Текст книги "Рыжий (СИ)"

Автор книги: Tasadar

сообщить о нарушении

Текущая страница: 33 (всего у книги 44 страниц)

Глава 30

Да уж, когда вечером того же дня я зашёл в гостиную Гриффиндора, неся в руках аккуратно сложенную женскую форму Шармбатона, которую мне передала Флёр, видеть лица ребят было бесценно.

Сперва они смотрели на меня с искренним удивлением, явно не понимая, что вообще происходит. Но стоило шестерёнкам в их головах со скрипом провернуться и привести их к совершенно неправильным выводам, как на смену растерянности пришла такая откровенная зависть, что мне даже на секунду стало не по себе. Большинство парней тут же начали многозначительно подмигивать, улюлюкать и всеми правдами и неправдами пытаться выведать, с кем именно я достиг столь выдающихся успехов и чья всё-таки это форма.

Я, конечно, порывался объяснить, что ничего предосудительного не произошло и чужая одежда нужна мне исключительно в научных и практических целях, но быстро отказался от этой затеи. Во-первых, мне бы всё равно никто не поверил. А во-вторых, даже если бы каким-то чудом поверили, решили бы, что я клинический идиот. И это я ещё очень мягко выразился.

Но ярче всех отреагировали Фред и Джордж. Близнецы смотрели на меня с таким неподдельным восхищением, словно я только что у них на глазах в одиночку ограбил Гринготтс. Судя по их взглядам, я мгновенно превратился для них в настоящего кумира, на которого стоило равняться не только им, но и всем будущим поколениям Уизли. Правда, всё те же взгляды недвусмысленно намекали, что в их светлых головах уже созревает план какой-нибудь особенно изощрённой пакости – чисто в профилактических целях. Чтобы младший братик от собственной крутости случайно не возгордился и не потерял связь с реальностью.

А уж какими красноречивыми взглядами меня награждали следующие четыре дня…

Просто так уж вышло, что каждый вечер после уроков я брал эту самую женскую форму и вместе с Гарри и Гермионой уходил в неизвестном направлении, чтобы безвылазно сидеть в Выручай-комнате и работать над защитными чарами. То, что я регулярно таскаюсь куда-то с девичьей одеждой, видели многие. А соседи по комнате и вовсе начали смотреть на меня с опаской и лёгким подозрением, когда я, лёжа на кровати, разглаживал ткань руками, проверяя, не появилось ли на ней каких-нибудь внешних изменений после пропитки.

Объяснять им, что я всего лишь тестирую качество зачарования и равномерность этой самой пропитки? Ага, конечно. В лучшем случае мне бы посоветовали обратиться в Мунго.

М-да… Чувствую, вся та положительная, серьёзная репутация, которую я с таким трудом выстраивал последние месяцы, стремительно полетела под хвост гиппогрифу. Но, если честно, мне было абсолютно всё равно. Свою работу я сделал: форма Флёр была успешно укреплена и зачарована по тому же принципу, что и экипировка Гарри.

А первый тур Турнира был назначен уже на завтра. Вся школа пребывала в радостном предвкушении грандиозного зрелища, а Гарри – в состоянии непрекращающегося мандража. Всё-таки не каждый день приходится выходить на арену против разъярённой огнедышащей ящерицы. Благо, рядом с ним была Гермиона, которая теперь практически не отходила от него ни на шаг.

Все в Хогвартсе уже прекрасно знали, что они официально встречаются. Если поначалу ребята ещё как-то смущались, то теперь могли спокойно сидеть в обнимку прямо в гостиной, совершенно не обращая внимания на окружающих.

Исключение составляли разве что слизеринцы. Эти самые преданные фанаты Гарри Поттера стабильно кривились и воротили носы при виде нашей парочки, но сделать ничего не могли. Малфой – их бессменный лидер в издевательствах над Поттером – полностью игнорировал существование Гарри, а без его команды остальные змеи на открытый конфликт не решались.

Кстати, о Малфое и Джинни… Что мне вообще с ними делать? После той истории, что рассказал мне Драко, я пребывал в лёгкой растерянности. Джинни всем своим видом показывала, что презирает и на дух не переносит хорька, но при этом нет-нет да и бросала в его сторону задумчивые взгляды, свято веря, что этого никто не замечает.

В общем, проблем и забот у меня накопилось по горло, а времени катастрофически не хватало. Ещё и мой многострадальный артефакт, наверное, скорее состарится и покроется ржавчиной, чем дождётся, когда у меня наконец дойдут до него руки. Ну почему в сутках не сорок восемь часов, а? Жизнь стала бы гораздо проще. Хотя кого я обманываю – я бы просто находил в два раза больше неприятностей на свою голову.

А сейчас я стоял перед каретой Шармбатона в ожидании, когда выйдет Флёр, чтобы наконец вернуть ей её форму.

Дверь кареты открылась, но вместо ожидаемой старшей Делакур на меня с радостным визгом налетела моя маленькая принцесса. Габриэль с разбегу запрыгнула на меня, привычным движением обхватив мою шею руками, а талию – ногами, и намертво повисла… впрочем, как и всегда.

Чуть позади неё появилась Флёр. Выглядела она изрядно уставшей, но, глядя на эту картину, весело и совершенно искренне улыбалась.

М-да… Чувствую, сейчас меня ждёт серьёзный выговор, причём вполне заслуженный, за то, что все эти дни я не появлялся и не гулял со своей принцессой. У меня, конечно, была веская причина, ведь я был по уши занят тем, что обеспечивал выживание её старшей сестры. Вот только, судя по слегка обиженному выражению личика Габриэль, никакие логичные объяснения мне сейчас не помогут, а возможно, даже усугубят моё положение.

Но хорошо, что с собой у меня был лучший друг всех девушек, как маленьких, так и не очень, – сладкий торт, который я прятал во второй руке за спиной.

– Рон! Где ты был целых quatre jours?! – начала возмущаться Габриэль, всё ещё вися у меня на шее. – Мне было так скучно! Приходилось собирать цветы и гулять совсем одной! А ещё мне приходилось целыми днями выслушивать жалобы Флёр! Она всё ходила туда-сюда и причитала: «А вдруг он не справится вовремя? А вдруг испортит мою форму? А вдруг этот barbare задумал какую-нибудь очередную глупость?»

Я бросил быстрый взгляд на Флёр. Улыбка старшей Делакур стала донельзя натянутой, и, кажется, у неё уже начал дёргаться левый глаз.

Я же в этот момент стоял и всерьёз размышлял, действительно ли Габриэль настолько непосредственная и наивная или просто решила в очередной раз поиздеваться над собственной сестрой. Но, поймав её хитрый взгляд и заметив целый табун демонов, весело отплясывающих у неё в глазах, я понял, что делает она это абсолютно специально.

Дабы сохранить жизнь Габриэль, да и свою заодно, я чмокнул её в лоб, прерывая этот поток разоблачений.

– Прости, принцесса, но я и в самом деле был очень сильно занят. Зато у меня есть подарок для тебя и твоей сестры.

С этими словами я вытащил из-за спины небольшую коробку с тортом. Габриэль от восторга завизжала так громко, что её, наверное, услышала добрая половина Хогвартса. Она тут же спрыгнула на землю, ловко выхватила коробку из моих рук и… пулей умчалась обратно в карету.

М-да… Видимо, вкусный сладкий торт для неё куда важнее и дороже, чем её преданный и благородный рыцарь.

Мы с Флёр молча проводили её взглядом. Кажется, для неё подобное поведение младшей сестры уже давно перестало быть чем-то необычным. Подозреваю, предложи Габриэль выбрать между любым человеком и куском хорошего торта, шансы человека были бы весьма… сомнительными.

Я перевёл взгляд на Флёр и протянул ей аккуратно сложенную форму.

– Всё готово. Я как следует поработал над ней, укрепил её и наложил защитные чары. Надеюсь, теперь она тебя не подведёт.

Флёр молча взяла форму из моих рук. Она осторожно провела пальцами по ткани, а затем подняла голову и долго смотрела мне в глаза.

– Я даже не знаю, что сказать… Я… Спасибо тебе.

Мы молча смотрели друг на друга. Судя по её лицу, со времени нашей последней встречи в лесу она почти не отдыхала. Эта девушка слишком много на себя взвалила, а ведь завтра ей предстояло выйти на первый тур. Ей банально нужно было выспаться и хоть немного прийти в себя. Так дальше продолжаться не могло.

Я быстро огляделся по сторонам. Вокруг прохаживалось слишком много студентов, и для моей фирменной шоковой терапии зрителей было многовато, потом ещё пойдут совершенно ненужные разговоры. Значит, придётся действовать более мягко.

Я шагнул к Флёр, взял её за руку, осторожно стянул со ступенек кареты и повёл за собой в сторону леса, где нас никто не увидит… Хе-хе.

– Barbare! Что ты опять делаешь?! Немедленно отпусти меня! – тут же возмутилась она.

Но, что было самым удивительным, хоть на словах она и возмущалась, вся такая грозная и недовольная, руку вырывать не спешила. Да и вообще сопротивлялась она как-то не слишком активно.

– Флёр, ты себя вообще когда в последний раз в зеркало видела? Ты же выглядишь сейчас как ходячий мертвец.

Французская вейла предсказуемо задохнулась от возмущения.

– Barbare! Тебе что, никто и никогда не говорил, что нельзя заявлять подобные вещи девушкам? Какой же ты необразованный, глупый, неотёсанный…

При этом, несмотря на поток оскорблений, голос её звучал на удивление спокойно.

– Зато я честный, – ответил я, не сбавляя шага. – А это куда лучше бессмысленной лести, не находишь? И выглядишь ты ужасно исключительно потому, что элементарно устала и загнала саму себя. Так продолжаться не может, тебе нужно отдохнуть. Завтра первый тур, нельзя выходить против дракона в таком плачевном состоянии. Да и к тому же, – я кивнул на сжатую в её свободной руке форму, – мантию нужно проверить. Я, конечно, полностью гарантирую качество своей работы, но ты должна наглядно увидеть, насколько она хороша. Так что можно сказать, что мы с тобой идём на практические испытания.

Тут сзади послышался крик.

– Эй! Подождите!

Мы обернулись. К нам со всех ног бежала Габриэль, бережно прижимая к груди коробку с тортом.

– Я тут, понимаете ли, для них стараюсь! – с ходу начала возмущаться она, едва поравнявшись с нами. – Нарезаю торт, чтобы всем было удобнее есть, выхожу на улицу – а их уже и след простыл! Решили гулять без меня? Oh là là!

Закончив свою гневную тираду, Габриэль опустила взгляд на наши руки. Я всё ещё крепко держал Флёр за ладонь, а та по-прежнему не делала никаких попыток её вырвать. На лице мелкой бестии тут же расплылась гаденькая, хитрая улыбка. Но, к моему удивлению, она благоразумно промолчала… Ох, не к добру это. Значит, точно что-то удумала.

– Пойдёмте, – деловито скомандовала Габриэль, разворачиваясь. – Я знаю тут одно хорошее место, где можно спокойно посидеть.

Заметив, куда смотрит сестра, Флёр наконец поняла, что я всё ещё держу её за руку, и тут же её выдернула. Она слегка покраснела, кашлянула и поспешно зашагала вслед за Габриэль. Пройдя несколько шагов, француженка обернулась.

– Barbare, ты идёшь или нет?

– А разве ты не говорила буквально минуту назад, что никуда со мной не пойдёшь?

– Ты специально меня злишь, да? – прищурилась Флёр.

Я лишь довольно улыбнулся и послушно пошёл следом за ними.

Наш неугомонный белобрысый навигатор вывел нас на небольшую живописную поляну. После коротких приготовлений, во время которых я трансфигурировал из кучи опавших листьев вполне приличный и мягкий коврик – не сидеть же нам, в самом деле, на голой земле, рискуя отморозить себе всё стратегически важное? – мы с удобством на нём устроились.

Габриэль тут же торжественно раскрыла коробку. Торт уже был порезан на куски, и принцесса разделила его «по-честному». По крайней мере, исключительно в её гаденьком и жадном до сладкого понимании этого слова: ровно половину торта она придвинула себе, а оставшуюся часть по-братски поделила между мной и Флёр. Судя по лицу старшей сестры, та снова ничему не удивилась – видимо, это была стандартная налоговая ставка младшей Делакур, не подлежащая обсуждению.

Но, судя по всему, немного растормошить Флёр и заставить её отвлечься от ненужных мыслей о турнире хотел не только я, но и мой маленький персональный электровеник. Как только Флёр отвернулась, эта непоседа сцапала довольно внушительный кусок торта – причём именно с той половины, что досталась старшей сестре! – и, подскочив, с размаху впечатала его прямо Флёр в лицо.

– Не поймаешь! – радостно завопила мелкая бестия и, громко хохоча, рванула куда подальше в кусты.

Я сидел, замерев. Если до этого момента я наивно полагал, что уже видел разъярённую Флёр Делакур, то жестоко ошибался. Вот сейчас она была в самом настоящем бешенстве.

– Мой торт… – то ли прошипела, то ли прорычала она, смахивая с носа изрядную порцию крема. – Мой… последний… кусочек…

Так, стоп. Только не говорите мне, что она сейчас взбешена не потому, что её лицо только что измазали кремом и бисквитом, а потому, что это была её законная порция десерта, и теперь она её не съест?!

Флёр медленно поднялась на ноги. Она бросила на меня мимолётный взгляд, от которого у меня по спине пробежал целый табун мурашек. Ого… Если бы она завтра вышла с таким выражением лица на арену, боюсь, любой дракон, каким бы он ни был, просто сбежал бы в лес, жалобно поскуливая и прося политического убежища.

В следующее мгновение француженка сорвалась с места.

– Gabrielle! Reviens ici tout de suite! Cette fois, même les anciens dieux ne pourront pas te sauver! Petite peste! Petite catastrophe ambulante! Attends un peu que je t'attrape! Je vais te transformer en mon elfe de maison personnel pendant un mois! Non… deux mois! Reviens ici, espèce de petit démon! («Габриэль! Немедленно иди сюда! На этот раз тебя не спасут даже древние боги! Маленькая вредина! Ходячая ты катастрофа! Вот только попадись мне! Я превращу тебя в своего личного домовика на целый месяц! Нет… на два месяца! Иди сюда, маленький демон!»)

Следующие минут десять я с комфортного расстояния наблюдал за тем, как эти двое носились друг за другом как угорелые, оглашая до этого тихий лес визгом, криками и смехом.

Как бы Флёр ни старалась, она физически не могла догнать младшую сестру. У Габриэль явно был врождённый талант ускользать от заслуженного возмездия. Она металась между стволами деревьев, перепрыгивала небольшие овраги и ныряла под кусты с такой ловкостью, что позавидовал бы любой опытный аврор. Она ловко избегала всех попыток её поймать, финтила и меняла траекторию в самый последний момент, раз за разом оставляя старшую сестру ни с чем.

Если эта пигалица способна вытворять подобные виражи ногами на земле, то мне даже страшно представить, что будет, если дать ей в руки спортивную метлу. Мировые квиддичные команды передерутся за возможность забрать её к себе.

Но законы природы неумолимы, и даже у этого генератора случайных перемещений начала заканчиваться энергия. Изрядно вспотевшая, растрёпанная и красная от непрерывного бега и смеха, Габриэль на секунду остановилась, оценивая обстановку, и её взгляд встретился с моим.

– Рыцарь, спасай свою принцессу! – закричала она и, резко сменив курс, рванула прямо ко мне, с разбегу ныряя мне за спину.

М-да… Дело дрянь. Потому что по её следам, тяжело дыша, уже неумолимо приближалось измазанное кремом возмездие в лице её разъярённой сестры.

Быстро оглядевшись, я понял, что бежать уже поздно. Габриэль намертво вцепилась мне в спину, используя меня как живой щит, а Флёр летела вперёд, совершенно позабыв о своей французской утончённости и элегантности.

В следующее мгновение она на полной скорости врезалась в меня и повалила на землю. Габриэль, почувствовав, что запахло жареным, с писком успела отскочить и технично отступила на безопасное расстояние, оставив своего рыцаря на передовой отдуваться за неё… И мне сейчас показалось, или она только что мне подмигнула?

В итоге получилась весьма занимательная и двусмысленная картина. Я лежал на земле, сверху на мне лежала Флёр, брыкаясь и всеми силами пытаясь выбраться, чтобы обрушить заслуженное возмездие на свою сестру, а я крепко держал её за талию, не давая вырваться.

– Пусти меня, Рон! Я должна преподать этой мелкой бестии урок! – возмущённо выдохнула она, пытаясь высвободиться.

– Тихо, тихо, Флёр. Я думаю, тебе уже пора успокоиться. Прибить сестру ты сможешь и позже, – усмехнулся я, крепко удерживая её на месте.

От её резких движений остатки сладкого крема со щеки благополучно размазались по моей одежде и шее. Флёр наконец замерла, осознав, в каком именно положении мы сейчас находимся, и подняла на меня взгляд. Её грудь тяжело вздымалась после быстрого бега, а лицо раскраснелось. И, чёрт возьми, в таком виде она была… великолепна.

Я чувствовал тепло её тела, а её ладони, всё ещё упиравшиеся мне в грудь, уже не пытались меня оттолкнуть. Гнев в её глазах стремительно угас, уступая место растерянности и смущению. Она смотрела на меня сверху вниз, и её дыхание на мгновение сбилось.

Растрёпанные волосы Флёр рассыпались по её плечам, свесившись мне на лицо и слегка скрывая её черты. Я медленно поднял руку и аккуратно убрал волосы ей за ухо. Затем, потянувшись к карману, достал чистый платок и принялся осторожно вытирать остатки торта с её лица.

Мне кажется, или я её сломал? Не было ни крика, ни шипения, ни рычания, ни даже возмущения. Она лишь замерла, словно боялась пошевелиться, и смотрела на меня широко распахнутыми глазами, как кролик в свете фар. Я привёл её лицо в порядок, стирая последние капли крема, и отложил платок в сторону.

Так, а теперь главное – не смотреть вниз. Не смотреть вниз, не смотреть вниз… Не смотреть, кому говорю! Даже в таком положении нужно оставаться джентльменом, а не гормонопомешанным подростком. Вот только как можно сохранять порядочность, когда после всей этой беготни пара верхних пуговиц её блузки расстегнулась, открывая весьма… захватывающий вид. Но я терпел. Я превозмогал… Но с этим нужно было немедленно что-то делать. Мне, конечно, подобное положение вещей было очень приятно, но я ведь не железный. Организм молодой, исправно работающий, а значит, если так продолжится, вполне может последовать совершенно естественная реакция. И этого нужно было категорически избежать. А Флёр почему-то не спешила вести себя как любая нормальная девушка – то есть возмущаться и вырываться.

– Знаешь, Флёр, мне, конечно, крайне приятно твоё общество, – прервал я затянувшуюся тишину, – но, не знаю, как у вас там во Франции, а у нас здесь, в «обществе глупых северных варваров», находиться в подобном положении с противоположным полом разрешается только лицам, прошедшим один… довольно известный обряд. И поскольку для проведения данного обряда мы с тобой ещё недостаточно хорошо знакомы, то, пожалуй, пора с этим заканчивать. Нет, ну если ты, конечно, настаиваешь, то так уж и быть. Я, как истинный джентльмен и благородный рыцарь, возьму на себя полную ответственность, но…

Флёр рассмеялась. Её громкий, заливистый смех разнёсся по всей поляне. Честно говоря, я ожидал абсолютно любой реакции, но только не такой. Я вообще впервые слышал, чтобы она смеялась так открыто и свободно.

– Эм… Флёр, ты в порядке?

– Да, barbare, я в порядке.

Хм… Мне показалось, или в этот раз её barbare прозвучало с какой-то особенной интонацией?

– О-о-о! – из-за кустов раздался восторженный и ужасно довольный писк Габриэль. – Кажется, мой рыцарь всё-таки решил украсть мою сестру!

Флёр повернула голову и хмуро посмотрела на кусты.

– А с тобой я разберусь позже, – строго пообещала она и наконец соизволила с меня слезть.

Она одёрнула одежду, застегнула пуговицы на блузке, при этом стрельнув в меня глазами и слегка покраснев.

– Если ты так хочешь сладкого, можешь съесть мою порцию, – предложил я, поднимаясь на ноги. – Я ведь всё равно покупал торт для вас, так что угощайся.

Судя по её лицу, внутри француженки сейчас шла нешуточная борьба между гордостью и аппетитом. Но, видимо, любовь к сладкому у неё была такой же сильной, как и у Габриэль. Она тихо поблагодарила меня, уселась на коврик и принялась за торт. Правда, совести и благородства у старшей Делакур оказалось немного больше, чем у нашего маленького бесёнка, и небольшой кусок она всё же оставила, и, несмотря на все мои попытки отказаться, Флёр всё равно заставила меня его съесть.

Когда с тортом было покончено, мы принялись за практические испытания её униформы. Могу смело сказать: увиденное её порадовало. Хотя, возможно, ещё больше её обрадовал сам факт того, что она наконец смогла выпустить пар. Она поджигала форму, била по ней режущими и другими атакующими заклинаниями, пытаясь повредить ткань, но на ней не оставалось ни единого следа. Лишь когда она замахнулась, чтобы всадить в неё «Бомбарду», мне пришлось её остановить. Форма, может, и выдержала бы, хотя, если честно, я в этом немного сомневался, но рисковать и повредить её за день до Турнира не стоило, так как сделать новую я бы точно не успел. Но даже так лицо Флёр стало гораздо спокойнее и радостнее, чем было до этого.

Но всё хорошее когда-нибудь заканчивается, и наш вечер тоже подошёл к концу. Я проводил их до кареты. Первой внутрь заскочила Габриэль. Флёр же осталась на улице и долго смотрела на меня, а затем сделала то, чего я от неё совершенно не ожидал: шагнула ближе, обняла меня и быстро поцеловала в щёку.

– Спасибо тебе за всё, barbare, – прошептала она мне на ухо и, отстранившись, скрылась за дверью.

Хм… Нужно будет почаще угощать её тортом. Как оказалось, на неё это влияет весьма благотворно.

На следующее утро мы все вместе сидели за столом в Большом зале. Стены и потолок украшали огромные флаги всех трёх школ, а ученики находились в радостном предвкушении предстоящего зрелища. Но громче и активнее всех ликовал стол Гриффиндора. Буквально каждый ученик нашего факультета счёл своим священным долгом подойти к Гарри, хлопнуть его по плечу и пожелать удачи.

Сам же чемпион сидел за столом с видом приговорённого к поцелую дементора и без особого энтузиазма ковырял вилкой несчастную яичницу. Он честно пытался запихнуть в себя хоть что-нибудь, но желудок, похоже, уже прекрасно знал, что совсем скоро ему предстоит крайне неприятное знакомство с огнедышащей рептилией, поэтому категорически отказывался принимать какую-либо пищу.

Гермиона сидела рядом, придвинувшись к нему почти вплотную, и совершенно не обращала внимания на снующих вокруг студентов.

– Гарри, посмотри на меня, пожалуйста, – тихо сказала она, коснувшись его руки. – Мы вместе готовились к этому несколько недель. Ты знаешь все нужные заклинания, знаешь, что делать, и мы уже десятки раз отработали весь план действий. Поэтому просто придерживайся его, и никаких проблем не будет. Верь в себя, у тебя всё получится.

Гарри медленно кивнул, так и не оторвав тоскливого взгляда от почти нетронутой тарелки.

– Угу.

– И главное, Гарри, только не паникуй, хорошо? Вспомни, ты ведь уже справлялся с вещами и похуже. Что тебе какой-то там дракон?

– Ну да… – криво усмехнулся Поттер. – После того как я недавно случайно вылил на Снейпа своё уже готовое зелье, дракон действительно кажется не таким уж и страшным.

В этот момент к нам бодрым шагом подошли Фред и Джордж.

– Ну что, Гарри, – бодро начал Фред, опираясь ладонями на стол, – мы тут провели чрезвычайно серьёзное исследование.

– С привлечением лучших независимых специалистов, – важно кивнул Джордж.

– Нас.

Гарри с подозрением посмотрел на них.

– Даже боюсь спрашивать, что это было за исследование.

– Правильно боишься, – хмыкнул Фред. – Но результаты весьма обнадёживают. Согласно нашим подсчётам, вероятность твоей безвременной гибели сегодня составляет всего пятнадцать процентов.

– Максимум шестнадцать, если организаторы Турнира вдруг превзойдут самих себя, – поправил брата Джордж.

Гарри покачал головой.

– Спасибо, ребята. Мне сразу стало намного легче.

– Не за что. Мы всегда рады делиться хорошими новостями.

– А остальные восемьдесят пять процентов? – всё-таки поинтересовался он.

Джордж принялся загибать пальцы:

– Победа. Почётное поражение. Незначительные повреждения. Значительные повреждения. Частичная потеря достоинства. Частичная потеря конечностей… Ну и несколько других вариантов, которые, как уверяет нас мадам Помфри, прекрасно лечатся.

Гарри наконец откровенно улыбнулся, немного расслабив плечи.

– Очень утешительно.

Гермиона же возмущённо посмотрела на близнецов. Судя по её взгляду, она всерьёз размышляла, не превратить ли их прямо сейчас в каких-нибудь жаб или хорьков.

– Вы вообще слышите, что говорите?! – возмутилась она.

– Конечно. Мы тщательно подбираем слова, чтобы не слишком навредить его тонкому душевному состоянию, – парировал Фред.

– Человек через час будет на глазах у тысячной толпы рисковать своей жизнью, а вы стоите и перечисляете его возможные травмы!

– Мы перечисляем не травмы, – возразил Фред. – Мы перечисляем наиболее вероятные сценарии развития событий на арене. А это, между прочим, совершенно разные вещи.

– И вообще, – продолжил Джордж с видом глубоко оскорблённого человека, – мы оказываем моральную поддержку.

Гермиона подозрительно прищурилась, переводя взгляд с одного близнеца на другого.

– Только не говорите мне, что вы ещё и ставки принимаете.

Оба брата уставились на неё с таким искренним возмущением, будто она только что заявила на весь зал, что их шутки совершенно не смешные.

– Гермиона!

– Как ты вообще могла о нас такое подумать?

– Мы бы никогда…

– …не стали превращать столь важное историческое событие…

– …в какие-то банальные, низменные ставки.

Они переглянулись и кивнули друг другу.

– Это аналитический прогноз с добровольными финансовыми взносами в пользу наиболее убедительной гипотезы.

Фред назидательно поднял указательный палец.

– Так что это совершенно другое дело. Поэтому очень просим воздержаться от столь оскорбительных инсинуаций в наш адрес.

Гарри искренне рассмеялся, а Гермиона лишь бессильно закрыла лицо ладонью и покачала головой.

– Ребята, вы просто невыносимы.

– Спасибо, Гермиона, – скромно кивнул Фред. – Мы очень стараемся держать марку.

– Но всё же предпочитаем определение «невероятно обаятельны», – закончил Джордж.

Большой зал понемногу начал пустеть, и студенты один за другим потянулись к выходу, направляясь в сторону специально возведённого стадиона. Гарри тоже поднялся из-за стола. Гермиона, вскочив, уже собиралась последовать за ним, но я аккуратно придержал её за руку.

– Гарри, ты иди. Мы тебя сейчас догоним, мне нужно сказать пару слов нашей подруге.

Гарри лишь кивнул и, ссутулившись, побрёл к выходу, не задавая лишних вопросов.

– Рон, что-то случилось? – обеспокоенно спросила Гермиона, провожая его взглядом.

– Ну, пока не случилось, но вполне может. Я думаю, ты и сама заметила, в каком состоянии сейчас Гарри. Если он с таким «приподнятым» настроением выйдет на арену… Это будет не очень хорошо. Боюсь, в таком состоянии никакой план ему уже не поможет.

– Я всё это прекрасно вижу и понимаю, Рон, – тяжело вздохнула она. – Но что я ещё могу сделать? Я и так поддерживаю его как могу!

– Ну, вообще-то есть один проверенный временем способ. Только вот не знаю, решишься ли ты на него, – с таинственной улыбкой ответил я.

– Какой ещё способ?

Я наклонился к её уху и шёпотом заговорил:

– Гермиона, ты же у нас начитанная, умная девушка. Наверняка знаешь, что в былые времена, когда благородный рыцарь отправлялся на турнир, прекрасные дамы даровали ему свою благосклонность. Они повязывали на его копьё свой платок, давали напутствия… И, что самое главное, любимая дама одаривала своего героя искренним поцелуем. После этого доблестный рыцарь был готов сделать всё возможное и невозможное, лишь бы не подвести свою даму и одержать победу. Так вот, я думаю, ты вполне могла бы оказать нашему чемпиону такой знак внимания и даровать ему свою благосклонность. Как считаешь?

Гермиона замерла, задумчиво прикусив нижнюю губу. На её щеках стремительно расцвёл румянец, а взгляд стал рассеянным.

– Если что, Гарри сейчас как раз направляется к палатке чемпионов, – как бы невзначай добавил я. – И времени у тебя катастрофически мало. Можешь не успеть.

Гермиона одарила меня возмущённым, но при этом смущённым взглядом и, развернувшись, бегом бросилась из Большого зала вслед за Гарри.

А я, с чувством выполненного долга, довольно улыбнулся и неспешным шагом направился следом. Очередная дружеская пакость определённо удалась, а тролль внутри меня сыто заурчал в предвкушении того, как Гарри ещё поблагодарит меня за неё… я надеюсь.

Я неспешно шёл по тропе в сторону стадиона. Погода сегодня стояла на удивление тёплая и солнечная, хотя на календаре уже был конец осени.

Мимо меня, едва не сбив с ног, с радостными криками пронеслась стайка первокурсников. Если даже старшекурсники с нетерпением ждали начала первого испытания, то что уж говорить об этих малышах? Они мчались к трибунам так, словно от этого действительно зависела их жизнь.

Вдруг впереди я заметил знакомую белобрысую шевелюру в неизменном окружении двух личных телохранителей. О, как говорится, на ловца и зверь бежит.

– Драко, мой дорогой друг! Как же я рад встрече! – громко и радостно произнёс я, поравнявшись со слизеринцами. – Мы так давно с тобой не общались, что я уже успел соскучиться. Ты бы хоть в гости заходил почаще. Посидели бы, чайку выпили, поболтали о том о сём…

Малфой скривился так, словно только что обнаружил у себя в тарелке живого навозного жука.

– Уизли, поверь, твоё общество – последнее, по чему я способен скучать.

– Ох, ты разбиваешь мне сердце, – я театрально приложил руку к груди. – А я-то думал, между нами возникла настоящая крепкая мужская дружба.

– Перестань ломать комедию, Уизли, – холодно бросил Драко. – Тебе что-то нужно?

– Разве обязательно должна быть причина, чтобы захотеть перекинуться парой слов со своим близким другом?

– Обязательно. Особенно если этот «друг» носит фамилию Уизли.

Я тяжело вздохнул, всем своим видом демонстрируя глубокое разочарование.

– Какая вопиющая недоверчивость. Мне прям больно от твоих слов.

– Если ты закончил упражняться в скудоумии, то ступай своей дорогой, – процедил слизеринец. – У меня нет ни малейшего желания тратить время на этот цирк.

Ладно, поломали комедию, и хватит. Я чуть сократил дистанцию и заговорил уже нормальным тоном:

– Я, вообще-то, хотел поговорить по поводу вас с Джинни.

Драко резко остановился и оглянулся по сторонам. Крэбб и Гойл непонимающе переглянулись, но послушно замерли за его спиной.

– Ты что, идиот?! – зашипел Малфой, подавшись ко мне. – Ты не мог выбрать более подходящее место для этого разговора?! Здесь же полно людей! А если вдруг кто-то услышит?!

– О, мой дорогой друг, – усмехнулся я. – Неужели ты боишься, что твой отец услышит какие-то нехорошие слухи и поймёт, что моя шутка тогда, на квиддиче, была не совсем шуткой?

– Ты кретин, Уизли, если продолжаешь шутить на эту тему, – его голос стал ледяным. – Если мой отец узнает об этом, то в первую очередь пострадаю не я, а твоя сестра. Понял? Поэтому будь добр заткнуться!