Текст книги "Рыжий (СИ)"

Автор книги: Tasadar

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 44 страниц)

Затем он повернулся к эльфу, который всё это время внимательно ловил каждое слово Гарри.

– Добби, у меня к тебе есть ещё одна очень важная просьба. Ты сможешь каждый день приносить сюда, в эту пещеру, еду с кухни для моего крёстного? Только так, чтобы никто этого не заметил.

Добби мгновенно вытянулся по струнке, а его длинные уши встали торчком.

– Добби сделает это, мистер Поттер! Никто не увидит Добби! Добби будет каждый день приносить самую лучшую еду для крёстного великого Гарри Поттера! Для Добби это огромная честь!

Сириус, всё это время с лёгким удивлением наблюдавший за гиперактивным эльфом, перевёл взгляд на тёплые вещи, затем на еду. Его привычная насмешливая улыбка постепенно исчезла.

– Спасибо, Гарри, – тихо произнёс Блэк. – Правда, спасибо. И тебе тоже, Добби. Похоже, ты спасёшь меня от весьма безрадостной перспективы окончательно одичать и перейти на весьма сомнительную диету из грызунов.

– Ох, не надо благодарить Добби, мистер крёстный великого Гарри Поттера, сэр! Для Добби большая честь помогать Гарри Поттеру и всем, кто ему дорог!

Некоторое время мы ещё просидели в пещере, болтая обо всём понемногу. Сириус травил нам байки о своих школьных похождениях и недавних приключениях, благо историй у него накопилось хоть отбавляй. И, разумеется, он не упускал ни единой возможности в очередной раз смутить нашего очкарика и кудряшку, причём, судя по его довольной физиономии, получал от этого искреннее удовольствие. Не буду скрывать, в этот момент я даже почувствовал в нём родственную душу.

Но за разговорами мы и не заметили, как на улице начало темнеть. Пора было возвращаться в Хогвартс, так как совсем скоро должны были представить Кубок Трёх Волшебников и официально открыть Турнир.

Когда Гарри с Гермионой прошли мимо меня, я незаметно достал из кармана заранее подготовленную записку и протянул её Сириусу. Тот непонимающе посмотрел на меня.

– Обязательно прочтите её позже, – тихо сказал я. – И прошу вас, ради Гарри, действуйте разумно. Всё остальное вы найдёте в записке.

Не дожидаясь ответа, я развернулся и пошёл вслед за друзьями.

Когда крестник и его друзья покинули пещеру, Сириус дождался, пока их шаги окончательно не стихли. Затем он развернул сложенный пергамент, который Рон незаметно сунул ему в руку, подошёл ближе к свету и принялся внимательно читать.

"Мистер Блэк,

Пишу вам это втайне от Гарри. Он многое от вас скрывает, но делает это не со зла. Просто не хочет лишний раз вас тревожить, учитывая ваше нынешнее положение. Но я считаю, что вы должны знать правду. Сны продолжают ему сниться, причём гораздо чаще, чем он рассказывает даже мне. В своём последнем видении Гарри увидел, во что сейчас превратился Волдеморт. Самое же главное заключается в том, что всё это время рядом с ним находится Хвост. В этих снах Гарри слышал, что они скрываются в так называемом поместье Реддлов. Ещё на втором курсе мы выяснили, что Том Реддл это настоящее имя Волдеморта. Зацепившись за фамилию Реддл, я ещё летом перелопатил старые подшивки «Ежедневного пророка», а затем добрался до магловских карт и справочников, которые отец по привычке хранит дома. В итоге мне удалось найти это место. Поместье Реддлов действительно существует. Оно находится в магловской деревне под названием Литтл-Хэнглтон.

Учитывая видения Гарри, мы можем быть почти уверены, что всё это правда и что Хвост сейчас действительно находится там, прислуживая своему ослабевшему хозяину. А теперь самое главное, мистер Блэк. Очень прошу вас: ни при каких обстоятельствах не принимайте поспешных решений и не отправляйтесь туда в одиночку, поддавшись эмоциям. Да, Волдеморт сейчас слаб, но далеко не беспомощен. Можете не сомневаться, что вокруг поместья наверняка расставлены ловушки и сигнальные чары, о которых Тёмный Лорд позаботился заранее.

Вам нельзя действовать вслепую. Обязательно возьмите с собой человека, которому полностью доверяете. Например, профессора Люпина. Вместе отправляйтесь в Литтл-Хэнглтон, осторожно разведайте обстановку и убедитесь, что они действительно там. Только после этого, составив чёткий план действий и, если потребуется, заручившись поддержкой кого-то ещё, переходите к делу.

Я ещё раз вас очень сильно прошу: не лезьте напролом. Сделайте это ради Гарри. Вы – единственный близкий человек и единственный член семьи, который у него остался. Вам нужно взять Хвоста исключительно живьём, чтобы Министерство официально сняло с вас все обвинения, а Гарри наконец смог переехать к вам, навсегда покинув своих родственников-маглов, которые, скажу вам по секрету, обращаются с ним далеко не самым лучшим образом.

И ещё одна странная, но очень важная деталь. Если вам всё же удастся застать их врасплох, захватите Волдеморта живым. Обездвижьте его, но ни в коем случае не убивайте. Сейчас я не могу объяснить, почему, но очень прошу вас именно так и поступить. Но до этого момента ничего не сообщайте профессору Дамблдору. Обращайтесь к нему только тогда, когда у вас будут неопровержимые доказательства того, что Тёмный Лорд и Хвост действительно скрываются в этом поместье.

Берегите себя.

Рон Уизли."

Сириус несколько раз перечитал записку. Насмешливая улыбка исчезла с его лица, и он, медленно опустившись на камень, аккуратно сложил пергамент и ещё некоторое время молча обдумывал прочитанное. Похоже, мальчишка Уизли был далеко не таким простым, каким показался ему на первый взгляд…

Уже вечером, сидя за ужином в Большом зале, я обратил внимание на одну любопытную деталь. Иностранные делегации, вопреки моим ожиданиям, не стали держаться особняком, а спокойно расселись по всему залу, подсаживаясь к студентам всех четырёх факультетов. Теперь среди привычного гула то и дело слышались французская речь и громкие разговоры студентов Дурмстранга.

Пиршество уже подходило к концу, когда Дамблдор поднялся со своего места. Он легонько постучал серебряной ложечкой по золотому кубку, призывая зал к тишине.

– Торжественный момент настал, – произнёс директор, обводя собравшихся взглядом. – Турнир Трёх Волшебников объявляется открытым. Но прежде чем вы разойдётесь по своим спальням, я хотел бы напомнить правила отбора и представить вам нашего главного судью.

По знаку Дамблдора Филч вынес вперёд старый деревянный ларец, украшенный потускневшими от времени драгоценными камнями, и аккуратно поставил его на стол перед директором.

– Как вам известно, от каждой школы будет выбран только один чемпион. И определить достойнейших предстоит абсолютно беспристрастному судье. Поэтому позвольте представить вам Кубок Огня.

Директор трижды коснулся ларца палочкой. Крышка открылась, и Дамблдор достал большой, грубо вытесанный деревянный кубок. Выглядел он довольно невзрачно, но горевшее внутри синевато-белое пламя сразу привлекало внимание собравшихся.

– Правила предельно просты: каждый желающий представлять свою школу должен разборчиво написать на куске пергамента своё имя и название учебного заведения, а затем бросить его в пламя. Кубок будет установлен в холле уже с этого вечера и останется там ровно на сутки. Завтра вечером, во время праздничного пира в честь Хэллоуина, он выбросит имена тех, кого сочтёт наиболее достойными. Однако, как уже было объявлено, в этом году Министерство магии установило возрастное ограничение. Поэтому студенты, которым ещё не исполнилось девятнадцать лет, к участию не допускаются.

По залу прокатился недовольный гул, в котором особенно выделялись возмущённые голоса близнецов, но Дамблдор спокойно дождался, пока шум утихнет.

– Чтобы пресечь любые попытки обойти это ограничение, я лично начерчу вокруг Кубка Огня Возрастную черту. Её магия не пропустит никого, кому ещё не исполнилось девятнадцать лет. И я настоятельно не рекомендую вам пытаться её обмануть. Ни зелья старения, ни маскирующие чары, ни любые другие уловки вам не помогут.

Произнося эти слова, Дамблдор посмотрел на Фреда и Джорджа, которые уже склонились друг к другу, явно что-то замышляя.

– С этого момента Кубок ждёт ваших имён, – подытожил директор. – Но я прошу каждого как следует подумать, прежде чем бросить своё имя в пламя. Этим вы заключаете магический контракт, который невозможно расторгнуть. Обратного пути уже не будет. Если Кубок Огня выберет вас, вы будете обязаны пройти Турнир до самого конца. Поэтому убедитесь, что действительно готовы к этому. А теперь всем доброй ночи.

Пока Дамблдор заканчивал объяснять правила Турнира, я повернулся к нашему Избранному.

– Гарри, – тихо позвал я. – А теперь без шуток. Скажи мне честно: ты хочешь участвовать в этом Турнире? Просто ответь «да» или «нет».

Гарри ничего не ответил. Он опустил взгляд на пустую тарелку и крепко задумался. На самом деле у меня уже был вполне рабочий способ не дать ему попасть на Турнир. Если бы он сейчас ответил «нет», я бы смог это устроить. Да, потом наверняка разразился бы скандал, а ко мне возникло бы немало вопросов, но это было не так уж важно. Действовать нужно было уже сегодня. Если я прав и лже-Грюм собирается ночью подбросить в Кубок имя Гарри, то завтра будет уже слишком поздно. С другой стороны, после недавних занятий магией и тренировок с профессором Флитвиком я заметно подтянулся в чарах. Прикидывая в уме принцип работы защитного заклинания Дамблдора, я всё больше убеждался, что, если моя догадка верна, оно само позволит мне подойти к Кубку.

– Дамблдор ведь только что сказал, что никто младше девятнадцати лет не сможет пройти через его Возрастную черту, – наконец отозвался Гарри.

– Ты мне просто ответь: хочешь ты участвовать или нет? – настойчиво повторил я. – Обо всём остальном пока не думай.

Гарри поднял голову. Он перевёл взгляд на синевато-белое пламя Кубка Огня, затем окинул взглядом переговаривающихся студентов, посмотрел на Гермиону, которая в этот момент что-то обсуждала с Джинни, и наконец снова повернулся ко мне.

– Да. Хотел бы, – твёрдо ответил он.

– Ты уверен? Как справедливо заметила наша кудряшка, это действительно очень опасно.

– Опаснее, чем всё то, через что мы уже прошли за эти годы? – Гарри слегка улыбнулся.

Ну, разъярённый дракон будет, пожалуй, опаснее неповоротливого тролля в подземелье. Хотя, если сравнивать огнедышащую ящерицу с гигантским василиском, чей взгляд убивает на месте… тут ещё можно поспорить.

– Всё может быть. Кто знает, что приготовили организаторы Турнира на этот раз.

– И всё-таки я хочу попробовать, – упрямо кивнул Гарри, но затем слегка нахмурился, наконец осознав мои слова. – Погоди… А как ты… Ты что, собираешься сам бросить моё имя в Кубок?

– Какой же ты всё-таки догадливый, мой дорогой друг. Даром что гриффиндорец, – покачал головой я. – С такими дедуктивными способностями Шляпа просто обязана была отправить тебя на Когтевран.

Очкарик лишь несильно ткнул меня кулаком в плечо, и мы оба негромко рассмеялись.

– Я пока не могу ничего гарантировать, – уже серьёзнее сказал я. – Завтра утром смогу точно сказать, позволит ли защита Дамблдора подойти к Кубку. Ну а дальше всё будет зависеть уже не от меня. Окончательный выбор всё равно останется за Кубком.

– Хорошо… И спасибо, Рон.

– Да пока не за что. Ты лучше вот о чём подумай… Если у нас действительно всё получится, как именно ты собираешься объяснять это своей девушке?

Улыбка тут же исчезла с лица Избранного. Он на мгновение замер, а затем обречённо посмотрел на Гермиону. Похоже, предстоящий разговор с ней сейчас пугал его куда больше, чем любое испытание Турнира.

– Ох, блин… – тихо пробормотал Гарри, нервно сглотнув. – Если она узнает, что я сам на это согласился… она же меня прибьёт. Прямо в гостиной. Ещё до начала первого испытания.

– Не льсти себе, друг мой, – сказал я, сочувственно похлопав его по спине. – Если всё получится, она прибьёт не только тебя. Под раздачу попадём мы оба. Так что погибать будем как настоящая команда.

Уже глубокой ночью, когда Большой зал окончательно опустел, а ученики и профессора разошлись по своим спальням, я взял у Гарри мантию-невидимку и под её защитой незаметно добрался до холла. Посреди помещения стоял Кубок Огня, а на полу вокруг него мягким золотистым светом мерцала Возрастная черта, начерченная Дамблдором.

Я подошёл к ней и остановился. Достав палочку, я начал одно за другим накладывать диагностические заклинания, которым меня научил профессор Флитвик. Перед глазами постепенно проступила магическая структура чар: тонкие светящиеся нити переплетались между собой, образуя сложный узор. Я внимательно изучал плетение, пытаясь понять, по какому принципу работает защита Дамблдора. Не знаю, сколько времени это заняло, но в какой-то момент я наконец заметил то, что искал.

Моя догадка подтвердилась.

Опустив палочку, я глубоко вдохнул, шагнул вперёд и спокойно переступил Возрастную черту. Магия тут же коснулась меня, и на короткое мгновение появилось ощущение, будто она просматривает меня насквозь, выискивая что-то, известное только ей. Хотя, учитывая принцип работы этих чар, скорее всего, так оно и было.

Но уже через секунду всё закончилось. Защита никак не отреагировала, меня не отбросило назад, не ударило магическим импульсом и не попыталось остановить. Я по-прежнему спокойно стоял по другую сторону Возрастной черты, и теперь всего один шаг отделял меня от Кубка Огня…

Глава 25

– И какое же потрясающее оправдание вы придумаете на этот раз, мистер Уизли? – холодно произнёс профессор.

Снейп смерил меня своим фирменным, пронизывающим взглядом, в котором без труда читалось всё, что он думал о своих учениках, и о гриффиндорцах в частности. А причиной столь пристального взгляда было то, что на его урок я весьма ощутимо опоздал. По крайней мере, весьма ощутимо по его меркам…

Поводов для этого было сразу несколько. Главная и самая банальная причина заключалась в том, что я элементарно проспал. Мой героический друг-очкарик честно пытался вернуть меня в суровую реальность, но потерпел сокрушительное фиаско. Я отчаянно ругался, активно пинался ногами и всем своим крайне недружелюбным видом демонстрировал, что покидать тёплую кровать в ближайшие несколько часов не намерен. А спать мне хотелось зверски, ведь вернувшись в гостиную после ночной вылазки и успешной проверки Возрастной черты, я ещё долго не мог сомкнуть глаз и полночи просидел за разработкой нового артефакта. До практической части дело, разумеется, пока не дошло, но я скрупулёзно выстраивал теоретическую базу, чтобы в будущем избежать лишних ошибок вроде оторванных конечностей.

Но даже закончив с расчётами, я не сумел уснуть из-за мыслей о Барти Крауче-младшем, которые никак не шли из головы. Судя по всему, этой ночью он уже успел подкинуть имя Гарри в Кубок. И именно это собирался сделать я, только уже открыто, на глазах у всей школы. План состоял в том, чтобы доказать окружающим, что Избранный не обманщик и никакими тайными путями на Турнир не пробирался. Звучало это, конечно, малость сюрреалистично, учитывая, что бросать его имя собирался я – человек, который по официальным правилам тоже не имел ни малейшего права пересекать черту Дамблдора. Но это были уже никому не нужные мелочи.

Суть заключалась в другом: если всё пойдёт по задуманному мной сценарию, Кубок, сочтя Гарри достойным (в чём при его феноменальном «везении» сомневаться не приходилось), неизбежно выдаст сразу два обгоревших клочка пергамента с одинаковыми именами. И к этому нужно было заранее подготовить руководство школы, чтобы они не начали сразу обвинять Избранного во всех смертных грехах.

Проблема заключалась в том, что просто взять и сдать Крауча-младшего прямо сейчас было нельзя. Об этом тут же радостно раструбили бы все газеты, Волдеморт непременно узнал бы о провале своего шпиона, залёг бы на дно, и нам пришлось бы искать его заново, потеряв единственную ниточку.

Именно поэтому для нашего «любимого» профессора зельеварения я приготовил небольшой сюрприз. Снейп, безусловно, та ещё злобная и мстительная сволочь, но вот глупцом он никогда не был… наверное. Он должен быстро сообразить, что к чему, и понять, как грамотно распорядиться полученной информацией. И прямо сейчас в моих руках лежал учебный конспект, между страницами которого был аккуратно спрятан этот самый сюрприз.

– Я жду вашего ответа, Уизли, – поторопил меня Снейп, скрестив руки на груди.

Нет, ну я, конечно, стараюсь быть честным человеком… По мере сил. Но если бы я прямо сейчас заявил, что банально проспал, боюсь, наш прославленный Ужас Подземелий стал бы ещё более ужасным. И, возможно, даже смертоносным.

– Я опоздал на ваш урок, профессор Снейп, и действительно виноват в этом, – с максимальным раскаянием в голосе произнёс я.

По мере того как я говорил, глаза зельевара медленно расширялись от удивления. Ну ещё бы. Не каждый же день один из его «любимейших» учеников с ещё более «обожаемого» львиного факультета так легко, без привычных пререканий, признаёт свою вину.

– В своё оправдание могу сказать лишь одно: тема вашего эссе о свойствах сока Дьявольских силков оказалась… куда глубже и интереснее, чем я предполагал. Я засиделся над расчётами совместимости и в итоге уснул прямо над записями под самое утро.

Я заметил, как Снейп едва заметно скривился. Он явно собирался вылить на меня ушат отборнейшего словесного дерьма за то, что я имел наглость, по сути, обвинить в своём опоздании его же собственное домашнее задание. Поэтому я пошёл на опережение, не давая ему вставить ни слова:

– Тема, которую вы задали, профессор, настолько меня увлекла, что я просто не смог ограничиться школьным учебником и решил разобраться в ней куда подробнее.

И ведь я сейчас ни капельки не врал. Эссе я действительно написал от и до… Правда, не этой ночью, а гораздо раньше. Но это уже сущие мелочи. Да и сама тема оказалась на удивление любопытной. Не потому, что во мне внезапно проснулась любовь к зельеварению, а просто свойства Дьявольских силков могли очень пригодиться при создании моего будущего защитного артефакта.

– Вот как? И что же такого необычного ваш… несомненный талант сумел разглядеть в свойствах обыкновенного сока Дьявольских силков, Уизли? Прошу, просветите нас.

– Меня заинтересовало одно из его свойств, сэр. В учебниках сок Дьявольских силков рассматривают в основном как ингредиент для зелий. Но если очистить его и перегнать с добавлением аконита, он начинает вести себя совсем иначе.

В классе повисла тишина. Гермиона медленно обернулась и посмотрела на меня так, словно впервые видела. Да и, судя по выражению лица Гарри, он тоже размышлял о том, в какой момент я успел настолько поумнеть.

– Продолжайте, – сухо произнёс профессор.

– В естественном состоянии Дьявольские силки удерживают добычу до тех пор, пока она не перестанет сопротивляться. Мне показалось странным, что после алхимической обработки их сока это свойство почти никто не рассматривает с точки зрения артефакторики.

– И к какому же выводу вы пришли?

– Я предположил, что после обработки сок способен удерживать не только физическое воздействие, но и наложенные на предмет заклинания. Сам по себе он бесполезен для артефактора. Но если заранее обработать им основу будущего артефакта, защитные чары становятся устойчивее и значительно меньше влияют друг на друга.

Несколько учеников начали переглядываться.

– Смелое предположение, – заметил Снейп. – И вы, разумеется, уже успели его проверить?

– Нет, сэр. Именно поэтому я и просидел полночи над расчётами. Если теория ошибочна, я лишь испорчу несколько редких ингредиентов. А если окажется верной… тогда открываются весьма интересные возможности.

Профессор ничего не ответил, и я продолжил:

– Например, можно объединить в одном артефакте различные защитные чары и чары, защищающие разум. Сейчас это тоже возможно, но приходится накладывать дополнительные связующие и стабилизирующие заклинания. Без них разные чары постепенно начинают мешать друг другу, из-за чего защита со временем ослабевает.

Я сделал небольшую паузу.

– Если моя теория верна, обработанный сок сможет частично выполнять эту работу сам. Он станет естественной связующей основой для нескольких защитных чар. Тогда потребуется меньше вспомогательных заклинаний, уменьшится вероятность ошибки при создании артефакта и значительно упростятся расчёты их совместимости.

Несколько секунд я молчал, давая профессору время обдумать услышанное.

– Полностью отказаться от дополнительных чар, конечно, не получится. Но даже если удастся сократить их количество хотя бы наполовину, создавать сложные защитные артефакты станет проще, а их надёжность заметно возрастёт.

Снейп молчал, ожидая продолжения.

– Разумеется, пока всё это лишь теория, – добавил я. – Поэтому я и засиделся над расчётами. Нужно было понять, какие пропорции сока и аконита позволят сохранить его свойства. Малейшая ошибка – и весь состав потеряет устойчивость ещё до того, как на него наложат первые чары.

Снейп несколько секунд внимательно смотрел мне прямо в глаза. По его непроницаемому лицу невозможно было понять, о чём он думает, но как мастер зелий, легилимент и создатель собственных заклинаний он прекрасно понимал цену подобным идеям.

Наконец он заговорил:

– Вы хотите сказать, Уизли, что нашли способ упростить создание сложных защитных артефактов, основываясь лишь на свойствах одного ингредиента?

– Нет, сэр. Я лишь предполагаю, что это возможно. Пока это только теория, подкреплённая расчётами. Без практической проверки она ничего не стоит.

Снейп ещё несколько секунд изучал меня, после чего медленно кивнул.

– По крайней мере, вам хватило ума понять разницу между красивой теорией и доказанным результатом. Большинство волшебников забывают об этом. – Он постучал пальцами по столу. – Если ваши расчёты окажутся верны, подобный подход действительно сможет упростить создание некоторых защитных артефактов. Однако между удачной идеей и работающим артефактом лежит весьма долгий путь.

– Именно поэтому я и просидел над расчётами почти до рассвета, сэр.

Мне даже показалось, что Снейп едва не улыбнулся, хотя нет – этот индивид на такое попросту не способен, так что, скорее всего, всё дело было в неудачном освещении.

– Не советую превращать подобные оправдания в привычку, Уизли. Садитесь. И раз уж вы проявили столь неожиданное усердие, подготовьте дополнительно три фута пергамента по этой теме. Меня интересуют ограничения вашей теории, способы её проверки и причины, по которым подобный подход до сих пор не получил широкого распространения при создании защитных артефактов. Сдадите к следующему четвергу.

Я положил на стол профессора своё эссе, написанное ещё раньше, и сел за парту к Гарри.

– А я уж думал, что тебе здорово влетит за опоздание.

– Друг мой, мне кажется, или я слышу надежду в твоём голосе?

– Тебе всего лишь кажется, – ответил Гарри. Хотя, судя по его ухмылке, мне ни черта не показалось. Вот же злорадный очкарик.

– Мистер Уизли, – голос Снейпа заставил весь класс притихнуть. – Неужели ваше неожиданное открытие в области артефакторики настолько вскружило вам голову, что вы забыли, где находитесь?

Он окинул нас холодным взглядом.

– Вынужден вас разочаровать. Вы всё ещё на моём уроке, а не в гостиной Гриффиндора. Ещё одно слово, и домашней работы у вас обоих станет достаточно, чтобы обсуждать её до самого Рождества.

– Прошу прощения, профессор. Этого больше не повторится.

– Весьма смелое обещание, мистер Уизли. К сожалению, многолетний опыт подсказывает мне, что словам гриффиндорцев не стоит доверять без веских доказательств. Да и с ними я бы не стал торопиться.

По классу прокатились смешки, но холодный взгляд Снейпа быстро заставил их стихнуть.

– А теперь доставайте пергаменты и записывайте тему сегодняшнего урока…

Уже после окончания уроков мы с Гарри и Гермионой сидели в Большом зале и обедали, с интересом наблюдая, как старшекурсники один за другим подходили к Кубку Огня. Желающих урвать кусок вечной славы оказалось хоть отбавляй. С Когтеврана свои имена в пламя бросили Роджер Дэвис и ещё парочка ребят, от Пуффендуя ожидаемо выдвинулся Седрик Диггори под радостные вопли своего факультета, со Слизерина рискнул здоровьем здоровяк Уоррингтон, а от нас, гриффиндорцев, заявку подала Анджелина Джонсон. Удивило меня другое: среди иностранных гостей добровольцев оказалось не меньше. Помимо ожидаемых Крама и Делакур, свои куски пергамента в Кубок отправили и многие другие. По моим скромным прикидкам, он уже сожрал не меньше двух десятков имён.

Разумеется, не обошлось и без эпичного провала моих дорогих братьев с их гениальной идеей выпить Зелье старения. Возрастная черта Дамблдора сработала безукоризненно. Стоило Фреду и Джорджу самоуверенно переступить её, как обоих с такой силой вышвырнуло из круга, что приземление вышло весьма болезненным. Летели они при этом низко и красиво, видать, к дождю. А роскошные седые бороды, мгновенно отросшие на их ошарашенных физиономиях, стали отличным дополнением к ушибленным задницам.

Своё имя Флёр бросала в Кубок под дружные вздохи и откровенно завистливые взгляды мужской половины зала. Сама француженка, давно выработавшая стойкий иммунитет к подобному вниманию, подошла к Кубку с поистине королевским достоинством, опустила пергамент в пламя и так же невозмутимо ушла, даже не удостоив местную публику ответным взглядом.

Гарри всё это время ковырялся вилкой в тарелке и ел на редкость рассеянно. Он то и дело бросал в мою сторону нервные взгляды, явно раздумывая, не забыл ли я о своём обещании сделать из него полноправного смертника… то есть участника Турнира. Я же тем временем ещё раз прокручивал в голове наш план, оценивая его «феноменальную надёжность», которая в теории должна была сработать безупречно, а на практике грозила обернуться грандиозным скандалом… в первую очередь для меня.

Решив, что была не была, я посмотрел на нашего дёрганого очкарика. На мгновение мелькнула шальная мысль: а может, заодно прихватить имена Фреда и Джорджа и тоже бросить их в Кубок? Иначе, когда они поймут, что у меня был реальный шанс обойти систему и я им не воспользовался, эти двое сожрут меня живьём. Но мысль исчезла почти так же быстро, как и появилась. Причина? Моё жгучее желание увидеть их вытянутые, полные искреннего возмущения и обиды физиономии. Да, мелочно, зато отказать себе в удовольствии немного поиздеваться над близнецами я попросту не мог.

– Ты всё сделал, как я говорил? – негромко спросил я.

– Да-да, не переживай, – нетерпеливо ответил Гарри, поспешно достав из кармана мантии скомканный кусок пергамента и сунув его мне в руку.

– А я и не переживаю. Это ведь у тебя нездоровая тяга к участию в крайне сомнительных и травмоопасных спортивных соревнованиях, – ответил я, убирая пергамент в карман. – Но на твоём месте я бы сейчас больше беспокоился о том, как именно ты собираешься объяснять всю эту самодеятельность своей… девушке.

Я кивнул в сторону Гермионы. Наша любимая кудряшка пока ещё не до конца понимала, что именно происходит, но, судя по её сужающимся глазам, шестерёнки в её гениальной голове уже начали вставать на свои места. Выражение её лица, обращённое к Гарри, красноречиво обещало ему персональную экскурсию по всем кругам ада. А когда её взгляд переметнулся на меня, я понял, что эту увлекательную экскурсию мы с Избранным будем проходить уже вдвоём.

– Гарри, что вы… Рон, ты куда собрался?! А ну стой! – возмущённо ахнула Гермиона, вскакивая с места.

Слушать дальнейшую гневную тираду я благоразумно не стал, оставив Избранного один на один с его личной Немезидой, и уверенным шагом направился к Кубку Огня.

Зал был забит битком: до объявления результатов оставалось всего несколько часов, и многие студенты решили дождаться их прямо здесь. По мере того как я приближался к центру Большого зала, гул голосов постепенно стихал, а недоумённых взглядов становилось всё больше. Подойдя к светящейся золотистой возрастной черте, я спокойно остановился перед ней. За преподавательским столом разговоры тоже стихли. Дамблдор смотрел на меня со своей фирменной полуулыбкой – спокойной и совершенно нечитаемой, словно уже догадывался, что я собираюсь учудить. Снейп, о чудо, выглядел почти ошарашенным: на его лице читалось искреннее непонимание происходящего. Видимо, он всё ещё пытался уложить в голове содержимое моего утреннего «эссе» и понять, что вообще происходит. А вот наш декан, профессор Макгонагалл, смотрела на меня с такой усталостью, что мне даже показалось, будто у неё начал дёргаться глаз. По крайней мере, выражение её лица говорило само за себя: «Мерлин всемогущий, только не это… Ещё один Уизли решил устроить неприятности. Нет, с меня хватит. Ещё один год – и сразу на пенсию. Лучше выращивать цветы и возиться в саду, чем снова разбираться со всем этим…».

Во всём Большом зале стало непривычно тихо. Я стоял прямо перед светящейся золотистой чертой и в последний раз прокручивал в голове заготовленную речь. План был прост: превратить всё происходящее в типичную, слегка идиотскую гриффиндорскую выходку, чтобы заранее смягчить реакцию окружающих. Пусть лучше в глазах всей школы – и одного весьма конкретного хитрого Пожирателя Смерти – я останусь удачливым наглым придурком, который каким-то чудом «обманул» защиту директора, чем кто-нибудь догадается, что всё это было частью заранее продуманного плана. Имидж школьного хулигана и недотёпы сейчас подходил мне как нельзя лучше.

Дамблдор, сидевший за преподавательским столом, слегка подался вперёд. Судя по его спокойному взгляду, ему было любопытно, чем всё закончится.

– Мистер Уизли, полагаю, вы хотите нам что-то сказать?

– Именно так, профессор Дамблдор. – Я выпрямился и сделал максимально серьёзное лицо. – Я нахожусь здесь исключительно для того, чтобы восстановить историческую справедливость, которая совсем недавно была самым возмутительным образом нарушена.

Профессора за столом уставились на меня так, словно были уверены, что меня совсем недавно приложило бладжером по голове и я ещё не успел прийти в себя. Профессор Макгонагалл прикрыла лицо рукой и, судя по её виду, испытывала такой испанский стыд за своего студента, что была уже не прочь трансфигурироваться во что-нибудь неприметное. Зато Дамблдора происходящее, похоже, откровенно забавляло.

– И о какой же несправедливости идёт речь? – с лёгкой улыбкой поинтересовался он.

– Видите ли, директор, недавно я засел в библиотеке за книги. Да-да, уважаемые профессора, не удивляйтесь. Гриффиндорцы, вопреки распространённому мнению, всё-таки умеют читать. А некоторые из нас порой даже получают от этого удовольствие.

Я повернул голову к нашему столу и подмигнул ошарашенной Гермионе.