Текст книги "Рыжий (СИ)"

Автор книги: Tasadar

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 44 страниц)

Глава 15

Все последующие дни, оставшиеся до конца летних каникул, проходили весьма активно и, на удивление, продуктивно. По утрам мы с Гарри выделяли несколько часов на тренировки с заклинаниями. И нет, вопреки самым пессимистичным ожиданиям окружающих (в частности, моей семьи), мы не просто весело избивали друг друга. Благодаря Гермионе, которая перед своим отъездом оставила мне свои конспекты, мы практически заново проходили всю школьную программу за предыдущие курсы. Ну, если быть точным, в основном этим занимался я.

Гарри, откровенно говоря, не то чтобы остро нуждался в повторении. В конце концов, у этого чёртова главного героя всегда имелся пугающий природный талант к практической магии, а инстинкты выживания зачастую работали куда быстрее здравого смысла. Но вот мне, как человеку, совершенно не отягощённому шрамами на лбу и пророчествами, эти занятия были жизненно необходимы.

Мы отрабатывали разнообразные атакующие и защитные чары, а также тренировали всевозможные бытовые заклинания и трансфигурацию, стараясь довести скорость и точность их исполнения до вменяемого уровня.

Мама, разумеется, поначалу отнеслась к нашей внезапной тяге к знаниям с большим подозрением. Первое время она постоянно дежурила на крыльце с таким тревожным видом, будто ежесекундно ждала момента, когда придётся срочно вызывать целителей из Мунго, чтобы пришивать нам оторванные конечности, снимать проклятия или разбираться с последствиями очередного неудачного эксперимента.

Однако спустя несколько дней наблюдений она с явным удивлением осознала, что мы ведём себя вполне адекватно и дисциплинированно, а заодно ещё и ничего не подожгли… в отличие от близнецов. Окончательно смирившись с тем фактом, что процесс самообразования проходит без человеческих жертв, мама со спокойной душой разворачивалась и уходила обратно в дом. В конце концов, там находились Фред и Джордж, а это означало, что у неё всегда имелась куда более веская, ежедневная и взрывоопасная причина для крика.

А после этих утренних спаррингов я брал купленные в Косом переулке книги и уходил из дома. Пытаться не просто читать, а действительно понимать написанное в «Норе» – затея, изначально обречённая на провал.

В этом бардаке, под регулярные глухие взрывы из комнаты Фреда и Джорджа, грохот посуды и чьи-то постоянные крики, сосредоточиться было физически невозможно. Поэтому я уходил куда подальше, садился на бревно возле небольшого ручья и открывал книги.

И если быть предельно точным, я не просто читал текст, а старательно продирался через него, пытаясь разобраться в написанном, уловить ход мысли автора и сложить разрозненные сведения в цельную картину.

И что я вам хочу сказать: по идее, открывая труд о структурной плотности материалов или читая параграф о расчётах векторов магического сопротивления при наложении закольцованных рунных цепочек, я должен был испытывать вполне определённые ощущения. Знаете, ту самую нарастающую головную боль, жгучее желание немедленно захлопнуть учебник, непреодолимую сонливость и абсолютно чёткое осознание собственной академической ничтожности.

Так вот… ничего этого у меня не было.

Как ни странно, пояснения о том, как правильно изолировать магическое ядро будущего артефакта, или сложные формулы совместимости различных пород древесины с боевыми заклинаниями не вызывали у меня ни малейшего отторжения. Я вчитывался в эти безумные расчёты, многоуровневые графики магической проводимости и строгие правила изменения физических свойств объектов и, к своему собственному удивлению… понимал их.

Ясно, логично и отчётливо.

Я сидел на бревне под лучами августовского солнца и всерьёз размышлял о природе этого феномена. Возможно, это всё-таки была моя фишка попаданца, потому что должна же мне была достаться хоть какая-то бонусная система или особая способность в качестве компенсации за предстоящие проблемы.

А может, дело было куда проще, и в голове этого долговязого рыжего увальня действительно скрывался недюжинный потенциал, который годами оставался погребённым под слоями банальной лени, постоянных сравнений с братьями и полного отсутствия интереса к учёбе.

Как бы там ни было, с теорией дела обстояли на удивление хорошо. Стоило немного вникнуть в тему, и формулы, схемы и таблицы переставали выглядеть набором бессмысленных символов, складываясь во вполне логичную систему. По крайней мере, на бумаге всё выглядело именно так.

Правда, понимать написанное и делать это самому – это две разные вещи. И как раз второе нам ещё только предстояло проверить на практике, и желательно без серьёзного ущерба для моего здоровья.

И вот в один из таких дней я решил, что уже вполне готов к своему первому практическому эксперименту в артефакторике. Почему? Ну, в моём распоряжении имелись «обширные» теоретические знания, полное отсутствие опыта и абсолютно необоснованная уверенность в том, что этого более чем достаточно.

Это та самая классическая форма человеческого заблуждения, когда после успешного прочтения пары умных глав о расчёте векторов магического сопротивления мозг по какой-то нелепой причине решает, что ты уже практически состоявшийся специалист. Зачем тратить долгие месяцы на отработку базовых элементов под присмотром опытных наставников, если можно просто взять и сделать всё с первого раза на чистом энтузиазме?

В такие моменты здравый смысл обычно собирает вещи и молча покидает помещение, а его место занимает искренняя и очень опасная вера в собственную гениальность. Я совершенно серьёзно считал, что если смог разобраться в сложных формулах на пергаменте, то реальность просто обязана подчиниться моим желаниям без малейшего сопротивления.

Впрочем, возможно, дело было вовсе не в самоуверенности. Не исключено, что в тот момент во мне наконец проснулась наследственная кровь Уизли. Если задуматься, Фред и Джордж тоже редко утруждали себя такими мелочами, как осторожность, здравый смысл или предварительные испытания. Они просто брали идею, объявляли её гениальной и немедленно переходили к экспериментам. Иногда после этого что-нибудь взрывалось.

Иногда взрывалось несколько раз подряд.

Если совсем честно, различия между мной и близнецами в тот момент были исключительно в том, что у них за плечами имелись годы практики, а у меня – несколько прочитанных книг и подозрительно высокий уровень уверенности в себе.

Отложив книгу в сторону, я огляделся по сторонам в поисках подходящего подопытного материала и подобрал с земли обычный гладкий речной камень размером с куриное яйцо.

План в моей голове выглядел до смешного простым и абсолютно безопасным. Мне нужно было всего лишь слегка изменить структурную плотность камня, подготовив его к последующему наложению базовых световых чар.

Теоретически, если я правильно понял правила изоляции магического ядра, камень должен был лишь немного нагреться и изменить цвет, продемонстрировав полную готовность стать простейшим автономным фонариком.

Я положил камень на бревно, достал палочку, мысленно убедил себя, что прекрасно понимаю, что делаю, и уверенно произнёс формулу структурного изменения.

Первые несколько секунд всё шло именно так, как и должно было быть. Камень слегка нагрелся, а его серая поверхность даже начала едва заметно менять оттенок, демонстрируя признаки успешного изменения структурной плотности.

Однако спустя мгновение гладкий булыжник вдруг подозрительно зашипел. Ситуация стала выглядеть ещё менее обнадёживающей, когда камень начал мелко вибрировать, а затем и вовсе принялся подпрыгивать на поверхности бревна, издавая звук, подозрительно напоминающий закипающий чайник.

Несколько секунд я с сугубо исследовательским интересом наблюдал за этим увлекательным процессом, но затем инстинкт самосохранения всё-таки одержал уверенную победу над любопытством. Резко отпрыгнув в сторону, я рухнул в траву и накрыл голову руками.

БАХ!

Земля подо мной ощутимо дрогнула, а над ручьём поднялось густое облако дыма.

Осторожно приподняв голову и стряхнув с волос комья земли, я посмотрел в сторону эпицентра своего научного эксперимента.

От камня не осталось ровным счётом ничего, даже мелкой пыли, а вот моему бревну повезло немного больше. Если раньше оно представляло собой вполне приличный кусок дерева, на котором можно было спокойно сидеть и читать книги, то теперь оно больше напоминало груду щепок, равномерно разбросанных по всей поляне.

М-да. Похоже, общего с Фредом и Джорджем у меня оказалось значительно больше, чем я думал изначально.

Вот только мне по-прежнему было непонятно, каким образом вместо безобидной заготовки для простейшего автономного фонарика у меня получилась штука, по разрушительной силе подозрительно напоминающая ручную гранату. Либо я где-то ошибся в расчётах и упустил какую-то критически важную деталь, либо…

Я ещё раз с тоской посмотрел на дымящуюся воронку, занимавшую место моего бывшего сиденья.

…либо в процессе наложения чар совершенно случайно совершил прорыв в области боевой артефакторики.

Честно говоря, оба варианта нравились мне одинаково мало, главным образом потому, что это выдающееся достижение магической инженерии соизволило взорваться всего в метре от моего лица.

Я осторожно поднял с земли отброшенный взрывной волной учебник, который – хвала Мерлину, основателям Хогвартса и всем могущественным магам, когда-либо топтавшим эту землю, – оказался цел, абсолютно невредим и даже не порван. Усевшись прямо на траву, я открыл книгу на нужной главе и принялся перечитывать текст, пытаясь отыскать момент, где именно моя блестящая научная карьера свернула не туда.

И, перечитав текст во второй раз, уже куда внимательнее, я быстро пришёл к крайне неприятному выводу: проблема была вовсе не в книге, а в конкретном рыжем идиоте, державшем её в руках.

Ну, или, говоря менее изящно и предельно откровенно, я оказался самым обыкновенным лохом. Очень самоуверенным, крайне инициативным и умудрившимся превратить обычную заготовку для фонарика в маломощный фугас.

Причина моего оглушительного фиаско была чёрным по белому расписана в сноске на той самой странице, которую я так радостно пробежал глазами по диагонали. Более того, для особо одарённых вроде меня автор даже заботливо выделил нужный абзац курсивом. Как выяснилось, для создания простейших артефактов и тренировок со структурной плотностью категорически запрещалось использовать камни из рек и ручьёв. Дело в том, что проточная вода не только отлично проводит магию, но и постоянно взаимодействует с естественным магическим фоном местности, перенося и перемешивая его на протяжении многих лет. За десятки лет такой «обработки» обычная речная галька постепенно насыщается остаточной энергией, превращаясь в крайне паршивую заготовку для учебных экспериментов. Более того, постоянное воздействие воды и магического фона делает внутреннюю структуру подобных камней менее стабильной и куда менее предсказуемой при искусственном вмешательстве.

Особенно если внутри такого булыжника обнаружатся кварцевые включения, которые очень любят неожиданно входить в резонанс с направленной магией. В обычных условиях это не представляет никакой опасности, но при попытке изменить структуру материала может привести к весьма неприятным последствиям.

В общем, всё оказалось до обидного просто. Вместо пустой заготовки я использовал уже заряженный природный накопитель и вдобавок щедро влил в него новую порцию магии. Внутренняя структура камня такого обращения не оценила, конфликт энергий не выдержала и благополучно развалилась, выплеснув всё содержимое наружу.

Я с тяжёлым вздохом захлопнул книгу. Мне ещё невероятно повезло, что этот булыжник был размером всего лишь с яйцо. Попадись мне под руку камень побольше, и маме пришлось бы собирать меня по всему лесу по частям.

Что ж, первый урок я усвоил. В магии сноски мелким шрифтом пишут не для красоты, а исключительно для того, чтобы особо одарённые экспериментаторы вроде меня случайно не сократили продолжительность собственной жизни.

Очистив себя и одежду с помощью чар – благо теперь я не только знал теорию, но и вполне сносно умел применять её на практике, за что в очередной раз мысленно поблагодарил Гермиону, – я направился обратно к дому.

Нужно было понемногу собирать вещи и морально готовиться к отъезду, потому что сегодня на календаре значился последний день августа, а уже завтра утром нас ждала суета на вокзале и легендарный «Хогвартс-экспресс». Признаться честно, я испытывал по этому поводу вполне ощутимое и весьма приятное предвкушение. И дело было даже не в банальном желании наконец увидеть знаменитый замок своими глазами, а не через призму чужих, слегка размытых воспоминаний прежнего Рона. Куда больше меня радовала перспектива получить доступ к настоящим специалистам.

В школе будут профессор Макгонагалл, профессор Флитвик и, разумеется, наша ходячая энциклопедия в лице Гермионы, с которыми я смогу проконсультироваться практически по любому вопросу. Оставалось только не переусердствовать с этими вопросами. Некоторые перемены в моём поведении окружающие ещё могли списать на взросление, но испытывать их терпение лишний раз мне всё же не хотелось. Как бы там ни было, я был уверен, что их советы помогут мне не только разобраться в сложных вопросах магии, но и существенно снизить количество незапланированных взрывов в моей жизни.

Мы с Гарри и всей нашей совсем не маленькой семьёй стояли на платформе 9¾, готовясь к посадке на «Хогвартс-экспресс». Мама, пребывая в своём привычном состоянии лёгкой вокзальной паники, наверное, уже раз по десять переспросила каждого из нас, всё ли мы взяли и ничего ли не забыли. Она даже предприняла несколько отчаянных попыток лично проверить наши сумки.

Джинни, продемонстрировав выдающиеся тактические навыки, первой юркнула в спасительное нутро вагона, дабы благополучно избежать этой материнской экзекуции.

Вокруг царила привычная для первого сентября суета. Платформа гудела от голосов провожающих, школьники после каникул приветствовали друзей, родители раздавали последние наставления, а у перрона уже ждал «Хогвартс-экспресс», время от времени выпуская из трубы клубы белого пара.

Мы с Гарри стояли у открытых дверей вагона и оглядывались по сторонам в поисках Гермионы. Вполне возможно, она уже давно сидела внутри поезда, заняв лучшее купе, поскольку мы, по старой доброй семейной традиции, слегка опоздали на перрон. Либо, что было совершенно невообразимо, наша пунктуальная девушка каким-то образом умудрилась опоздать сама.

– Гарри, я надеюсь, ты всё правильно понял и не забыл ничего из того, что я тебе говорил? – тихо произнес я, повернувшись к другу.

Гарри закатил глаза и поморщился, явно устав от моих бесконечных лекций по романтическим вопросам.

– Рон, если ты напомнишь мне об этом еще хотя бы один раз, я клянусь, я тебя стукну, – проворчал он. – Я всё прекрасно помню: вести себя как обычно, быть непринужденным, не пялиться и ни в коем случае не делать глупостей.

Я мысленно вздохнул. Насчет последнего пункта у меня имелись огромные, вполне обоснованные сомнения. Золотое трио Гриффиндора и «делать глупости» – это два исторически неразрывных понятия, которые обычно идут в комплекте.

– Гарри! Рон! – прозвучал вдруг звонкий, до боли знакомый голос где-то со стороны.

Мы обернулись и поверх множества чужих макушек наконец увидели пышную кудрявую шевелюру Гермионы. С раскрасневшимся от усилий лицом она буквально тащила за собой по перрону огромный чемодан, который визуально весил больше неё самой.

Мы с Гарри переглянулись.

– Ставлю один галеон, что он доверху набит книгами, – хмыкнул я.

– Я даже спорить не буду, так как сам в этом абсолютно уверен, – шепотом отозвался Избранный. – Ничего другого там априори быть не может. А если мы сейчас спросим у нее об этом напрямую, она на полном серьезе заявит, что это всего лишь легкое чтиво на вечер… ну, или на первые пару месяцев семестра.

Тем временем Гермиона, заметив нас, с явным облегчением оставила свой неподъёмный груз и буквально в пару быстрых шагов преодолела разделявшее нас расстояние, и, ох… вот тут я снова задался вопросом: откуда в этом хрупком теле столько физической силы?

Она сгребла нас обоих в охапку и стиснула в таких крепких дружеских объятиях, что у меня подозрительно хрустнули рёбра.

– Как же я рада вас видеть! – выпалила она, отстраняясь и поправляя растрепавшиеся волосы. – Вы даже не представляете! Наконец-то начинается новый учебный год! В этот раз у нас столько новых сложных тем, особенно по нумерологии и древним рунам! Я уже составила для нас примерное расписание для самостоятельных занятий в библиотеке, чтобы мы не отставали от программы!

– Я тоже соскучился по тебе, Гермиона, – искренне улыбнулся Гарри, видимо, решив, что настало время продемонстрировать свои навыки непринужденного общения, которые я так старательно в него вдалбливал. – И ты… довольно хорошо выглядишь. Ты что, немного поменяла прическу?

Гермиона замерла. Её улыбка на мгновение застыла.

Она как-то очень странно посмотрела сначала на Гарри, затем медленно перевела взгляд на меня, потом снова на Гарри и, наконец, окончательно остановилась на моём лице. И вот этот её взгляд – тяжёлый, испытующий и обещающий мне всевозможные кары небесные – категорически мне не понравился. Что может быть страшнее злой и обиженной женщины? Правильно. Злая, обиженная и феноменально умная ведьма, которая только что осознала, что её секрет, который она столько времени скрывала от объекта своих симпатий, для этого самого объекта, похоже, уже вовсе не секрет. И я тут вообще был ни при чём. Клянусь. Я же ему ни слова не сказал… Ну, почти.

Ох, мать твою. Дорогой ты мой Избранный очкарик, что именно из слов «вести себя непринуждённо» и «не делать глупостей» ты, чёрт возьми, не понял?! Но вслух я, разумеется, не произнёс ни слова. Решив, что в данной ситуации лучшая тактика – это сыграть роль неодушевлённого элемента вокзального интерьера, я молча развернулся, подхватил свою сумку и шагнул в вагон, лишь небрежно махнув им рукой, мол, следуйте за мной. И пока я шёл по узкому коридору в поисках свободного купе, буквально кожей чувствовал на спине этот тяжёлый, сосредоточенный взгляд мисс Грейнджер.

Ох, чую, не к добру это. Совсем не к добру.

Мы уже несколько часов ехали в поезде. За окном тянулись шотландские пейзажи: поля сменялись лесами, леса – горами, а между ними то и дело мелькали озёра. Картина была на редкость спокойной и умиротворяющей, чего совершенно нельзя было сказать о происходящем в нашем купе.

Все эти несколько часов разговор клеился, мягко говоря, отвратительно. Гарри сидел у окна, искренне не понимая, что именно пошло не так. Вроде бы он честно выполнил инструкцию и даже сделал комплимент, но его хвалёная интуиция, обычно спасавшая от смертельных проклятий и прочих неприятностей, сейчас настойчиво подсказывала, что в данной ситуации лучше было бы вообще ничего не говорить. Гермиона сидела напротив, делая вид, что крайне увлечена чтением, вот только взгляды, которые она время от времени бросала поверх страниц сначала на меня, а затем на Избранного, ясно давали понять: книга интересовала её в самую последнюю очередь.

Я же в этой ситуации предпочёл вернуться к своей излюбленной тактике и мастерски изображал магическую мебель. То есть формально присутствовал в купе, мог дышать и даже иногда шевелиться, но старался лишний раз не отсвечивать, чтобы случайно не спровоцировать поток претензий в свою сторону.

Впрочем, в отличие от Гермионы, моя новая книга по чарам действительно меня интересовала. Правда, это ничуть не отменяло того факта, что атмосфера в купе оставалась настолько напряжённой, что её ощущал даже Гарри, а это уже о многом говорило.

Но ситуацию спас тот, от кого этого ждали меньше всего. Клянусь, в тот момент мне показалось, что даже Гарри с Гермионой мысленно выдохнули с облегчением, когда дверь нашего купе без стука отъехала в сторону. На пороге со своим фирменным высокомерным видом материализовался Драко Люциусович Малфой собственной персоной. За его спиной, словно две верные, не слишком обременённые интеллектом горгульи, привычно возвышались Крэбб и Гойл.

Он даже не соизволил поздороваться. Его бледное лицо выражало привычную смесь высокомерия и лёгкой брезгливости, а взгляд сразу же сфокусировался на мне. Я посмотрел на него, он – на меня.

Искра, буря, безумие.

– Уизли, – его губы скривились в надменной усмешке.

– Малфой, – легко улыбнулся я, аккуратно заложив страницу и отложив книгу на сиденье.

– Знаешь, я долго думал, какое наказание для тебя придумать, – лениво растягивая слова, начал он. – Хотел как следует отплатить за ту дерзость, которую ты позволил себе на Чемпионате мира при моих родителях. Но потом я вспомнил, где именно ты живёшь, в каких обносках обычно ходишь и с кем вынужден делить крышу над головой.

Он сделал короткую паузу и ухмыльнулся ещё шире.

– И знаешь, Уизли, я пришёл к выводу, что жизнь и без моего участия обошлась с тобой достаточно жестоко.

Малфой окинул меня взглядом.

– Зачем мне вообще напрягаться, если само твоё существование в этом нищем курятнике уже является ежедневной пыткой? – с деланым сочувствием продолжил он. – Честно говоря, меня до сих пор удивляет, как ваша семья вообще находит деньги, чтобы каждый год отправлять детей в Хогвартс. Небось всё лето собираете у маглов металлолом, чтобы наскрести хотя бы на билеты?

Его взгляд скользнул к книге, лежащей рядом со мной.

– Хотя, вижу, ты решил взяться за ум и читаешь дополнительную литературу. Похвально, Уизли. Возможно, до тебя наконец дошло, что кто-то в вашей семье должен будет зарабатывать деньги.

Малфой усмехнулся.

– Кто знает, может быть, когда-нибудь ты даже сможешь позволить себе собственный котёл, а не пользоваться тем, что достался тебе по наследству вместе с половиной гардероба.

Я смотрел на эту наглую, аристократически бледную рожу и мысленно повторял про себя одно простое правило: детей бить нельзя. Детей вообще нельзя бить, даже если они этого объективно заслуживают. И уж тем более если этот конкретный ребёнок носит фамилию Малфой. Упоминать о том, что гардероб у меня теперь новый, а котёл сверкает свежей медью, я не стал. Опускаться до столь примитивной перепалки было бы слишком скучно.

А вот пойти по совершенно другому, нестандартному пути – почему бы и нет?..

Я вежливо улыбнулся и поднялся со своего места. Краем глаза я заметил, как его рука в кармане мантии едва заметно дёрнулась – видимо, он уже собирался потянуться за палочкой. Однако, убедившись, что я не делаю ничего подозрительного и явно не собираюсь бросаться на него с кулаками, Малфой немного расслабился.

Впрочем, его надменная ухмылка после этого стала заметно менее уверенной.

– Драко, как же я искренне рад тебя видеть! – я слегка наклонился к нему и понизил голос. – Слушай, тебе уже совершенно не обязательно продолжать играть эту свою дурацкую роль школьного плохиша рядом со мной. Я всё рассказал Гарри и Гермионе, и теперь они тоже знают, что на самом деле мы тайные друзья.

Я слегка улыбнулся.

– Твои родители, насколько я понял по их реакции тогда на Чемпионате мира, хоть и не были в восторге от нашего общения, но и прямых запретов вроде не последовало. Ну а твои верные товарищи…

Я приветливо кивнул в сторону застывших в дверях верзил.

– …тебя же не выдадут, верно? Так что не нужно притворяться и строить из себя моего заклятого врага. Мы ведь столько всего вместе пережили за эти годы!

Видя, как привычная надменность Малфоя всё заметнее уступает место раздражению, я решил не давать ему времени на размышления и слегка подтолкнул его в спину. От неожиданности он плюхнулся на сиденье и возмущённо уставился на меня.

– Крэбб, Гойл, – радушно обратился я к опешившим слизеринцам. – Моя мама испекла в дорогу довольно вкусное домашнее печенье. Сам я такое количество всё равно не осилю, а наш дорогой Драко, как известно, не слишком жалует сладкое. Так что угощайтесь. Уверен, вам понравится. Да и друзья моего тайного друга – это автоматически и мои друзья. Я ведь прав?

С этими словами я дружелюбно протянул им руку. Эти два человеческих создания, явно делившие один небольшой мозг на двоих, переглянулись, о чём-то напряжённо подумали и практически одновременно кивнули. После чего по очереди с энтузиазмом пожали мне ладонь и уже сделали уверенный шаг внутрь купе, явно предвкушая бесплатное угощение.

Но тут Драко наконец вышел из состояния глубокого шока. Он подскочил с сиденья так, словно его ошпарили кипятком, и ткнул в меня дрожащим от возмущения пальцем. Было видно, что он отчаянно пытается выдать какую-нибудь уничтожающую тираду, но от переизбытка эмоций из него так и не вырвалось ни одного членораздельного слова. Только какое-то возмущённое, булькающее шипение. И, если честно, я его даже понимал. Я ведь не сказал ни единого оскорбления, ни разу не повысил голос и вообще был исключительно дружелюбен. Но при этом слегка так… опустил.

Так и не сумев подобрать достойный ответ, Малфой резко развернулся и пулей вылетел из купе, попутно ухватив за мантии Крэбба и Гойла и потащив их за собой. Судя по крайне расстроенным лицам последних, они были категорически недовольны таким развитием событий, поскольку обещание домашнего печенья уже успело полностью завладеть их незамысловатыми умами.

Дверь с грохотом захлопнулась. Прошла одна секунда. Вторая. Третья.

А затем всё купе буквально взорвалось хохотом. Мы с Гарри и Гермионой смеялись так, что у меня уже начинал болеть живот, а Гарри и вовсе пришлось снять очки и вытереть рукавом выступившие на глазах слёзы.

– Ох, Мерлин… Рон… – выдавил из себя Избранный, пытаясь восстановить дыхание. – Ты же так доведёшь нашего слизеринца до магического истощения от злости. Ты видел его лицо? Хотя, если честно, тебе не кажется, что это было слегка чересчур? Он ведь может действительно разозлиться, затаить серьёзную обиду и в ответ придумать какую-нибудь крупную пакость. Малфой, конечно, часто ведёт себя как избалованный придурок, но связи его семьи никуда не делись, да и сам он бывает довольно мстительным, когда дело касается его гордости.

– Да брось, – отмахнулся я. – Я сильно сомневаюсь, что наш блондинистый друг устроит что-нибудь по-настоящему опасное. Мозги у Малфоя определённо есть, спорить не буду. Проблема только в том, что большую часть времени он использует их исключительно для поддержания многолетней традиции взаимных препирательств между нами.

Я пожал плечами.

– Так что не переживай. Скорее всего, он просто ещё пару недель будет смотреть на меня так, будто мечтает придушить собственными руками, или испробовать на мне пару экспериментальных зелий Снейпа.

Гарри перестал смеяться и снова надел очки.

– Так, а насчет печенья… – он посмотрел на мою сумку. – Это ты сейчас правду сказал, или просто решил подразнить Крэбба и Гойла?

– Да нет, чистая правда. Мама и в самом деле передала мне в дорогу свёрток с печеньем. И я ни в коем случае не отрицаю того, что оно очень вкусное, но оно настолько сладкое, что я всерьёз боюсь, как бы у меня от него не слиплось в… ну, в общем, сахара там явно многовато.

Я достал из сумки объёмный бумажный пакет и развернул его на столике.

– Будете?

Гарри тут же потянулся за угощением, взял несколько штук и с удовольствием надкусил одно. Судя по мгновенно подобревшему лицу, мамины кулинарные шедевры пришлись ему по вкусу.

– Нет, я не буду, спасибо, – вежливо отказалась Гермиона, слегка отодвигаясь от столика. – Мне нужно поддерживать физически здоровый образ жизни.

Правда, судя по быстрому взгляду, который она в этот момент метнула на жующего Гарри, думала Гермиона вовсе не о здоровье желудочно-кишечного тракта, а о своей стройной фигуре.

Ох уж эти девушки. Ради привлечения внимания понравившегося парня они готовы добровольно отказаться даже от лучшего маминого печенья.

– Такое огромное количество рафинированного сахара ни к чему хорошему организм не приведёт, – тут же включила режим строгого лектора Гермиона, назидательно глядя на нас. – Во-первых, это колоссальный удар по зубной эмали и прямой путь к проблемам с зубами. Во-вторых, резкие скачки уровня глюкозы приводят к быстрой утомляемости, что обязательно скажется на вашей концентрации во время уроков. Кроме того, избыток сладкого нарушает обмен веществ и делает человека более вялым. Если вы будете питаться одними углеводами, то очень быстро начнёте испытывать нехватку энергии.

Она на мгновение перевела дыхание, но останавливаться явно не собиралась.

– А ещё…

Дальше разговор потёк своим чередом. Неловкость постепенно отступила, и мы вновь начали общаться как прежде. Видя, что всё в порядке и мои друзья вполне непринуждённо болтают о всякой всячине, я оставил их вдвоём, взял книгу и вернулся к изучению.

Правда, время от времени в их разговоре всплывали вполне обоснованные опасения по поводу предстоящего учебного года. Они были абсолютно уверены, что в школе обязательно что-нибудь произойдёт. Учитывая наше фирменное гриффиндорское везение и феноменальный талант влипать в смертельно опасные неприятности, это был даже не пессимизм, а сухая констатация факта.

Так прошло ещё несколько часов. Время уже близилось к вечеру, когда Гермиона сообщила, что мы подъезжаем к Хогвартсу и пора бы переодеться в школьные мантии. Мы с Гарри тактично покинули купе и остановились в коридоре, молча наблюдая за темнеющими шотландскими пейзажами за окном.

– Ну как, я неплохо справился? – с надеждой спросил он.

Я посмотрел на него максимально выразительным взглядом, в котором крупными буквами читалось: «Ты идиот, но, к сожалению, это твоё естественное состояние». Гарри, судя по всему, безошибочно расшифровал это послание и смущённо взъерошил свои и без того непослушные волосы.

– Ну, если не считать твой грандиозный провал в самом начале, то в целом неплохо, – вздохнул я. – Но, Гарри, пойми одну простую вещь. Делать комплименты девушкам – это хорошо. Делать комплименты девушке, которая тебе нравится, – это вдвойне хорошо. Но здесь кроется один крошечный, но критически важный нюанс. Если этой девушкой является Гермиона, которую ты до этого игнорировал в романтическом плане, выставляя себя ничего не понимающим болванчиком, твоя внезапная любезность начнет наводить ее на очень нехорошие мысли.

Я облокотился об окно и скрестил руки на груди.

– Она же умная и подозрительная девушка. Первым делом решит, что ты над ней просто шутишь. Или что кто-нибудь из Слизерина наложил на тебя Конфундус. Именно поэтому я и просил тебя вести себя максимально непринуждённо и не осыпать её комплиментами с ног до головы, ведь для неё это слишком непривычно. Она начнёт нервничать, искать подвох и, что самое страшное, злиться. А когда Гермиона злится и чего-то не понимает, она обязательно приходит ко мне и начинает задавать вопросы с пристрастием.