Текст книги "Рыжий (СИ)"

Автор книги: Tasadar

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 44 страниц)

Флёр ничего не сказала. Она лишь перевела взгляд с Гарри на меня и как-то странно улыбнулась…и почему-то именно такой реакции я ожидал меньше всего.

Затем он тут же подхватил слегка растерявшуюся Гермиону под руку и повёл её по тропинке в сторону Хогвартса. Я же остался стоять, молча сверля взглядом его удаляющуюся спину.

С одной стороны, я даже испытал что-то вроде гордости: внутренний тролль нашего Избранного определённо рос и набирался сил. С другой… моя ответная месть теперь просто обязана стать вдвое более жестокой и коварной.

Флёр сделала вид, что пропустила последние слова нашего Избранного мимо ушей, и перевела взгляд на младшую сестру, которая по-прежнему с полным комфортом сидела у меня на руках.

– Габриэль, иди в карету. Нам с Роном нужно поговорить.

Вместо ответа маленькая француженка лишь крепче обхватила меня за шею.

– Никуда я не пойду! – решительно заявила она. – Я и так провела с ним слишком мало времени! Если сейчас уйду, он опять исчезнет на несколько дней и даже не придёт ко мне!

Флёр едва заметно вздохнула.

– Габриэль, пожалуйста, иди в карету и не спорь со мной, – повторила она уже настойчивее. – Нам с Роном действительно нужно кое-что обсудить.

Малышка повернула к ней голову и пренебрежительно фыркнула.

– Oh là là, да знаю я ваши эти «важные разговоры»! Последние несколько дней ты сама не своя. Всё время о чём-то думаешь и даже со мной почти не гуляешь! А по вечерам, когда все расходятся, выходишь из кареты, садишься одна на берегу и подолгу смотришь на небо. Потом то краснеешь, то вдруг начинаешь глупо улыбаться, а через минуту уже тихонько ругаешься себе под нос. Я только и слышу: «la lune», «la lune»… Понятия не имею, что она тебе такого сделала и при чём тут вообще Луна, но, à mon avis, она не настолько важная. Так что можете спокойно разговаривать при мне!

Вот это… новости. Похоже, наш последний разговор с Флёр всё-таки не прошёл бесследно и повлиял на неё куда сильнее, чем я мог предположить. Вот только прямо сейчас назревала одна серьёзная проблема. Всё то время, пока Габриэль с детской непосредственностью выдавала семейные тайны, она смотрела исключительно на меня и даже не замечала, что происходит с её старшей сестрой.

А вот я замечал.

И, судя по выражению лица Флёр, в этот момент она отчаянно мечтала кого-нибудь придушить голыми руками. К счастью, объектом её убийственного взгляда на этот раз был не я. Сначала француженка стремительно побледнела, а затем густо покраснела от стыда, осознав, что её собственная сестра не только подглядывала за всеми этими вечерними прогулками, но ещё и без малейших колебаний пересказала всё это мне.

– Габриэль… ma chère сестра… – голос Флёр внезапно стал пугающе тихим.

От этой интонации мурашки дружным строем пробежали по спине не только у меня, но, судя по всему, и у самой Габриэль.

– Иди ко мне. Я дам тебе твоих любимых сладостей, и ты пойдёшь в карету. Тебе уже пора отдыхать.

Девочка наконец перевела взгляд на сестру, мгновенно оценила масштаб надвигающейся катастрофы и тихонько пискнула:

– Oh là là…

С ловкостью маленькой обезьянки она в одно мгновение перебралась с моих рук мне на спину, крепко прячась за моей фигурой.

– Mon chevalier, спасай меня! – крикнула она из-за моего плеча. – И не вздумай ей верить! Нет у неё никаких сладостей – она ещё вчера все последние съела, а новых так и не купила!

Этим неосторожным уточнением Габриэль лишь подлила масла в уже полыхающий огонь.

– ГАБРИЭЛЬ!!! – одновременно прорычала и прошипела Флёр, окончательно теряя остатки самообладания.

А потом я вдруг почувствовал тёплое дыхание возле самого уха и услышал, как Габриэль тихонько, почти беззвучно захихикала.

Я на мгновение замер, пытаясь осмыслить весь абсурд происходящего. Знаете… Мне начинает казаться, что титул главного тролля Хогвартса по праву принадлежит вовсе не мне и даже не Гарри. Только что его с блеском завоевала одна маленькая светловолосая француженка.

Не выдержав, я громко рассмеялся.

– Что тут смешного?! – возмущённо воскликнула Флёр, сверля меня гневным взглядом.

– Да просто вы обе… невероятно смешные, – ответил я, всё ещё улыбаясь.

Потянувшись назад, я осторожно снял Габриэль со своей спины и поставил рядом с собой.

– Не бойся, моя принцесса, я не дам тебя в обиду. Но нам с твоей сестрой, похоже, и правда нужно поговорить. Так что ступай в карету.

Габриэль недовольно надула губы и подняла на меня требовательный взгляд.

– Promis? Ты ведь завтра придёшь ко мне, и мы снова пойдём гулять?

– Promis.

Она тут же просияла, крепко обняла меня ещё раз, после чего ловко проскользнула мимо всё ещё красной от смущения и злости Флёр прямо в карету.

Когда дверь кареты за Габриэль захлопнулась, Флёр ещё несколько секунд молча стояла на месте, пытаясь взять себя в руки. Я чувствовал, что если ей немного не помочь, то молчание затянется надолго. А помогать людям я обычно предпочитал одним проверенным способом…

– В своё оправдание могу сказать, что по ночам я твоё имя не шепчу. И всё, что ляпнул мой очкастый друг, – наглая ложь, – невозмутимо нарушил я тишину.

Флёр несколько секунд непонимающе смотрела на меня, а затем уголки её губ всё-таки дрогнули в кривой, немного смущённой улыбке.

– Даже не знаю, радоваться мне этому или сожалеть, – протянула она, глядя на меня с таким выражением, словно перед ней оказалось какое-то редкое и крайне любопытное магическое создание, которое ей очень хотелось получше изучить. – В любом случае давай отойдём немного подальше. Во избежание лишних ушей.

Она выразительно покосилась на карету, где, скорее всего, уже прилипла к окну одна белобрысая шпионка, затем развернулась и направилась в сторону берега.

Мы дошли до того самого места у кромки воды, где сидели во время нашей прошлой встречи. Флёр опустилась на траву и лёгким кивком указала мне на место рядом с собой. Я молча сел, и несколько минут мы просто сидели в тишине. Наконец она подняла с берега небольшой гладкий камешек и, задумчиво повертев его в пальцах, бросила в воду.

– Я хотела бы извиниться перед тобой, Рон.

Я вопросительно приподнял бровь и повернулся к ней.

– За всё то, что наговорила тогда… За вещи, которых говорить категорически не следовало, – тихо продолжила Флёр, глядя на расходящиеся по воде круги. Было заметно, что эти слова давались ей нелегко: похоже, признавать свои ошибки и просить прощения ей приходилось нечасто. – Прости. Я повела себя неразумно и слишком импульсивно. Взрослые люди так себя не ведут. Я начала судить о тебе, даже не попытавшись узнать, какой ты человек на самом деле. А ведь ты ни разу не сделал ничего плохого ни Габриэль, ни мне. Даже когда оставался с ней наедине, у тебя было множество возможностей злоупотребить её доверием, но ты этого не сделал.

Она ненадолго замолчала, поправила выбившуюся прядь волос и продолжила:

– К тому же я немного расспросила о тебе студентов Хогвартса. И если не считать некоторых… своеобразных проблем с поведением и любви к нарушению школьных правил, – она ещё раз внимательно посмотрела на меня, – ничего по-настоящему плохого о тебе никто не сказал. Так что… ещё раз прости. Впредь я постараюсь не судить о людях, пока не узнаю их получше.

Она замолчала и с заметным ожиданием посмотрела на меня.

М-да… Вот это поворот. Настолько искренних извинений я от неё точно не ожидал. Впрочем, не сказать, чтобы я всерьёз на неё обижался или держал зло. Так что изображать из себя оскорблённую невинность или ломаться, как какой-нибудь обиженный подросток, я точно не собирался.

– Тебе не за что передо мной извиняться, Флёр, – спокойно ответил я. – Поверь, окажись я на твоём месте, поступил бы точно так же. Если бы какой-нибудь подозрительный иностранец постоянно таскал мою младшую сестру неизвестно куда, я бы, скорее всего, сначала сбросил его в озеро, а уже потом начал задавать вопросы. Так что твоя реакция была совершенно естественной. Любая старшая сестра на твоём месте поступила бы примерно так же.

Помолчав секунду, я всё же не удержался:

– Но, так и быть… я великодушно принимаю твои извинения.

С этими словами я, не поднимаясь с травы, отвесил ей шутовской полупоклон, театрально прижав руку к сердцу.

Флёр тут же закатила глаза, и остатки напряжения окончательно исчезли с её лица.

– Ты что, специально меня провоцируешь?

– Извини, ничего не могу с собой поделать. Такой уж я есть, – пожал я плечами, ничуть не раскаиваясь.

Некоторое время мы просто молчали, наблюдая за спокойной гладью озера, в которой уже начинали отражаться первые вечерние звёзды.

– Так значит, ты расспрашивала обо мне? Хотел бы я посмотреть на лица тех, у кого ты это выясняла. Особенно парней, если, конечно, спрашивала и их.

Флёр слегка повернула голову ко мне.

– И почему же тебе так хочется увидеть их лица?

– Ну сама подумай, – усмехнулся я. – Представь себе самого обычного подростка. К нему подходит сногсшибательно красивая девушка, и он уже мысленно благодарит всех известных богов за такую удачу, расправляет плечи и начинает лихорадочно соображать, чем бы её впечатлить. А потом она открывает рот и спрашивает… про какого-то очередного рыжего Уизли. Тут хочешь не хочешь, а самооценка немного пострадает. Так что, чувствую, в ближайшее время мне стоит почаще оглядываться по сторонам. Мало ли какой ревнивый поклонник решит запустить мне в спину проклятие только потому, что причиной твоего интереса оказался именно я.

– Не обольщайся, нет к тебе абсолютно никакого интереса, – фыркнула Флёр и демонстративно отвернулась, принявшись с невероятно увлечённым видом разглядывать какое-то кривое, совершенно ничем не примечательное дерево неподалёку.

Охо-хо… Ну да, конечно. Если человек с таким усердием пытается показать, что ему совершенно всё равно, обычно всё оказывается с точностью до наоборот… и не сказать, что это не тешило моё самолюбие.

И всё-таки пора окончательно смириться с тем, что держать язык за зубами – явно не моя сильная сторона. Я просто физически не способен промолчать, когда ситуация буквально напрашивается на хорошую провокацию.

– Флёр, мне, конечно, весьма приятно любоваться твоим изящным профилем, – протянул я, – но в приличном обществе во время разговора принято смотреть собеседнику в лицо, а не с таким интересом изучать местную флору.

Она резко обернулась, уже улыбаясь:

– О, неужели необразованный северный варвар может хоть что-то знать о цивилизованном обществе и о том, как следует себя в нём вести?

– А я-то наивно полагал, что после твоих официальных извинений ты перестала считать меня необразованным варваром, – притворно вздохнул я.

– Мои извинения никак не отменяют того факта, что ты… – Она вдруг замолчала и подозрительно прищурилась. – Ты опять специально меня провоцируешь?

– Только если совсем немного, – честно признался я.

Флёр прикрыла глаза, глубоко вдохнула и так же медленно выдохнула.

– Мне кажется, я начинаю понимать, почему вы с Габриэль так быстро нашли общий язык, – покачала она головой. – У вас просто поразительно похожие характеры. И вы оба обладаете выдающимся талантом выводить меня из себя.

– Боюсь тебя разочаровать, Флёр, – я широко улыбнулся, – но мой талант выводить из себя распространяется абсолютно на всех, кто меня окружает, а не только на тебя. Так что, как ты недавно сказала… не обольщайся.

Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга в сгущающихся сумерках, а затем тишину над берегом нарушил наш тихий совместный смех.

– Расскажи мне о себе, – произнесла Флёр, когда мы наконец отсмеялись. Она подтянула колени к груди, обхватила их руками, положила подбородок сверху и повернула ко мне голову.

– С чего вдруг такой интерес?

– Ну, я же сама только что сказала, что не хочу судить о людях, совершенно их не узнав. Так что сейчас, по-моему, самое подходящее время узнать немного больше о человеке, который постоянно куда-то похищает мою младшую сестру.

– Это наглая клевета! – искренне возмутился я. – Твоя сестра сама кого угодно похитит и утащит в неизвестном направлении, если ей этого захочется.

Флёр чуть приподняла бровь.

– То есть, мистер Уизли, ты хочешь сказать, что моя маленькая, невинная и совершенно безобидная Габриэль нападает на рослого волшебника с палочкой и силой утаскивает его за собой?

Я уже открыл рот, чтобы возмутиться, но увидел выражение её лица. В синих глазах Флёр плясали озорные бесенята, и в этот момент я вдруг понял, что они с Габриэль всё-таки гораздо больше похожи, чем мне казалось.

– Издеваешься, мисс Делакур? – прищурился я.

Она невинно захлопала длинными ресницами.

– Я всего лишь защищаю честь своей сестры. Даже не понимаю, о каких издевательствах ты говоришь.

Эх… И куда только подевалась та вечно серьёзная, слегка дерзкая и отстранённо-высокомерная Флёр, которую я знал ещё совсем недавно? Впрочем, общаться с её нынешней, куда более расслабленной версией было гораздо приятнее. И спорить с этим было трудно.

– И что именно ты хочешь узнать?

– Не знаю, – она пожала плечами. – Просто… расскажи о себе. О своей семье, увлечениях. О чём угодно. То, что сам посчитаешь нужным.

Я откинулся на спину, заложил руки за голову, сорвал травинку и задумчиво зажал её в зубах.

И начал рассказывать.

Если коротко, то рассказал я практически обо всём: о нашей огромной и шумной семье, о том, сколько нас, кто чем занимается и где работает. О Норе, о своих старых и новых увлечениях, вспомнил несколько откровенно нелепых историй из школьной жизни и домашних происшествий.

Флёр оказалась на удивление хорошим слушателем. Она почти не перебивала, лишь время от времени задавала уточняющие вопросы, а над рассказами о проделках близнецов смеялась совершенно искренне. Общаться с ней в такой обстановке оказалось неожиданно легко. Даже не знаю, в чём именно было дело – может, в том, что она действительно умела слушать, а может, в самой атмосфере тихого осеннего вечера. Но рядом с ней было спокойно. И почему-то удивительно уютно.

– Ну, а теперь твой черёд, Флёр, – произнёс я, выплюнув травинку и снова садясь. – Я честно рассказал тебе о себе почти всё. Теперь жду того же от тебя.

– А с чего вдруг такой интерес?

Эта белокурая вейла решила бить меня моим же собственным оружием. Неплохо. Очень даже неплохо. Но в эту игру можно играть вдвоём.

– Ну, должен же я знать, с кем именно моя принцесса проводит всё своё время, а то, знаешь ли, я тоже весьма серьёзно беспокоюсь о её безопасности.

Мы не отрываясь смотрели друг другу в глаза, устроив молчаливый поединок на выдержку. Упрямство гриффиндорца против гордости французской вейлы. Никто не собирался уступать, но примерно через минуту Флёр всё же покачала головой и с лёгкой улыбкой произнесла:

– Ты очень наглый, Рон.

– Для меня это звучит почти как комплимент, – хмыкнул я. – Зато честный.

– Да, – тихо рассмеялась она. – Этого у тебя точно не отнять.

И она начала рассказывать.

Её отец уже много лет работал во французском Министерстве магии, занимая высокую должность в Отделе международного магического сотрудничества. Он часто представлял Францию на различных конференциях, дипломатических переговорах и встречах с волшебниками из других стран, поэтому нередко бывал в разъездах. Но, несмотря на плотный график, всегда находил время для семьи, считая, что никакая карьера не стоит того, чтобы дети росли без родителей. Именно он привил дочерям интерес к иностранным языкам, истории магического мира и уважение к традициям других народов.

Её мать, Аполлин, была наполовину вейлой. Она управляла семейным поместьем, доставшимся Делакурам от предков, где выращивали редкие сорта винограда, лекарственные травы и различные магические растения для зелий. Аполлин прекрасно разбиралась в травологии, бытовой магии и целительстве, поэтому многие волшебники из окрестностей нередко обращались к ней за советом. О матери Флёр говорила с искренним уважением, хотя со смехом призналась, что мадам Делакур одним-единственным взглядом до сих пор могла мгновенно заставить и её, и Габриэль прекратить любые споры.

Жили Делакуры в большом старинном доме на юге Франции, окружённом виноградниками, садами и небольшим лесом. Дом принадлежал их роду уже много поколений и был полон старинных вещей, семейных портретов и всевозможных волшебных безделушек, за каждой из которых скрывалась своя история. Летом туда часто съезжались многочисленные родственники, и тогда, по словам Флёр, в поместье становилось настолько шумно, что даже местные садовые гномы предпочитали держаться от него подальше.

Хотя семья жила весьма обеспеченно, родители никогда не баловали дочерей. Они с детства учили Флёр и Габриэль, что ни громкая фамилия, ни красота, ни богатство сами по себе ничего не значат. Отец часто повторял, что уважение можно заслужить только собственными поступками, а мать была убеждена, что истинное достоинство проявляется не на пышных балах или светских приёмах, а в отношении к тем, кто слабее тебя. Поэтому обе сестры с ранних лет не только усердно учились, но и помогали по хозяйству, изучали семейные традиции и привыкали отвечать за свои решения.

Правда, рассказывая об этом, Флёр вдруг немного смутилась и со смешком призналась, что с воспитанием Габриэль у всей их семьи вышла небольшая осечка. Они до сих пор отчаянно пытаются привить младшей Делакур хоть немного сдержанности, но пока без особого успеха.

Когда она замолчала, мы ещё некоторое время сидели молча, глядя на ночное небо. Луна освещала спокойную гладь Чёрного озера, в тёмной воде отражались россыпи звёзд, а по небу время от времени медленно проплывали облака, ненадолго скрывая её свет, но ничуть не портя общей картины тихой шотландской ночи. Лишь изредка тишину нарушали всплески где-то на середине озера – похоже, его обитатели решили устроить свои ночные игры.

– Здесь довольно красиво, – наконец произнесла Флёр. – Несмотря на то что местная погода мне не слишком по душе, не могу не признать, что виды здесь и правда прекрасные. Особенно сейчас.

– Да, – согласился я. – В свете полной луны всё вокруг выглядит совсем иначе.

– Я вижу, тебе нравится смотреть на луну. Надеюсь… она всё так же прекрасна, как и в прошлый раз? – невинным тоном поинтересовалась блондинка.

Опачки… И как это понимать? Прозвучало настолько двусмысленно, что не уловить намёк смог бы разве что полный идиот. Вот только что именно она хотела этим сказать? Или… вообще ничего не хотела? Ох уж эти женщины…

Я перевёл взгляд на Флёр и едва не усмехнулся. Судя по слегка расширившимся глазам и промелькнувшей на лице лёгкой панике, она и сама только что поняла, что случайно сказала лишнее.

И что мне ей ответить? Скажу прямо – снова назовёт невоспитанным варваром и наверняка обидится. Начну уходить от ответа – тоже не вариант. По ней же всё прекрасно видно: как и любая нормальная девушка, она хочет услышать подтверждение собственной привлекательности, но при этом отчаянно не хочет смущаться. Вроде взрослая девушка, а сейчас ведёт себя совсем как школьница… которой она ещё, по сути, и является… М-да… ситуёвина. Ладно, была не была. Пойдём проверенным путём – через поэзию.

Я внимательно окинул её взглядом. Сегодня Флёр была в обычных синих джинсах и белом свитере с высоким воротником. Несмотря на свою простоту, этот наряд лишь сильнее подчёркивал её красивую фигуру. Подняв глаза, я встретился с ней взглядом. Флёр внимательно наблюдала за тем, как я оценивал её, а по её напряжённой позе было нетрудно догадаться, что в случае чего она уже приготовила для меня что-нибудь «очень тёплое и дружеское», но пока молча ждала, что я скажу.

Я отвернулся к озеру и спокойно произнёс:

– Увы, луна нынче спряталась за скрывающими её облаками, и я не могу в полной мере оценить её красоту. Но… – я снова посмотрел ей прямо в глаза. – Даже сквозь эти тёмные облака я хорошо вижу её прекрасные очертания. И даже множество окружающих её звёзд не способны затмить её свет. Эта луна, – я плавно обвёл рукой ночной пейзаж, – истинное и лучшее украшение этого неба.

Флёр резко опустила голову. Серебристые волосы упали ей на лицо, полностью скрыв его от меня, поэтому я не мог наверняка увидеть её реакцию. Но, судя по тому, что она вообще попыталась спрятаться, гордая француженка всё-таки соизволила смутиться. Единственное, что я разобрал в повисшей тишине, – это её тихое шипение:

– Barbare du Nord mal élevé…

Тем временем было уже довольно поздно, и мне наверняка придётся пробираться в гриффиндорскую башню тайными ходами, чтобы не нарваться на дежурящего Снейпа или миссис Норрис, поэтому я решил, что пора закругляться.

Я поднялся на ноги, шагнул к Флёр и учтиво протянул ей руку. Она вскинула голову и недоверчиво посмотрела на меня.

– И как это понимать? – тихо спросила она.

– Это означает, что невоспитанный северный варвар изо всех сил пытается стать более цивилизованным и предлагает свою помощь леди. А ты, как истинно воспитанная и, я надеюсь, благородная леди, просто обязана эту помощь принять.

Несколько мгновений она молча смотрела на мою протянутую руку. Судя по лёгкому возмущению, мелькнувшему в её глазах, она наверняка мысленно подбирала для меня какое-нибудь особенно изысканное проклятие.

– Barbare arrogant, – произнесла она, но всё же вложила свою изящную ладонь в мою.

Я помог ей подняться, и мы направились к карете. До самой опушки мы шли молча, каждый думая о чём-то своём. Подойдя к дверям, я распахнул створку и с шутовским поклоном пригласил её войти. Флёр лишь закатила глаза и, проходя мимо, едва заметно улыбнулась, после чего поднялась по ступенькам внутрь.

– Рад был провести с тобой время, Флёр. И передай Габриэль, что завтра я за ней зайду. Должен же я, как доблестный рыцарь, сдержать обещание, данное своей принцессе, и погулять с ней. Надеюсь, ты ведь не против?

Она остановилась и обернулась.

– Не против. И… можешь больше не спрашивать моего разрешения. Габриэль всегда будет рада провести с тобой время, да и… думаю, тебе можно доверять. По крайней мере, пока. Так что заходи почаще.

Ох, женщина, что же ты делаешь? Зачем опять выдаёшь такие двусмысленные фразы? Я же простой, глупый варвар. «Моя твоя не понимать». Вот это твоё «заходи почаще»… Всё, хватит. Нужно идти спать, а разбираться в скрытых смыслах женских слов я буду уже завтра, на свежую голову.

– Доброй ночи, Флёр, – сказал я, развернулся и зашагал в сторону Хогвартса.

– Доброй ночи… barbare, – негромко донеслось мне вслед.