Текст книги "Рыжий (СИ)"

Автор книги: Tasadar

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 44 страниц)

На этот раз молчание затянулось заметно дольше.

– Две тысячи шестьсот…

– Галеонов…

– Кажется, я сейчас расплачусь.

– Нет, это я расплачусь.

– Ладно, мы будем плакать по очереди.

Затем оба брата одновременно повернулись ко мне, и их лица приобрели весьма зловещее выражение.

– Но если твоя гениальная дополнительная ставка не сыграет и запорет нам весь куш…

– То ты официально становишься нашим пожизненным рабом.

– Будешь чистить котлы до конца своих дней.

– Мыть пробирки от слизи флоббер-червя.

– И лично тестировать все наши экспериментальные конфеты.

– Последнее звучит как прямая угроза жизни, – с легкой улыбкой ответил я.

– Именно так.

– Мы рады, что ты в полной мере осознал серьезность ситуации.

Получив на руки заветную квитанцию с печатями, близнецы с трепетом, граничащим с фанатизмом, бережно убрали ее во внутренний карман куртки и дружно направились к выходу из шатра.

– Ну что, братец?

– Пойдем смотреть, как мы становимся неприлично богатыми?

– Или абсолютными банкротами.

– Но желательно все-таки богатыми.

Шагая следом за ними в сторону стадиона, я всё же надеялся, что всё пройдет гладко. Уж если при переселении в этот мир мне не выдали в комплекте никаких эпических сил, читерских способностей или могущественных Систем с подсказками, то пусть Фортуна улыбнется хотя бы здесь. В конце концов, нормальный стартовый капитал – это тоже своего рода суперсила, и я был абсолютно не против ей обзавестись.

У самого входа на стадион мы благополучно воссоединились с остальной семьей. К моему огромному облегчению, если кто-то из родных и заметил наше кратковременное исчезновение, то ни единым словом или жестом не подал виду, поскольку мистер Уизли пребывал в таком возвышенном настроении, что, казалось, вот-вот воспарит над землей безо всякой метлы. Он с искренним, почти детским восторгом разглядывал каждую мелочь, восхищаясь продуманной пропускной системой и магловскими методами организации многотысячной толпы, так что наши скромные персоны волновали его в этот волшебный момент меньше всего.

Предъявив билеты уставшей, но приветливой волшебнице у входа, мы начали восхождение к местам, которые, как с нескрываемой гордостью сообщил отец, располагались в самой престижной Верхней ложе.

Мы неторопливо поднимались по широким лестницам, устланным толстыми пурпурными коврами, минуя один ярус за другим. Постепенно гул многотысячной толпы внизу слился в сплошной, непрерывный рокот, а мои непривыкшие к подобным подвигам ноги начали всё настойчивее требовать передышки.

Когда мы наконец-то преодолели последнюю ступеньку и шагнули в просторную ложу, обставленную парой десятков роскошных кресел с позолотой, вид оттуда открылся просто невероятный: весь стадион лежал перед нами как на ладони, позволяя рассмотреть даже мельчайшие детали поля. В самой ложе пока было немноголюдно – в углу, забившись в кресло и в страхе закрыв лицо руками, сидела домовик Винки, верно охраняющая место для своего хозяина, а в центре, вальяжно раскинувшись, о чем-то громко вещал сам Министр магии Корнелиус Фадж, облаченный в щегольскую мантию в тонкую полоску, развлекая беседой нескольких высокопоставленных иностранных гостей.

Мы только-только успели занять свои места и немного перевести дух, как в ложу, источая ледяную ауру аристократического высокомерия, плавно вплыло семейство Малфоев в полном составе. Люциус, элегантно опираясь на свою трость с набалдашником в виде змеиной головы, шел впереди, за ним следовала его супруга Нарцисса с таким брезгливым выражением лица, будто у нее под носом кто-то услужливо размазал щедрую порцию свежего драконьего навоза, и, конечно же, сам Драко, чья фирменная ухмылка стала еще более раздражающей, чем во время учебы в школе.

Поздоровавшись с Министром и обменявшись с ним парочкой дежурных любезностей о недавних щедрых пожертвованиях в фонд больницы Святого Мунго, Люциус наконец соизволил обратить свой взор на нашу скромную компанию.

– Боже правый, Артур, – протянул Малфой-старший своим фирменным, лениво растягивающим слова тоном. – Что же вам пришлось сделать, чтобы достать билеты в Верхнюю ложу? Неужели Министерство наконец начало доплачивать за многодетность? Или вы рискнули заложить годовое жалование? Было бы весьма прискорбно узнать, что вашим детям теперь придется питаться одним овсяным отваром до самого Рождества.

– Мы здесь как почетные гости Людо Бэгмена, Люциус, – сухо процедил отец, чьи уши начали приобретать опасный пунцовый оттенок, хотя голос оставался на удивление спокойным.

– Ах, вот оно что, – Малфой слегка склонил голову, не сводя с мистера Уизли холодного, насмешливого взгляда. – Я и забыл, что вы иногда оказываете мелкие услуги высокопоставленным чиновникам. Как это, должно быть, бесконечно утомительно – работать в отделе, о существовании которого большинство приличных волшебников даже не подозревает, и при этом отчаянно пытаться прокормить такую… внушительную толпу. Впрочем, каждому своё, не так ли? Кто-то занимает подобающие места по личному приглашению Министра, а кто-то довольствуется крохами с барского стола за выполнение черновой работы. Но не будем о грустном в такой чудесный праздничный вечер.

Он элегантно оперся на свою трость и скользнул пренебрежительным взглядом по нашим лицам, на мгновение задержавшись на Гарри.

– Драко, посмотри, здесь же мистер Поттер. И, как я вижу, он по-прежнему окружён своими верными друзьями… Ну, не будем и дальше разводить бессмысленные разговоры. Наслаждайтесь зрелищем, пока есть возможность, Артур, так как такие места редко становятся привычкой для сотрудников вашего ранга.

Наблюдая за тем, как отец из последних сил сдерживается, чтобы не выхватить палочку и не устроить международный скандал прямо на глазах у Фаджа и прочих высокопоставленных гостей, я невольно проникся ещё большим уважением к его выдержке.

Сам же я в этот момент всё сильнее ощущал острое желание стереть с лица Малфоя эту самодовольную, лицемерную ухмылку. Все эти рыжеволосые, очкастые и тёмно-кудрявые люди вокруг успели стать для меня настоящей семьёй. Возможно, свою роль сыграли остатки чувств прежнего Рона. А может, дело было совсем в другом, но, как бы там ни было, сейчас я искренне испытывал к этим людям уважение, привязанность и даже любовь.

Поэтому спокойно смотреть на то, как какой-то блондинистый ублюдок оскорбляет их прямо у меня на глазах, было выше моих сил.

Впрочем, устраивать драку или опускаться до ответных оскорблений в подобном обществе тоже не хотелось. Всё-таки вокруг находилось слишком много важных персон. Но ведь существуют и другие способы щёлкнуть человека по носу.

Я задумчиво посмотрел на Люциуса и Драко, и – о! – кажется, у меня появилась одна весьма любопытная идея.

Я натянул на лицо максимально глуповатую, простецкую и добродушную улыбку, на которую только был способен. Искренне надеюсь, что за этот спектакль мне когда-нибудь вручат Оскар – если, конечно, в этом магическом мире вообще существует его аналог.

– Мистер Малфой! – с придыханием выдал я. – Как же я рад наконец-то увидеть вас вживую и познакомиться лично! Драко так много рассказывал о вас, и, разумеется, исключительно в таких восторженных тонах, что я даже не знаю, как выразить всё своё восхищение вашей поистине величественной персоной!

От моих слов в глубокий ступор впали абсолютно все – как семейство Малфоев, так и Уизли. Люциус замер, словно наткнулся на невидимую стену, а его аристократическая бледность приобрела слегка сероватый оттенок. Драко же поперхнулся воздухом и уставился на меня расширенными от ужаса глазами, явно подозревая, что я спятил… ну ещё более чем раньше, по его мнению.

– Мне хотелось бы узнать, юный Уизли, – Люциус с огромным трудом подбирал слова, – Как это вы… общаетесь с моим сыном?

– Общаемся? – наигранно возмутился я, – Ну что вы, мистер Малфой! Мы с вашим сыном лучшие друзья ещё с первого курса! По секрету вам скажу: мы с ним близки ничуть не меньше, чем с Гарри. Правда, из-за некоего… прискорбного недопонимания между нашими семьями нам приходилось держать эту крепкую мужскую дружбу в строжайшей тайне ото всех. В том числе и от вас, за что я искренне прошу прощения у вас и у Драко. Но ваш сын – поистине прекрасный, благородный молодой человек! И я думаю, такого выдающегося юношу мог воспитать только по-настоящему великий маг, вроде вас. Нам больше не стоит скрывать нашу дружбу!

С каждым моим словом Драко бледнел всё сильнее, стремительно переходя от цвета свежего пергамента к оттенку застарелого привидения.

Я на мгновение обернулся, чтобы оценить обстановку в тылу. Лица моей семьи выглядели донельзя комично. Отец напоминал выброшенную на берег рыбу: он беззвучно открывал и закрывал рот, не в силах произнести ни звука. Зато близнецы, мгновенно оценившие масштаб моей диверсии, смотрели на меня с благоговейным восторгом, словно на новое божество шуток и хаоса. Джинни выглядела растерянной, но судя по её весёлым глазам начинала понимать. Решив подкинуть ещё немного хвороста в костёр, я незаметно подмигнул ей и вновь повернулся к Малфоям.

– Правда, – я скорбно вздохнул, – мне было немного неприятно узнать, что изначально ваш сын завел со мной дружбу исключительно ради того, чтобы подобраться поближе к моей сестре. Да-да, мистер Малфой! Оказалось, что со второго курса Драко искренне и бесповоротно влюблен в Джинни. Однажды он даже признался мне, что мечтает просить у вас разрешения просить её руки. Разумеется, он до дрожи боялся навлечь на себя ваш гнев. Но уверяю вас, Джинни – просто бесподобная девушка, а чувства вашего сына настолько чисты и невинны, что даже мы, Уизли, совершенно не против подобного союза. Так, может, мы наконец-то отбросим старые предрассудки, забудем о былых недопониманиях и скрепим этот трогательный союз между нашими семьями?

После этой пламенной речи в осадок выпали уже абсолютно все присутствующие в ложе. Даже Фадж взирал на происходящее с вытаращенными глазами, поскольку и до него доходили слухи об «особых» отношениях между нашими родами. Фред и Джордж позади меня уже откровенно тряслись, из последних сил сдерживая дикий хохот. Джинни же, хоть и подыгрывала мне, всё-таки весьма болезненно, но незаметно ущипнула меня за бок.

Но реакция Малфоев превзошла все мои самые смелые ожидания. Нарцисса в немом ужасе переводила взгляд с меня на Джинни, и затем на своего сына. Драко посинел, и, казалось, его колени вот-вот подогнутся. А Люциус… Люциус смотрел на своего наследника с такой гремучей смесью ярости, разочарования и обещания мучительных, долгих кар, что мне на секунду даже стало жаль слизеринского хорька.

– Ну так что, мистер Малфой? Вы согласны на это? – я с самой радушной улыбкой протянул ему руку.

Люциус уставился на мою ладонь с таким нескрываемым омерзением, словно это была не рука подростка, а лично змея Нагайна, раскрывшая пасть для смертельного броска.

Малфой-старший судорожно вздохнул и уже открыл было рот, чтобы обрушить на нас весь свой аристократический гнев, но в этот самый момент полог ложи резко откинулся, и внутрь шумным ураганом ворвался Людо Бэгмен.

– Всем добрый вечер! – громогласно возвестил он, лучась жизнерадостной улыбкой и совершенно не замечая повисшего в воздухе убийственного напряжения. – Министр, Люциус, Артур! Рад всех видеть! О, как чудесно мы все здесь собрались! Ну что, господа, вы готовы? До начала остаются считанные минуты, мне уже пора спускаться к комментаторской будке!

Люциус медленно закрыл рот, с силой сжимая набалдашник своей трости так, что у него побелели костяшки пальцев, и, не произнеся ни единого слова, резко отвернулся к полю.

Не забываем писать комментарии после прочтения. Так как это, помогает продвижению работы, и автору важно знать ваше мнение, о том что он пишет.

Глава 8

Далее Бэгмен жизнерадостно подмигнул присутствующим, извлёк из кармана волшебную палочку, приставил её к собственному горлу и произнёс:

– Сонорус!

В ту же секунду его голос, многократно усиленный магией, разнёсся над переполненными трибунами, с лёгкостью перекрывая гул стотысячной толпы и эхом отдаваясь по всему сверкающему огнями стадиону.

– Дамы и господа! – прогремел Бэгмен, широко раскинув руки. – Добро пожаловать! Приветствую всех и каждого на долгожданном финале четыреста двадцать второго Чемпионата мира по квиддичу!

Стадион мгновенно взорвался неистовым рёвом восторга: зрители яростно размахивали флагами, свистели, били в барабаны и запускали в вечернее небо снопы разноцветных искр, а бывший загонщик тем временем стоял с широкой улыбкой, явно наслаждаясь произведённым эффектом и давая публике возможность вдоволь выплеснуть свои эмоции.

– Нас ждет потрясающая, захватывающая ночь, полная истинной магии большого спорта! – продолжил вещать Людо. – Две величайшие команды современности, лучшие игроки со всего света и жестокая борьба до самой последней секунды! Но прежде чем наши герои взмоют в небо, позвольте мне без долгих предисловий представить тех, кто задаст тон этому великому противостоянию! Встречайте – очаровательные, неповторимые и обворожительные… талисманы национальной сборной Болгарии!

После этих слов сектора трибун, окрашенные в красно-зелёные цвета, разразились новой, ещё более мощной волной ликования, возвещая о начале выступления вейл. Я же лишь поудобнее устроился в своём кресле, чтобы наблюдать за представлением, о котором до этого читал лишь в книгах.

И что я могу сказать… наблюдать за грациозным танцем невероятно красивых девушек, которые одной своей внешностью, аурой и плавными движениями напрочь отключали мужские мозги, было весьма познавательно. Их природное очарование действовало не хуже мощнейшего сглаза, начисто лишая способности здраво мыслить и заставляя забыть не только собственное имя, но и, кажется, самые элементарные законы мироздания.

Судя по остекленевшим взглядам и отвисшим челюстям мужской половины стадиона, в своих выводах я был далеко не одинок. Большинство зрителей, похоже, уже единогласно постановило, что главной достопримечательностью вечера и истинной причиной их появления здесь является вовсе не финал Чемпионата мира по квиддичу, а именно эти ослепительные болгарские красавицы.

Даже наш отец заметно оживился и теперь следил за происходящим с куда большим интересом, чем несколько минут назад. Правда, при этом он постоянно косился по сторонам с таким видом, будто ожидал, что мама в любой момент материализуется прямо из воздуха и проведёт внеплановую воспитательную беседу с применением подзатыльников.

– Кажется, я влюбился, – зачарованно произнёс Фред, не отрывая взгляда от поля.

– Я тоже, – поддержал его Джордж.

– Вы видите их меньше минуты, – резонно заметил я, пытаясь вернуть братьев к реальности.

– Любовь не знает времени, Рон.

– И здравого смысла, судя по всему.

– Всё, решено, я женюсь, – безапелляционно заявил Фред.

– На какой именно? – поинтересовался я.

– На любой, которая согласится.

– Очень смелое заявление, учитывая, что ни одна из них о твоём существовании даже не подозревает.

– Это всё детали, Рон.

– Мелкие и совершенно несущественные детали, – предельно серьёзно кивнул Джордж.

Несколько секунд оба брата молча наблюдали за выступлением, боясь даже моргнуть.

– Думаю, одна из них только что мне улыбнулась, – вдруг сказал Джордж, и на его лице расплылась блаженная улыбка.

– Это была улыбка не тебе, а абсолютно всем присутствующим на стадионе, – безжалостно разрушил я его иллюзии. – Напоминаю: они талисманы сборной, и это их прямая обязанность.

– Не разрушай моё счастье, Рон.

– Я просто констатирую факт.

– А я его успешно игнорирую, – невозмутимо ответил Фред.

– Теперь многое встало на свои места, – задумчиво произнес Джордж.

– Что именно?

– Почему мужчины так часто ведут себя как идиоты.

– Джордж, ты ведёшь себя как идиот и без всяких вейл.

– Да, но теперь у меня появилась уважительная причина.

– Всё, я пропал, – тяжело вздохнул Фред.

– Мы оба пропали, – философски поправил его Джордж.

– Ещё раз повторяю: вы их увидели чуть больше минуты назад, – предпринял я последнюю попытку воззвать к их рассудку.

– Иногда судьбе хватает и меньшего…

Тяжело вздохнув, я оставил бессмысленные попытки привести своих одурманенных братьев в хоть сколько-нибудь адекватное состояние, резонно рассудив, что медицина и здравый смысл в борьбе с магическими феромонами уже бессильны.

И хотя наблюдать за дальнейшим выступлением вейл, а затем и за талисманами другой сборной – проворными ирландскими лепреконами, щедро осыпавшими трибуны золотом, – было весьма занимательно, я никак не мог отделаться от одной назойливой мысли: что мне, блин, со всем этим делать дальше?

И речь шла вовсе не о смысле жизни или поисках своего места в мире. Я банально знал будущее. Конечно, утверждать со стопроцентной уверенностью, что всё пойдёт точно по канону, я не мог, однако пока события совпадали, да и воспоминания Рона за прошлые годы тоже не отличаются от того, что я уже знал из книг. А это означало, что уже сегодня ночью, в самый разгар празднований, на нашу уютную вечеринку заявятся весьма специфические незваные гости со своими зажигательными «фейерверками» и крайне своеобразным, я бы даже сказал радикальным, пониманием того, как именно следует отмечать спортивные мероприятия.

И вот что прикажете делать в этой ситуации конкретно мне? Да, за эту неделю тренировок во дворе я неплохо научился ставить щит и даже более-менее уверенно атаковать… Экспеллиармусом.

Ну ладно, здесь я слегка утрирую. Благодаря неиссякаемому педагогическому энтузиазму нашей Гермионы мой арсенал пополнился довольно внушительным набором полезных заклинаний, но всё это по-прежнему оставалось уровнем первых трёх, в лучшем случае – четырёх курсов обучения.

Поможет ли этот скромный школьный багаж знаний справиться с толпой взрослых и опытных тёмных волшебников в масках? Да ни в жизнь. В случае открытого столкновения меня просто и без особых затей размажут тонким слоем по ближайшему дереву.

Хотя, если опять-таки верить книжному оригиналу, то в этой ночной заварушке вроде бы обошлось без рек крови и по-настоящему непоправимых последствий. То ли автор истории на тот момент всё ещё придерживалась сказочного тона и не хотела слишком сгущать краски, то ли сами Пожиратели Смерти изначально не ставили перед собой цели устраивать массовую резню, ограничившись масштабной акцией устрашения.

Да, физически и морально пострадают маглы, управляющий палаточным лагерем, и вся его ни в чём не повинная семья, которых эти ряженые идиоты ради собственного развлечения подвесят высоко в воздух и превратят в посмешище для толпы.

Но лезть на рожон и пытаться в одиночку изображать из себя бессмертного супергероя, бросаясь на защиту угнетенных, у меня не было ни малейшего желания, да и, будем честны, никаких реальных возможностей. Я всего лишь подросток с незаконченным магическим образованием, а со всем этим мракоборческим хардкором должны разбираться специально обученные взрослые люди из Министерства – вот пусть они свою зарплату и отрабатывают. Конечно, нельзя сбрасывать со счетов закон подлости, согласно которому во время массовой паники обязательно что-то пойдет не так, и какое-нибудь шальное проклятие вполне может прилететь прямиком в мою рыжую голову просто за компанию. Поэтому мой главный и единственный стратегический план на грядущую ночь был предельно прост: не нарываться на неприятности, не строить из себя Избранного и при первых же признаках надвигающегося хаоса как можно быстрее и техничнее свалить в ближайший лес, прихватив с собой очкарика, кудрявую и рыжих клоунов с сестрой.

Пока я предавался размышлениям о том, как бы нам всем технично выбраться из надвигающейся масштабной задницы и при этом, что немаловажно, не подставить под шальные проклятия свою собственную, выступление талисманов подошло к логичному концу, а на поле наконец началась игра.

И знаете, что я хочу сказать по поводу этого величайшего спортивного зрелища?

Абсолютно не впечатляет.

Знаете вот это непередаваемое, пьянящее чувство абсолютного восторга, когда стоишь на трибуне, кровь закипает в венах от накала страстей, сердце бешено колотится в груди, а душа рвется в небеса вместе с любимой командой? Чувство священного, почти религиозного трепета от причастности к великому спортивному таинству?.. Так вот, у меня его нет.

Серьёзно, если отбросить весь этот напускной магический ореол и взглянуть на происходящее трезвым взглядом, картина вырисовывается весьма абсурдная. Четырнадцать взрослых, вроде бы адекватных людей на полном серьёзе носятся по воздуху верхом на черенках от мётел. Двое из них с маниакальным упорством высматривают в небе золотой летающий шарик – снитч, который по своим размерам и поведению напоминает грецкий орех с тяжёлым синдромом дефицита внимания.

Ещё шестеро с горящими азартом глазами перекидывают друг другу красный мяч, пытаясь забросить его в кольца, пока другие четверо, вооружившись битами, с нескрываемым энтузиазмом стараются отправить им навстречу тяжёлые железные шары, живущие собственной, крайне агрессивной жизнью. А оставшиеся двое просто кружат возле колец в роли живых мишеней, искренне надеясь, что им сегодня не прилетит ни одним, ни другим.

И вот этот узаконенный воздушный хаос с элементами членовредительства считается венцом магической спортивной культуры?

А ведь если вспомнить, оригинальный Рон буквально сходил по этому организованному сумасшествию с ума, видя в квиддиче едва ли не главный смысл своей жизни и неисчерпаемый источник для бесконечных жарких споров.

Нет, поймите меня правильно: сам полёт на метле мне действительно понравился. За эту неделю я успел распробовать ни с чем не сравнимое чувство свободы, когда встречный ветер бьёт в лицо, а законы гравитации остаются где-то далеко внизу, заставляя желудок приятно сжиматься от высоты.

Но нравилось мне именно летать, наслаждаясь свободой, манёвренностью и полным контролем над ситуацией, а не носиться над переполненным стадионом как ужаленный гиппогриф, ежесекундно рискуя свернуть себе шею в погоне за очередным кожаным мячом.

Впрочем, судя по оглушительному рёву трибун, большинству зрителей эта воздушная вакханалия откровенно нравилась. Да и близнецы, наконец-то отошедшие от влияния танца прекрасных болгарских дам, теперь буквально подпрыгивали на своих местах, забыв обо всём на свете.

Хотя, если уж быть до конца честным, я сильно подозревал, что их бурный энтузиазм был вызван вовсе не эстетическим наслаждением от блестящей спортивной тактики. Скорее всего, они поминутно прикидывали в уме, что если игра и дальше пойдёт по заданному сценарию, то их безумная ставка сработает и они в одночасье станут сказочно богатыми.

Ну и я вместе с ними, пусть и в куда более скромных масштабах.

И, к моему огромному облегчению, никаких внезапных сюрпризов, вмешательств злого рока или прочих отягощающих обстоятельств, способных разрушить эту финансовую идиллию, не произошло. Система мироздания сработала как швейцарские часы с магическим подзаводом, и всё закончилось именно так, как и было прописано в каноне. Виктор Крам, оправдывая свой статус легендарного ловца и по совместительству главного спонсора нашего будущего финансового благополучия, в зрелищном, почти самоубийственном пике вырвал снитч буквально из-под носа у ирландского коллеги. Удар о землю был жестким, но дело было сделано: сто пятьдесят очков достались Болгарии, однако разрыв в счете к этому моменту был настолько катастрофическим, что даже этот героический маневр не принес его команде победы. Ирландия выиграла с перевесом ровно в десять очков. Бинго!

Пока зеленая половина трибун взрывалась радостным ликованием, а болгарские болельщики горестно хватались за головы, в нашем ряду разыгрывалась своя, куда более тихая, но от этого не менее эмоциональная драма.

– Джордж.

– Да, Фред?

– Ты понимаешь, что сейчас произошло?

– Конечно.

– Нет, я серьезно.

– Я тоже абсолютно серьезно.

– Мы только что заработали целую гору денег.

Джордж медленно повернулся к брату.

– Скажи это еще раз.

– Мы заработали кучу денег.

– Еще раз, медленнее.

– Мы сказочно богаты.

– Остановись, а то я сейчас… переполнюсь радостью прямо здесь, на глазах у десятков тысяч приличных волшебников. И боюсь, мама этого эстетического перформанса не одобрит.

Несколько секунд они молча, не мигая, смотрели друг на друга, пока вокруг бесновались трибуны и грохотали салюты.

– Фред.

– Да?

– Мне кажется, я сейчас потеряю сознание от избытка чувств.

– Не смей.

– Это еще почему?

– Потому что тогда мне придется объяснять дежурным колдомедикам причину твоего жалкого состояния.

– И что в этом такого?

– Я морально не готов произносить фразу: «Мой брат-идиот грохнулся в обморок от экстаза, потому что наша безумная ставка у букмекера внезапно сыграла». Это портит мой имидж крутого парня.

– Да, звучит и правда немного унизительно.

– Немного?

– Ладно, катастрофически унизительно.

Джордж выдохнул и провел ладонью по лицу, пытаясь вернуть себе хотя бы подобие хладнокровия.

– Ты понимаешь, что это значит? – хрипло спросил он.

– Конечно.

– Нет, ты не понимаешь масштабов!

– Тогда просвети меня.

– Наш магазин.

Фред замер:

– Наш магазин…

– Именно.

– Настоящий?

– Самый настоящий.

– Со стенами?

– Обязательно.

– И крышей?

– Крайне желательно, иначе товар будет мокнуть.

– И с реальными покупателями?

– Ну, это если очень повезет, конечно… но да!

– Джордж…

– Да?

– Это официально лучший день в моей жизни.

– Пока что.

– Да, пока что.

Они с максимальной торжественностью, достойной вручения ордена Мерлина, пожали друг другу руки, затем обнялись и, видимо, посчитав, что столь важное соглашение требует дополнительных гарантий, повторили всю процедуру ещё раз.

– Мама нас убьет, – философски заметил Фред, отстраняясь.

– Непременно. С особой жестокостью и изобретательностью.

– Но мы хотя бы умрем богатыми людьми. А это, согласись, звучит куда солиднее и приятнее, чем если бы она прикончила нас нищими голодранцами.

– Истину глаголешь. В богатом, хорошо обставленном гробу лежать как-то комфортнее.

– Думаешь, она сильно разозлится?

– Фред, она в любом случае узнает, что мы поставили все свои сбережения на тотализатор, предварительно вытряся деньги с Гарри.

– А.

– Да.

– Ну… тогда у нас теперь, по крайней мере, есть что официально завещать потомкам.

– У нас нет потомков.

– Пока нет.

– Фред, по-моему, ты слегка забегаешь вперёд.

– Джордж, у богатых людей должны быть потомки.

– Это где-то записано?

– Не знаю. Но звучит достаточно солидно.

– Значит, придётся срочно исправлять это упущение.

– Согласен.

– Ты что, собираешься заняться этим прямо сейчас?

– А чего тянуть? Мы богатые люди.

– Фред, я почти уверен, что это так не работает.

– Откуда такой пессимизм?

– Из богатого жизненного опыта общения с тобой.

– Ладно, тогда начнём с чего-нибудь попроще.

– Например?

– Найдём девушек.

– Уже звучит как крайне амбициозный план.

– И желательно девушек, готовых терпеть нас достаточно долго.

– Вот умеешь ты испортить человеку настроение.

– Я реалист.

– Нет, Джордж. Ты завистник.

– Чему именно?

– Моему безграничному обаянию.

– Ах да. Тому самому обаянию, благодаря которому Кэти Белл однажды спряталась за Алисию, увидев тебя в коридоре.

– Она просто спешила.

– В противоположную сторону?

– Значит, у неё отлично развит инстинкт самосохранения.

– Знаешь, Фред, я начинаю понимать, почему у нас до сих пор нет потомков.

Оба брата на несколько секунд замолчали, словно всерьёз прикидывая, где именно можно немедленно найти подходящих кандидатур, однако природная меркантильность довольно быстро одержала верх над матримониальными планами.

– Как думаешь, – Джордж задумчиво посмотрел на празднующих лепреконов, – мама сильно удивится, если в нашем старом сарае внезапно и совершенно случайно материализуется небольшая фабрика по масштабному производству волшебных шалостей?

– Фред, мама замечает абсолютно всё. Даже то, чего еще не произошло.

– Проклятье.

– Причем она заметит нашу фабрику еще на стадии закладки фундамента и снесет её одним взглядом.

– Тоже верно.

– Но согласись, Фред, гораздо приятнее и безопаснее быть причиной маминого праведного гнева, когда твои карманы приятно оттягивают золотые монеты.

– Джордж…

– Да?

– Ты только что сказал невероятно мудрую вещь.

– Запиши сегодняшнюю дату. Такое озарение случается крайне редко и вряд ли повторится в ближайшем будущем.

И тут эти два рыжих клоуна медленно и пугающе синхронно повернули головы в мою сторону. Выражения их лиц не предвещали ничего хорошего, а при виде ласковых хищных ухмылок мне вдруг захотелось немедленно слиться с креслом и стать как можно менее заметным.

– Рон.

– Нет.

– Но мы ещё ничего не сказали.

– Именно поэтому и «нет».

Фред и Джордж многозначительно переглянулись, словно без слов согласовывая дальнейший план действий.

– Знаешь, Джордж…

– Да, Фред?

– По-моему, мы были слишком строги к нашему младшему брату.

– Согласен.

– Все эти годы мы считали его самым обычным, ни на что не годным увальнем, чей интеллектуальный потолок – это случайная победа в плюй-камни и способность быстро поглощать пищу за ужином.

– Какими же непростительными слепцами мы были.

– Парни… – начал я.

– А ведь он заранее назвал точную разницу в счёте.

– Ровно десять очков.

– С удивительной точностью.

– Я просто угадал, – попытался я воззвать к остаткам их разума.

– Он ещё и скромен.

– Настоящий святой.

– Личный покровитель отчаявшихся азартных игроков.

Я обречённо потёр переносицу, искренне не понимая, как наша бедная мама умудрялась годами выдерживать этот нескончаемый словесный балаган и при этом сохранить хотя бы относительное психическое здоровье.

– Хватит.

– Думаю, нужно поставить тебе памятник.

– Небольшой такой, скромный.

– Из чистого золота.

– Прямо на входе в наш будущий магазин.

– Который ты, между прочим, так великодушно помог профинансировать.

– Я дал вам всего несколько жалких галеонов, – проворчал я.

– И бесценную информацию.

– Именно она принесла нам ещё больше денег, превратив просто хороший куш в легендарный.

– Мы до сих пор не можем смириться с тем, что ты назвал точную разницу в счёте.

– Это было обычное предположение, – стоял я на своем.

– Рон.

– Что?

– Обычные предположения обычно оказываются ошибочными, – назидательно произнёс Джордж. – В этом и заключается вся их коварная сущность.

– Особенно у нас.

– Особенно и стабильно всегда у нас.

На некоторое время оба замолчали, вновь устремив взгляды на ликующее поле и, судя по всему, мысленно пересчитывая будущие доходы. Наконец Фред задумчиво почесал подбородок и протянул: