Текст книги "Рыжий (СИ)"

Автор книги: Tasadar

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 44 страниц)

Я тяжело вздохнул.

– И если в таком состоянии она возьмётся за меня всерьёз, то я рискую превратиться в небольшого, очень грустного рыжего червя. А я, знаешь ли, совершенно не желаю для себя столь печальной судьбы.

Я сделал паузу, давая Избранному возможность переварить информацию.

– Поэтому, друг мой, уясни главное. Ты ей уже симпатичен. Возможно, она вообще в тебя по уши влюблена, поэтому тебе не нужно изображать из себя галантного принца из дешёвого любовного романа. Просто постарайся проводить с ней больше времени не только тогда, когда нас пытается убить очередной тёмный маг.

– Узнай, что ей действительно интересно помимо учёбы. Послушай её рассуждения о книгах, даже если на третьей минуте тебе захочется уснуть. Попробуй посмотреть на неё как на девушку, а не как на ходячий справочник, который регулярно спасает нас на экзаменах и во время очередной катастрофы.

Я пожал плечами.

– Пойми её характер, её привычки и, самое главное, разберись в себе. Честно ответь на вопрос, нравится ли она тебе настолько, чтобы ради неё добровольно терпеть многочасовые лекции о важности домашних заданий, правильного питания и прочих жизненно необходимых вещей.

Гарри слушал меня с таким сосредоточенным и нахмуренным видом, что я почти слышал, как в его голове со скрипом проворачиваются шестерёнки. Судя по выражению его лица, сейчас ему было бы куда проще ещё раз спуститься в женский туалет и разобраться с горным троллем, чем пытаться понять все тонкости девичьей психологии.

– Да уж, – тяжело вздохнул он. – Знаешь, Рон, все предматчевые речи Оливера Вуда с его бесконечными схемами, тактикой и объяснениями, кто куда должен лететь, сейчас кажутся удивительно простыми и понятными.

Я слегка усмехнулся.

– Да уж, в этом я с тобой спорить точно не стану.

Мы замолчали, глядя на проносящиеся за окном деревья. Спустя несколько минут дверь купе отъехала в сторону, и Гермиона позвала нас внутрь, чтобы мы тоже успели переодеться перед прибытием на станцию Хогсмид.

Когда мы вместе с шумной толпой школьников выбрались из поезда и ступили на прохладный перрон Хогсмида, я невольно замедлил шаг. До самого Хогвартса было ещё приличное расстояние, но замок уже прекрасно виднелся в темноте. И, надо признать, выглядел он впечатляюще.

Одно дело – видеть его в чужих воспоминаниях Рона, и совсем другое – смотреть на него своими глазами. Огромный силуэт замка возвышался над озером, сотни освещённых окон разгоняли ночную темноту, а башни и крепостные стены отражались в спокойной воде.

Пожалуй, впервые за всё время я по-настоящему осознал, насколько Хогвартс огромен.

Но, как ни странно, ещё больше самого Хогвартса меня впечатлило то, что его окружало. Высокие горы вдали, тёмная гладь озера и бесконечная стена леса выглядели ничуть не менее внушительно, чем древний замок. Возможно, во мне просто заговорила старая любовь к природе и выездам за город, когда мы с друзьями выбирались на выходные подальше от шума и суеты, чтобы спокойно отдохнуть и посидеть у костра.

В этой местности было что-то по-настоящему приятное и притягательное. Что-то такое, из-за чего хотелось задержаться здесь подольше и просто наслаждаться окружающим видом. Поэтому я твёрдо решил, что при первой же возможности нужно будет вытащить Гарри и Гермиону из замка и устроить нормальную вылазку на природу. Взять пару бутылок сливочного пива, устроиться где-нибудь на берегу озера и просто спокойно посидеть, болтая о всякой ерунде.

Хотя, зная наше фирменное гриффиндорское везение и непреодолимую, почти магическую тягу пятой точки к смертельно опасным приключениям, я ни капли не сомневался в реальном исходе этой затеи. Скорее всего, даже во время самой невинной прогулки мы обязательно наткнёмся либо на агрессивное стадо кентавров, либо на какое-нибудь очередное крайне редкое мифическое создание, которое – к нашему величайшему «удивлению» – немедленно возжелает нас выпотрошить. С другой стороны, пропустить по кружечке-другой пенного в компании суровых вооружённых кентавров и пофилософствовать с ними о яркости Марса… А что? Звучит как вполне стандартное и совершенно ничем не примечательное начало выходных для нашей ненормальной троицы.

Глава 16

Мы нестройными рядами вошли в просторный вестибюль замка. Немного в стороне профессор Макгонагалл в своей неизменной остроконечной шляпе проводила традиционный инструктаж для сбившихся в кучку и заметно нервничающих первокурсников.

Она рассказывала о правилах поведения, важности дисциплины и недопустимости нарушения школьного устава, при этом очень выразительно поглядывая в сторону проходящих мимо старшекурсников Гриффиндора.

Да, наш декан определённо любила своих студентов, но некоторые особенно активные представители львиного факультета регулярно заставляли её мечтать о досрочной пенсии, тихом домике где-нибудь в глуши и хорошем запасе успокоительного зелья.

Мы зашли в Большой зал, и он действительно поражал своими масштабами. При желании здесь легко могла разместиться почти тысяча человек. Очевидно, замок строился с расчётом на гораздо большее количество учеников, чем обучалось в нём сейчас. Но события последних десятилетий и кровопролитные войны унесли жизни множества волшебников, поэтому детей в магической Британии стало заметно меньше, а многие места за длинными столами оставались пустыми.

Мы заняли свои привычные места. Вокруг стоял обычный школьный гул. Кто-то рассказывал о каникулах, кто-то хвастался покупками из Косого переулка, кто-то уже успел с кем-то поспорить. После двух месяцев разлуки тем для разговоров у народа явно хватало.

Я перевёл взгляд на преподавательский стол. По центру сидел Альбус Дамблдор собственной персоной. Он о чём-то добродушно беседовал с профессором Снейпом, в то время как зельевар сидел с таким непередаваемо кислым выражением лица, будто его только что заставили выпить галлон неразбавленного лимонного сока. На бледном лице Снейпа крупными буквами читалась лишь одна заветная эмоция: как бы побыстрее слинять отсюда подальше, запереться в спасительных подземельях и желательно до конца учебного года не видеть всех этих жизнерадостных, абсолютно некомпетентных лиц, которых ему снова придётся учить элементарным вещам.

Сам же директор действительно внушал уважение. Он просто сидел, не делая ничего особенного, и добродушно улыбался из-под своей длинной бороды. Но при этом от него исходило какое-то труднообъяснимое ощущение силы. Глядя на Дамблдора, становилось совершенно ясно, почему именно этого старика в расшитой звёздами мантии считают сильнейшим волшебником современности.

Вскоре двери Большого зала вновь открылись, и профессор Макгонагалл вывела к преподавательскому столу шеренгу первокурсников. Церемония распределения прошла довольно быстро и без каких-либо неожиданностей. Наш факультет пополнился семью новыми студентами, которые под громкие аплодисменты неуверенно заняли свои места за столом Гриффиндора.

Как только последний первокурсник занял своё место, Дамблдор поднялся из-за стола. Всеобщие рукоплескания, шум, гам и разговоры стихли практически мгновенно.

– Приветствую вас! – его голос легко разнесся по огромному залу. – Поздравляю всех с началом нового учебного года в Хогвартсе! Прежде чем мы приступим к нашему великолепному пиршеству, я должен сделать несколько важных объявлений. Начну с того, что, к моему огромному сожалению, в этом году межфакультетского чемпионата по квиддичу не будет.

Зал взорвался возмущенными криками. Фред и Джордж напротив меня открыли рты от искреннего негодования, а Гарри выглядел так, словно у него только что отобрали смысл жизни. Дамблдор поднял руку, призывая к тишине.

– Это связано с масштабным событием, которое потребует от преподавателей огромных затрат времени и энергии, – спокойно продолжил директор. – С величайшим удовольствием объявляю, что в этом году Хогвартс окажет честь принимать у себя легендарный Турнир Трёх Волшебников!

По залу прокатилась волна шокированных перешептываний.

– Как многие из вас знают, этот турнир славится не только своей престижностью, но и опасностью, – тон Дамблдора стал серьезным. – Учитывая высокую вероятность тяжелых травм и даже фатальных исходов в прошлом, Министерство магии приняло новые, строгие правила безопасности. Участвовать в турнире смогут лишь студенты, достигшие девятнадцатилетнего возраста. То есть те, кто уже находится на последних курсах обучения и обладает необходимым багажом магических знаний.

Близнецы Уизли мгновенно помрачнели и начали тихо возмущаться.

– Ну вот, мы снова в пролете из-за каких-то глупых правил, – прошептал Фред, хмуря брови.

– Ничего, нам ведь не впервой будет их нарушать, – тихо хмыкнул Джордж. – Девятнадцать лет… Подумаешь, возраст. Придумаем что-нибудь.

– Делегации из Шармбатона и Дурмстранга прибудут к нам через два месяца, – завершил свою речь Дамблдор, дождавшись, пока гул немного утихнет. – Именно тогда беспристрастный и справедливый судья выберет по одному чемпиону от каждой школы. А теперь, когда самое важное сказано, я хочу еще раз поздравить всех с началом семестра! Прежде чем начнется наш праздничный ужин, я хотел бы сказать несколько слов. Вот они: Олух! Пузырь! Остаток! Уловка! Всем приятного аппетита!

Он с довольной улыбкой сел на свое место, и в ту же секунду пустые золотые тарелки на столах до краев наполнились разнообразной едой.

М-да… Вот было же хорошее, почти умиротворённое настроение, а теперь оно стремительно и безвозвратно испарилось.

Я машинально положил себе на тарелку кусок запечённого мяса, посмотрел на Гарри, который с завидным энтузиазмом расправлялся со своим ужином, и честно признался самому себе: я совершенно не представляю, что делать со всем этим дальше. Турнир Трёх Волшебников. Кубок огня. Драконы, русалки, лабиринт и, как закономерный итог всей этой череды сомнительных развлечений, возрождение Волдеморта на старом кладбище.

В моей голове шла напряжённая борьба за определение дальнейшей стратегии. Стоит ли вообще вмешиваться в ход будущих событий и пытаться их изменить?

С одной стороны, ответ казался очевидным. Нужно любой ценой избавить Гарри от участия в этом смертельно опасном цирке. В конце концов, я его друг, а друзья не позволяют друг другу добровольно лезть в пасть драконам.

Если мне удастся каким-то образом помешать броску его имени в Кубок огня или, что ещё лучше, разоблачить лже-Грюма до Хэллоуина, Гарри сможет спокойно учиться, не рискуя жизнью каждые несколько месяцев. Его нервная система тоже наверняка скажет мне за это огромное спасибо. И это был очень весомый аргумент.

Но затем в дело вступила безжалостная логика, быстро напомнившая о минусах этого решения. Что произойдёт, если Гарри не станет чемпионом? Сценарий с Кубком-порталом просто не состоится. И на первый взгляд это звучит замечательно. Ровно до того момента, пока не вспоминаешь, что Барти Крауч-младший никуда из Хогвартса не исчезнет, а Волдеморту по-прежнему необходима кровь именно Поттера для проведения ритуала.

Если сложный и тщательно подготовленный план с Турниром сорвётся, фанатичный и весьма изобретательный Пожиратель Смерти наверняка попытается добиться той же цели каким-нибудь другим способом.

И вот здесь начинались проблемы, потому что я понятия не имел, каким именно изощрённым способом он решил бы это сделать.

Затащить Гарри к Тёмному Лорду можно десятками разных способов. Крауч может просто оглушить его в пустом коридоре после отбоя, засунуть в свой бездонный сундук и каким-нибудь образом переправить за пределы Хогвартса. Может подбросить ему в спальню заколдованный предмет. Может использовать Империус на ком-то из студентов, чтобы выманить Гарри из башни в нужное место. Вариантов масса, и именно это пугало больше всего. Все они были абсолютно непредсказуемы.

Если мы сорвём канонический ход событий, то моментально лишимся нашего единственного по-настоящему серьёзного преимущества – точного знания того, где, когда и каким образом противник собирается нанести удар.

Знакомая угроза всегда предпочтительнее неизвестной. Пока события идут по известным мне рельсам, я хотя бы примерно понимаю, что происходит, и могу как-то влиять на ситуацию. Могу подготовить Гарри к каждому испытанию, заранее продумать тактику действий и держать в поле зрения настоящего врага, не выдавая при этом собственную осведомлённость. Если же я попытаюсь сломать ход событий прямо сейчас, то мы окажемся в полной темноте, не имея ни малейшего представления, откуда и когда последует следующий удар.

Я тяжело вздохнул и отпил тыквенного сока, который вдруг показался мне совершенно безвкусным. Если же отбросить все эти глобальные стратегические рассуждения и посмотреть на ситуацию максимально трезво, оставался один простой, но крайне неприятный вопрос.

А смогу ли я вообще этому помешать?

Серьёзно, кто я вообще такой в масштабах всей этой многоходовой игры? Шестнадцатилетний подросток, который совсем недавно начал более-менее серьёзно разбираться в магии?

А против меня действует взрослый и, не побоюсь этого слова, гениальный тёмный маг. Абсолютно безжалостный фанатик, который совсем скоро заявится в школу и затем будет спокойно и вполне успешно водить за нос самого Альбуса Дамблдора.

Какие у меня реальные шансы переиграть его в открытую или каким-то чудом сорвать работу Кубка огня?

Примерно такие же, как у первокурсника в поединке с мантикорой. То есть они не просто стремятся к нулю, а уверенно его пробивают и уходят куда-то в область отрицательных величин.

Поэтому выбор был вполне очевиден. Я молча проглотил остатки ужина и ещё раз посмотрел на Избранного, который как раз увлечённо спорил с Гермионой о необходимости делать домашнее задание в первый же день. Придётся тебе, друг мой, всё-таки поучаствовать в этом Турнире.

А моя главная задача – сделать так, чтобы к первому испытанию ты подошёл не как слепой котёнок, а как волшебник, готовый к любым неприятностям. И от подобного решения я чувствовал себя откровенно паршиво. Я понимал, что кардинально изменить ситуацию мне, скорее всего, не по силам. Более того, существовала вполне реальная вероятность, что любое грубое вмешательство только ухудшит положение. Всё это было логично, разумно и даже правильно. Вот только легче от этого совершенно не становилось…

Хотя кое-что изменить я, возможно, всё-таки смогу. Пока это было лишь предположение, причём весьма спорное, и далеко не факт, что оно вообще сработает. Но когда в школе установят Кубок огня, эту теорию определённо стоило проверить.

Если Гарри и придётся участвовать во всём этом безумии, то хотя бы не вслепую. Он должен либо сам принять это решение, либо, по крайней мере, заранее знать, что его собираются втянуть в игру против его воли.

Праздничный ужин постепенно подходил к концу. Шум разговоров в зале понемногу стихал, студенты доедали десерты, а я уже мысленно лежал в своей кровати и наслаждался покоем. Разумеется, именно в этот момент тяжёлые двери Большого зала распахнулись. Я поднял голову и увидел человека, которого меньше всего хотел сейчас видеть.

Барти Крауч-младший под личиной Аластора Грюма уверенно вошёл в Большой зал. М-да… Наблюдать за тем, как один из самых опасных Пожирателей Смерти спокойно подходит к Дамблдору и обнимается с ним на глазах у всей школы, было довольно сюрреалистично. При этом выглядел Барти настолько естественно, что становилось даже немного не по себе.

Приходилось признать очевидное: свою роль он играл просто великолепно. Не знай я заранее, кто скрывается под этой личиной, никогда бы ничего не заподозрил.

Дамблдор, лучась добродушием, поднял руку, призывая зал к тишине.

– Прежде чем мы закончим сегодняшний вечер, я хотел бы представить вам нового преподавателя Защиты от Тёмных Искусств, – торжественно объявил он. – Для многих из вас будет огромной честью познакомиться с одним из самых прославленных мракоборцев Британии. Прошу любить и жаловать – профессор Аластор Грюм.

Зал взорвался аплодисментами. Сотни студентов хлопали в ладоши, приветствуя одного из самых преданных и опасных слуг Волдеморта, который только что добровольно зашел в логово к своему главному врагу…

Ужин окончательно подошёл к концу, и мы потянулись к выходу. Когда мы с Гарри добрались до общей гостиной Гриффиндора, там уже вовсю кипела жизнь. Фред, Джордж и ещё куча старшекурсников каким-то абсолютно «законным» и «совершенно не магическим» образом (подозреваю, без участия портативных порталов, тайных ходов или завалявшегося в кармане маховика времени тут не обошлось) успели не только добраться до башни раньше нас, но и организовать там импровизированный стол.

А судя по подозрительно знакомому аромату, доносившемуся от нескольких небольших бутылок, внутри был явно не тыквенный сок, а нечто куда более «согревающее» и категорически не одобряемое школьным уставом.

Но меня это празднование интересовало меньше всего, поэтому я молча прошёл мимо веселящейся толпы и направился прямиком в нашу спальню. Гарри некоторое время стоял на месте, переводя взгляд с шумной компании на мою удаляющуюся спину, а затем, тяжело вздохнув, всё же отправился следом.

Пока мы неспешно разбирали вещи, в комнате стояла почти полная тишина, которую нарушал лишь шорох раскладываемой одежды. Гарри при этом выглядел непривычно задумчивым и всё время был погружён в какие-то свои размышления.

Я до конца разложил свои вещи, достал нужные мне книги, аккуратно положил их возле себя на полку и, усевшись на кровать, посмотрел на Гарри.

– Давай, говори.

Гарри непонимающе заморгал.

– Что я должен говорить?

Я тяжело вздохнул.

– Гарри, у тебя на лице огромными буквами написано, что тебя явно что-то гложет и интересует. Поэтому давай, спрашивай.

Гарри взъерошил волосы на затылке.

– Слушай, Рон, ты ведь знаешь, что я… Ты ведь в курсе, что я далеко не всё знаю о волшебном мире?

– Ну, это вполне логично, учитывая твою захватывающую жизнь у добродушных родственников, – кивнул я.

Гарри слегка скривился, оценив сарказм.

– Ну да… Так вот, когда Дамблдор за ужином объявил об этом Турнире Трёх Волшебников, – он тяжело вздохнул, – я, честно говоря, вообще не понял, что это такое. Можешь мне объяснить?

– А ты сейчас спрашиваешь потому, что тебе действительно интересно расширить свой кругозор, или потому, что твоя интуиция почувствовала стремительное приближение крупных неприятностей на наши многострадальные пятые точки?

– Скорее, оба варианта, – мрачно признался Избранный.

Интересно, и как именно я должен был объяснить ему, что из себя представляет этот Турнир, если и сам знал о нём лишь в самых общих чертах? Каких-то глубоких исторических познаний по этому вопросу в голове прежнего Рона никогда не водилось, поэтому мне оставалось лишь собирать воедино обрывки собственных воспоминаний о книгах и фильмах.

Если честно, мои знания о Турнире Трёх Волшебников ограничивались в основном тем, что он был крайне опасным, периодически приводил к гибели участников и каким-то удивительным образом считался отличной идеей для школьного мероприятия.

Я ещё раз вздохнул и поудобнее уселся на кровати, скрестив ноги.

– Если очень коротко, Гарри, то это масштабный международный турнир между тремя крупнейшими европейскими школами магии: Хогвартсом, Шармбатоном и Дурмстрангом.

– Если честно, я никогда о них не слышал.

– Это потому, что мы с тобой, друг мой, увы, слишком мало читали полезной литературы в библиотеке, а увлекались… немного другими вещами. И регулярными попытками выжить все эти три года. В основном, конечно же, выжить.

Мы обменялись невеселыми, понимающими улыбками.

– Так вот. Каждая школа выбирает своего чемпиона. Затем этих счастливчиков отправляют выполнять серию крайне сомнительных заданий, которые организаторы почему-то пафосно называют «испытаниями».

– Насколько сомнительных? – подозрительно прищурился Гарри.

– Ну… настолько сомнительных, что несколько столетий назад турнир вообще официально прикрыли.

– Закрыли? А почему?

– Потому что участники этого замечательного спортивного мероприятия заканчивались гораздо раньше, чем доходили до финала.

– В каком смысле «заканчивались»?

– В самом что ни на есть прямом, Гарри. Они просто умирали во время испытаний. Либо от несовместимых с жизнью травм, либо от того, что их кто-то или что-то банально съедало.

Глаза Гарри медленно расширились.

– И… насколько часто они умирали?

– Настолько часто, что даже наше Министерство магии наконец-то признало наличие проблемы и решило, что регулярная массовая смертность школьников – это всё-таки перебор.

– И теперь они хотят его вернуть?! – голос Избранного дрогнул от возмущения.

– Наше Министерство, Гарри, славится тем, что любит принимать исключительно взвешенные, логичные и безопасные решения. Поэтому я ничуть не удивлен их гениальной идее воскресить смертельный турнир на территории школы, – язвительно парировал я.

Гарри устало потер переносицу, пытаясь уложить всё это в голове.

– Ладно, допустим. А что вообще делают чемпионы на этих испытаниях?

– Испытания каждый раз разные, и нельзя с уверенностью сказать, что именно будет следующим. Иногда они проверяют твои знания и разум. Иногда – твою физическую силу и храбрость. А иногда – твое исключительное умение выживать в самых непредсказуемых обстоятельствах, когда тебя пытается сжечь, утопить или расчленить какая-нибудь очередная плотоядная тварь, которую наш дорогой Хагрид наверняка счел бы очень милым и безобидным домашним питомцем. Суть турнира состоит в том, чтобы определить сильнейшего представителя школы. Поэтому организаторы из кожи вон лезут, чтобы сделать испытания максимально сложными и зрелищными.

– Зрелищными для кого?

– Для зрителей, естественно. Для кого же еще? Так как для самих участников, как я уже сказал, всё это веселье заканчивается не всегда благополучно.

Гарри посмотрел на меня очень долгим, внимательным взглядом.

– Почему у меня такое ощущение, что ты сегодня какой-то раздраженный?

– Наверное, потому, Гарри, что я считаю крайне сомнительной и идиотской идею развлекать толпу школьников наблюдением за тем, как другие школьники рискуют жизнью и, возможно, даже умирают прямо на их глазах.

Гарри как-то натянуто улыбнулся.

– Тогда хорошо, что нас это вообще не касается. Мы ведь по возрасту всё равно не проходим.

Я на секунду замер, обдумывая ответ.

– Теоретически – да.

– Что значит «теоретически – да»? А практически? – тут же нахмурился Гарри.

– А практически, Гарри, ты и смертельные неприятности каким-то мистическим образом всегда находите друг друга, – я развел руками. – Давай просто обопрёмся на нашу невеселую школьную статистику. За первый год обучения ты успел подраться с горным троллем и встретиться с одержимым профессором. На втором курсе ты убил василиска – тысячелетнего монстра, с которым, на минуточку, не справилась бы и дюжина взрослых боевых магов. И да, я знаю, что ты был там не один и тебе помогал феникс, но сути дела это не меняет. А в прошлом году? Напомни-ка мне, во что мы влипли? Ах да, на нас напал оборотень, а потом ты в одиночку отогнал сотню дементоров Патронусом! На такое опять-таки способен даже мало кто из взрослых. Так что, учитывая всё то безумие, что произошло с тобой – и с нами за компанию – за эти годы, тебе можно совершенно спокойно вручать кубок и главный приз этого турнира прямо сейчас. Потому что всё самое страшное, что только могло придумать Министерство, ты уже благополучно пережил и победил.

Гарри рассмеялся, и я, не удержавшись, засмеялся вместе с ним.

– Но всё-таки, если честно… мне было бы интересно понаблюдать за этим, – произнес он, отсмеявшись.

Я внимательно посмотрел на него.

– Только понаблюдать? Не поучаствовать?

Прошла одна секунда. Вторая. Третья.

– Гарри, мне категорически не нравится твое молчание, – я удивленно уставился на него. Я, конечно, прекрасно знал, что ему придется участвовать из-за махинаций Крауча, Грюма и Волдеморта, но чтобы он сам этого хотел? – Ты что, на полном серьезе задумался о том, чтобы сунуться в это самоубийственную затею?

Он виновато отвел взгляд.

– Ну… не то чтобы я прямо хотел участвовать, просто… да, возможно, я бы не отказался, – увидев выражение моего лица, он поспешно добавил: – Всего лишь возможно! Я не говорю, что прямо рвусь туда.

– Гарри. Тебя вообще не смущает тот крошечный факт, что участники там регулярно погибали?

– Да, но… я думаю, что если уж они решили восстановить турнир спустя столько лет, то наверняка как-то изменили правила. Или хотя бы лучше продумали систему безопасности, верно? Дамблдор бы не позволил проводить в школе смертельную бойню.

– А могу я узнать хоть одну логичную, по-настоящему важную причину, по которой тебе вообще пришла в голову мысль рисковать своей шеей? – скептически спросил я.

Гарри некоторое время молчал. Закинув руки за голову, он улёгся на кровать и уставился в каменный потолок. Снизу, из общей гостиной, всё ещё доносились шум, смех и голоса веселящихся гриффиндорцев. Судя по заметно возросшему уровню гомона и звонкому девичьему смеху, к Фреду, Джорджу и остальным парням уже присоединились девушки, а сама вечеринка постепенно набирала обороты.

– Знаешь, Рон… – его голос звучал тихо. – Всю мою жизнь в магическом мире меня преследует эта слава. Слава за достижения, которых я, по сути, никогда не совершал.

Он на мгновение замолчал, подбирая слова.

– Все считают меня героем. Избранным. Мальчиком-Который-Выжил. Победителем Тёмного Лорда. Но правда в том, что я ничего для этого не сделал. Я был просто годовалым ребёнком, лежащим в кроватке.

Гарри вздохнул.

– Всё это не моё. Эта репутация, эта известность… Я их не заслужил. И что больше всего меня злит… что каждый год выворачивает меня наизнанку, – тихо продолжил Гарри. – Тридцать первого октября абсолютно все волшебники празднуют падение Волдеморта. Они поднимают бокалы, запускают фейерверки и благодарят меня за то, чего я даже не делал.

Он ненадолго замолчал.

– Хотя для меня это день смерти моих родителей. День, когда я потерял всю свою семью.

Гарри на секунду зажмурился, словно пытаясь отогнать неприятные воспоминания, а затем снова уставился в потолок.

– Но сейчас не об этом, – после недолгой паузы продолжил он. – Я просто… хочу, чтобы люди смотрели на меня и видели не только шрам на лбу. Если уж меня и будут помнить, то мне хотелось бы, чтобы это было не потому, что я случайно выжил в младенчестве, и не потому, что меня назначили каким-то Избранным.

Он слегка пожал плечами.

– Я бы хотел добиться чего-нибудь сам. Поэтому Турнир и кажется мне таким привлекательным. Это возможность проверить себя и понять, на что я действительно способен без удачи, без пророчеств и без чужой помощи.

Его взгляд оставался прикован к потолку.

– Смог бы я справиться? Не знаю. И мне даже не нужен этот кубок, но хотя бы попробовать… доказать всем, а в первую очередь самому себе, что я чего-то стою сам по себе…

Гарри едва заметно улыбнулся.

– Почему бы и нет? Но в любом случае, – он криво усмехнулся и пожал плечами, – это всё невозможно. Дамблдор ясно сказал: только с девятнадцати лет. Так что я буду довольствоваться тем, что просто понаблюдаю за старшекурсниками с безопасной трибуны.

О, друг мой, не был бы я так категоричен на твоём месте, ведь твоё желание станет реальностью. В конце концов, идея, которая крутилась у меня в голове, вполне могла сработать. Конечно, никаких гарантий не было, и пока это оставалось лишь предположением, проверить которое я смогу только тогда, когда Кубок Огня выставят в Большом зале.

Но если всё получится, Гарри сможет участвовать в Турнире по собственной воле, а не потому, что за него это решение примет Барти Крауч.

В этот момент дверь спальни открылась, и внутрь вошли Невилл, Дин и Симус. Они о чём-то оживлённо переговаривались и явно пребывали в отличном настроении, однако, заметив нас, быстро поутихли. Видимо, решили, что мы уже спим.

Лично я не видел ни единой причины разубеждать их в этом заблуждении, и, перевернувшись на бок, незаметно кивнул Гарри, пожелал ему спокойной ночи и закрыл глаза.