Текст книги "Рыжий (СИ)"

Автор книги: Tasadar

сообщить о нарушении

Текущая страница: 36 (всего у книги 44 страниц)

Когда мы наконец немного отстранились друг от друга, между нашими лицами оставалось всего несколько сантиметров. Флёр ничего не сказала, лишь продолжала смотреть на меня.

– Ну? – тихо спросил я. – Это было достаточно смело?

– От barbare я ожидала чего-то большего, – произнесла она почти шёпотом.

Я притянул её к себе сильнее, прижимая почти вплотную, и медленно провёл ладонью по её спине сверху вниз, осторожно очерчивая линию позвоночника. От каждого моего прикосновения по её телу пробегала лёгкая, едва заметная дрожь.

Я наклонился к самому её уху и прошептал:

– Флёр… не искушай меня. Я ведь не железный.

Немного отстранившись, я снова её поцеловал. На этот раз поцелуй оказался куда более долгим. Но всё же я смог остановиться и сделал шаг назад.

Взгляд у неё был слегка расфокусированным, а щёки заметно порозовели.

– Доброй ночи, Флёр. Ещё раз спасибо за сегодняшний день, – я привычно усмехнулся. – Я завтра обязательно приду погулять с… Габриэль.

– Ну, я… – она чуть запнулась. – Я ещё подумаю, захочет ли… Габриэль гулять с тобой завтра.

Мы улыбнулись друг другу. Я помахал ей рукой, ещё раз пожелал спокойной ночи и, развернувшись, зашагал прочь от кареты в сторону Хогвартса.

– Доброй ночи, barbare, – донеслось мне вслед.

Глава 32

– Мне уже заранее жаль её будущего мужа.

Мы с Сириусом отошли подальше, чтобы нас никто не видел, и он принял свой обычный вид.

– Да ладно вам, Сириус. Вы говорите так, будто вам не понравилось, как вас расчёсывали и украшали цветами.

Бродяга возмущённо посмотрел на меня.

– Ну, за то, что она меня расчёсывала, я никаких претензий не имею. Знаешь, даже приятно было. Но вот цветочки… Цветочки, Рон! Я, между прочим, анимаг в облике огромного чёрного пса, а меня превратили в клумбу! За такое вообще-то мстят.

Я рассмеялся.

– Бродяга, поздно изображать жертву. Я собственными глазами видел, как вы сами подставляли ей второе ухо, когда она закончила с первым.

– Я просто не хотел её расстраивать, – проворчал Сириус.

– Конечно. Именно поэтому вы ещё и облизывали её каждый раз, когда она начинала смеяться.

– Это была исключительно тактическая необходимость. Чтобы поддерживать ребёнка в хорошем настроении.

Я только фыркнул.

– Разумеется.

Сириус ещё несколько секунд изображал из себя смертельно оскорблённого пса. Но потом тяжело вздохнул и произнёс:

– Ладно… ладно. Признаю. Она великолепный ребёнок. Чересчур энергичный, совершенно невозможный, но великолепный.

Некоторое время мы молча сидели, глядя на раскинувшийся вдали Хогвартс. Сириус выглядел каким-то задумчивым и не отрываясь смотрел в сторону кареты французов.

– Знаешь… когда я смотрю на неё, то ловлю себя на одной мысли. Если бы жизнь сложилась иначе, у меня ведь сейчас тоже могла бы быть дочь. Или сын. Сейчас они были бы примерно её возраста.

Я удивлённо посмотрел на него.

– Правда? А… что случилось? Вы так и не сошлись?

Сириус медленно покачал головой.

– Нет, дело было совсем не в этом. Мы были вместе. И, если честно, несмотря на моё «немного ветреное» поведение, я почти не сомневался, что однажды всё закончится свадьбой… а потом её убили. И не только её. Всю её семью. Пожиратели никого не оставили в живых.

Несколько секунд я молчал, не зная, что сказать. А затем вспомнил небольшую деталь из канонной истории.

– Марлен?

Он едва заметно кивнул.

– Марлен Маккиннон. Упрямая до невозможности. Постоянно спорила со мной. Спорила даже тогда, когда сама понимала, что я прав, просто из вредности. И самое обидное – иногда выяснялось, что прав всё-таки был не я. Она умела поставить меня на место так, как не удавалось почти никому. Наверное… именно поэтому рядом с ней мне было так хорошо и спокойно.

Я некоторое время молча смотрел на него.

– Вы её любили?

Сириус ответил не сразу. Он долго молчал, а затем улыбнулся, но улыбка получилась какой-то усталой.

– Думаю, да. Хотя тогда мы были слишком молодыми и слишком самоуверенными, чтобы вообще произносить такие слова… Особенно я. Всё казалось таким простым. Закончится война, успеем поговорить, успеем пожениться, успеем завести детей… Забавно устроены люди. Всегда думают, что самое важное можно отложить на потом. А потом однажды выясняется, что никакого «потом» уже нет.

Несколько секунд я молчал, обдумывая его слова.

– Знаете… мне кажется, вы слишком рано поставили на себе крест. У вас ведь ещё всё впереди. Я уверен, однажды вы встретите женщину, которая полюбит вас и сама захочет выйти за вас замуж.

Сириус фыркнул и рассмеялся.

– Слушай, парень… Я двенадцать лет просидел в Азкабане. Просто посмотри на меня. На кого я сейчас похож? Мне уже далеко за тридцать. И почти треть жизни я провёл в камере рядом с дементорами. Думаешь, после такого за мной выстроится очередь из желающих связать со мной свою судьбу?

– Во-первых, двенадцать лет – это ужасно, спорить не стану. Но они не отменяют всего остального. Вам за тридцать, а не за восемьдесят. Мы ведь не маглы. Волшебники живут гораздо дольше и стареют медленнее. Дожить до ста двадцати, а то и ста тридцати лет для нас вовсе не что-то невероятное.

– Во-вторых, вы себя вообще в зеркало давно видели? Сейчас, когда вы нормально питаетесь и больше не сидите в Азкабане, вы уже выглядите гораздо лучше, чем несколько месяцев назад. А если ещё окончательно восстановить здоровье, избавиться от последствий пребывания в тюрьме, привести волосы в порядок, побриться и надеть приличный костюм вместо… того, что сейчас на вас надето… то, честно говоря, никто не даст вам больше тридцати.

Сириус недоверчиво хмыкнул.

– Польстить решил?

– Ни капли. Просто говорю то, что вижу. Вы слишком долго смотрели на себя глазами человека, который только что выбрался из Азкабана. А я смотрю на вас со стороны. И вижу мужчину, которому просто очень не повезло. Это совсем не одно и то же. Так что перестаньте заранее хоронить своё будущее. Я почти уверен, что однажды вам всё же придётся объяснять собственным детям, почему мама запретила оставлять вас с ними без присмотра.

Сириус некоторое время смотрел на меня, затем рассмеялся и покачал головой.

– Мерлин всемогущий… Дожили. Меня жизни учит шестнадцатилетний подросток. Джеймс сейчас, наверное, смеялся бы до слёз…

– Если у этого подростка мозгов и житейской мудрости больше, чем у некоторых взрослых волшебников, то почему бы и не послушать? – с серьёзным видом произнёс я.

– Наглец.

– Учусь у лучших, – я отсалютовал ему травинкой, которую жевал во рту.

– Тогда, кажется, я перестарался, – он ненадолго замолчал, а затем добавил: – Я рад, что рядом с Гарри есть такие люди. Не каждому так везёт с друзьями.

– Знаю. Я ему об этом часто напоминаю.

Сириус лишь рассмеялся и покачал головой, но почти сразу посерьёзнел.

– Но поговорить я хотел не об этом. Сны Гарри оказались правдивыми. Этот урод и крыса находятся именно там, где ты и предполагал. Мы нашли их. Всё это время мы по очереди следили за домом, и Римус прямо сейчас дежурит там, не спуская с них глаз.

О как… Если судить по тому, что Сириус до сих пор сидит передо мной на лужайке, а не кинулся грудью на амбразуру с радостным воплем и палочкой наперевес, значит, Люпин всё-таки сумел вправить ему мозги. Видимо, оборотню пришлось привязать своего друга к стулу и долго читать лекции о пользе планирования, пока у Бродяги не начал дёргаться глаз. Поразительная выдержка для гриффиндорца.

– И что вы собираетесь делать теперь? – спокойно поинтересовался я.

– Уничтожить эту тварь, – почти прорычал Сириус. – Ты даже не представляешь, парень, насколько сильно мне хотелось плюнуть на всё, ворваться в этот проклятый дом и убить их обоих голыми руками. Или накинуть на особняк антиаппарационный купол и просто поджечь его, чтобы эти сволочи сгорели там заживо. Или… в общем, есть очень много способов заставить их помучиться перед смертью.

Он сжал кулаки, но затем тяжело выдохнул и покачал головой.

– Но… как ты тогда верно заметил, Гарри нужен живой и свободный крёстный, а не мститель-смертник. Двенадцать лет в тюрьме, знаешь ли, весьма неплохо прочищают мозги. Как бы мне ни хотелось порвать Питера на куски, мы возьмём их живьём. Обоих. Больше всего я зол даже не из-за того, что отсидел столько лет ни за что, а из-за того, что меня обвинили в предательстве лучшего друга! Человека, который был мне братом во всём, кроме крови!

Сириус немного помолчал, успокаиваясь.

– На этот раз мы всё тщательно обдумали. Никто из них не уйдёт, и они ответят за всё. Соваться туда вдвоём мы с Римусом тоже не станем – нельзя упускать такой шанс из-за собственной самоуверенности. Мы уже связались с человеком, которому можно доверять, а он, в свою очередь, выйдет на Дамблдора. Думаю, до конца следующего месяца мы их возьмём.

Питер получит то, что давно заслужил, – поцелуй грёбаного дементора. И, клянусь, я буду смотреть на это с величайшим наслаждением. Ну а Волдеморт… пускай с ним разбирается Дамблдор. Это уже будет его обязанностью.

Сейчас мы просто наблюдаем. Пытаемся понять, контактируют ли они с кем-то ещё, есть ли у них сторонники снаружи. Если есть, их тоже нужно будет аккуратно взять. Но ради чего я всё это говорю… Я хотел поблагодарить тебя, Рон. Если бы не ты, у нас не было бы этого шанса отомстить за Джеймса.

Я неловко пожал плечами.

– Ну тут как бы… Я лишь сказал вам то, что смог увидеть Гарри во сне. Так что это по большей части его заслуга, а не моя.

Хотя, если учитывать, каким именно образом и по какой причине мой шрамоголовый друг вообще видит эти сны, вряд ли он сильно обрадовался бы подобной «заслуге». Быть бесплатным магическим радиоприёмником для Тёмного Лорда – так себе достижение, если честно…

– Да, сны видел он, – не согласился Сириус. – Но именно ты сумел сложить всё воедино и понять то, чего не поняли мы. Без тебя мы бы до сих пор блуждали в потёмках и гадали, что вообще происходит. Так что я перед тобой в огромном долгу, парень. С меня причитается.

Услышав про долг, я по привычке уже открыл было рот, чтобы вежливо отказаться. Сказать что-нибудь скромное в духе: «Да бросьте, пустяки» или «Не стоит благодарности, мы же свои люди». Но тут у меня в голове промелькнула одна весьма коварная и, не побоюсь этого слова, слизеринская мысль.

Мои губы сами собой растянулись в широкой и совершенно недоброй улыбке. Я перевёл взгляд на Сириуса. Тот встретился со мной глазами, и его лицо тут же стало каким-то подозрительно настороженным, и он даже машинально отодвинулся от меня на пару дюймов.

Похоже, за годы в компании Мародёров у него выработалось безошибочное чутьё на чужие идиотские идеи. Впрочем, большинство из них в своё время придумывал именно он.

– Знаете, Сириус, вообще-то, есть кое-что, что вы могли бы для меня сделать…

На следующее утро мы втроём спустились в подземелья на зельеварение. В классе уже сидели слизеринцы, и мы молча присоединились к остальным, дожидаясь начала урока. Когда дверь открылась, Снейп неторопливо окинул взглядом учеников и вдруг остановился на Гарри.

– Мистер Поттер, какая честь. Наш прославленный чемпион всё-таки решил почтить нас своим присутствием.

По классу пробежали смешки.

– Признаться, я даже начал сомневаться, увижу ли вас сегодня. Но, как вижу, первый тур вы всё же пережили. Безусловно, достижение, заслуживающее внимания… Хотя, полагаю, далеко не все разделяют мою… радость.

На этот раз несколько слизеринцев рассмеялись громче.

– Что ж, раз мистер Поттер снова с нами, можем наконец приступить к уроку. Надеюсь, сегодняшнее занятие покажется вам менее опасным, чем встреча с драконом. Впрочем… с вашими талантами я бы не стал делать столь смелых предположений.

По классу снова прокатился смех.

Нет, профессор, так дело не пойдёт. Никто не будет безнаказанно шутить над нашим очкариком… Ну, кроме меня, конечно. И хотя я собирался показать ему нашу разработку после уроков, но раз уж на то пошло…

– Профессор, раз уж речь зашла о первом туре… Мы с Гарри и Гермионой как раз хотели поблагодарить вас за оказанную нам помощь.

Снейп слегка приподнял бровь.

– Неужели?

Скепсиса в его взгляде хватило бы на весь Хогвартс.

– Да. Вы ведь неоднократно говорили, что сварить зелье по чужому рецепту способен почти любой, кто хоть немного умеет пользоваться мозгом и следовать инструкции. А вот создать собственный состав способны уже далеко не все. Вот мы с Гарри и Гермионой и решили проверить, насколько вы были правы. Перед первым туром мы вместе разработали экспериментальный состав, который значительно повышает прочность ткани и её устойчивость к высоким температурам. Во время испытания Гарри пользовался именно им. Так что, если подумать, пройти первый тур ему помогли в том числе и ваши уроки, профессор. И если вам будет интересно, я могу показать образец, он как раз у меня с собой. Нам бы очень хотелось узнать вашу профессиональную оценку. Всё-таки вряд ли в Хогвартсе найдётся человек, который разбирается в подобных вещах лучше вас.

Я натянул на лицо самую доброжелательную улыбку, и, судя по едва заметно дёрнувшемуся левому глазу Снейпа, она подействовала.

Несколько секунд Снейп просто смотрел на меня. Судя по выражению его лица, он всерьёз размышлял, снять с Гриффиндора баллы прямо сейчас или всё-таки сначала выяснить, что именно лежит у меня в кармане.

В конце концов профессиональное любопытство победило.

– Покажите.

Я достал небольшой флакончик с остатками нашего зелья и поставил его на стол.

Снейп взял его двумя пальцами, будто заранее ожидал, что внутри окажется что-то взрывоопасное… хотя, учитывая нас, его трудно было за это винить.

– Что ж, мистер Уизли, должен признать, вы сумели меня заинтриговать. Ваше трио уже не раз доказывало, что способно превратить даже хорошую идею в источник головной боли для преподавателей. Любопытно, насколько серьёзной окажется сегодняшняя. И… кому из вас первому пришла в голову эта, несомненно, гениальная идея? Или приступ самоуверенности накрыл вас одновременно?

– Скорее коллективная работа, профессор. Идеи были у всех.

– Разумеется.

Снейп едва усмехнулся.

– Мисс Грейнджер, насколько я могу судить, обеспечивала вас знаниями. Мистер Поттер, полагаю, обеспечивал материал для испытаний, рискуя при этом собственной жизнью. А вы, мистер Уизли… за что именно отвечали?

– Генерировал идеи, спорил с Гермионой о каждом втором ингредиенте и следил, чтобы Гарри не передумал испытывать всё это на себе.

По классу пробежали смешки.

– Неожиданно честный ответ, мистер Уизли. Должен признать, подобная откровенность среди учеников встречается крайне редко.

Он перевёл взгляд на флакон.

– А теперь перейдём к самому составу. Что вы использовали в качестве основы? И избавьте меня от расплывчатых объяснений. Меня интересует полный состав.

Я перечислил основные компоненты, и Снейп ещё раз внимательно посмотрел на содержимое флакона.

– Любопытно… По внешнему виду и запаху состав производит весьма неплохое впечатление. Однако окончательные выводы я сделаю лишь после того, как лично проверю его в работе.

– Профессор, ваше «весьма неплохое впечатление» – это практически первый комплимент, который мы услышали от вас за четыре года обучения.

– Не спешите радоваться, мистер Уизли. Пока что я лишь сказал, что состав выглядит многообещающе. Теперь мне предстоит убедиться, что его свойства не ограничиваются удачным внешним видом.

Он ещё раз взглянул на флакон и поставил его на стол.

– Что ж, достаточно. К этому вопросу мы ещё вернёмся позже. А теперь откройте учебники на сто двадцать шестой странице. Пора наконец приступить к уроку…

И вот, когда все уроки наконец закончились, у меня появилось время заняться своим многострадальным защитным артефактом, о котором я благополучно забыл из-за всей этой предтурнирной беготни, драконов, восторженных француженок и прочих «великих дел».

К счастью, половину работы я проделал ещё несколько недель назад, когда у меня выдалось свободное время, и сейчас приходилось не создавать всё с нуля, а переделывать уже готовую основу.

Сидя посреди пола Выручай-комнаты, я мрачно созерцал лежавший передо мной десятисантиметровый кусок метеоритного железа. Выглядел этот инопланетный гость крайне депрессивно, весил как огромный чугунный котел и, судя по всему, презирал меня всей своей космической сущностью. По заверениям учебников, метеоритное железо великолепно удерживало чары и идеально подходило для моих целей. Но, как водится, теория имела одно маленькое расхождение с суровой практикой.

План в моей голове выглядел безупречно: простой, надёжный и, как мне тогда казалось, точный, словно швейцарские часы. В основу зачарования я положил тот же принцип, что и в моём старом добром «тревожнике». В момент опасности артефакт должен был выпускать «Протего», а затем увеличиваться в размерах, обеспечивая не только магическую, но и вполне материальную защиту от особо одарённых товарищей, решивших прибить меня заклинанием потяжелее.

И если с магической частью всё прошло именно так, как я и рассчитывал, – артефакт исправно выпускал синеватый щит, – то с физической защитой возник… небольшой конфуз.

– Итак, приятель, – обратился я к куску метеорита, постукивая по нему палочкой. – Покажи, что я не зря выложил за тебя кучу галлеонов и не зря долбаюсь тут последние четыре часа.

Я взмахнул палочкой, активируя артефакт. Металл послушно окутался синеватой дымкой, на мгновение выпустил «Протего», а уже в следующую секунду раздался оглушительный бабах. Кусок метеоритного железа мгновенно раздулся во все стороны, превратившись в гигантскую уродливую металлическую сферу, и с грохотом рухнул на пол.

– Прекрасно, – прохрипел я, пытаясь выковырнуть себя из-под этой космической картофелины. – Защита стопроцентная: и физическая, и психическая. Противник гарантированно умрёт от истерического смеха ещё до того, как я сумею отсюда вылезти.

После того как я с матом и помощью какой-то матери выковырял себя из этой ловушки, пришлось потратить ещё минут десять, чтобы вернуть металл в исходное состояние.

Проблема оказалась очевидной: под воздействием магии металл расширялся совершенно хаотично, истончаясь едва ли не до толщины консервной банки. Даже если дополнительно укрепить его чарами, а это, безусловно, требовалось сделать, пары хороших «Бомбард» вполне хватило бы, чтобы разнести моё изобретение в мелкую пыль.

Я снова уселся на пол, скрестив ноги, и задумчиво почесал затылок.

Во-первых, нужно было зафиксировать форму преобразования, чтобы металл каждый раз превращался в нормальный щит, а не в бесформенную металлическую картофелину. Во-вторых, наложить комплекс укрепляющих чар, который компенсировал бы потерю толщины при увеличении площади.

Следующие полтора часа прошли под аккомпанемент громкой ругани и тихого скрипа мозгов. Я тщательно выстраивал структуру чар, связывая их между собой так, чтобы они не конфликтовали и не пытались перегрызть друг другу глотки в самый ответственный момент.

Когда всё было готово, я снова активировал артефакт. Раздался негромкий щелчок, и прямо перед моим носом появился… плоский тяжёлый лист металла размером примерно метр на метр. Спустя мгновение он с грохотом рухнул на каменный пол, едва не отрубив мне пальцы на ногах.

– Уже лучше, – поморщился я, отпрыгивая назад. – Но если эта зараза продолжит в том же духе, мой собственный защитный артефакт покалечит меня быстрее, чем кто-либо другой.

Значит, нужно добавить чары левитации. Металл должен не просто увеличиваться в размерах, а зависать передо мной, а не падать на пол с грацией наковальни. И заодно придумать, как возвращать его обратно, чтобы после исчезновения угрозы артефакт не так и оставался щитом, а автоматически принимал прежнюю форму.

Следующие два часа превратились в филигранный кошмар. Нужно было не просто добавить новые чары, а аккуратно встроить их в уже готовую магическую конструкцию так, чтобы они не мешали друг другу и работали как единое целое. Пот катился градом, глаза слипались, но я упрямо ковырялся в этом магическом клубке, пока наконец не убедился, что всё должно работать как надо. По крайней мере, если я нигде не накосячил.

Наверное, эту «вундервафлю» всё же стоит потом показать Флитвику. А то мало ли что…

И тут встал вопрос, как вообще носить эту штуку. Таскать в кармане мантии десятисантиметровый брусок металла было откровенно неудобно, так что нужно было срочно придумать что-нибудь получше. Потратив последние нервы (и заставив себя ещё раз перепроверить всю магическую конструкцию после вмешательства), я с помощью трансфигурации изменил первоначальную форму артефакта, превратив неудобный кусок металла в широкий тёмно-синий наручный браслет. Выглядел он, конечно, так, будто его сковали пьяные гоблины ещё во времена восстания… на скорую руку, но зато теперь его хотя бы можно было носить на руке.

Я подошёл к одному из тренировочных манекенов в углу Выручай-комнаты и застегнул браслет у него на запястье.

– Ну что, дружище, – похлопал я манекен по плечу. – Поскольку наш главный штатный испытатель по имени Гарри временно недоступен по морально-романтическим соображениям, отдуваться за практические испытания сегодня будешь ты.

Манекен мужественно промолчал, хотя по его безликой деревянной физиономии было ясно, что моего энтузиазма он не разделяет.

Я отошёл на приличное расстояние, глубоко вдохнул, прицелился и произнёс:

– Редукто!

Едва заклинание сорвалось с кончика палочки, как перед манекеном вспыхнул полупрозрачный голубоватый купол «Протего». Почти одновременно с этим раздался щелчок, и браслет на его запястье пришёл в движение. Металл развернулся, повторяя контуры магического щита, и за долю секунды превратился в сплошной щит в полный рост.

– Ого…

Ну что же, гулять так гулять! Я тут же запустил в манекен ещё одно заклинание, затем второе. Щит спокойно выдержал оба удара, и я решил перейти к тяжёлой артиллерии.

– Бомбарда!

Голубоватое сияние «Протего» заметно поблёкло, едва выдержав удар. Не давая артефакту ни секунды на восстановление, я сразу же послал следом ещё одну «Бомбарду». Магический щит с треском рассыпался, но принявший его форму металлический щит спокойно выдержал удар, и на нём не осталось ни вмятин, ни единой царапины.

– Хе-хе-хе… Я гений! Гений!

Я заржал на всю Выручай-комнату, как последний идиот, ну или как киношный злодей – тут уж с какой стороны посмотреть. То ли от счастья, то ли от того, что эта чёртова штука действительно заработала почти с первого раза, да ещё и без особых проблем… ну почти.

Проверив артефакт ещё несколько раз и окончательно убедившись, что он не попытается меня убить, я наконец позволил себе закончить работу. Конечно, впереди ещё оставалась куча мелких доработок, но самое главное было уже сделано. Теперь эту штуку хотя бы можно было без опаски носить на руке.

Дальше дни понеслись один за другим с пугающей скоростью, постепенно сливаясь в сплошную рутину из уроков, домашних заданий и вечерних тренировок. Мы с Гарри и Гермионой исправно занимались в Выручай-комнате, но в последнее время я всё чаще деликатно испарялся оттуда под самыми разными надуманными предлогами.

Причина была до банального проста: наш очкарик наконец-то дорвался до сладкого, и, судя по тому, какими откровенно пожирающими взглядами эти двое обменивались прямо посреди отработки заклинаний, им жизненно необходимо было оставаться наедине. Находиться рядом с ними в такие моменты было… опасно для моей физиологической и психической стабильности.

Хотя, если быть до конца честным, осуждать их я не имел никакого морального права. Сам ведь недалеко ушёл. Мой личный доступ к «сладкому» тоже уже был успешно получен, и теперь львиную долю свободного времени я проводил в компании одной конкретной вейлы, которая с каждым днём открывалась для меня всё с новых, порой весьма неожиданных и абсолютно противоположных сторон.

Именно сейчас я окончательно убедился в одной страшной истине: своим невыносимым характером мелкая Габриэль пошла исключительно в старшую сестру. Просто если младшая Делакур никогда не скрывала своих порывов, плевала на последствия и творила всё, что взбредёт в голову, то Флёр приходилось носить социальную маску воспитанной леди. Статус старшей сестры и «лица школы» заставлял её держать истинные эмоции под жёстким контролем, демонстрируя окружающим лишь холодную элегантность и надменность.

Но стоило нам остаться наедине, как весь этот строгий контроль летел к чертям, а тщательно сдерживаемая энергия наконец вырывалась наружу. Выжить… рядом с двумя гиперактивными французскими девушками с практически одинаковыми паттернами поведения оказалось задачей не для слабонервных. Разница заключалась лишь в том, что одна воспринимала меня как гибрид старшего брата и любимой плюшевой игрушки, а вторая была моей девушкой, чьи перепады настроения вполне могли поспорить с шотландской погодой. Для моей нежной мужской психики это порой становилось тем ещё испытанием.

Впрочем, жаловаться мне было грех. Как бы сильно они ни выматывали мне нервы, после каждой такой прогулки я возвращался в гостиную Гриффиндора с придурковатой улыбкой до ушей и в такие моменты, к своему глубочайшему стыду, становился точной копией нашего шрамоголового героя, приходившего с очередной «интенсивной тренировки» с Гермионой.

Ах да, помимо всего этого, в ближайшие дни меня ждал грандиозный праздник. Ну, или филиал локального дурдома – это уж с какой стороны посмотреть. И каким-то совершенно непостижимым образом организацию этого масштабного дурдома две мои наглые белокурые вейлы умудрились целиком скинуть на мои плечи.

Сами же они от такого расклада пребывали в состоянии абсолютного счастья. Флёр так и вовсе ходила с невероятно довольным видом, откровенно наслаждаясь моим слегка нервным состоянием и предательски дёргающимся глазом. И плевать, что в награду за этот подвиг она клятвенно пообещала мне целую гору «сладкого». И плевать, что я, как последний идиот, с радостью на это купился. Сейчас же я всерьёз начал подозревать, что мои безвозвратно сожжённые нервные клетки того не стоили… Наверное.

А всё дело было в том, что у одной маленькой, но катастрофически гиперактивной девчонки приближался день рождения. Об этом знаменательном событии она торжественно сообщила мне ещё за несколько дней до первого тура, прожужжав все уши о том, в каких именно промышленных масштабах ожидает от меня подарки.

Правда, спустя какое-то время её высочество всё же решило сменить гнев на милость. Снисходительно похлопав меня по плечу, принцесса заявила, что раз уж я её самый верный и надёжный рыцарь, то одного-двух подарков с меня вполне хватит… Но исключительно самых-самых лучших.

С первым подарком никаких проблем не возникло – я без особого труда сделал его буквально за день. А вот со вторым… Хе-хе-хе… Со вторым пришлось выкрутить своего внутреннего тролля на максимум и задействовать все скрытые резервы дипломатии. Просто потому, что этот конкретный подарок сначала должен был «согласиться» стать подарком… Хотя, если уж быть совсем честным, выбора у него всё равно не было. Просто сообщать ему об этом заранее я не собирался.

И вот, прямо посреди всей этой суматохи с подготовкой дурдома, на мою голову (да и не только на мою) свалилась ещё одна сногсшибательная новость: оказывается, в конце месяца в Хогвартсе пройдёт Святочный бал. Да, технически я о нём прекрасно знал, но из-за всей этой беготни он просто вылетел у меня из головы. И пусть парадная мантия уже давно дожидалась своего часа на самом дне сундука, морально к такому повороту событий я оказался совершенно не готов.

Потому что теперь, помимо всех свалившихся на меня организаторских забот, нужно было срочно придумать, как бы максимально элегантно и по-джентльменски пригласить мою вздорную вейлу стать моей парой. Зная Флёр, если я не сделаю этого в самое ближайшее время и как полагается, то останусь как минимум без обещанного «сладкого», а как максимум – без пары-тройки физиологически важных частей тела.

Впрочем, моя ситуация была ещё цветочками. Сидя сейчас за столом в Большом зале, я смотрел на нашего очкарика и чётко понимал: вот у кого дела действительно дрянь. Гермиона уже добрых два дня сверлила его такими тяжёлыми и многозначительными взглядами, что даже я, будучи по сути бесстрашным троллем, лишний раз предпочитал её не задевать и не шутить на эту тему. А наш Избранный, даром что носит сразу четыре глаза, упорно ничего не замечал и абсолютно не понимал, чего от него вообще хотят.

Что ж, похоже, мне, как лучшему другу и по совместительству «голосу разума» нашей компании, придётся объяснить шрамоголовому всю глубину его непроходимой тупости. Ну и заодно… немного поиздеваться. Куда же без этого? В конце концов, это ведь мой прямой дружеский долг.

– Гарри, можно один вопрос? Исключительно из дружеского любопытства.

– Если он не связан с домашним заданием по зельям, то спрашивай.

– До Святочного бала осталось меньше двух недель. Ты вообще собираешься туда идти?

Гарри удивлённо посмотрел на меня.

– Конечно, собираюсь. Я ведь чемпион. Нас вообще-то обязали открывать бал.

– Логично, – кивнул я. – Тогда второй вопрос. С кем?

– С Гермионой.

– Ожидаемо. Тогда скажи мне вот что… Когда именно ты успел пригласить её на бал?

Гарри нахмурился.

– В каком смысле?

– В самом прямом. Когда ты её пригласил?

Гарри пожал плечами.

– А зачем?

Я медленно закрыл глаза, так же медленно открыл их, ещё раз посмотрел на Гарри, надеясь, что сейчас он рассмеётся, скажет, что это была очень плохая шутка, и… не сказал.

– Гарри… Подожди. Давай сначала убедимся, что говорим об одном и том же. Ты сейчас серьёзно считаешь, что вы с Гермионой уже идёте на бал вместе?

– Ну да.

– Потому что?..

– Потому что мы встречаемся.

– И ты решил, что приглашать её уже не нужно?

Гарри пожал плечами.

– Ну… да. Мы же всё равно пойдём вместе. Зачем отдельно приглашать человека, если и так понятно, что вы идёте вдвоём?

Я несколько секунд молча смотрел на него.

– Гарри… Ты сейчас даже не представляешь, насколько опасную мысль только что озвучил.

– Почему? Я правда не понимаю, что здесь не так.

Я глубоко вздохнул.

– Нет, вы, конечно, действительно встречаетесь. Но, дружище, бал работает немного по другим правилам.

Гарри окончательно растерялся.

– Я не понимаю, к чему ты клонишь.

– Я клоню к тому, что девушку принято приглашать.

– Так я же и так могу сказать ей, что мы пойдём вместе.

– Нет.

– Почему?

– Потому что это называется не приглашением, а объявлением.

Гарри нахмурился ещё сильнее.

– По-моему, ты всё усложняешь.

– Нет, это ты сейчас собираешься максимально упростить себе жизнь… Ровно до того момента, пока Гермиона не посмотрит на тебя так, что ты пожалеешь о собственном существовании.