Текст книги "Рыжий (СИ)"

Автор книги: Tasadar

сообщить о нарушении

Текущая страница: 43 (всего у книги 44 страниц)

Рита несколько секунд молча смотрела на меня, а затем её лицо озарилось выражением человека, нашедшего золотую жилу.

– Мистер Уизли… Это не просто статья. Это бомба! Это сенсация века! – Она лихорадочно свернула пергамент, прижала его к груди и довольно облизнулась. – Завтрашний выпуск «Ежедневного пророка» раскупят до последнего экземпляра ещё до рассвета!

Я скромно улыбнулся и слегка склонил голову.

– Всегда рад послужить объективной и честной журналистике.

Когда Скитер на всех парах умчалась из зала, выбивая искры каблуками, ко мне подошёл Гарри, которого я до этого даже не заметил. Он был подозрительно бледен и смотрел на меня со смесью страха и опаски.

– Рон… – прохрипел Поттер. – Мне кажется, это было слишком. Ты же понимаешь, что завтра к Гриммо слетится половина одиноких женщин Британии?! Его просто похоронят под горами любовных писем и подарков!

– А нечего было сливать Скитер информацию про меня и делать из меня всенародного героя за моей спиной, – с чувством глубокого удовлетворения ответил я, скрестив руки на груди. – Месть – это блюдо, которое подают… с розовыми бантиками и вязальными спицами. Ах да, Гарри, кстати, спасибо тебе за то, что сказал мне, что Сириус снял защиту со своего дома и теперь приводит его в порядок. Теперь письма точно найдут своего адресата. А теперь марш проверять, отправил ли Добби первую партию премиального шампуня от блох! Наш «розовый вязальщик» должен быть во всеоружии к прилёту первых сов, а то вдруг не успеет лично связать шарф для каждой своей поклонницы.

Я посмотрел на стоящую рядом с ним Гермиону и тяжело вздохнул. Ладно, пора выходить из роли.

– Шучу. Ничего проверять не надо. Оставайся рядом со своей девушкой, развлекай её, а то ещё обидится. Скоро всё начнётся.

Я наклонился к Гарри и тихо прошептал ему на ухо:

– И, кстати, надеюсь, ты уже сказал Гермионе, что она сегодня невероятно красиво выглядит и что ей очень идёт это платье?

Постепенно Большой зал заполнялся не только студентами, но и преподавателями, судьями и почётными гостями. Сквозь толпу к преподавательскому столу величественно проплыла мадам Максим, возвышаясь над остальными словно гора. Следом прошествовал Игорь Каркаров со своей кислой и подозрительной физиономией, а затем, сияя как новенький галлеон и лучась энтузиазмом, проскочил Людо Бэгмен. В общем, постепенно весь судейский состав и почётные гости заняли свои места.

Вскоре сквозь гомон толпы к нам целенаправленно пробилась профессор Макгонагалл.

– Чемпионы и их партнёры! Попрошу минутку внимания! – скомандовала она, собирая нашу разношёрстную компанию вместе. – Вам необходимо немедленно покинуть Большой зал.

– Покинуть? – переспросил Гарри. – Но бал ведь только начинается.

– Именно поэтому, мистер Поттер, – строго посмотрела на него Макгонагалл. – Сейчас все остальные гости, студенты и преподаватели займут свои места. А вы, как чемпионы Турнира Трёх Волшебников, войдёте позже. Традиция обязывает вас открыть бал торжественным шествием. Так что попрошу всех на выход. Живо! Следуйте за мной.

Я шёл под руку с Флёр, следом двигался Избранный в компании нашей любимой «кудряшки-убивашки» Гермионы, и, надо признать, смотрелись они вместе весьма гармонично. Замыкал процессию Виктор Крам, который вёл под руку какую-то незнакомую мне девчонку с Когтеврана. М-да… Видимо, у сурового болгарского ловца имеется какой-то специфический пунктик на умных девушках. Не повезло с Гермионой – не растерялся и просто нашёл себе другую когтевранку. Железная логика: главное, чтобы мозги были, а факультет – дело второстепенное.

Мы покинули шумный Большой зал и перебрались в небольшую смежную комнату, где царила относительная тишина.

– Пожалуйста, подождите здесь, – велела профессор Макгонагалл, окинув нас внимательным взглядом. – Я вернусь за вами, как только все рассядутся и вас можно будет объявить. Ведите себя тихо.

С этими словами она вышла, прикрыв за собой дверь.

Мы с Флёр стояли немного в стороне от остальных и негромко разговаривали, ожидая, когда за нами наконец придут. Флёр всё ещё держала меня за руку и время от времени поглядывала на меня с подозрительно довольной улыбкой, которая уже давно перестала обещать мне что-нибудь хорошее.

– Знаешь, barbare, я тут подумала… Летом тебе ведь, наверное, будет скучно без меня.

Я покосился на неё. Ох, чую, жареным пахнет. Причём, судя по всему, жарить будут именно меня. И что-то мне подсказывает, что Флёр готовит подставу похлеще той, которую недавно устроил Сириус.

– Не уверен, что слово «скучно» здесь вообще подходит. У меня, между прочим, довольно насыщенная жизнь. Нора, мои братья, родители, куча родственников, садовые гномы, которые почему-то считают своим священным долгом портить мне настроение… Поверь, скучать мне там будет некогда.

Флёр чуть улыбнулась.

– Как интересно. А я почему-то думала, что ты будешь рад провести часть каникул во Франции.

Я на мгновение замолчал.

Ага. Вот и она. Ловушка захлопнулась. Причём прямо у меня перед носом, а все пути отступления почему-то уже предусмотрительно перекрыты. Похоже, оставалось только выяснить, насколько глубокой окажется яма, которую Флёр для меня уже выкопала.

– Во Франции?

– Именно. У нас там летом очень красиво: тёплая погода, море, виноградники, сады… Думаю, тебе понравится.

– Звучит подозрительно.

– Что именно?

– Всё. Когда девушка начинает рассказывать своему парню, как прекрасно у неё дома летом, обычно потом выясняется, что у парня уже есть билет в одну сторону и расписание мероприятий на ближайшие два месяца.

Флёр тихо рассмеялась.

– Неужели ты боишься?

– Я? Бояться? Франции? – искренне возмутился я. – Флёр, я вообще-то человек, который пережил столько всего, что перечислять это уже просто нескромно. А если верить слухам, которые в последнее время ходят по всей Британии, я вообще спас волшебный мир. Так что какой-то Францией меня точно не напугаешь.

– Тогда в чём проблема?

Я задумчиво посмотрел перед собой.

– Проблема в том, что ты говоришь это таким голосом, будто уже решила за меня, где именно я проведу лето.

– А разве это плохо?

– С точки зрения любого мужчины, который дорожит своей свободой, независимостью и правом самостоятельно выбирать место собственного временного заключения, это довольно тревожная перспектива.

Флёр снова рассмеялась и покачала головой.

– Ты невозможен.

– Зато последователен. Я очень серьёзно отношусь к своей независимости. Особенно когда речь идёт о поездке в другую страну по приглашению прекрасной вейлы, которая уже неоднократно доказала, что умеет добиваться желаемого весьма… убедительными методами.

– Значит, ты отказываешься?

Я тут же насторожился. Моя пятая точка мгновенно почувствовала приближение небольшой, но очень неприятной катастрофы. Более того, судя по ощущениям, я уже ходил по минному полю – причём без какой-либо защиты и с моей хреновой интуицией.

– Я не говорил «отказываюсь». Я сказал, что мне необходимо тщательно обдумать столь серьёзное решение. Такие вещи нельзя решать сгоряча. Нужно взвесить все за и против, оценить риски, обсудить всё с родителями и вообще как следует изучить вопрос, прежде чем принимать окончательное решение…

Флёр посмотрела на меня с лёгкой улыбкой, и я осёкся на полуслове. Она медленно приблизилась, положила голову мне на плечо и почти нежно провела кончиками ногтей по моей шее, отчего по спине тут же пробежали мурашки. Так… Это уже нечестный приём. Флёр чуть прижалась ко мне и тихо прошептала прямо возле самого уха:

– Mon cher barbare… ты ведь действительно хорошо всё обдумал, прежде чем решил так долго рассказывать мне о своей независимости? Я очень уважаю твоё стремление быть свободным и самостоятельным… правда. Просто иногда мне кажется, что тебе не хватает рядом человека, который помог бы правильно принимать такие важные решения. И, к счастью, я как раз могу тебе в этом помочь. Не волнуйся, я вовсе не собираюсь лишать тебя свободы… разве что немного помочь тебе правильно распорядиться ею этим летом.

В её голосе было столько мягкости и ласки, что любой другой, наверное, и не заподозрил бы подвоха. Но я уже достаточно хорошо знал эту девушку, чтобы понимать, что, когда Флёр говорит со мной таким тоном, мне лучше начинать беспокоиться. Где-то глубоко внутри маленький внутренний Рон уже достал перо и пергамент и приступил к составлению собственного завещания.

Я осторожно повернул к ней голову.

– Если под «хорошо подумал» ты имеешь в виду, осознал ли я, что сейчас нахожусь в непосредственной близости от чрезвычайно красивой вейлы, которая явно пытается заставить меня согласиться на поездку во Францию исключительно с помощью психологического давления, физического контакта и очень подозрительного тона голоса, то… да. Я всё прекрасно понимаю.

Флёр довольно улыбнулась.

– И какой же вывод ты сделал?

Я тяжело вздохнул.

– Что мой шанс сохранить независимость стремительно приближается к нулю. Но я всё ещё хочу официально заявить, что решение было принято под давлением.

– Конечно, мой дорогой barbare. Можешь даже потом рассказать об этом своим друзьям. Скажешь, что тебя насильно заманили во Францию, окружили красивыми женщинами, вкусно накормили и заставили провести несколько недель рядом со своей девушкой.

Я задумался.

– Если ты так это формулируешь, то это уже начинает звучать как весьма сомнительный способ наказания.

Флёр довольно улыбнулась и снова взяла меня за руку.

– Тогда считай, что ты уже наказан.

Я посмотрел на Флёр и мысленно смирился с неизбежным. Так, Рон, похоже, вопрос решён и летом ты едешь во Францию. Я ещё раз покосился на неё и поймал её лукавую улыбку. А ведь самое ужасное заключалось в том, что, если уж быть до конца честным с самим собой, я даже не особенно был против…

Прошло ещё минут десять нашего добровольного заточения, прежде чем дверь наконец открылась и на пороге появилась профессор Макгонагалл. Выглядела она так, словно собиралась вести нас не на танцы, а как минимум на штурм Азкабана.

– Так, чемпионы, ваше время пришло. Постройтесь парами. Мистер Поттер, не сутультесь. Вы всё-таки чемпион Хогвартса, а не провинившийся первокурсник.

Дождавшись, пока мы выстроимся в некое подобие колонны, она принялась раздавать последние инструкции:

– Сейчас вы проследуете за мной в Большой зал. Идти нужно спокойно и с достоинством. Когда мы дойдём до центрального пространства перед судейским столом, я остановлюсь, а вы продолжите движение на танцевальную площадку. Как только заиграет музыка, ваша задача – открыть бал. И ради всего святого, постарайтесь не оттоптать своим партнёрам ноги в первые же секунды. Вы – лицо Турнира. Все всё поняли? Прекрасно. Шагом марш.

Прозвучало это настолько «воодушевляюще», что я на секунду почувствовал себя приговорённым, которому перед выходом на эшафот зачитывают правила поведения. Я крепче сжал руку Флёр, глубоко вдохнул, и мы двинулись следом за нашим деканом.

Как только мы переступили порог Большого зала, нас встретил настоящий шквал аплодисментов. Гости за небольшими круглыми столиками вдоль стен повскакивали со своих мест, вытягивая шеи, чтобы получше нас рассмотреть.

И, надо признать, смотреть было на что. К счастью для моей и без того истрёпанной нервной системы, большая часть внимания досталась вовсе не моему героическому профилю. Половина зала с открытыми ртами пялилась на Флёр, чьё серебристо-голубое платье в свете магических огней переливалось так, что на него было почти больно смотреть. Вторая половина пребывала в не меньшем шоке от Гермионы. Наша «кудряшка-убивашка» в своём струящемся наряде выглядела настолько сногсшибательно, что многие гриффиндорцы, кажется, готовы были протереть глаза, лишь бы убедиться, что Избранный действительно ведёт под руку ту самую Гермиону, которая обычно прячется за горой учебников. Крам со своей когтевранкой тоже выглядели весьма колоритно, правда, болгарин шагал с таким суровым выражением лица, будто шёл кому-то бить морду, а не открывать праздничный бал.

Мы прошли в самый центр зала, и Макгонагалл тактично отошла в сторону, оставляя нас один на один с толпой и предстоящим испытанием.

На специально возведённой сцене у дальней стены уже расположились «Ведуньи». Знаменитая музыкальная группа выглядела весьма своеобразно: кучка донельзя лохматых, неформально одетых магов с инструментами, которые, судя по всему, собирали из всего, что нашлось под рукой, включая остатки рыцарских доспехов и несколько старых лютней. Солист хрипло откашлялся, взмахнул рукой, и над залом поплыла медленная, но неожиданно красивая мелодия.

– Ну что, мой barbare, готов опозориться перед всей школой?

– Я не так плох в танцах, как ты думаешь, моя вредная вейла. К тому же из-за некоторых обстоятельств я теперь национальный герой, ну, по крайней мере, один из них. А человеку с таким статусом иногда просто положено выглядеть немного глупо, – произнёс я, аккуратно положив руку ей на талию и притянув к себе.

На огромном танцполе пока находились всего три пары. Гарри и Гермиона кружились неподалёку, и, надо отдать очкарику должное, мои уроки явно не прошли для него даром. Хотя, возможно, он просто решил потратить всё своё везение, рассчитанное на всю оставшуюся жизнь, и пока что он ни разу не сбился с ритма и даже не наступил Гермионе на ногу. Виктор Крам вёл свою когтевранку так уверенно и чётко, словно вальс был частью его ежедневных тренировок по квиддичу, хотя выражение лица у болгарина по-прежнему оставалось таким сосредоточенным, будто от этого танца зависел исход всего чемпионата.

Я же полностью сосредоточился на девушке в моих руках. Флёр двигалась так легко и плавно, что мне оставалось лишь вовремя переставлять ноги и делать вид, будто это я контролирую ситуацию. Постепенно музыка всё больше захватывала меня, мягкий свет отражался в её волосах, а серебристо-голубая ткань платья двигалась в такт каждому её шагу. И в какой-то момент я даже перестал замечать сотни глаз, устремлённых в нашу сторону. На несколько минут всё вокруг просто перестало иметь значение и остались только музыка, танец и Флёр рядом со мной.

Через некоторое время мелодия подошла к концу, мы остановились, и зал взорвался торжественными аплодисментами. Отработав обязательную программу, мы с Флёр и остальные чемпионы покинули центр зала и направились к своим столам. Вскоре на освободившийся паркет начали выходить другие пары, и Большой зал постепенно заполнился танцующими студентами.

Некоторое время я спокойно сидел рядом с Флёр и с большим аппетитом наслаждался превосходным ужином, пока не заметил кое-что странное. Внимание практически всего зала вдруг оказалось приковано к одной точке на танцполе. Причём смотрели туда абсолютно все, и, судя по вытянутым лицам, происходящее удивило даже повидавших жизнь профессоров.

Проследив за всеобщими ошарашенными взглядами, я увидел… Ох. А про этих двоих я как-то совсем забыл.

Похоже, на балу назревал ещё один грандиозный бум. Причём, судя по тому, с какой целеустремлённостью и жаждой бить морды мои дорогие близнецы пробирались сквозь толпу в сторону танцплощадки, этот бум вполне мог оказаться буквальным – с разлётом ошмётков по всему Большому залу.

В самом центре всеобщего внимания танцевали Драко Малфой и моя младшая сестра. И, как бы сильно мне ни хотелось отрицать очевидное, вместе они смотрелись до тошноты гармонично. Особенно Драко. Оказывается, если снять с его бледного аристократичного лица намертво приколоченную высокомерную маску «вы все плебеи, кланяйтесь мне в ноги, ибо я ваш повелитель», он становился даже отдалённо похож на нормального и, что самое удивительное, вполне себе неплохого человека.

Да и одет этот белобрысый хорёк сегодня был подозрительно прилично. Строгий чёрный костюм из дорогой, слегка переливающейся ткани сидел на нём безупречно. Под пиджаком виднелись чёрная рубашка и тёмный жилет с тонкой вышивкой, а на груди поблёскивала небольшая серебряная брошь с гербом рода Малфоев.

Джинни рядом с ним выглядела ничуть не хуже, а лично для меня – даже лучше. На ней было длинное струящееся платье глубокого тёмно-бордового, почти чёрного оттенка. Верх мягко облегал фигуру, а от талии ткань свободно ниспадала широкой юбкой. Длинные рукава расширялись к запястьям, а поверх основного материала лежал лёгкий полупрозрачный слой ткани. Яркие рыжие волосы свободно спадали ей на спину, создавая потрясающий контраст с тёмным нарядом.

Глядя на них сейчас – таких искренне счастливых, я поймал себя на мысли, что мой изначально безумный и идиотский план, возможно, был не таким уж идиотским. У них действительно могло что-то получиться в будущем. Вот только для того, чтобы это будущее вообще наступило, прямо сейчас требовалось предотвратить кровавый мордобой. Близнецы уже подобрались на опасно близкое расстояние, и на их лицах не осталось даже намёка на привычные ухмылки. По выражению Фреда и Джорджа было совершенно ясно, что шли они не разговаривать.

Я посмотрел на Гарри и кивнул в сторону танцующей пары. Впрочем, очкарик и сам уже всё заметил. Он тоже не сводил глаз с дуэта, который произвел эффект разорвавшейся бомбы и перетянул на себя куда больше внимания, чем моё триумфальное появление с Флёр.

Мы с Гарри одновременно вскочили из-за стола и быстрым шагом направились им наперерез. Но наши тактические манёвры не укрылись от Джинни. На секунду оторвавшись от любования своим карманным хорьком, она посмотрела ему за спину и увидела приближающихся братьев.

Ох, Мерлин… Если бы взглядом действительно можно было убивать, нам с Гарри уже не пришлось бы никого спасать. Оставалось бы только взять лопаты, отправиться в Запретный лес и вырыть там две небольшие, но достаточно глубокие могилки для наших неугомонных родственников.

Наткнувшись на этот испепеляющий, поистине демонический взгляд сестры, Фред и Джордж на секунду замешкались, и нам с очкариком этого оказалось вполне достаточно. Мы тут же подлетели к ним с двух сторон, подхватили под руки и, не дав опомниться, буквально поволокли к выходу из Большого зала. Правда, уже через пару шагов близнецы пришли в себя и начали активно сопротивляться, но я был настроен предельно серьёзно и не собирался позволять этим двум великовозрастным идиотам испортить вечер нашей сестре, которая впервые за долгое время выглядела по-настоящему счастливой.

Мы выволокли брыкающихся близнецов во внутренний двор, который стараниями Дамблдора превратился в огромный сад с цветущими клумбами и фонтанами. Судя по приглушённым шорохам и вздохам, добрая половина парочек Хогвартса уже успела найти здесь укромные уголки. Не обращая внимания на возмущённое сопение Фреда и Джорджа, мы оттащили их подальше от посторонних глаз и с силой усадили на каменный край фонтана.

Я встал перед ними, упёр руки в бока и несколько секунд молча смотрел то на Фреда, то на Джорджа. Гарри остановился рядом, явно понимая, что сейчас лучше не вмешиваться. В конце концов, это была семейная разборка, а лезть между мной и братьями в подобный момент было примерно так же разумно, как пытаться разнять двух дерущихся троллей голыми руками.

– Так, – наконец произнёс я. – А теперь объясните мне, пожалуйста, что именно вы, мать вашу, собирались сделать в Большом зале? Потому что со стороны это выглядело так, будто вы внезапно решили устроить публичную казнь наследника рода Малфоев прямо посреди Святочного бала.

Фред пожал плечами.

– Мы? Ничего особенного. Просто заметили небольшую семейную проблему и решили принять участие в её решении.

– Как ответственные старшие братья, – тут же добавил Джордж. – Мы увидели, что какой-то белобрысый хорёк подозрительно близко подобрался к нашей младшей сестре, и решили провести с ним небольшую профилактическую беседу.

– Очень небольшую, – уточнил Фред. – Минут на пять.

– Возможно, на десять, – задумчиво поправил его Джордж. – В зависимости от того, насколько быстро он поймёт смысл разговора.

Я закрыл глаза и потёр переносицу.

– Какую ещё профилактическую беседу?

– Ну, знаешь, обычную, – невозмутимо объяснил Фред. – Сначала вежливо спросить, что он себе позволяет, потом вежливо объяснить, почему он неправ. Потом ещё раз объяснить, но уже немного громче.

– А дальше, – закончил Джордж, – если до него всё ещё не дойдёт, перейти на универсальный язык межличностного общения.

Я уставился на него.

– Кулаки?

– Мы предпочитаем считать это невербальной педагогикой.

Гарри едва не хрюкнул от смеха, но тут же изобразил кашель, стоило мне бросить на него предупреждающий взгляд.

– Вы два идиота, – наконец произнёс я. – Вы вообще видели лицо Джинни, когда она вас заметила?

Фред и Джордж переглянулись.

– Разумеется, – ответил Фред. – Очень суровое лицо.

– Прямо-таки впечатляющее, – согласился Джордж. – Я даже немного испугался.

– Но, думаю, это временно, – добавил Фред. – Видимо, танец с Малфоем оказал на неё какое-то странное воздействие.

– Возможно, он загипнотизировал её своей зализанной причёской или заразил аристократизмом.

– В любом случае, – Джордж развёл руками, – мы собирались быстро вернуть всё в нормальное состояние.

– То есть избить Малфоя?

– Мы бы предпочли формулировку «провести экстренную процедуру по устранению аристократического влияния».

– Вы вообще слышите себя?

– Иногда, – честно признался Фред. – Но стараемся не слишком часто.

Я тяжело вздохнул, покачал головой, а затем посмотрел на них уже серьёзнее.

– Вы меня совершенно неправильно поняли. Оба. Вы увидели Малфоя рядом с Джинни, увидели его руку у неё на талии, увидели, как они танцуют, и ваш мозг почему-то сразу сделал единственный доступный ему вывод: «Убить хорька». Но вы хотя бы на секунду посмотрели на саму Джинни?

Фред нахмурился.

– Конечно.

– Нет. Не на её лицо в тот момент, когда она вас увидела. Я спрашиваю, смотрели ли вы на неё до этого. Когда она танцевала с ним.

Близнецы промолчали.

– Вот именно. Не смотрели. А если бы смотрели, то заметили бы одну маленькую, но довольно важную деталь. Джинни была счастлива. Не изображала счастье, не пыталась кому-то что-то доказать и не выглядела так, будто её силой затащили на танцпол. Она действительно была счастлива.

– Но это Малфой, – возразил Фред. – Рон, ты серьёзно хочешь сказать, что тебя действительно устраивает видеть его рядом с нашей сестрой?

– Нет. Я тоже не до конца доволен этой ситуацией и пока ещё не полностью с ней смирился. Но, в отличие от вас, я хотя бы умею наблюдать. И знаете, что я увидел? Джинни сама пошла с ним на бал. Её никто туда не тащил. Она сама согласилась танцевать с ним. И, насколько я успел заметить, она вообще не выглядела недовольной своим выбором.

Джордж скрестил руки на груди.

– Может, он её каким-нибудь заклинанием приворожил.

– Да, конечно. Потому что лучший способ соблазнить Джинни Уизли – использовать заклинание. Прекрасный план. Особенно если учесть, что после того, как мы это обнаружим, Малфою, скорее всего, придётся бегать от всей нашей семьи до конца своих дней. Вы действительно думаете, что он настолько самоубийца?

Фред задумался.

– Когда речь идёт о Малфое, я бы ничего не исключал.

– Вот это как раз и есть проблема. Вы вообще не хотите ничего исключать, потому что уже всё решили за них. Вы хоть раз замечали, как эти двое смотрят друг на друга в Большом зале все эти месяцы?

Близнецы снова переглянулись.

– Они смотрят друг на друга? – переспросил Джордж.

Я даже руками развёл.

– Да! Именно это я сейчас пытаюсь вам объяснить! Вы что, сидя в Большом зале, вообще по сторонам не смотрите? Или настолько заняты своими экспериментами, что перестали замечать всё, что происходит прямо у вас перед носом?

– Мы многое замечаем, – пробормотал Фред.

– Тогда как вы умудрились не заметить, что Джинни и Малфой постоянно друг на друга поглядывают? Причём не так, как смотрят друг на друга два человека, которые мечтают устроить взаимное убийство. Если бы вы хоть немного обращали внимание, то давно бы поняли, что между ними что-то происходит.

– Но они же постоянно ругаются, – напомнил Джордж.

– И что? Вы с Фредом тоже постоянно ругаетесь. Причём я иногда подозреваю, что вы способны поссориться даже из-за того, кто первым решил поссориться. Это ещё не означает, что вы друг друга ненавидите.

Фред хмыкнул.

– Сравнил нас с Малфоем…

– Я просто привёл пример. Не заставляйте меня объяснять очевидные вещи ещё и с использованием наглядных пособий. А теперь подумайте вот о чём. В этом году Малфой хоть раз специально полез к нам с какой-нибудь пакостью?

– Ну…

Фред задумался.

– Нет, – наконец признал он.

– Хоть раз устроил какую-нибудь подлянку Гриффиндору?

– Не припомню, – сказал Джордж.

– Хоть раз начал издеваться над Гарри просто потому, что мог?

Оба посмотрели на Поттера, и тот лишь пожал плечами.

– Нет. Если не считать старых привычек, то в последнее время он меня вообще не трогал.

– Вот! И это ещё одна вещь, которую вы почему-то решили не замечать. Малфой изменился. Не стал святым, конечно. Не будем впадать в фантазии, а то Дамблдор ещё узнает и начнёт произносить по этому поводу праздничные речи. Но он перестал вести себя с нами так, как раньше. Он не пытается унизить Джинни, не выставляет её дурой, не смеётся над ней и не использует её как повод для очередного аристократического спектакля. Он просто танцевал с ней.

– И смотрел на неё так, будто вокруг больше никого не существует, – негромко добавил Гарри.

Я кивнул.

– Именно.

Фред несколько секунд молчал, затем нахмурился.

– Но всё равно странно видеть его рядом с Джинни.

– Мне тоже странно. Но странно – ещё не значит плохо. Иногда жизнь вообще подкидывает такие вещи, которые ещё вчера показались бы мне полным бредом. Взять хотя бы меня. Мне даже немного стыдно это признавать, но я добровольно помогал Гарри учиться танцевать. Более того, сам был его партнёром на тренировках. Так что после этого я уже не удивляюсь ничему. Если уж я однажды добровольно согласился танцевать с Гарри, то Джинни и Малфой рядом друг с другом уже не кажутся чем-то настолько невероятным.

– Это действительно сильный аргумент, – признал Джордж.

Я закатил глаза.

– Я сейчас не шучу. Вы чуть не испортили ей вечер. Вы хотя бы представляете, что было бы, если бы мы с Гарри не успели вас остановить? Вы полезли бы на Малфоя прямо на танцполе, перед всем залом, и Джинни пришлось бы выбирать между тем, чтобы защищать своего парня, и тем, чтобы оттаскивать от него собственных братьев. И всё это на её первом балу.

Близнецы заметно притихли.

– А теперь представьте, что после этого она посмотрела бы на вас и поняла, что вы испортили ей вечер только потому, что вам не понравился её выбор. Не потому, что она была несчастна. Не потому, что Малфой сделал ей больно. А просто потому, что вам он не нравится. Вы хотите быть её братьями? Тогда будьте братьями. Защищать её нужно тогда, когда ей действительно нужна защита, а не каждый раз, когда она делает что-то, с чем вы лично не согласны. Джинни уже не маленькая девочка. Она имеет право сама решать, с кем ей танцевать, с кем разговаривать и, если уж на то пошло, кого ей любить. И если вы действительно её любите, иногда вам придётся не вмешиваться, а просто оставаться рядом и следить за тем, чтобы никто её не обидел.

Фред опустил взгляд, да и Джордж теперь выглядел не менее виноватым.

– Значит, ты действительно думаешь, что она с ним счастлива? – наконец спросил он.

– Я не думаю. Я это видел. И вы тоже могли бы увидеть, если бы не были слишком заняты тем, чтобы представить, как эффектно вы разобьёте Малфою нос. Так что в следующий раз, прежде чем бросаться спасать нашу сестру от её собственного выбора, попробуйте хотя бы спросить себя: а действительно ли ей нужно спасение?

Джордж задумчиво посмотрел на брата.

– Знаешь, Фред, кажется, мы действительно немного поторопились.

– Немного? Вы всего два шага не успели сделать до Малфоя, прежде чем мы с Гарри вас вытащили из зала.

– Ладно, хорошо, – признал Фред. – Мы немного погорячились.

– Немного? – снова переспросил я.

– Хорошо, – поправился Джордж. – Очень сильно погорячились.

Я ещё раз посмотрел на обоих, а затем ткнул пальцем в сторону замка.

– И запомните главное: сегодня вы Малфоя не трогаете. Вообще. Даже если он слишком долго посмотрит на Джинни. Даже если возьмёт её за руку. Даже если они вместе уйдут из Большого зала. Даже если он, не дай Мерлин, назовёт её красивой. Вы не вмешиваетесь.

Фред поднял руку, как прилежный ученик на уроке.

– А если он её поцелует?

Я посмотрел на него.

– Тогда вы просто вспоминаете наш сегодняшний разговор, делаете глубокий вдох, потом выдох… и представляете, как замечательно вы проведёте остаток вечера, не находясь в Азкабане.

Джордж задумался.

– А если он её поцелует второй раз?

– Джордж.

– Я просто уточняю правила.

– Правило одно: не лезете и никого не трогаете.

Близнецы переглянулись.

– Ладно, – наконец сказал Фред. – Торжественно обещаем: сегодня никаких убийств Малфоя.

– Наверное, – тут же добавил Джордж.

Я ещё раз внимательно посмотрел на них, затем развернулся и направился к замку. Сделав несколько шагов, всё же остановился и обернулся.

– И, Фред, Джордж… Сейчас я серьёзно. Без шуток. Не испортите Джинни сегодняшний вечер.

На этот раз оба молча кивнули.

Я развернулся и пошёл к замку, а Гарри молча двинулся следом.

Когда мы с Гарри вернулись за свой стол, Флёр как раз о чём-то увлечённо беседовала с Гермионой. Судя по их довольным лицам, они уже успели обсудить добрую половину последних школьных сплетен. Да уж, моя прекрасная вейла действительно умела найти общий язык практически с кем угодно – даже с главной ходячей энциклопедией Гриффиндора.

– Что-то случилось? – поинтересовалась Флёр, когда я присел рядом и обнял её.

– Да так, ничего особенного. Просто нам с Гарри только что пришлось героически предотвращать мордобой, который вполне мог перерасти в международный скандал с обильным кровопролитием. Обычные суровые будни британских героев, сама понимаешь.

Флёр смерила меня долгим взглядом, явно пытаясь определить, насколько сильно я успел приукрасить произошедшее, но в итоге лишь махнула рукой и, потеряв ко мне всякий интерес, снова повернулась к Гермионе, продолжив их увлечённую беседу.

Дальнейший вечер на удивление прошёл спокойно и без каких-либо эксцессов. Ближе к полуночи гости начали постепенно расходиться: первыми отчалили Гарри с Гермионой, а спустя некоторое время моя вейла слегка наклонилась ко мне и прошептала на ухо, что нам, пожалуй, тоже пора. Вот только интонация у неё была… странной. Я бы даже сказал, подозрительной, да и лицо выглядело немного напряжённым. Хм… Она явно что-то задумала, а я, как назло, похоже, успел подхватить от Гарри какую-то разновидность слабоумия и совершенно не понимал, что именно она замышляет.