Текст книги "Рыжий (СИ)"

Автор книги: Tasadar

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 44 страниц)

Глава 3

– Ну как там Дурсли? – поинтересовался я, не отводя взгляда от девчонок. – Выжил после очередного лета в их гостеприимной компании?

Гарри слегка поморщился, но ответил на удивление спокойно:

– Терпимо. Дядя Вернон весь июль злился и орал, что я привлекаю к их приличному дому всякую нечисть, потому что ко мне периодически прилетали совы с письмами. Тетя Петуния, в свою очередь, постоянно шипела из-за каждого угла, требуя, чтобы я «не высовывался» и ни в коем случае не делал никаких странностей на людях, дабы не шокировать соседей. А Дадли… как ни странно, с ним в этот раз было проще всего. Он теперь всё свое свободное время проводит с какой-то новой компанией дружков, так что дома появляется крайне редко и проблем мне особо не доставляет.

Я слегка усмехнулся:

– Я тут подумал… знаешь, может, нам стоит как-нибудь натравить на них Фреда и Джорджа? Уж эти двое совершенно точно придумают какую-нибудь выдающуюся пакость, которая надолго отобьет у твоих родственников желание портить тебе жизнь.

Гарри повернулся ко мне с явным интересом во взгляде:

– Например?

– Ну, например, – я пожал плечами, – можно сделать так, чтобы каждый раз, когда дядя Вернон начинает багроветь и ругаться, у него изо рта вместо слов вылетали настоящие лягушки. А тетя Петуния, когда в очередной раз решит отчитать тебя ни за что, вдруг начинала бы танцевать балет на лужайке перед домом, прямо на глазах у обожаемых ею соседей. Дадли же… ему можно устроить так, чтобы все его любимые сладости на вкус становились как тухлая капуста, и это продолжалось бы ровно до тех пор, пока он не начнет вести себя прилично.

Гарри несколько секунд озадаченно смотрел на меня, а затем тихо, но искренне рассмеялся.

– Мерлин, я как представлю лицо дяди в тот момент, когда у него изо рта начнут выпрыгивать квакающие земноводные… он бы, наверное, тут же инфаркт схватил от ужаса!

– А мы бы сделали вид, что это какая-то крайне редкая магловская болезнь, – добавил я с максимально невинным выражением лица. – Близнецы могли бы даже любезно продать ему «лекарство» за бешеные деньги. Ты только представь эту картину: Вернон Дурсль добровольно покупает у семейства Уизли сомнительное волшебное зелье!

Гарри снова рассмеялся, качая головой.

– Я уже даже начинаю их жалеть… почти.

– Вот именно, – улыбнулся я. – Ключевое слово – «почти».

Наш дальнейший увлекательный разговор о диверсиях в Литтл-Уингинге был внезапно прерван кудрявым, лохматым вихрем по имени Гермиона Грейнджер, который на полном ходу врезался в меня, мгновенно сжав в поистине костодробительных тисках. От неожиданности такого мощного физического контакта я даже сделал пару шагов назад, пытаясь удержать равновесие. Ух! И откуда только в этой хрупкой с виду девчонке берется столько силы? У меня возникло стойкое ощущение, что еще пара секунд в этих искренних дружеских объятиях – и мои ребра ответят громким, протестующим хрустом.

– Я так рада тебя видеть! – выпалила она, ни на йоту не ослабляя свою железную хватку. Наконец, сжалившись над моим дыхательным аппаратом, она отпустила меня, отступила на шаг и придирчиво оглядела с ног до головы: – Хм, мне кажется, или ты за лето стал еще выше, чем в прошлом году?

Но не успел я вставить в ответ хотя бы одно жалкое слово подтверждения, как она переключилась в свой академический режим и начала тараторить:

– Кстати, ты уже сделал домашнее задание? Я имею в виду – абсолютно всё задание. Особенно эссе по Истории магии про Международный Статут о Секретности, потому что профессор Биннс в этом году обещал быть особенно придирчивым. Я закончила своё еще две недели назад и даже провела небольшое дополнительное исследование по оригинальным первоисточникам! А что насчет трансфигурации? Ты успел проработать теорию человеческой трансфигурации? Это критически важно, потому что на четвертом курсе мы будем проходить частичные изменения, и если не заложить прочную теоретическую базу прямо сейчас…

Она говорила с такой скоростью, что казалось, ее легким совершенно не требовался кислород между длинными предложениями.

– …и еще я подготовила небольшую шпаргалку по сложным чарам, которые могут нам пригодиться в этом году. Ну, технически это не шпаргалка, а, скорее, расширенные и систематизированные заметки, но я могу дать их тебе переписать! И по зельям тоже! Снейп наверняка опять будет к нам жестоко придираться, особенно к тебе и Гарри, так что лучше подготовиться ко всему заранее. Скажи мне, ты хотя бы начал читать новый учебник по Защите от Темных искусств? Там представлен очень сложный материал, особенно та глава, что посвящена нежити…

В этот момент Гермиона наконец-то сделала короткую, вынужденную паузу, чтобы просто вдохнуть воздуха, и посмотрела на меня с явным ожиданием, подозрительно прищурив карие глаза.

– Ну? Так ты сделал хоть что-нибудь из заданных эссе, или, как обычно, безответственно оставил всё на последнюю неделю августа?

Я молча смотрел на нее, чувствуя, как на губах сама собой расплывается искренняя улыбка. Да уж, её характер оказался в точности таким, каким его и описывали в прочитанных мною книгах: пробивной, бескомпромиссный и слегка зацикленный на учебе. Но, несмотря на всю эту легкую навязчивость и менторский тон, за ними четко ощущались настоящие, искренние переживания и забота. А поскольку близких друзей у нее в наличии имелось ровно две штуки – то бишь я и Гарри, – то и весь свой колоссальный запас этой гиперопеки она щедро и без остатка выливала исключительно на наши неподготовленные головы.

Гермиона уже открыла рот, чтобы продолжить свою речь, когда я, не дав ей произнести ни звука, мягко щёлкнул её указательным пальцем по носу.

Она осеклась на полуслове и возмущённо округлила свои карие глаза.

– Рон, ты что себе по…

– И я тоже очень рад тебя видеть, Гермиона, – спокойно перебил я её. – Привет. Обычно именно с таких простых слов нормальные люди начинают диалог после долгой разлуки, а вовсе не с допроса о количестве написанных свитков по Истории магии. Поверь, об этом мы ещё успеем поговорить позже.

Девушка замерла с приоткрытым ртом, явно оказавшись в тупике и совершенно не представляя, как реагировать на подобный сбой в привычной программе моего поведения. На её щеках проступил лёгкий, очаровательный румянец – забавная смесь искреннего удивления и внезапного смущения. Она растерянно моргнула пару раз, пытаясь подобрать нужные слова, а затем всё-таки тихо фыркнула, разом растеряв весь свой прежний менторский запал.

– Ну… привет, – неуверенно пробормотала она, всё ещё пребывая в состоянии лёгкой прострации от того, что её привычная схема общения дала столь масштабную трещину. – Я просто… просто очень волновалась за вашу подготовку.

Именно в этот момент хлипкие двери отцовского сарая с треском распахнулись, и оттуда с радостным смехом выскочили Фред и Джордж, безошибочно почуявшие свежую жертву для своих нескончаемых шуток.

– Гермиона! – восторженно завопил Фред, первым подлетая к нашей небольшой компании. – Небеса услышали наши молитвы! Наша любимая, незаменимая ходячая библиотека наконец-то вернулась в свои пенаты!

Джордж ловко обогнул её с другой стороны и, с явным преувеличенным облегчением на лице разведя руки в стороны, произнес:

– Вот теперь можно абсолютно не бояться, что мы случайно разнесём весь дом на мелкие щепки – у нас снова появился штатный надзиратель, который будет регулярно читать нам лекции о технике магической безопасности!

Фред крепко обнял Гермиону, после чего отскочил на безопасное расстояние, благоразумно страхуясь от возможного и вполне заслуженного удара чем-то тяжёлым по голове.

– Только, умоляю, осторожнее, не раздави нас своими железными обнимашками, – произнёс он, старательно изображая на лице панический страх. – Мы тут из щелей сарая имели удовольствие наблюдать, как ты стиснула нашего хрупкого братишку – он аж посинел и чуть дух не испустил! Тренировалась, небось, всё лето, поднимая самые толстые энциклопедии?

Гермиона лишь закатила глаза, но на её лице всё же проступила улыбка:

– Вы двое совершенно не изменились, всё такие же невыносимые. Не успела я переступить порог, а вы уже начинаете меня доставать.

– Это наша эксклюзивная, фирменная приветственная услуга, – с нескрываемой гордостью заявил Джордж. – По умолчанию входит в базовую стоимость проживания в «Норе».

Я лишь устало покачал головой, прерывая их:

– Так, комики, пойдёмте в дом, а то мама уже заканчивает готовить обед. Если мы сейчас опоздаем к столу, то не поздоровится никому, и вам двоим, смею заметить, достанется в самую первую очередь.

Близнецы, услышав столь резонное замечание, мгновенно и синхронно вытянулись по стойке «смирно», дурашливо щёлкнули каблуками и отдали мне безупречный военный салют.

– Слушаемся, о великий и внезапно повзрослевший Рональд! – отрапортовали они слаженно.

– Наконец-то у нас в семье появился свой собственный, персональный Перси, только в более рыжей комплектации и, хвала небесам, пока без старостового галстука! – добавил Фред, растягивая губы в откровенно издевательской ухмылке.

– Так точно, Командир Серьёзность! Ваши приказы будут выполнены беспрекословно! – радостно подхватил Джордж.

Я тяжело вздохнул, внутренне признавая, что переиграть этих двоих на поле словесного абсурда – задача, требующая куда большего опыта.

– Ну должен же в этом сумасшедшем доме быть хоть один по-настоящему взрослый и ответственный человек, раз уж старшие братья безнадежно застряли в раннем детстве?

Услышав это, Фред жестом смахнул со щеки невидимую слезу, трагически шмыгнул носом и, повернувшись к брату, дрожащим голосом произнёс:

– Ты только посмотри на это чудо, Джорджи… Он уже даже начинает шутить! Наш маленький, глупенький мальчик стал таким взрослым и рассудительным… может, тогда скажем маме, что он съезжает? И что он не хочет больше жить с нами, а что? Давай напоим его чем-нибудь, увезём куда-нибудь подальше на отцовской машине, а маме скажем, что он снимает себе отдельный дом?

– Я вообще-то вас прекрасно слышу…

– Ну так на это и был весь расчёт, братец.

– Идите уже, помогайте с вещами, клоуны, – беззлобно отмахнулся я.

Подхватив одну из сумок Гарри, я кивнул ему:

– Пойдём, отнесём твои вещи наверх, а то с этими двумя это представление может затянуться надолго.

Мы с Гарри направились к дому, в то время как позади нас Фред и Джордж, с нарочито громким кряхтением подхватив неподъемные чемоданы Гермионы, потащили их в комнату Джинни, продолжая тихо, но крайне подозрительно над чем-то хихикать.

Мы с Гарри поднялись по узкой лестнице на чердак, где я открыл дверь и пропустил его внутрь. Гарри поставил чемодан у стены, а клетку с Хедвигой – на подоконник, после чего мы быстро разобрали самые необходимые вещи, освободив место на комоде и разложив одежду, а также книги, которые – о чудо! – в его багаже тоже обнаружились. Пусть и не в тех пугающих промышленных масштабах, что у нашей кудрявой подруги, но наличие учебников у Гарри определенно внушало уважение.

Когда всё было более-менее устроено, мы спустились вниз, где нас уже ждал полностью накрытый стол. В центре красовалось большое блюдо с румяной жареной курицей, окружённое картофельным пюре, тушёными овощами, несколькими видами салатов и большим кувшином охлаждённого тыквенного сока.

Миссис Уизли стояла у стола, вытирая руки о фартук, и, едва завидев Гарри, сразу просияла улыбкой.

– Гарри, дорогой мой! – воскликнула она, подходя и крепко обнимая его. – Садись скорее. Ну, рассказывай, как ты? Всё ли у тебя хорошо? Эти ужасные Дурсли не морили тебя голодом? Тебе всего хватает?

Гарри неловко улыбнулся.

– Всё хорошо, миссис Уизли, спасибо большое, – ответил он. – Лето прошло довольно спокойно. Немного скучновато, конечно, но терпимо. А с едой никаких проблем не было.

– Вот и славно, – удовлетворённо кивнула Молли, ласково потрепав его по плечу. – Но если вдруг чего-то не хватит – сразу говори. И не стесняйся просить добавки, ты у нас растёшь, тебе нужно хорошо питаться.

Мы с Гарри сели за стол, и почти сразу к нам присоединилась Джинни, заняв место напротив Гарри. Следом спустились Гермиона и мистер Уизли, а чуть позже с шумом и шутками ввалились Фред и Джордж.

Некоторое время мы ели в тишине. Впрочем, понятие «тишина» в контексте совместной трапезы огромного семейства Уизли, да еще и в присутствии не в меру активных близнецов, носило исключительно теоретический, если не сказать мифический характер. Это была весьма специфическая «тишина», щедро разбавленная звоном посуды, активным пережевыванием пищи, постоянной передачей тарелок через весь стол и приглушенным, но крайне подозрительным шепотом Фреда и Джорджа.

В какой-то момент мистер Уизли аккуратно отложил вилку и заговорил, привлекая к себе всеобщее внимание:

– Я вчера ещё раз уточнял в Министерстве насчёт наших мест на финале Кубка мира. Билеты действительно отличные – верхняя ложа, довольно близко к центральной VIP-ложе. Будем сидеть всего через несколько рядов от министра и иностранных гостей. Вид на поле должен открываться просто превосходный.

– Верхняя ложа? – переспросила Молли, накладывая Гарри солидную порцию добавки. – Артур, ты же говорил, что места будут хорошие, но я не думала, что настолько.

– Да, нам крупно повезло, – кивнул мистер Уизли с нескрываемой гордостью. – Перкинс из отдела магических игр и спорта постарался. Сказал, что это компенсация за все те разы, когда я оставался допоздна из-за поломок на работе.

Фред и Джордж переглянулись, и на их лицах расцвели одинаково хищные улыбки.

– Значит, мы будем почти рядом с Крамом, – довольно протянул Фред, предвкушающе потирая руки.

– И сможем в мельчайших деталях рассмотреть, как лепреконы будут разбрасывать золото, – добавил Джордж, подмигнув брату. – Как думаешь, может, нам перепадет от них немного?

Гарри заметно оживился, хотя и старался не показывать слишком сильного волнения, чтобы не смущать миссис Уизли.

– Я до сих пор не могу до конца поверить, что мы действительно туда едем, – тихо сказал он. – Настоящий финал Кубка мира…

Гермиона, которая до этого аккуратно резала курицу, подняла серьезный взгляд на Артура.

– А как Министерство вообще собирается справиться с таким количеством людей? – спросила она. – Если приедет больше ста тысяч волшебников, то даже с усиленными чарами сокрытия это будет невероятно сложно. И ещё все эти порталы, огромные лагеря, Обливиаторы…

Мистер Уизли активно закивал, явно радуясь её искреннему интересу к административным тонкостям.

– Именно об этом я и говорил на нашем последнем межведомственном совещании! Они действительно всё тщательно продумали. Лагерь просто колоссальный, разделён на строгие сектора, повсюду установлены дополнительные защитные барьеры. Бригады Обливиаторов будут работать посменно и круглосуточно, а точки аппарации и прибытия порталов организовали так, чтобы избежать массовой давки. Конечно, будет очень шумно и многолюдно, но это же Кубок мира! Такое грандиозное событие определенно стоит некоторых неудобств.

Молли тяжело вздохнула, хотя в её глазах тоже промелькнуло предвкушение – в конце концов, она тоже редко выбиралась на подобные масштабные праздники.

– Главное, чтобы никто не ввязывался ни в какие неприятности, – строго напомнила она, переведя красноречивый взгляд преимущественно на другой конец стола. – Особенно вы двое. Никаких фейерверков посреди жилого лагеря и категорически никаких «невинных экспериментов» над иностранными гостями.

– Мы? – с идеально отрепетированным, невинным возмущением переспросили Фред и Джордж. – Матушка, ты нас очень сильно обижаешь! Мы для всех присутствующих будем служить недосягаемым эталоном примерного поведения!

Я лишь тихо усмехнулся в свою кружку с соком, наблюдая за этим представлением. Гарри выглядел по-настоящему счастливым – пожалуй, впервые за долгое время на его лице появилась искренняя, лишенная постоянных тревог улыбка.

– Это будет здорово, – тихо произнес он, обращаясь скорее ко мне, чем ко всем остальным. – Может, увижу у профессионалов пару новых трюков, чтобы использовать их уже самому в школьных играх…

– Да, – спокойно согласился я, разрезая кусок ветчины. – Должно быть весьма интересно…

Вот только, пережевывая свой обед, я ясно понимал одну простую вещь: будет ни хрена не «интересно». Точнее, интересно, конечно, будет, но исключительно в том самом специфическом смысле, в каком интересно наблюдать за стремительно приближающимся торнадо. Вскоре начнутся ключевые события, которые перевернут весь этот мир с ног на голову и так или иначе затронут каждого сидящего за этим столом, а я понятия не имел, что со всем этим знанием делать.

Не встать же мне прямо сейчас со стула, раскинув руки, и не заявить во всеуслышание, что сразу после долгожданного финала шайка недобитых Пожирателей смерти в масках решит устроить массовый пьяный дебош с поджогами палаток и издевательствами над маглами. Мне банально никто не поверит. Да и сослаться на внезапно открывшийся третий глаз я при всем желании не смогу – фамилия моя Уизли, а не Трелони, и удобным дежурным пророческим даром, позволяющим безнаказанно нести любой пугающий бред с загадочным видом, я, увы, не обладаю.

В такие моменты особенно остро и болезненно ощущалось, насколько я всё-таки «неправильный», откровенно бракованный попаданец. Вроде бы и перенесся в другую реальность по всем канонам жанра, а вот пресловутых нагибаторских сил, бездонного резерва магии или хотя бы через раз работающей игровой системы с подсказками в себе так и не обнаружил. А это, в свою очередь, означало лишь одно: в случае реальной боевой заварушки мою тощую веснушчатую задницу могут надрать, причем быстро, профессионально и крайне болезненно.

Следовательно, за оставшуюся до турнира неделю мне необходимо было кровь из носу хоть немного подучить и, что гораздо важнее, отработать на практике парочку надежных защитных заклинаний – исключительно на всякий пожарный случай, чтобы не стать легкой неподвижной мишенью в паникующей толпе. А уж что делать с самими Пожирателями и грядущим хаосом… ну, буду решать проблемы по мере их поступления. Возможно, уже там, в гуще событий, мне в голову придет какая-нибудь удачная мысль, или подвернется реальная возможность хоть как-то изменить ситуацию к лучшему, не подставив при этом под зеленое проклятие ни себя, ни свою новую семью.

Глава 4

Однако одно дело – мысленно заявить себе о том, что за оставшееся время нужно срочно подучить защитные заклинания, и совершенно другое – попытаться воплотить этот грандиозный план в реальность. Проблема заключалась в том, что я унаследовал тело отнюдь не скрытого гения или хотя бы прилежного хорошиста, а невероятно ленивого подростка, чьи мозги были заточены исключительно под анализ статистики «Пушек Педдл», разработку стратегий для волшебных шахмат и точное расписание приемов пищи в Большом зале.

Эти невеселые мысли посетили меня именно в тот момент, когда уже вечером, я сидел на своей кровати на чердаке в компании Гарри. Решив провести быструю инвентаризацию доступных знаний, я сосредоточенно пробежался по унаследованным воспоминаниям и с ужасом осознал, что в разделе, ответственном за магическую теорию, царил абсолютно пустой, звенящий вакуум. Серьезно, парень, ты же проучился в магической школе целых три года: неужели нельзя было запомнить хоть парочку базовых движений палочкой, или эти знания просто отскакивали от твоей рыжей головы, как бракованный бладжер?

Здраво рассудив, что если нужной информации нет в голове, то она непременно должна была сохраниться на бумаге, я принялся рыться в своих вещах, но довольно быстро пришел к крайне неутешительному выводу. Если какие-то академические записи и существовали в природе, то они остались либо в Хогвартсе, поскольку бывший владелец этой тушки посчитал учебные пергаменты недопустимым грузом для летних каникул, либо оказались погребены где-то в недрах этой самой комнаты, вот только данный выдающийся индивид совершенно не счел нужным запомнить их точные координаты.

И вот, когда я сидел на матрасе с абсолютно пустым выражением лица, меланхолично пялился в потолок и с долей философской иронии размышлял о полной бессмысленности своего грядущего магического бытия, мою голову внезапно озарила поистине гениальная мысль. Гермиона! Прямо сейчас, под этой самой крышей, находится самая умная ведьма целого поколения, ходячая энциклопедия, органично сочетающая в себе не только все знания за прошлые курсы, но и внушительный пласт информации, о которой не догадываются даже многие старшекурсники. У нее в багаже просто обязаны быть идеальные конспекты, систематизированные выписки и стопки правильных книг, которые помогут мне выжить, да и с практической частью она тоже вполне способна помочь. А если подключить к этому делу еще и Гарри, который, хоть и прихрамывает на обе ноги в вопросах теории, своим легендарным, отработанным до автоматизма «Экспеллиармусом» способен надрать задницу половине школы, то у меня вырисовывались вполне реальные шансы на успех.

А это значило лишь одно: нужно было срочно подниматься и идти на поклон к нашей персональной спасительнице. Но стоило мне только собраться с мыслями, как я заметил – а точнее, физически почувствовал – крайне сосредоточенный, изучающий взгляд Гарри, застывший на моей персоне.

– У меня что-то на лице? – спокойно поинтересовался я, слегка приподняв бровь.

– Нет, просто ты выглядишь… на удивление задумчивым, – осторожно отметил он, поправляя съехавшие очки.

– Ты сейчас так тонко намекаешь на то, что я глупый, мой дорогой друг?

Гарри сделал вид, что глубоко задумался над ответом.

– Ну, как тебе сказать… просто данное выражение интенсивного интеллектуального труда на лице совершенно не свойственно твоему привычному поведению.

– Слушай, Гарри, – протянул я, скрестив руки на груди, – ты сейчас совершенно сознательно напрашиваешься на очень серьезную физическую трепку.

– Знаешь, учитывая полное отсутствие Малфоя поблизости и тот факт, что Дадли всё лето меня игнорировал, у меня совершенно не было практики в драках, так что я даже не против, – негромко рассмеялся он, но затем его лицо вновь приняло более серьезное выражение. – Нет, ну а если говорить честно, то ты сегодня в самом деле какой-то странный.

– Эх, Гарри, Гарри, – я сокрушенно покачал головой, всем своим видом изображая глубокую печаль. – Ты сейчас своими жестокими словами ранишь меня в самое сердце. Неужели ты настолько в меня не веришь и не допускаешь мысли о том, что я наконец-то решил взяться за ум, стать чуточку серьезнее и, возможно, даже начать хорошо учиться?

Этот очкастый предатель, не раздумывая ни единой секунды, отрицательно покачал головой.

Мы одновременно рассмеялись, после чего я поднялся с кровати, мысленно смахивая невидимую слезу обиды на отсутствие дружеской поддержки.

– Ладно, предатель. Пойдем со мной.

– Куда?

– Набираться ума, куда же еще, – ответил я, направляясь к выходу.

Гарри всё еще с явным сомнением вглядывался в мое лицо, но всё же послушно поднялся с места и последовал за мной вниз по лестнице, прямиком к комнате Джинни, где в данный момент и располагался наш главный академический штаб в лице Гермионы Грейнджер.

Спустившись вниз и подойдя к дверям комнаты Джинни, из-за которых доносились приглушенный смех и оживленные голоса, я коротко постучал. «Войдите!» – тут же отозвалась хозяйка комнаты. Открыв дверь, я шагнул внутрь, пропуская Гарри следом за собой.

Внутри собралась почти вся наша немногочисленная молодежь: Джинни удобно устроилась на кровати, лениво листая какой-то журнал, Гермиона привычно оккупировала небольшой стол у окна, возведя вокруг себя неприступную крепость из книг и пергаментов, а Фред с Джорджем вольготно развалились на краю стола и второй кровати, явно только что закончив травить очередную байку.

При нашем появлении все четверо синхронно повернули головы.

– О, только посмотрите, какие люди к нам пожаловали, – протянул Фред, расплываясь в широкой ухмылке. – Сам Гарри Поттер в компании нашего внезапно окультуренного и до неприличия вежливого братца.

– Обычно Рон заходит на девичью территорию исключительно в тех случаях, когда ему нужно стащить что-нибудь съестное, – добавил Джордж. – А тут еще и с почетным эскортом в виде Гарри. Это что, какой-то официальный министерский визит? Или нам грозит смертельная опасность, а вы, как доблестные гриффиндорцы, пришли нас спасать от неминуемой гибели?

Гарри, который за годы тесной дружбы со мной успел прекрасно изучить специфический юмор близнецов, лишь усмехнулся и ответил:

– Фред, Джордж, можете спать абсолютно спокойно. Уверяю вас, если мне когда-нибудь и в самом деле придется кого-то спасать, то в моем личном списке приоритетов вы двое будете занимать почетные последние места, где-то сразу после Снейпа.

Близнецы в ответ лишь довольно загоготали, оценив словесный выпад по достоинству.

Я же тем временем спокойно прикрыл за собой дверь и подошел к столу Гермионы, где аккуратными стопками возвышались ее многометровые конспекты, а заколдованное перо все еще резво прыгало над пергаментом, дописывая последнюю строчку эссе.

– Гермиона, у тебя наверняка сохранились подробные конспекты и учебники по заклинаниям за наши первые три курса. Я бы хотел попросить их у тебя. Все, если это возможно. Особенно меня интересуют чары, трансфигурация и защита от темных искусств. И, если есть, какие-нибудь дополнительные материалы, выписки или шпаргалки, которые ты составляла лично для себя.

В комнате мгновенно, словно по щелчку невидимого рубильника, повисла оглушительная тишина. Гермиона медленно подняла голову от своих бумаг и уставилась на меня с таким непередаваемым выражением лица, будто я не учебники попросил, а только что на полном серьезе предложил ей заняться какими-то непотребствами прямо посреди Большого зала.

Но куда более бурной и показательной оказалась реакция моих братьев. Фред застыл изваянием, комично приоткрыв рот, а перо, которое он до этого машинально вертел в пальцах, выскользнуло и упало ему на колено. Джордж выглядел ничуть не менее ошарашенным: его брови взлетели куда-то под самую линию роста волос, а на лице застыло такое неподдельное, искреннее изумление, словно я только что во всеуслышание заявил, что семейство Уизли тайно унаследовало контрольный пакет акций банка «Гринготтс» и отныне мы сказочно богаты.

– Повтори… – с трудом выдавил из себя Фред, недоверчиво моргнув. – Ты сейчас… добровольно… попросил у Гермионы конспекты?

– И не просто дать списать домашку, а выдать «все материалы, если можно»?! – Джордж в притворном ужасе схватился за сердце, драматично заваливаясь на спину. – Рон, моргни дважды, если ты под Империусом! Или, может, тебя кто-то проклял заклятием Подмены? Мы должны немедленно вызвать бригаду целителей из Мунго, наш брат сломался!

Гермиона тоже наконец-то обрела утраченный дар речи, хотя голос ее все еще звучал крайне неуверенно и ошеломленно:

– Ты… ты это сейчас серьезно? За все те годы, что мы знаем друг друга, ты ни разу не попросил у меня конспекты по своей собственной воле. Максимум, на что тебя хватало, – это жалобно выпрашивать мое эссе, чтобы наспех списать его в гостиной в самый последний момент перед уроком. А теперь ты вдруг приходишь и просишь вообще все сразу?

Я лишь сдержанно кивнул, старательно сохраняя на лице самое спокойное и уверенное выражение, на которое только был способен.

– Да, абсолютно серьезно. Я просто решил, что в этом учебном году мне стоит основательно подтянуть как теорию, так и практику. Мне надоело постоянно плестись в хвосте и выглядеть идиотом на фоне остальных.

Гермиона медленно откинулась на спинку стула, все еще глядя на меня с огромным недоверием, в то время как на ее щеках начал проступать легкий румянец.

– С тобой точно все в порядке? Тебя там в саду гномы не покусали? Или, может, тебя и в самом деле подменили?

– Никто меня не подменял, – ответил я с легкой усмешкой, спокойно выдерживая ее сканирующий взгляд. – Просто у меня было много времени подумать этим летом. Я прекрасно понимаю, что дальше программа будет становиться только сложнее, и было бы верхом глупости продолжать беспечно надеяться исключительно на слепую удачу и врожденный талант Гарри. Мне нужно становиться самостоятельнее и, в конце концов, быть более полезным. Поэтому я и прошу твоей помощи. Если ты, конечно, не против поделиться материалами.

Близнецы тем временем продолжали пялиться на меня так, будто перед ними внезапно материализовалось восьмое чудо света в натуральную величину.

– Это поистине исторический момент, господа, – торжественно объявил Джордж, обращаясь к невидимой аудитории. – Немедленно запишите эту дату в анналы истории: сегодня Рональд Билиус Уизли по собственной воле решил начать учиться.

– Нужно срочно предупредить маму, – со всей серьезностью подхватил Фред. – И заодно подготовить флакон с нюхательной солью, потому что от такого счастья она гарантированно грохнется в обморок.

Гермиона, продолжая пристально изучать мое лицо в тщетных попытках обнаружить хоть какой-то скрытый подвох или признак затянувшегося розыгрыша, в конце концов сдалась. Она поднялась со своего места, подошла к открытому сундуку и начала бережно доставать оттуда толстые, исписанные мелким почерком тетради в аккуратных обложках.

– Хорошо… – неуверенно протянула она. – Вот подробные конспекты по чарам за все три года, здесь лежат лекции по трансфигурации, а вот это – защита от темных искусств. Я также добавила сюда свои отдельные заметки по сложным заклинаниям. Только умоляю тебя: пожалуйста, не загибай страницы, не читай за едой и не оставляй на них пятен от тыквенного сока! И если ты вдруг что-то не поймешь в схемах – лучше не экспериментируй, а сразу спроси у меня.

Она с явной неохотой протянула мне довольно внушительную и тяжелую стопку пергаментов. Но когда я бережно принял этот бесценный академический груз, взгляд Гермионы заметно потеплел, и она добавила уже гораздо мягче:

– Знаешь, Рон… я правда очень рада. Это все крайне неожиданно, но… мне действительно приятно видеть такие изменения. Если захочешь, я могу помочь тебе с объяснениями непонятного материала в любое свободное время.

– Спасибо, – искренне поблагодарил я, перехватывая тетради поудобнее. – Я это очень ценю.

Когда мы с Гарри, успешно выполнив свою миссию, уже выходили из комнаты в коридор, я услышал за спиной тихое озадаченное бормотание Гермионы, адресованное самой себе:

– И что, во имя Мерлина, на него внезапно нашло?..

А следом донесся громкий шепот Фреда: