Текст книги "Рыжий (СИ)"

Автор книги: Tasadar

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 44 страниц)

Глава 22

– Мистер Уизли, вы хоть понимаете, чем всё это могло закончиться?

Я стоял посреди кабинета Чар с максимально виноватым видом и старательно изучал носки собственных ботинок. Профессор Флитвик, восседавший на внушительной стопке книг в своём кресле, смотрел на меня сверху вниз. Со стороны всё это наверняка выглядело бы невероятно комично, вот только сама ситуация совершенно не располагала к веселью. За всё то время, что я знал добродушного декана Когтеврана, я впервые видел его не просто раздражённым, а по-настоящему злым. И хотя я уже смутно догадывался, где именно мог проколоться, масштабы своего «залёта» всё ещё представлял весьма смутно.

А началось всё с того, что я пришёл похвастаться… хотя, если выражаться академичнее, продемонстрировать настоящему профессионалу свой готовый сигнальный артефакт. Мой многострадальный «Тревожник», который я всё-таки довёл до более-менее вменяемого состояния, действительно работал, к моему искреннему удивлению и лёгкому шоку Гермионы. Более того, она вместе с Гарри даже помогала мне проводить практические испытания.

Тестирование проходило весьма бодро. Всякий раз, когда ребята пытались запустить в меня каким-нибудь заклинанием или – что происходило гораздо чаще – просто порывались от души треснуть меня чем-нибудь тяжёлым, кольцо исправно сжимало мой палец. Особенно безотказно система реагировала на Гермиону в те моменты, когда я начинал комментировать их с Гарри стремительно развивающиеся отношения. Видимо, желание нашей кудряшки придушить меня голыми руками было настолько искренним и сильным, что артефакт безошибочно распознавал его как угрозу высшего уровня.

Я не стану в красках описывать всю ту боль, мучения и количество потраченных нервных клеток, через которые мне пришлось пройти, пересаживая сложнейший массив пассивной легилименции из старого Вредноскопа в своё кольцо. Если вкратце, то магическая хирургия прошла почти благополучно и даже практически успешно. По крайней мере, я умудрился не взорвать спальню. Хотя взрываться там, если честно, было особо нечему, и в худшем случае я бы просто спалил к дементорам оба артефакта, оставшись с кучкой дорогостоящего пепла и великолепной возможностью надолго стать объектом насмешек собственных братьев.

Но мне чертовски повезло.

В итоге многодневная работа всё-таки увенчалась успехом, и я, окрылённый собственным гением, поспешил обрадовать любимого профессора.

Вот только профессор Флитвик, тщательно проанализировав структуру кольца, почему-то совершенно не разделил моего энтузиазма. И судя по его суровому взгляду, прямо сейчас мне во всех подробностях объяснят, что именно я сделал не так и почему мой статус непризнанного гения временно аннулируется.

Профессор тяжело вздохнул, снял очки, протёр их небольшим лоскутком ткани и снова надел.

– Мистер Уизли, вы хоть понимаете, с чем именно решили поиграть?! Вредноскоп – это не просто стеклянная безделушка, которая забавно крутится на столе. В его основе лежит чрезвычайно сложный и тонко откалиброванный массив пассивной легилименции. А вы, не имея ни малейшего представления о ментальной магии, извлекли эту структуру из исходного артефакта и попытались… пришить её к куску обычного металла. Причём вслепую!

Он слегка постучал коротким пальцем по столешнице.

– Вы вообще осознаёте, насколько вам повезло? Если бы вы допустили хотя бы одну серьёзную ошибку при перепривязке магического контура, массив вовсе не разрушился бы. Ментальная магия работает совершенно иначе: подобные структуры крайне устойчивы и даже при нарушении исходной конфигурации будут до последнего пытаться сохранить заложенную в них функцию.

– В вашем случае заклинание просто замкнулось бы на ближайшем активном разуме. На вас. И вместо того, чтобы отслеживать внешние угрозы, артефакт начал бы непрерывно анализировать ваши собственные мысли, эмоции, страхи и намерения. Двадцать четыре часа в сутки, без возможности самостоятельно остановиться. А человеческий разум, мистер Уизли, совершенно не предназначен для подобного воздействия. Сначала появились бы проблемы с концентрацией и постоянная головная боль. Затем пришли бы раздражительность, бессонница, вспышки агрессии и паранойя. День за днём артефакт продолжал бы вмешиваться в работу вашего сознания, постепенно разрушая психику, а вы собственными руками надели бы на себя самого настоящего ментального паразита.

По спине пробежал неприятный холодок. Крыть мне было нечем. Я и в самом деле действовал методом научного тыка, опираясь исключительно на логику, собственные догадки и банальную удачу.

– Кроме того, вы заставили заклинание, изначально рассчитанное на визуальный отклик – свечение и вращение, – выполнять совершенно другую задачу, превратив его в механизм физического воздействия. И всё это без единого стабилизирующего контура. Если бы структура дестабилизировалась в момент срабатывания, это кольцо не просто сжало бы ваш палец, а с лёгкостью могло бы его отсечь.

Я рефлекторно спрятал руку с кольцом за спину.

– И всё же я должен кое-что признать. Сама идея использовать готовый рабочий контур вместо того, чтобы пытаться создавать его с нуля, весьма изящна. Более того, для ученика вашего возраста это действительно очень нестандартный подход. Вы проявили немалую смекалку, мистер Уизли. Соединить пассивную легилименцию с физическим триггером – это уровень мышления, который я нечасто встречаю даже у старшекурсников. У вас определённо есть способности к артефакторике.

Он поверх очков строго посмотрел на меня.

– Но исполнение абсолютно варварское. Вы действуете как человек, который пытается починить сложнейший часовой механизм при помощи кузнечного молота. То, что у вас вообще получился рабочий артефакт, – это не заслуга ваших знаний, а удачное стечение обстоятельств, помноженное на ваше уизлевское безрассудство и невероятное везение. Вы перепрыгнули через фундаментальные основы, проигнорировали элементарные правила безопасности и рискнули собственным разумом ради крайне сомнительного эксперимента.

Флитвик протянул руку.

– Кольцо, мистер Уизли. Положите его на стол. Я должен лично ещё раз всё проверить и убедиться, что контур легилименции не имеет обратной связи. А вам я настоятельно рекомендую ближайший месяц посвятить изучению основ ментальной магии, теории построения магических контуров и принципов их безопасной интеграции в артефакты. И чтобы больше никаких самовольных пересадок ментальных чар. Я понятно выражаюсь?

Я лишь молча кивнул, прекрасно понимая, что профессор полностью прав. Возразить мне было нечего: я действительно поступил, мягко говоря, не слишком разумно и до конца даже не осознавал, насколько опасной могла оказаться вся эта затея. Я положил кольцо на стол, поблагодарил профессора и уже собирался выйти из кабинета, как за спиной снова раздался его голос:

– И ещё кое-что, мистер Уизли.

Я остановился и обернулся.

– Я верну его вам завтра. И всё же, несмотря на всё ваше безрассудство, я не могу не отметить проделанную вами работу. Создание столь сложного артефакта заслуживает поощрения, поэтому тридцать баллов Гриффиндору.

На лице Флитвика появилась лёгкая улыбка.

– Я рад, что среди моих учеников есть человек, способный мыслить настолько нестандартно. Главное – в следующий раз сначала думайте, а уже потом начинайте экспериментировать.

Я улыбнулся в ответ, поблагодарил профессора и наконец покинул кабинет Чар.

Я шёл по коридору в сторону гостиной Гриффиндора, мысленно прокручивая в голове слова профессора Флитвика. Да, он безусловно был прав, и поступил я глупо Но… у меня ведь всё-таки получилось, верно? Артефакт работает и вполне успешно определяет направленную на меня угрозу. В качестве оправдания перед деканом Когтеврана это, конечно, звучало довольно жалко, но для собственного внутреннего спокойствия вполне годилось. В конце концов, как говорится, не ошибается лишь тот, кто ничего не делает. Значит, в следующий раз я буду умнее, предусмотрительнее и уже точно не стану поступать настолько безрассудно… наверное. Я всё-таки Уизли, а у нас в семье безрассудство и отвага, похоже, передаются по наследству вместе с рыжим цветом волос.

Тем более что мой первый артефакт наконец-то был готов, а значит, пришло время переходить к следующему этапу. К той самой идее, ради которой и затевалась вся эта эпопея с «Тревожником». Само кольцо изначально было лишь испытательной площадкой. Мне нужно было на чём-то «относительно простом» разобраться в принципе привязки магического триггера к физическому действию. И теперь, когда я наконец освоил эту механику, пусть и весьма варварским способом, настало время браться за кое-что гораздо более серьёзное – создание полноценной защиты.

Кольцо выполняло роль сигнализации. Оно предупреждало меня об опасности, даря драгоценную секунду на реакцию. Но одной лишь секунды было недостаточно, потому что на саму угрозу ещё нужно было чем-то отвечать. А значит, мне требовался уже не сигнальный, а полноценный защитный артефакт.

Изначально я думал о предмете, который при получении сигнала от кольца автоматически создавал бы стандартный щит «Протего». Но, немного поразмыслив, быстро понял, что это не совсем то, что мне нужно. Во-первых, поддержание магического щита требует весьма серьёзных затрат энергии. Во-вторых, достаточно сильное проклятие, не говоря уже о Непростительных заклинаниях, вполне способно пробить его насквозь.

Гораздо логичнее было сделать ставку не на чистую магию, а на сочетание защитных чар и надёжной физической преграды.

В магическом мире даже Убивающее заклятие бессильно против толстой каменной стены или любой другой достаточно прочной физической преграды. А значит, мне нужен был предмет, который за доли секунды мог бы разворачиваться в полноценный защитный щит. Например, небольшая металлическая пластина или браслет, которые при активации трансфигурировались бы в прочный барьер.

Но одной только физической основы было недостаточно. Её предстояло заранее усилить защитными чарами: наложить заклинания Прочности, добавить чары, снижающие силу кинетического воздействия, а также встроить несколько контуров, рассеивающих часть поступающей магической энергии. В идеале такой щит должен был не только выдерживать прямые попадания, но и не разваливаться после первого же «Бомбардо».

В конце концов, сочетание прочной физической преграды и защитных чар выглядело куда надёжнее, чем попытка полностью полагаться на один лишь магический барьер.

Понимал ли я, на что замахиваюсь? Отдавал ли себе отчёт в том, какой объём расчётов потребуется для связки автоматической трансфигурации, чар расширения и защитных контуров в одном предмете? Скорее всего, нет. Идея выглядела настолько сложной, что граничила с невыполнимой. Но… не узнаем, пока не попробуем.

Главная проблема заключалась в материале. Для такого проекта обычное железо, медь или серебро категорически не подходили. Сочетание трансфигурации с несколькими слоями защитных чар создавало слишком большую нагрузку, и при первой же серьёзной активации структура обычного металла могла попросту не выдержать. Мне требовался материал с высокой магической проводимостью и достаточным запасом прочности, способный без последствий удерживать сразу несколько сложных чар.

Лучше всего для этого подходило метеоритное железо. Этот металл высоко ценился среди артефакторов за свою способность стабильно удерживать сложные магические конструкции и хорошо переносить длительную нагрузку. Достать его в Хогвартсе, разумеется, было невозможно, но в Лютном переулке или в одной из специализированных лавок Косого переулка подобные заготовки наверняка продавались. Стоило это удовольствие, скорее всего, весьма приличных денег, но экономить на подобной вещи было бы откровенно глупо. Всё-таки речь шла о предмете, который в перспективе мог однажды спасти мне жизнь.

Значит, первым делом нужно было выяснить, где вообще продаётся такой материал. И лучшими кандидатами на роль консультантов тут, как ни странно, были близнецы. Даже если сами они никогда не работали с метеоритным железом из-за его цены, то уж точно должны были знать, где его можно достать. Всё-таки для изготовления своих чудны́х изобретений им постоянно приходилось искать самые разные материалы, ингредиенты и детали, а потому в подобных вопросах они наверняка разбирались куда лучше меня. А уже после этого можно будет спокойно отправить сову с заказом на нужную заготовку. Ну а пока металл будет в пути, я как раз успею набросать первые теоретические схемы и более детально продумать конструкцию будущего артефакта.

И вот, размышляя обо всём этом, я наконец дошёл до гостиной Гриффиндора. Стоило мне только переступить порог, как со стороны раздалось дружное двухголосое:

– Рон! Наконец-то ты пришёл!

В следующую секунду с одной стороны меня подхватило что-то кудрявое, а с другой – что-то очкастое, после чего оба этих удивительных создания потащили меня куда-то вперёд, причём в самом буквальном смысле этого слова.

Я лишь с непонимающим выражением лица наблюдал, как мимо меня один за другим проплывают коридоры, классы и студенты, которым, судя по взглядам, было очень интересно, за какие такие заслуги меня сейчас конвоируют в неизвестном направлении.

Спустя несколько секунд перед нами распахнулась дверь, меня без лишних церемоний втолкнули внутрь, сами зашли следом и закрыли её.

– Так… прежде чем вы начнёте, хочу сразу кое-что уточнить: если вы решили вывести свои отношения на новый уровень и зачем-то втянуть в это меня, то я пас. Я, конечно, очень ценю оказанное мне доверие, но роль свидетеля ваших стремительно развивающихся отношений меня совершенно не привлекает. Могли бы хотя бы заранее предупредить.

– …

– …

Они вдвоём переглянулись. Прочитать их мысли я, увы, не мог, но по выражениям их лиц и без того было понятно, что думают они обо мне сейчас что-то исключительно «хорошее».

– Рон, сейчас не время для твоих дурацких шуток. Гарри наконец-то пришло письмо от Сириуса. – После этих слов Гермиона достала из кармана письмо, которое почему-то находилось у неё, а не у Гарри. Видимо, она посчитала, что так оно будет в большей сохранности. Затем она аккуратно разложила письмо на столе и придвинула его ко мне.

" Гарри,

Надеюсь, эта несчастная птица всё-таки добралась до тебя прежде, чем окончательно откинула лапы. Выглядела она так, будто летела ко мне прямиком через эпицентр урагана, хотя, признаться честно, я и сам сейчас выгляжу немногим лучше.

Первым делом: как у тебя дела? Как ведёт себя шрам? Очень надеюсь, что твои увлекательные ночные «сеансы связи» прекратились и тот уродливый младенец-переросток больше не докучает тебе своими грандиозными планами по захвату мира. Если всё повторится или ты снова увидишь старых «друзей», немедленно дай мне знать. Я хочу быть в курсе того, что замышляет эта компания.

Что касается меня, то я окончательно решил, что тёплый южный климат мне наскучил. Потянуло, знаешь ли, на историческую родину. Сейчас я обосновался на весьма живописном и тихом курорте с чудесным видом на одно очень знакомое большое озеро. Обслуживание здесь, конечно, оставляет желать лучшего, а кровать жестковата, зато свежего шотландского воздуха хоть отбавляй. Мой внутренний пёс просто счастлив снова побегать по старым охотничьим угодьям и погонять местных кроликов.

До меня тут дошли слухи, что в вашей закрытой школе скоро намечается грандиозное представление. Говорят, должны нагрянуть важные заграничные гости с севера и юга, а по этому поводу в одной очень известной деревеньке неподалёку планируется весьма шумный праздник. Думаю, это отличный повод наконец размять лапы и ненадолго выйти в свет.

В большой и весёлой толпе довольно легко затеряться даже самому приметному лохматому бродяге, особенно когда все вокруг будут увлечённо глазеть на заезжих фокусников и их летающие кареты. Постарайтесь обязательно выбраться на эти гуляния. Я планирую насладиться атмосферой где-нибудь неподалёку от того места, где обычно продают лучшие сладкие напитки в деревне.

И сделайте одолжение: захватите с собой чего-нибудь существенного пожевать. Местная горная диета, состоящая преимущественно из подножного корма, совершенно не способствует поддержанию моей и без того сомнительной аристократической фигуры.

Береги себя, Гарри. И постарайся не ввязываться ни в какие неприятности… по крайней мере, до нашей встречи, чтобы я тоже успел в них поучаствовать.

Твой крёстный,

Бродяга"

Я отложил письмо обратно на стол и посмотрел на Гарри.

– Ну вот видишь. А я ведь говорил, что с ним всё в полном порядке. Жив, здоров, не пойман, да ещё и своё специфическое чувство юмора не растерял. Так что, думаю, ты можешь немного успокоиться.

Однако моего оптимизма Избранный явно не разделял. Гарри покачал головой и принялся нервно расхаживать по пустой аудитории.

– Нормально? Рон, о каком порядке ты вообще говоришь? С ним физически не может быть всё нормально. Ты хоть читал между строк? Он пишет про «курорт с видом на озеро» и «жёсткую кровать». Это значит, что он сейчас живёт в какой-нибудь сырой пещере где-то в окрестностях Хогвартса. Прячется в лесу, спит на голых камнях в такую отвратительную погоду и буквально питается тем, что удаётся найти вокруг.

Гарри резко остановился и развернулся ко мне.

– И при всём этом он ещё собирается прийти на праздник в Хогсмиде! Это же абсолютное безумие. Я, конечно, больше всего на свете хочу его увидеть, но это не просто плохая идея, это настоящее самоубийство. В деревне соберутся сотни людей, туда прибудут официальные лица из Министерства, там будет Дамблдор, и я готов поспорить на что угодно, что для охраны иностранных делегаций притащат целый отряд мракоборцев. Если его поймают… если кто-нибудь из них просто обратит внимание на слишком крупную собаку, его даже слушать не станут. Сириуса либо сразу отправят обратно в Азкабан, либо отдадут дементорам для Поцелуя.

Гарри на секунду замолчал и взъерошил волосы рукой.

– И эти его слова насчёт еды… Сириус слишком горд, чтобы шутить о подобных вещах. Если он прямо написал об этом мне, значит, он действительно голодает.

Сейчас Гарри выглядел так, будто был готов сорваться с места, наплевать на все школьные правила и отправиться прочёсывать окрестные горы в поисках своего непутёвого крёстного.

В этот момент Гермиона тихо вздохнула, подошла к нему со спины и мягко обняла, сцепив руки у него на груди и успокаивающе прижавшись щекой к его плечу.

– Гарри, пожалуйста, постарайся успокоиться, – негромко и очень тепло произнесла она. – Сириус двенадцать лет выживал в Азкабане, а потом ещё целый год успешно скрывался от Министерства. Он не дурак и прекрасно понимает, на какой риск идёт. К тому же он анимаг. На обычного бездомного пса среди толпы студентов и зевак вряд ли кто-то обратит внимание, особенно когда у мракоборцев и без того будет достаточно других забот.

Она слегка сжала руки у него на груди.

– Мы заранее соберём столько еды, сколько сможем незаметно вынести из Большого зала, встретимся с ним и проследим, чтобы он не наделал глупостей. Всё будет хорошо.

Я молча наблюдал за тем, как эти двое стоят, обнявшись, и совершенно не обращают на меня внимания. На языке уже вертелась очередная ехидная шутка, но… я всё-таки благоразумно прикусил язык и решил промолчать. Думаю, с этим пора было завязывать. Подколоть друзей раз или два – это забавно, но если делать это постоянно, шутка очень быстро превращается в банальное издевательство. А они всё-таки мои лучшие друзья, и портить этот момент искренней поддержки мне совершенно не хотелось.

К тому же у меня из головы совсем вылетела одна очевидная мысль, о которой наш очкастый Избранный в пылу переживаний либо просто забыл, либо почему-то сразу отбросил этот вариант как недоступный.

– Да и к тому же нам совершенно не обязательно таскать всё это на себе, – заметил я, нарушая их трогательное уединение. – Сумок с чарами Незримого расширения у нас, к сожалению, пока нет. А пытаться втроём незаметно вынести из Большого зала столько еды, чтобы взрослому мужчине её хватило хотя бы на неделю… Скажем так, даже с мантией-невидимкой это далеко не самый удачный план.

Они нехотя отстранились друг от друга и перевели на меня взгляды.

– И что ты предлагаешь? – нахмурился Гарри.

– Ты, мой дорогой друг, из-за переживаний совершенно забыл об ещё одном своём верном товарище. О том, кто души в тебе не чает и ради тебя готов на любой, даже самый безрассудный подвиг. Просто потому, что ты – великолепный, несравненный Гарри Поттер, самый благородный, великий и добрый волшебник современности, – с максимально наигранным, почти религиозным воодушевлением произнёс я.

Гарри ожидаемо скривился.

– Я говорю о Добби, – уже нормальным тоном пояснил я. – Ты же сам недавно обмолвился, что наткнулся на него в Хогвартсе. Он теперь официально работает на здешней кухне вместе с остальными домовыми эльфами. Если ты его попросишь, он сможет совершенно спокойно, регулярно и, что самое главное, абсолютно незаметно доставлять Сириусу еду. Домовые эльфы пользуются собственной магией, и им, по большому счёту, совершенно безразличны школьные барьеры, патрули и мракоборцы.

– Правда, эту гениальную службу доставки всё же стоит сначала обсудить с самим Сириусом при встрече. А то ещё аппарирует к нему посреди ночи какой-нибудь неожиданный домовик, а наш загнанный и нервный беглец с перепугу случайно его оглушит. Или, чего доброго, с голодухи попытается откусить ему ногу в собачьем обличье. Рисковать Добби нам тоже совершенно ни к чему.

И после этого я всё же не удержался. С широкой улыбкой подошёл к ним и демонстративно развёл руки в стороны. Гарри, всё ещё стоявший рядом с Гермионой, подозрительно посмотрел на меня.

– И? Чего ты хочешь?

Я демонстративно надулся.

– А может, я тоже требую обнимашек. А то, знаешь ли, даже немного обидно. Я тут подсказываю, как абсолютно безопасно и без всякого риска доставлять еду твоему крёстному, а ты мне даже спасибо не сказал. Гермиону вот обнимаешь, а про меня совсем забыл.

Гарри невольно улыбнулся.

– Был бы ты милой и красивой девушкой, я бы, может, тебя и обнял. А так… – он скептически окинул меня взглядом. – Нет, вряд ли.

Мы оба не выдержали и рассмеялись, а Гермиона, как и ожидалось, слегка покраснела. Впрочем, по её лицу было видно, что ей приятно слышать, как Гарри назвал её милой и красивой.

– Ладно, пойдёмте, мне ещё нужно заглянуть в библиотеку за… некоторыми книгами, которые теперь неожиданно стали для меня очень важны.

Я тяжело вздохнул, прекрасно понимая, что ближайшие несколько дней снова проведу, зарывшись в книги. Хотя для Гермионы это, пожалуй, вообще можно было бы считать идеальным времяпрепровождением.

Последние дни перед прибытием иностранных делегаций превратили Хогвартс в один сплошной хаос. Замок лихорадочно вычищали и намывали сверху донизу, включая заброшенные ниши и пыльные коридоры, куда нога живого человека, казалось, не ступала ещё со времён Основателей и вряд ли ступит в ближайшую тысячу лет.

Невероятно воодушевлённый происходящим Филч и, похоже, ещё более воодушевлённый Снейп, с огромным удовольствием поставлявший завхозу бесплатную рабочую силу, превратили школьные отработки в настоящую принудительную клининговую кампанию.

К моменту прибытия гостей школа сияла чистотой в самом буквальном смысле этого слова. И, разумеется, сияла она в первую очередь благодаря самым благоразумным, сдержанным и образцово-показательным студентам Хогвартса – гриффиндорцам. Именно наш львиный факультет, с его патологической неспособностью держать язык за зубами, с завидной регулярностью оказывался с тряпками, вёдрами и швабрами в руках.

Мы с Гарри этой печальной участи тоже не избежали. На одном из уроков зельеварения Снейп в очередной раз докопался до Избранного по совершенно абсурдной причине, которую, судя по всему, придумал буквально на ходу. Гарри в этот раз покорно молчать не стал и выдал весьма дерзкий ответ. Итог был вполне предсказуем: отработка в компании вёдер и минус пятнадцать баллов Гриффиндору.

Штраф, к слову, оказался на удивление скромным. Возможно, в тот момент профессор пребывал в исключительно хорошем настроении… Хотя, учитывая, что речь идёт о Снейпе, поверить в существование у него хорошего настроения было практически невозможно. Видимо, он просто решил приберечь часть своей желчи на следующий раз.

И вот теперь, в торжественный день их прибытия, мы всей школой выстроились перед замком, наслаждаясь «прекрасной» шотландской погодой, которую я за это время успел искренне и глубоко «полюбить». С неба лил даже не лёгкий осенний дождик, а самый настоящий ледяной ливень, который без всякого труда пробирал до костей.

Казалось бы, мы – маги. Мы принимаем высокопоставленные заграничные делегации, дипломатов и представителей Министерства. Самым логичным и очевидным решением было бы возвести над площадкой большой водоотталкивающий купол или хотя бы трансфигурировать общий навес. Но нет. Логика и Хогвартс, как давно уже показала практика, пересекаются крайне редко.

Администрация школы почему-то решила, что мёрзнуть под проливным дождём, кутаясь в мантии, – это отличная демонстрация нашего сурового шотландского гостеприимства. И хотя многие ученики в индивидуальном порядке накладывали на одежду водоотталкивающие чары, общую удручающую картину и наше отвратительное настроение это совершенно не спасало.

Вскоре вдали, прямо сквозь плотную завесу дождя, показалась огромная карета. Размером она скорее напоминала небольшой дом на колёсах, чем обычное средство передвижения, а тянули всю эту махину двенадцать гигантских крылатых лошадей бледно-золотистого цвета.

Карета плавно опустилась на землю, слегка качнулась и замерла. Спустя несколько секунд дверь распахнулась, и из неё вышла высокая, статная женщина, ростом почти не уступавшая Хагриду.

Наш школьный великан тут же поспешил вперёд и галантно подал ей руку, хотя куда больше его внимания сейчас привлекали не гости, а великолепные животные, которые только что дотащили сюда весь этот экипаж. Судя по выражению его лица, ему сейчас хотелось не столько приветствовать делегацию Шармбатона, сколько погладить этих красавцев, накормить их и вообще как можно скорее с ними подружиться.

Следом за ней из кареты начали выходить студенты Шармбатона: как девушки, так и парни, одетые в весьма эффектную школьную форму. Хотя слово «эффектная» в основном относилось именно к женской половине этой школы, потому что девушки были… хм… очень и очень даже ничего.

И то ли во мне сейчас говорили подростковые гормоны, то ли дело было в чём-то другом, но даже я на мгновение оказался слегка очарован. Причём не столько их внешностью, сколько их… аурой. От них буквально веяло какой-то лёгкостью, изяществом и уверенностью в себе.

Оглядевшись по сторонам, я быстро понял, что далеко не один попал под это влияние. Множество парней со всех факультетов с одинаково заинтересованными лицами смотрели в сторону прибывшей делегации.

Но затем из кареты вышла ещё одна девушка.

И она довольно сильно выделялась даже на фоне остальных, что само по себе уже было весьма серьёзным достижением. Причём я даже не сразу понял, почему. Она не делала ничего особенного, просто стояла рядом с остальными, но взгляд почему-то сам собой постоянно возвращался именно к ней.

И, если честно, ничего удивительного в этом не было. Девушка действительно была очень красивой. Длинные светлые волосы аккуратными волнами спадали ей почти до пояса, черты лица казались безупречными, а большие светло-голубые глаза сразу притягивали к себе внимание. Она была высокой, стройной, а её школьная форма лишь ещё сильнее подчёркивала красивую и подтянутую фигуру. И, судя по стремительно стекленеющим взглядам большинства парней вокруг, некоторые уже начинали в неё влюбляться. Вот только всё немного портило выражение её лица. На нём застыло лёгкое сочетание брезгливости и раздражения, причём настолько заметное, что я даже не совсем понимал, чем именно она недовольна.

Она оглядывала окружающих так, будто одним своим видом давала понять, что мы все здесь, мягко говоря, не её поля ягоды.

Следом за ней из кареты вышла одна уже знакомая мне девочка – Габриэль, которую я уж точно не ожидал здесь увидеть. Она была одета не в школьную форму Шармбатона, а в светлое тёплое пальто и длинный шарф, почти полностью укутывавший её шею. Габриэль спокойно подошла к той самой красивой девушке и встала рядом с ней, и тогда стало особенно заметно их поразительное сходство. Светлые волосы, похожие черты лица и одинаковые голубые глаза не оставляли никаких сомнений в том, что передо мной стояли сёстры.

А значит, та самая девушка была не кем иным, как Флёр Делакур – одной из будущих участниц Турнира Трёх Волшебников.

Пока Дамблдор приветствовал мадам Максим и о чём-то с ней беседовал, Габриэль с нетерпением крутила головой по сторонам, чуть ли не подпрыгивая на месте, чем, судя по выражению лица Флёр, вызывала у своей сестры всё большее раздражение. Она явно кого-то или что-то высматривала в толпе.

И тут её взгляд встретился с моим.

На мгновение её глаза расширились, а затем на лице появилась такая счастливая улыбка, будто она только что нашла давно потерянный мешок с конфетами, который уже и не надеялась когда-нибудь увидеть снова. И я понятия не имею, как именно у неё это получилось, ведь ни волшебной палочки, ни заклинаний, ни какой-либо магии я не заметил, но уже в следующую секунду на всю округу и половину территории школы разнёсся её радостный крик, который мог поспорить с голосом Дамблдора, усиленным Сонорусом:

– Рон!!!

После чего она, вырвавшись из-под присмотра сестры, со всех ног понеслась прямо в мою сторону.

Толпа учеников с изумлением расступалась перед этим маленьким стихийным бедствием, а сама Габриэль, кажется, вполне могла бы претендовать на победу в каких-нибудь соревнованиях по прыжкам в длину. Потому что, не добежав до меня какой-то пары метров, она вдруг подпрыгнула и со всего размаха буквально влетела в меня. Я едва успел устоять на ногах, когда эта маленькая пигалица моментально обхватила меня руками и ногами и теперь смотрела на меня с таким счастливым выражением лица, будто произошло самое замечательное событие в её жизни.

– Рон! Я так рада тебя видеть! Ты даже не представляешь! Мне еле-еле удалось отпроситься у maman и papa! Я сказала, что буду хорошо себя вести, никому не мешать, слушаться grande sœur и вообще стану самым примерным ребёнком на свете! Правда, Флёр почему-то совсем не поверила в последнюю часть, но меня всё равно отпустили! А ещё я всю дорогу надеялась, что ты тоже будешь здесь, и смотри, я оказалась права!