшинам о своем желании отправиться в Соединенные Штаты. Те составляли документ, удостоверявший, что он в течение трех лет занимался коммерцией, располагая капиталом не менее чем в 5000 мексиканских долларов, и знакомили его с банкиром, который должен был поручиться залогом в подтверждение достоверности свидетельства. Затем мигрант и банкир шли в канцелярию хоппо, где клерк изучал его коммерческую деятельность и состоятельность залога и заполнял для него неподписанный сертификат по статье 6. После этого банкир сопровождал мигранта к Макуэйду, который допрашивал его, снимал отпечатки пальцев и раздевал, чтобы проверить здоровье и выявить «признаки сословия кули». Если все его удовлетворяло, Макуэйд отсылал мигранта обратно к хоппо с запиской, что тот «прошел мою проверку». Тогда хоппо устанавливал, что этот человек не замешан в революционной деятельности, взимал пошлину в 100 долларов и подписывал сертификат. Затем Макуэйд принимал еще один залог в 500 долларов, который следовало обратить на благотворительность в случае ложности заявлений, и ставил на сертификате визовый штамп. Макуэйд настаивал, что принимает заявителей только по рекомендации двух хорошо известных ему банкиров[670]670
  1. US-NCDC, 3 November 1903, 9 December 1903. See also US-NWCu, Brooks to Windom, 6 February 1890.


[Закрыть]
.

Макуэйд позволял китайским сетям устанавливать для него личности купцов. Он не видел причин скрывать этот порядок. Как еще могли создаваться идентичности, если не через социальные отношения? Что могло гарантировать личность лучше, чем поставленное на кон собственное состояние и рекомендации почтенных людей? Макуэйда за такую практику не наказывали, но официальное расследование коррупции показало, до какой степени его миграционная деятельность переплеталась с другими правонарушениями. С точки зрения вашингтонских чиновников, пока установление личности мигрантов опиралось на китайские социальные и коммерческие сети, финансовая и дипломатическая безупречность консульства оставалась под угрозой. Но как иначе можно было документировать личности людей, над которыми американское правительство не имело власти? И как можно было перевести местные представления о личности в категории иммиграционных правил?

К решению этих проблем подталкивали консульские скандалы и антиамериканский бойкот 1905 года в Китае. Реформы Иммиграционного бюро стали образцом для реформ Государственного департамента. Они были задуманы, чтобы не допускать китайцев в страну, а теперь их поставили на службу подотчетности и предсказуемости. Возможность сослаться на конкретные процедуры служила действенной защитой от критики извне и устанавливала твердую границу между законными официальными способами установления личности и корыстными частными интересами. Перекрестные ссылки, ежемесячные отчеты в трех экземплярах и тщательно определенные категории создавали структуру надзора одновременно за китайскими мигрантами и за чиновниками, которые ими занимались. Чтобы личность была установлена должным образом, мигранта нужно было вырвать из социальных сетей и оценивать как отдельного человека, поставленного лицом к лицу с государственным агентом, без вмешательства брокеров и посредников. Узнать подлинную личность мигранта можно было только непосредственно – через его тело и осанку, манеру говорить, выражение лица, состояние рук, походку, вплоть до количества грязи под ногтями и мозолей на ногах. Затем эти признаки переводили в стандартные иммиграционные категории, собирая и составляя обширную документацию. Целью теперь было единообразие решений: процедуры бюрократического принятия решений придавали смысл и порядок впечатлениям агента на месте. Мигранту создавали новую идентичность и закрепляли ее в матрице перекрестно соотнесенных досье, заставляя мигранта постоянно воспроизводить себя в терминах этих досье. При любых расхождениях права была картотека, а не мигрант.

Процедурализация скрывала политическое и расистское происхождение политики исключения китайцев и представляла ее как беспристрастное применение закона. Миграционных брокеров и сети клеймили как бессовестных контрабандистов, дельцов и коммерчески «заинтересованных» лиц. Те самые люди, которых Макуэйд некогда считал гарантами личности, теперь были демонизированы как неисправимо порочные и ненадежные. Отсюда оставался один шаг до обвинений в адрес самих китайцев: брокерскую деятельность стали описывать как естественное следствие «клановости» китайского общества и продажности китайских чиновников. По словам Фрэнка Сарджента, «каким бы надежным и достойным ни был китайский купец или рабочий в повседневных делах, он, по-видимому, не испытывает никаких угрызений совести, прибегая к обману в вопросах, которыми интересуется правительство»[671]671
  2. US-IR 1907, 107.


[Закрыть]
. Таким образом, сам процесс превращения миграционного контроля в техническую задачу представлял его и как столкновение культур – закономерный итог рационализированной администрации, натолкнувшейся на непроницаемые ухищрения нецивилизованного народа. Если китайцы и вступали в конфликт с законом, то лишь вследствие собственной безнравственности и неспособности быть самостоятельными индивидами, подчиняющими себя правопорядку. Сама организация китайской миграции была по существу объявлена незаконной.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю