Текст книги "Рыжий (СИ)"

Автор книги: Tasadar

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 44 страниц)

Глава 18

– Профессор Флитвик, позвольте задать вам вопрос?

Урок подошёл к концу, и шумная толпа пуффендуйцев и гриффиндорцев уже покинула класс. Внутри остались только я, Гарри, Гермиона и профессор.

Поймав вопросительный взгляд друга, я едва заметно кивнул ему в сторону двери, давая понять, что хочу ненадолго задержаться и поговорить с преподавателем наедине. Гарри правильно истолковал намёк, молча кивнул в ответ, после чего взял Гермиону под локоть и мягко потянул к выходу.

Наша кудряшка уже у самой двери недоумённо обернулась, явно не понимая, какие именно тайны Рональд Уизли может обсуждать с профессором Чар без её непосредственного участия, но всё же позволила вывести себя из кабинета вслед за Избранным.

– Разумеется, мистер Уизли! Если ученик хочет поговорить о предмете после окончания урока, а не сбегает в Большой зал при первых звуках колокола, для преподавателя это всегда маленький праздник. Я готов уделить вам время. Итак, что именно вас заинтересовало?

Профессор сложил руки на животе и приготовился внимательно слушать. Я же сунул руку в карман мантии и достал небольшой металлический брусок размером примерно в два пальца. На первый взгляд он выглядел самым обычным куском металла, разве что поверхность у него была слишком уж гладкой и тщательно отполированной для простой заготовки.

Раздобыл я его ещё перед самым отъездом в Хогвартс, без лишнего шума экспроприировав у Фреда и Джорджа один из их многочисленных запасов всевозможного хлама. После чего добрую половину ночи просидел у себя в комнате, пытаясь наложить на него чары.

Флитвик с нескрываемым любопытством посмотрел на предмет.

– Это и есть ваш вопрос, мистер Уизли?

– В некотором роде, да, профессор. За лето я пытался немного разобраться с наложением чар на предметы. Ничего серьёзного – скорее из чистого любопытства. Мне хотелось понять, как вообще работает сам принцип зачарования.

Я на секунду задумался, подбирая правильные слова.

– В качестве эксперимента я взял эту небольшую металлическую заготовку, подготовил её физическую структуру по инструкции из учебника, наложил простейшие чары освещения и попытался сделать что-то вроде автономного переносного фонаря. Не полноценный артефакт, конечно, а скорее учебный образец, чтобы разобраться в самом процессе на практике.

– Весьма похвальное стремление, – произнёс Флитвик, принимая брусок из моих рук. – И что же произошло в итоге?

– Ничего.

Профессор удивлённо моргнул.

– Буквально ничего?

– Именно. Если использовать заклинание обычным способом, пропуская магию через палочку, всё работает ровно так, как и должно. Но стоило мне попытаться заставить сам предмет удерживать и воспроизводить эти чары самостоятельно, как на этом всё и заканчивалось. Никакой реакции не последовало, металл остался неактивным, словно я вообще ничего на него не накладывал.

Флитвик принялся внимательно изучать металлический брусок. Он несколько раз повернул его в руках, после чего провёл по поверхности кончиком своей палочки, что-то в нём проверяя.

– Хм… Понимаю, – наконец протянул профессор, задумчиво глядя на меня. – Тогда позвольте задать вам другой, встречный вопрос. Что вообще подтолкнуло вас к подобному эксперименту?

Вопрос был логичным и хорошим. Вот только не мог же я прямо заявить декану Когтеврана, что пытаюсь разобраться в создании артефактов исключительно ради того, чтобы в ближайшем будущем повысить шансы на выживание собственной задницы и, по возможности, спасти пятые точки дорогих мне людей. Я, конечно, не настолько наивен, чтобы рассчитывать за неделю собрать на коленке нечто выдающееся и легендарное. Но даже небольшой, грамотно зачарованный предмет в нужный момент может оказаться той самой крошечной деталью, которая отделяет удачный исход приключения от весьма неприятного некролога в «Ежедневном пророке». Особенно если учесть, что наша компания постоянно умудряется оказываться в эпицентре событий, где нормальные люди предпочитают не появляться вовсе. Что ж, придётся ответить полуправдой.

– Да мне просто стало интересно, профессор. На уроках мы постоянно изучаем отдельные заклинания, учимся их применять, но почти никогда не говорим о том, как они взаимодействуют с физическими объектами на постоянной основе и почему вообще продолжают в них работать без нашего участия.

– Потому что это уже совершенно другая область магии, мистер Уизли, – добродушно ответил Флитвик. – И разница между ними значительно больше, чем обычно предполагают большинство студентов.

Он ещё раз внимательно посмотрел на заготовку в своих ладонях.

– Видите ли, мистер Уизли, когда волшебник использует заклинание через палочку, львиную долю работы выполняет он сам. Он направляет магию, удерживает структуру заклинания и контролирует его действие. В случае же с зачарованным предметом все эти обязанности приходится перекладывать на сам предмет, будь то кусок металла, дерева или любой другой подходящий материал.

– То есть проблема была не в самом заклинании?

– Насколько я могу судить, нет. Само заклинание наложено вполне качественно. Признаться, для ученика начала четвёртого курса – даже лучше, чем я мог ожидать. Поэтому Гриффиндор заслуженно получает десять баллов, мистер Уизли.

Я невольно улыбнулся. Не стану отрицать, что получить похвалу было весьма приятно.

– Однако не позволяйте этому маленькому успеху вскружить вам голову раньше времени, – продолжил Флитвик с улыбкой. – Сейчас последует менее приятная часть анализа.

Он снова посмотрел на брусок.

– Дело в том, что ваш предмет теперь действительно умеет светиться. Но он совершенно не понимает, когда именно ему нужно это делать.

Я непонимающе нахмурился.

– В каком смысле?

– Представьте на мгновение, что я поручил вам открыть окно в этом кабинете. Но при этом я не объяснил, где именно находится это окно, когда его нужно открыть и по каким вообще признакам вы должны определить подходящий для этого момент.

– Тогда я просто не смогу выполнить ваше задание, а буду стоять и ждать уточнений.

– Именно!

Флитвик одобрительно кивнул и постучал пальцем по металлу.

– Ваш импровизированный фонарь оказался в точно такой же ситуации. Вы дали ему способность выполнять определённое действие, но не объяснили, при каких условиях это действие должно запускаться и прекращаться.

Я на секунду задумался, анализируя свои ночные попытки.

– Получается, одного лишь заклинания света недостаточно?

– Как правило, недостаточно. Особенно если речь идёт о предмете, который должен действовать самостоятельно. Более того, большинство начинающих чаротворцев допускают одну весьма распространённую ошибку: они считают, что любой артефакт – это всего лишь одно сложное заклинание.

– А на самом деле?

– На самом деле всё обычно гораздо сложнее. Чаще всего артефакт состоит из нескольких чар, объединённых в единую систему, где каждая выполняет свою задачу.

Профессор подошёл к доске и несколькими взмахами палочки нарисовал схему.

– Допустим, вы хотите создать магический фонарь. Одного заклинания света для этого недостаточно. Само по себе оно лишь создаёт источник освещения. Затем вам понадобятся управляющие чары, которые будут контролировать работу предмета, и чары активации, отвечающие за то, когда именно он должен включаться и при каких условиях срабатывать. При необходимости к ним добавляются ограничители, чтобы не допустить нежелательных эффектов, накопители магии для автономной работы или различные защитные элементы. Всё зависит от того, какую задачу должен выполнять предмет и насколько сложной вы хотите сделать его конструкцию.

Я внимательно изучал схему, и чем дольше на неё смотрел, тем очевиднее становился вывод.

– То есть, грубо говоря, я пытаюсь собрать механические часы, не имея ни малейшего понятия о том, как внутри них взаимодействуют все эти шестерёнки?

– Очень удачное и точное сравнение!

Профессор уселся за стол.

– Именно поэтому я всегда советую ученикам начинать с самого простого. Сначала научитесь надёжно закреплять на предмете одно несложное заклинание. Затем два. После этого заставьте их устойчиво работать вместе, не мешая друг другу и не повреждая носитель. И только когда освоите эти основы, переходите к действительно сложным и многоуровневым конструкциям.

– Значит, моя идея сама по себе не безнадёжна?

– Напротив.

Флитвик взял металлическую заготовку и протянул её мне.

– Самое интересное в вашем вопросе заключается в том, что вы столкнулись именно с той проблемой, через которую проходят почти все настоящие начинающие артефакторы.

Я невольно усмехнулся, забирая металл.

– То есть проблема не в том, что я, не подумав, взялся совершенно не за своё дело?

– Вовсе нет, мистер Уизли, – покачал головой профессор. – Проблема лишь в том, что вы попытались перепрыгнуть сразу через несколько ступеней. В конце концов, если человек действительно пытается чему-то научиться, ошибки неизбежны. Их обычно избегают лишь те, кто не делает вообще ничего. Поверьте моему опыту, куда больше меня всегда настораживали ученики, которые даже не пытаются задавать подобные вопросы.

– Спасибо, профессор, – искренне поблагодарил я, убирая металлическую заготовку обратно в сумку. – Вы мне очень помогли прояснить ситуацию.

– Всегда рад помочь, мистер Уизли.

Я уже развернулся и направился к выходу из кабинета, когда за спиной снова раздался его голос:

– И, к слову, я действительно очень рад видеть у вас столь живой интерес к Чарам.

Я обернулся. Профессор стоял возле своей кафедры, сложив руки за спиной.

– Любознательность – одно из лучших качеств для любого волшебника. Поэтому, если у вас появятся новые вопросы или вы снова решите поэкспериментировать с зачарованием предметов – пусть даже самых простых, – не стесняйтесь обращаться ко мне за советом. В конце концов, именно для этого мы здесь и находимся, мистер Уизли. Чтобы помогать ученикам безопасно разбираться в вещах, которые кажутся им действительно интересными.

– Я обязательно это запомню, профессор, – кивнул я.

Ещё раз вежливо попрощавшись, я покинул кабинет.

Следующим и последним на сегодня уроком у нас была травология с Когтевраном. Урок прошёл… Ну, как говорится, прошёл – и хорошо.

Если быть совсем честным, к концу дня мой мозг уже начал осторожно намекать, что объём поступающей информации становится несколько избыточным. Особенно после Снейпа, который за одно занятие успел снять с нас баллы, выдать дополнительное эссе и в очередной раз убедить нашу троицу в том, что само её существование является для него глубоко личным оскорблением.

И хотя разговор с Флитвиком заметно улучшил мне настроение, на травологию я всё равно пришёл в состоянии человека, который ещё способен воспринимать окружающий мир, но уже категорически не готов с ним активно сотрудничать.

Профессор Стебль, как и всегда, пребывала в прекрасном настроении, что, как показывает опыт, вовсе не гарантировало безопасность окружающих, потому что жизнерадостный преподаватель травологии обычно означает, что сегодня вам предстоит работать с чем-то, способным укусить, ужалить, задушить или оставить крайне неприятные воспоминания на ближайшую неделю.

К счастью, в этот раз обошлось без попыток убийства… почти.

На уроке мы изучали какую-то разновидность магического кустарника, название которого я благополучно выкинул из памяти уже через десять минут после звонка. Зато его главное достоинство – или недостаток – запомнил на всю жизнь. Стоило растению почувствовать угрозу, как оно начинало плеваться семенами. Быстро, точно и на удивление болезненно. Первые пять минут всё выглядело вполне мирно. Профессор Стебль читала лекцию, куст спокойно сидел в своём горшке, ученики записывали материал, мироздание пребывало в относительной гармонии.

Потом один когтевранец подошёл к нему слишком близко и… мирный период истории закончился.

К счастью для растения, оно победило. К несчастью для когтевранца – тоже, потому что уже через несколько секунд он носился между грядками, пытаясь выковырять из волос десятки липких семян. Профессор Стебль поставила ему пять баллов за проявленный интерес к предмету. Лично мне показалось, что это весьма своеобразное понимание слова «награда». Невилл, разумеется, чувствовал себя среди растений как рыба в воде. Иногда мне кажется, что если однажды Хогвартс окажется полностью захвачен плотоядной флорой, именно Невилла отправят вести переговоры от лица человечества. И что самое удивительное – у него, скорее всего, получится.

По крайней мере, все растения на уроке относились к нему значительно дружелюбнее, чем к остальным. Даже те, которые по своей природе были настроены крайне недружелюбно, а это уже само по себе выглядело довольно подозрительно.

Гермиона, естественно, записывала буквально каждое слово профессора. Иногда мне кажется, что если Министерство магии однажды умудрится потерять все учебники по травологии, их без особых проблем можно будет восстановить исключительно по её конспектам – причём с дополнительными пояснениями, примечаниями и указанием источников. Впрочем, то же самое, скорее всего, можно сказать практически о любом школьном учебнике.

Гарри же большую часть урока успешно избегал попадания под обстрел семян, что, учитывая обстоятельства, уже можно было считать весьма серьёзным достижением. Я решил придерживаться той же стратегии. В конце концов, после трёх лет обучения в Хогвартсе начинаешь понимать одну простую истину: если какое-нибудь магическое растение выглядит мирным и безобидным, значит, ты просто ещё не выяснил, каким именно способом оно планирует тебя прикончить. К счастью, к концу урока никто не лишился конечностей, не оказался в Больничном крыле и даже не взорвался. Для Хогвартса это уже можно было считать исключительно удачным началом учебного года. Так что, оглядываясь назад, я был вынужден признать, что урок действительно прошёл весьма неплохо. Но, если уж быть совсем честным, больше всего меня радовал тот факт, что он наконец закончился.

После ужина я почти сразу поднялся в спальню. Первый учебный день наконец закончился, а домашние задания были… благополучно отложены до лучших времён. Искренне полагая, что времени на них у меня ещё предостаточно, сейчас я был занят совсем другой проблемой.

Металлический брусок, который я позаимствовал у близнецов самым что ни на есть честным и законным способом, лежал передо мной на покрывале рядом с раскрытой книгой по Чарам и несколькими листами исписанного пергамента. После разговора с Флитвиком многое наконец встало на свои места. По крайней мере, теперь я понимал, почему все предыдущие попытки закончились полным провалом. Проблема действительно заключалась не в самих чарах освещения. Я слишком долго пытался решить задачу самым примитивным способом: взять предмет, наложить на него Люмос и получить готовый фонарик. В теории это звучало вполне логично и даже разумно, но вот только на практике работало отвратительно. Теперь же передо мной лежала уже совсем другая конструкция. Чары освещения были лишь одной из её составляющих. Отдельно я попытался создать простейший управляющий контур, который должен был реагировать на движение поблизости – по крайней мере, именно так выглядел мой замысел в теории. Идея была довольно простой: сделать себе небольшой магический ночник, который загорался бы мягким светом всякий раз, когда я вставал с кровати посреди ночи. Затем я связал его с основным заклинанием и поверх всей конструкции наложил несколько укрепляющих чар, чтобы случайная ошибка не превратила мой эксперимент в большой бабах, внеплановый ремонт спальни и источник вдохновения для Фреда и Джорджа. Последняя перспектива почему-то казалась мне особенно тревожной.

Я ещё раз сверился со своими записями и медленно провёл палочкой над металлической поверхностью, однако ничего не произошло. Брусок остался таким же безжизненным, как и минуту назад, отчего я недовольно поморщился и вновь уткнулся в книгу. Если верить схеме, всё должно было работать, но реальность, похоже, придерживалась на этот счёт собственного мнения и явно намекала, что схему можно смело отправлять прямиком в мусорную корзину.

Где-то рядом Гарри о чём-то вполголоса препирался с Симусом и Дином, а Невилл, как и следовало ожидать, вновь был полностью поглощён очередной книгой по травологии, но весь этот привычный шум спальни служил лишь далёким фоном и почти не привлекал моего внимания, потому что сейчас меня занимала совсем другая проблема.

Флитвик сказал, что хороший зачарованный предмет представляет собой не одно заклинание, а целую систему взаимосвязанных чар. Хорошо. Допустим, эту часть я понял. Тогда чего именно не хватает моей конструкции? Или, если быть точнее, этому упрямому куску металла? Я ещё раз внимательно просмотрел схему. Источник света был на месте. Управляющие чары тоже. Связующая структура присутствовала. Даже примитивная защита от случайного срабатывания уже работала как положено, так что любой неосторожный толчок не должен был превратить мой будущий ночник в безумно мигающий маяк посреди спальни. Иначе говоря, всё выглядело вполне правильно.

Тогда в чём проблема?

Некоторое время я просто сидел, разглядывая записи и машинально постукивая палочкой по колену, затем снова взял в руки брусок, ещё раз сверился с книгу и вновь посмотрел на металл, пока меня неожиданно не посетила одна простая мысль. Всё это время я пытался заставить работать сами чары освещения. Но что, если проблема вообще заключалась не в них?

Я быстро нашёл нужный абзац в учебнике и перечитал его ещё раз, затем ещё раз и ещё раз, потому что категорически отказывался верить, что причина всех моих мучений оказалась настолько банальной. Однако чем внимательнее я вчитывался в текст, тем очевиднее становилось, что проблема действительно была именно в этом.

Мне очень захотелось несколько раз постучаться головой об ближайшую стену в надежде, что после этого мозги вернутся на законное место и перестанут саботировать мыслительный процесс.

Я настолько увлёкся самими чарами освещения, что почти полностью проигнорировал вопрос передачи магии между отдельными элементами конструкции. Если говорить совсем простым языком, фонарь у меня был, активатор тоже присутствовал, а вот нечто, что позволяло бы одному нормально взаимодействовать с другим, почему-то отсутствовало. Точнее, в моей голове эта часть работала просто великолепно, но кусок металла по какой-то причине категорически отказывался разделять мой оптимизм.

Пришлось возвращаться практически к самому началу и заново перестраивать связующий контур, стараясь при этом не повредить уже наложенные чары. Работа продвигалась медленно и требовала куда большей аккуратности, чем мне хотелось бы. Несколько раз я был вынужден исправлять собственные ошибки, а в какой-то момент вообще едва не уничтожил половину конструкции, после чего ещё добрых десять минут героически устранял последствия собственной «гениальности» и восстанавливал всё обратно.

Именно в этот момент до меня донёсся голос Симуса.

– Ладно, я всё-таки должен спросить. И давно он такой?

Я краем уха отметил начало разговора, но отрываться от работы не стал.

– Часа два с половиной, – ответил Гарри, мельком взглянув в мою сторону. – До этого выглядел почти нормально, но с тех пор признаков выздоровления не наблюдается.

– Нет, серьёзно, – не унимался Дин. – Рон добровольно проводит вечер за учебниками. Я просто пытаюсь понять, стоит ли нам уже сейчас звать мадам Помфри или ещё немного подождать.

– Я ставлю на проклятие, – уверенно заявил Симус. – Либо на последствия какого-нибудь особенно неудачного зелья. Думаю, близнецы снова что-то подсыпали ему в ужин.

– А может, он просто чем-то увлёкся? – осторожно предположил Невилл.

Последняя версия была ближе всего к истине. Хотя слово «увлёкся» всё же звучало слишком безобидно. Я, млять, просто помешался. Если посмотреть на меня со стороны, то сейчас я наверняка больше напоминал какого-нибудь безумного учёного: растрёпанные волосы, кровать, заваленная книгами и пергаментами, и совершенно нездоровый взгляд человека, который уже несколько часов подряд пытался заставить кусок металла начать выполнять его приказы. И самое тревожное заключалось в том, что меня это нисколько не смущало. Наоборот, чем дольше эта упрямая железяка отказывалась работать, тем сильнее мне хотелось всё-таки её дожать, чтобы она заработала так, как я хотел.

К этому моменту вопрос уже давно перестал сводиться к одному-единственному фонарику. Если у меня получится заставить работать эту простейшую конструкции, то, возможно, со временем получится создать и кое-что другое – то, о чём я впервые всерьёз задумался ещё после нападения на Чемпионате мира и с тех пор никак не мог выбросить из головы. В конце концов, если можно научить кусок металла светиться без участия волшебника, то почему нельзя заставить его выполнять что-нибудь ещё? Подавать сигнал об опасности, создавать защиту, предупреждать о приближении человека, хранить и высвобождать заранее подготовленные чары. Да мало ли что ещё.

Магия открывала тысячи самых разных возможностей, а количество существующих в мире заклинаний исчислялось, наверное, десятками тысяч. И если хотя бы малую их часть можно было превратить в предмет, способный работать самостоятельно, то перед волшебником открывалось практически бесконечное поле для экспериментов.

Честно говоря, именно эта мысль и не давала мне покоя. Чем больше я о ней думал, тем интереснее всё это становилось. Настолько интересным, что я едва не пропустил момент, когда очередное исправление наконец дало результат.

Сначала мне показалось, что я где-то ошибся, но затем металлическая поверхность слабо засветилась. Всего на одно короткое мгновение, однако этого оказалось достаточно. Я мгновенно выпрямился, снова активировал управляющие чары и на этот раз увидел уже уверенное ровное свечение – не слишком яркое, но вполне достаточное для чтения.

Несколько секунд я просто смотрел на работающий артефакт, после чего расплылся в блаженной идиотской улыбке. Отложив палочку, я провёл рукой над металлическим бруском, и свет тут же погас, затем повторил движение, и он снова загорелся. После этого я поставил его на тумбочку и отошёл на пару шагов. Через несколько секунд свечение исчезло, а стоило мне вновь взмахнуть рукой, как брусок послушно вспыхнул мягким светом.

Получилось. У меня действительно получилось. Да, впереди ещё оставалась целая гора работы, потому что систему активации предстояло дорабатывать, а надёжность конструкции вызывала слишком много вопросов, однако сейчас всё это казалось совершенно неважным. Главное заключалось в том, что эта штука работала.

Я с огромным трудом подавил желание вскочить на кровать и начать орать на всю спальню что-нибудь в духе: «ОНО ЖИВОЕ! ЖИВОЕ!», потому что в данный момент чувствовал себя каким-то безумным доктором Франкенштейном, который только что вдохнул жизнь в своё творение. Конечно, вместо легендарного монстра у меня получился светящийся металлический брусок небольшого размера, но лично для меня это нисколько не уменьшало масштаб достижения. Более того, я был почти уверен, что если сейчас всё-таки поддамся эмоциям и начну безумно хохотать над своим творением, то Гарри, Симус и Дин после недолгого совещания дружно придут к выводу, что Рональд Уизли окончательно потерял связь с реальностью, после чего торжественно сдадут меня мадам Помфри для изучения и дальнейшего наблюдения.