Текст книги "Рыжий (СИ)"

Автор книги: Tasadar

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 44 страниц)

– Джинни, сестренка, ты вообще видела это своими глазами? Наш Рон только что взял в руки книги, чтобы добровольно учиться. Конец света уже близко, я чувствую это каждой клеточкой своего тела.

Я лишь усмехнулся про себя и закрыл за нами дверь, оставляя эту шокированную компанию переваривать данное событие.

Вернувшись к себе на чердак, я немедленно оккупировал стул и с головой зарылся в позаимствованные у Гермионы записи. Гарри, уютно устроившись на своей кровати, первое время бросал на меня крайне подозрительные, настороженные взгляды, видимо, всё ещё пребывая в состоянии легкого шока от моего внезапного академического рвения и искренне полагая, что это лишь прелюдия к какому-то масштабному розыгрышу. Однако, когда прошел час, затем второй, а я всё так же неподвижно сидел над пергаментами, тщательно вчитываясь в строчки, его паранойя наконец-то сдалась под натиском банальной усталости. Осознав, что феерического шоу со взрывающимися котлами сегодня не предвидится, наш герой тяжело вздохнул, отвернулся к стене и благополучно провалился в сон, оставив меня наедине с гранитом магической науки.

И что я хочу вам сказать по поводу записей этой поистине великолепной дамы: да хранит Бог её в целости и сохранности – ну, или Мерлин, не знаю уж, кто тут у них занимает должность самого главного начальника по чудесам. Изучая эти идеальные, каллиграфически выверенные конспекты, я пришел к однозначному выводу: она на сто процентов делала их не для себя. Вы уж меня извините, но не может человек, обладающий столь выдающимся интеллектом, расписывать базовые понятия настолько подробно, буквально разжевывая каждую мелочь. Между этих ровных строк чуть ли не огромными неоновыми буквами светилось завуалированное, но совершенно очевидное послание, специально адаптированное для людей, скажем так, не сильно обремененных выдающимися умственными способностями. Здесь были не просто сухо выписаны формулы – здесь присутствовали детальные зарисовки пассов руками, наглядные схемы того, как именно нужно махать палочкой, чтобы заклинание получилось с первого раза, и фонетические транскрипции правильного произношения. Сто процентов эта святая девушка писала всё это в тайной надежде на то, что когда-нибудь мы с Гарри всё-таки возьмемся за ум, перестанем валять дурака и начнем нормально учиться.

Так, а где тут у нас защитные чары… Ага, вот они. Ну не моя ли ты прелесть? У неё даже была аккуратно расчерчена отдельная колоночка с защитными заклинаниями, а прямо по соседству красовалась столь же педантичная таблица с атакующими сглазами. Была бы она сейчас рядом, я бы, клянусь, расцеловал эту кудрявую энциклопедию в обе щеки. Оставалось только найти свою палочку и немедленно проверить теорию на практике. И тут в полный рост встал один маленький, но весьма существенный вопрос: а где, собственно, находится мой рабочий инструмент?..

Порывшись в памяти оригинального Рона, я с чувством глубокой обреченности вздохнул и заглянул под кровать. Ну твою ж… Мерлинову дивизию! Волшебная палочка, главное оружие и инструмент любого уважающего себя мага, у этого веснушчатого остолопа – а теперь, получается, уже у меня – валялась прямо на полу, укрытая густым слоем пыли и каких-то подозрительных крошек. Подавив острое желание пробить себе лицо фейспалмом, я достал это четырнадцатидюймовое сокровище из ивы с сердцевиной из волоса единорога, тщательно осмотрел его и протер от грязи о край футболки.

Воодушевившись, я уже было занес руку, чтобы, строго следуя подробнейшей инструкции нашей кудрявой прелести, попробовать скастовать хотя бы простенькое «Протего», но вовремя одернул себя. До моего внезапно проснувшегося разума дошло, что на дворе вообще-то глубокая ночь, Гарри мирно сопит на соседней кровати, а будить его внезапными вспышками света и своими неизбежными нецензурными комментариями в случае неудачи мне совершенно не хотелось. А это значило лишь одно: спать мы сегодня не ложимся, а продолжаем с маниакальным упорством грызть гранит магической науки. Я, конечно, бездарно потерял целых три года, и за одну ночь – да что там, даже за неделю – выучить весь этот колоссальный объем у меня при всем желании не выйдет. Но хотя бы малая часть этого материала просто обязана была осесть в моей голове, благо, как подсказывает житейская логика, в пустой сосуд новые знания заходят куда легче и свободнее, чем в уже переполненый. А уж завтра утром я подниму нашего очкастого героя и буду понемногу отрабатывать всю эту теорию вместе с ним на практике.

На следующее утро я… нет, не проснулся, как вы могли бы совершенно логично предположить, а просто оторвался от пергаментов, поскольку всю ночь не смыкал глаз, с маниакальным упорством сумасшедшего поглощая магические знания. От этого академического марафона голова слегка гудела и отзывалась тупой болью, что, впрочем, было не так уж и критично: в конце концов, если голова болит, значит, мозги в ней определенно присутствуют, а это уже само по себе отличная новость. Конечно, чашечка крепкого, хорошего эспрессо мне бы сейчас совершенно не помешала, чтобы окончательно вернуть ясность мысли, но чего нет, того нет, поэтому придется умыться ледяной водой и искренне надеяться, что этого спартанского ритуала окажется достаточно для полноценного пробуждения.

Приведя себя в более-менее вменяемый вид, я вернулся в нашу комнату и подошел к кровати, на которой безмятежно сопел Гарри.

– Гарри, – негромко позвал я, весьма настойчиво тряхнув его за плечо. – Вставай.

Гарри лишь недовольно заворчал, категорически отказываясь открывать глаза, и попытался зарыться поглубже в одеяло, отворачиваясь к стене.

– Ммм… Рон, ты чего? Ещё же совсем рано… – неразборчиво пробормотал он хриплым со сна голосом. – Дай поспать хотя бы до… ну хоть немного еще.

– Уже достаточно светло. Вставай, герой, у нас на сегодня запланировано слишком много дел.

Гарри с трудом приоткрыл один глаз и посмотрел на меня с таким искренним возмущением, что я ни на секунду не усомнился, что, окажись у него сейчас под рукой что-нибудь тяжелое и увесистое – вроде того же толстого словаря Гермионы, – он бы не задумываясь запустил им прямо мне в голову.

– Много дел? – возмущенно проворчал он, потирая помятое лицо. – Мы же на каникулах… Что за изощренный утренний садизм? И… во имя Мерлина! – он смешно приоткрыл рот, наконец-то сфокусировав взгляд и разглядев мое, скажем так, слегка потасканное бессонницей лицо с залегшими под глазами тенями. – Эм, Рон… ты вообще себя в зеркало видел?

– Ну да, видел, и вынужден признать, что я хоть и немного худоват, но в целом весьма и весьма хорош собой, – скромно заметил я. – А что, имеются какие-то проблемы с восприятием моей неземной красоты?

Гарри на мгновение завис, усиленно моргая, а затем подозрительно прищурился.

– …Это ты, Фред? Или Джордж? Признавайтесь, кто из вас выпил Оборотное зелье, потому что это уже совершенно не смешно!

Я лишь слегка улыбнулся, прекрасно осознавая, насколько дико выглядит происходящее с его точки зрения.

– Поднимайся, пойдём, у нас действительно накопилось много работы.

Подхватив со стола стопку конспектов и тетрадей, которые я вчера выпросил у Гермионы, я направился к выходу. Уже пересекая порог комнаты, я услышал за спиной полный искреннего негодования голос окончательно проснувшегося друга:

– Какая ещё работа, Рон?! Эй, я с кем разговариваю?!

– Давай быстрее, Гарри, я жду тебя во дворе! – бросил я через плечо, не сбавляя шага.

Снаружи царила удивительная свежесть и почти непривычная тишина. Утренний белёсый туман ещё не успел рассеяться над окружающими «Нору» холмами и полями, а высокая трава густо серебрилась росой. Я остановился посреди двора, аккуратно сгрузил стопку драгоценных тетрадей на старый широкий пень и с удовольствием сделал глубокий вдох. Прохладный воздух приятно обжёг лёгкие, немного приводя в порядок гудящую после бессонной ночи голову.

Спустя пару минут со стороны крыльца послышались торопливые шаги, и из дома, едва не споткнувшись о порог, выскочил Гарри, на ходу неловко заправляя помятую рубашку и пытаясь хоть как-то пригладить свои вечно растрёпанные черные вихры.

– Ну и что за жизненно важная срочность заставила тебя поднять меня в такую несусветную рань? – недовольно спросил он, подходя ближе и ёжась от утренней прохлады.

– Да вот подумал, не хочешь ли ты поработать для меня живым манекеном для отработки заклинаний? – невинным тоном поинтересовался я.

Гарри замер и уставился на меня немигающим взглядом.

– …Что, прости?!

Глава 5

– Итак, повтори ещё раз, Гарри, ты всё точно запомнил?

Спаситель магического мира посмотрел на меня и закатил глаза.

– Рон, ты повторяешь мне это уже битые полчаса, – тяжело вздохнул он. – Ещё одно слово, и я клянусь, что не выдержу и запущу в тебя какое-нибудь весьма болезненное жалящее проклятие.

Всё дело было в том, что последние полчаса мы торчали на заднем дворе «Норы», где я, следуя записям Гермионы, пытался сотворить хотя бы простейший щит «Протего». А праведное возмущение моего друга произрастало из того факта, что я постоянно и занудно твердил ему одно и то же: как только у меня наконец-то получится создать и удержать более-менее стабильный барьер, он должен будет без промедления запустить в меня парочку атакующих сглазов, дабы мы могли опытным путём проверить предел моей магической прочности.

Прежде всего, хотелось бы справедливо заметить: то ли я оказался не таким уж бракованным попаданцем, то ли сам оригинальный Рон, при всей своей лени, был далеко не так бесталанен, как его принято описывать. Факт оставался фактом: спустя всего несколько досадных неудач и одну своевременную подсказку от стоящего рядом лохматого очкарика у меня всё получилось.

Вы даже представить себе не можете тот шок, трепет и радость, накрывшие меня с головой от осознания простой, но такой великой истины: я – маг. Я, чёрт возьми, самый настоящий маг, умеющий колдовать! И пусть визуально это выглядело в точности как весьма качественные спецэффекты из фильмов в моей прошлой жизни, но одно дело – лениво жевать попкорн и смотреть на чудеса через экран, и совершенно другое – видеть искрящуюся энергию собственными глазами, физически ощущая, как она струится по венам, подчиняясь твоей воле. Понимание того, что именно ты являешься первоисточником этой силы, открывающей поистине безграничные перспективы, пьянило похлеще любого дорогого огневиски.

Впрочем, тут меня определённо занесло не в ту степь. Я только-только перехожу на четвёртый курс и едва научился ставить базовый щит сомнительной плотности, а уже раздухарился так, словно готовился занять вакантное место следующего Тёмного – ну, или на худой конец Светлого – Лорда.

И вот что ещё не давало мне покоя в процессе этих магических изысканий, так это концепция самой волшебной палочки. Головой-то я, конечно, понимал универсальное жизненное правило: «если оно работает – не трогай и не задавай лишних вопросов», но мой пытливый разум требовал логики. Почему в современном магическом обществе настоящих волшебников, способных творить чары без костылей, по сути, раз-два и обчёлся? Сейчас объясню ход своих мыслей. Что, если разобраться, делает всех этих напыщенных магов таковыми? Правильно, кусок хорошо отполированной древесины. Забери у них этот так называемый «проводник», и количество людей, способных наколдовать хотя бы искру, сведётся к статистической погрешности.

И чем тогда, спрашивается, эти благородные волшебники отличаются от презираемых ими обычных маглов? Да, я прекрасно понимаю, что простой человек с улицы, даже вооружившись самой мощной палочкой, в лучшем случае просто ничего не добьётся, а в худшем – подожжёт себе брови, поскольку искры дара в нём нет. Но ведь и волшебник, лишившись своего инструмента, в подавляющем большинстве случаев становится абсолютно беспомощным! Вот и получается забавная, если не сказать ироничная, картина: статус всемогущего мага определяет не столько его врождённый талант, сколько, грубо говоря, кусок дерева с запихнутым внутрь волосом из задницы какой-нибудь магической козы – ну, ладно, не козы, а единорога, но суть вы улавливаете. Если сейчас подойти и отобрать у меня эту деревяшку, то чем я, великий и ужасный Рональд Уизли, буду отличаться от среднестатистического жителя Англии? Разве что специфическими знаниями о том, как правильно мариновать флоббер-червей, да и только.

– Ну так мы начинаем или нет? – нетерпеливо прервал мои философские рассуждения Гарри, поигрывая своей палочкой.

– Ладно, только используй простой «Экспеллиармус», хорошо?

– Не волнуйся, – ответил Гарри с лёгкой, ободряющей улыбкой. – Я не буду вкладывать много сил, ударим вполсилы, просто чтобы проверить, насколько плотным получился барьер. Готов?

Я коротко кивнул и, сосредоточившись, взмахнул палочкой в точности так, как было зарисовано в конспектах нашей кудрявой всезнайки, и выдохнул:

– Протего!

К моему облегчению, прямо передо мной из воздуха мгновенно соткалось полупрозрачное, мерцающее голубоватым светом марево, начавшее формироваться в широкий призрачный щит. Но не успел я в полной мере насладиться плодами своих трудов, триумфально любуясь тем, как красиво переливается моя почти первая в жизни настоящая магическая защита, как наш доблестный Избранный, даже не дав барьеру окончательно застыть, безжалостно пустил его в расход.

– Экспеллиармус!

Ярко-красный луч сорвался с кончика его палочки и врезался в мою не до конца сформированную защиту с такой силой, что щит мгновенно лопнул, а меня самого отшвырнуло на добрый метр назад, и я болезненно приземлился задницей прямо в пыль. Нет, я, конечно, прекрасно понимал, что фирменное обезоруживающее заклинание в исполнении Гарри Поттера – это практически ультимативное орудие массового поражения, по своей убойной силе превосходящее любую «Аваду» Тёмного Лорда, но проверять эту невероятную теорию на собственном копчике было всё равно крайне неприятно. Ладно, будем считать это первым блином, который, как полагается, вышел комом, и мужественно тренироваться дальше.

– Рон! Прости, пожалуйста! – Гарри в ту же секунду оказался рядом, в панике опуская палочку и виновато протягивая мне руку, чтобы помочь подняться. – Ты как, цел? Я правда не думал, что получится так сильно, честное слово! Наверное, я просто рефлекторно вложил в удар чуть больше магии, чем планировал…

Но не успел он закончить свои извинения, как со стороны крыльца раздались до боли знакомые издевательски медленные аплодисменты.

– Браво, Гарри, просто браво! – с восхищением протянул Фред, неспешно спускаясь по деревянным ступеням. – Но если у тебя вдруг возникло непреодолимое желание качественно избить нашего младшего брата, ты ведь вполне мог бы обратиться к профессионалам.

– Именно! Зачем же марать руки в одиночку, лишая семью такого удовольствия? – с готовностью подхватил Джордж, подходя ближе и с откровенным весельем разглядывая мою покрытую пылью фигуру. – Мы бы с огромной радостью помогли тебе в этом благородном начинании! Более того, мы могли бы разработать куда более изощрённый и элегантный план мести.

– Например, мы могли бы отвлечь маму, сымитировав взрыв котла на кухне, пока ты загоняешь его в ловушку, – кивнул Фред, деловито загибая пальцы.

– Или, скажем, предварительно трансфигурировали бы землю под его ногами в скользкое желе, чтобы процесс падения выглядел куда более зрелищно, – добавил его близнец, растягивая губы в широченной ухмылке. – Мы же семья, Гарри! А такие важные, объединяющие мероприятия, как избиение младших Уизли, нужно обязательно проводить в дружном, сплочённом коллективе!

– Но если на секунду отбросить в сторону наши блестящие предложения и безвозмездные услуги, – внезапно посерьёзнел Фред, – нам всё-таки чертовски любопытно: а чем это вы тут занимаетесь в такую рань, ну, кроме избиения нашего брата?

– Мы просто тренируемся, – спокойно ответил я, отряхивая пыль со штанов. – Практикуем защитные заклинания. Я ставлю «Протего», а Гарри… должен был проверить, как этот щит держится. И, как наглядно продемонстрировал мой недавний полёт, держится он пока откровенно хреново.

Гарри тут же виновато опустил голову, всем своим видом изображая глубочайшее раскаяние за чрезмерное применение силы. Фред и Джордж, напротив, радостно переглянулись, словно стервятники, почуявшие свежую добычу.

– Ого, наш Ронни внезапно решил переквалифицироваться в боевые маги? Это определённо что-то новенькое, – протянул Фред.

– И даже привлёк к этому неблагодарному делу самого Гарри Поттера, – подхватил Джордж. – Мы по-настоящему тронуты. Наконец-то хоть кто-то по достоинству оценил наш многолетний, кропотливый труд по превращению тебя в нормального, социально активного члена семейства Уизли!

Фред сделал шаг вперёд, расплываясь в предвкушающей улыбке.

– Слушай, а давайте мы вам немного поможем? Мы же признанные профессионалы в области непредсказуемой практической магии. Можем устроить тебе самую настоящую, хардкорную тренировку. С густым дымом, ослепляющими вспышками и, если сильно повезёт, то и небольшим пожаром… В общем, всё в точности так, как мы любим.

– Абсолютно верно, – закивал Джордж. – Мы даже готовы великодушно выступить в роли твоих личных спарринг-партнёров. Ты только представь эту картину: ты изо всех сил ставишь свой хлипкий щит, а мы с Фредом синхронно запускаем в тебя парочку проклятий вроде «Фурункулуса» и «Таранталлегры». Гарантируем тебе полное погружение в боевой процесс и незабываемые впечатления до самого конца каникул!

– Спасибо, ребята, но я откажусь. Если вы двое сейчас подключитесь к процессу, то наша тренировка моментально превратится в абсурдный цирк с конями.

При этих словах я посмотрел на близнецов, давая им чётко понять, кому именно в этом цирке уготована почётная роль тех самых непарнокопытных.

– А я ведь действительно хочу чему-то научиться, а не лечить потом фурункулы, отплясывая чечётку.

Близнецы тут же изобразили смертельную обиду.

– Как это невыносимо грубо, – трагично вздохнул Фред.

– А ведь мы просто хотели от чистого сердца помочь нашему непутёвому младшему брату, – добавил Джордж.

Тем не менее уходить они явно не собирались. Вместо этого оба развернулись, подошли к крыльцу и с комфортом уселись прямо на деревянных ступеньках, словно зрители, купившие дорогие билеты в первый ряд театра.

– Ладно-ладно, не кипятись, – махнул рукой Фред. – Мы будем вести себя тише воды, просто посидим и посмотрим.

– Как преданные болельщики, – подтвердил Джордж, устраиваясь поудобнее и скрещивая руки на груди. – Продолжайте, господа дуэлянты. Не обращайте на нас никакого внимания.

Они действительно замолчали на пару секунд, но по их донельзя довольным, хитрым физиономиям было ясно, что обещание вести себя «тихо» в их исполнении имеет срок годности, стремительно близящийся к нулю.

Гарри неуверенно покосился на меня, словно ожидая какого-то подвоха от зрительного зала.

– Ну что, продолжим? – осторожно спросил он.

Я лишь кивнул.

– Продолжим.

Весь следующий час мы с Гарри вдохновенно валяли друг друга в дворовой пыли магическими заклинаниями. И почему именно «валяли»? Да потому что подобрать для этого процесса какое-то более культурное определение у меня язык бы не повернулся.

Я раз за разом выставлял «Протего», а он с завидным упорством лупил по нему своим коронным «Экспеллиармусом». Поначалу мои слабо мерцающие щиты держались откровенно паршиво и разлетались вдребезги почти после каждого попадания, но постепенно я начал приноровляться. Вскоре мне уже удавалось успешно отражать по два-три, а иногда и больше заклинаний подряд.

Для меня это был не просто успех, а самый настоящий прорыв. Особенно если учитывать, что до недавнего времени данное веснушчатое тело предпочитало исключительно сидеть на заднице ровно и абсолютно ничего полезного для собственного магического развития не делать.

Затем, окончательно убедившись, что базовое защитное заклинание у меня уже получается почти автоматически и без особого напряжения, мы с Гарри поменялись ролями.

Стоя напротив него, я внимательно наблюдал за парнем. Несмотря на то что с самого утра он недовольно бурчал из-за варварского подъёма ни свет ни заря, сейчас его глаза буквально светились искренним мальчишеским восторгом.

И неудивительно. Ведь дома, под бдительным надзором своих истеричных родственников, Гарри был практически лишён возможности нормально пользоваться магией. А здесь – полная свобода действий, никаких надзирателей над душой и, вдобавок, абсолютно легальный способ выпустить весь накопившийся за лето пар.

Гарри, разумеется, с первой же попытки играючи поставил идеальный, практически непробиваемый щит… чёртов главный герой.

Я же, молча проглотив уязвлённую гордость, принялся методично отрабатывать на нём простейшие атакующие заклинания вроде всё тех же «Экспеллиармуса» и «Ступефая».

– Ох, только посмотрите, наш маленький Ронни решил поиграть во взрослого волшебника! – радостно крикнул Фред со своих зрительских мест на крыльце.

– Давай, братишка, не сдавайся! – издевательски поддержал его Джордж. – Покажи ему наконец, кто в этом дворе хозяин! Хотя, судя по удручающей статистике попаданий, пока хозяин исключительно Гарри.

– Ставлю три галлеона на то, что следующий «Экспеллиармус» нашего грозного братца опять улетит прямиком в соседнее поле пугать ворон! – азартно добавил Фред.

– Ставка принята! – тут же отозвался Джордж, хлопая брата по руке. – А я вот искренне верю в чудеса и прогресс! Ведь до сегодняшнего утра у него вообще не было никаких признаков магической одарённости!

Несмотря на этот нескончаемый поток едких подколов от моих дорогих братьев (чтоб они жили долго, счастливо, богато и желательно где-нибудь на другом континенте, подальше отсюда), я упрямо продолжал тренироваться. И, как ни странно, атакующие заклинания постепенно начали получаться. Пусть далеко не с первого раза и даже не со второго, но они обретали нужную форму и силу. Видимо, тело Рона всё-таки обладало вполне приличным врождённым магическим талантом – просто раньше его ленивому владельцу было совершенно недосуг этим талантом пользоваться, предпочитая пускать всё на самотёк.

После очередного, на этот раз действительно сильного «Экспеллиармуса», который наконец-то пробил идеальный щит Гарри, заставив того пошатнуться, близнецы разразились бурными овациями.

– Мерлиновы кальсоны, вот это уже действительно похоже на настоящую магию! – торжественно объявил Фред, поднимаясь со ступеньки. – Ещё каких-то пара месяцев упорных тренировок, и ты точно сможешь успешно разоружить хотя бы одно соседское садовое пугало!

– Мы невероятно гордимся тобой, наш славный младший брат, – добавил Джордж, драматично вытирая пальцем несуществующую слезу. – Скоро ты совсем вырастешь, возмужаешь и станешь… ну, скажем так, почти таким же крутым, как мы.

Я только усмехнулся, вытирая выступивший на лбу пот. И хотя где-то на задворках сознания у меня всё ещё зудело лёгкое желание запустить парочку жалящих проклятий прямо в этих хихикающих клоунов, в целом я был доволен. Чертовски доволен собой.

Уже после того, как мы наконец-то плотно позавтракали, мама устроила нам образцово-показательный разнос, щедро раздав всем, кроме, разумеется, неприкасаемого Гарри, эпических звездюлей. И самое ироничное заключалось в том, что получили мы этот суровый нагоняй вовсе не за то, что поднялись ни свет ни заря и устроили во дворе магическую дуэль с риском для здоровья, а за то, что занимались всем этим безобразием на пустой желудок. Как оказалось, для миссис Уизли голодный ребенок представлял собой куда большую катастрофу, чем подросток, в которого с утра пораньше прилетело шальное проклятие.

Близнецы, как и полагается по их статусу, для вида недовольно ворчали, а мы с Гарри стояли с максимально виноватыми и покаянными лицами, выслушивая эти эмоциональные тирады. Однако глубоко внутри я испытывал, как бы странно это ни звучало, настоящее счастье. Немногие люди в этом мире способны по-настоящему понять ценность подобных моментов, когда родной человек искренне заботится о тебе, тревожится и выражает свою любовь именно через такие, казалось бы, абсурдные бытовые мелочи и ворчание. Проведя свою прошлую жизнь в стенах детдома, я, как и Гарри, выросший в пыльном чулане под лестницей, был начисто лишен подобного тепла. И сейчас эта невероятная женщина, ставшая настоящей матерью для нас обоих, давала нам нечто неизмеримо большее, чем просто горячую еду и чистую одежду, – она давала нам твердую уверенность в том, что мы кому-то нужны и важны в этом, хоть и магическом, но не совсем светлом мире.

Смиренно выслушав все матушкины нравоучения и сделав вид, что мы глубоко и искренне раскаиваемся в своем безответственном поведении, мы покинули кухню и отправились заниматься своими делами. Вооружившись метлами, Гарри вместе с Джинни, Фредом и Джорджем собирались поиграть в квиддич и, естественно, попытались втянуть в эту спортивную авантюру и меня. Однако я отказался, заявив, что планирую посидеть в тишине, почитать конспекты Гермионы и немного позаниматься.

Вы бы только видели их лица в этот момент. Заявление о том, что Рон Уизли добровольно отказывается от полетов и квиддича ради учебников, произвело эффект разорвавшейся навозной бомбы. Челюсти близнецов синхронно устремились к земле, и я был уверен, что именно в эту секунду они окончательно и бесповоротно уверовали в то, что под моей личиной скрывается совершенно другой человек, злоупотребляющий Оборотным зельем.

Устроившись на небольшом, сухом поваленном бревне на краю поля, я разложил на коленях записи нашей кудрявой всезнайки и с головой погрузился в чтение. И лишь время от времени я отрывал взгляд от исписанных пергаментов, чтобы понаблюдать за тем, как Гарри, Джинни и близнецы с радостными криками носятся в ясном небе прямо надо мной.

И всё же мне никак не давала покоя моя недавняя мысль о магии, волшебных палочках и, скажем так, их истинной роли в этом странном мире. Умом-то я прекрасно понимал, что первоисточником энергии является сам маг, но тогда почему – почему, мать вашу, – без отполированного куска дерева практически никто из этих великих чародеев колдовать не способен? Максимум, на что хватает их хваленого потенциала без палочки, – это неконтролируемые стихийные выбросы в раннем детстве или что-нибудь более эпичное на пике эмоций, вроде того потрясающего случая, когда Гарри психанул и превратил одну злобную тётку в человеческий воздушный шарик только за то, что она посмела оскорбить его семью. Реакция, конечно, абсолютно логичная, заслуженная и достойная аплодисментов, но как стабильный метод колдовства – абсолютно непрактичная.

Увы, в конспектах ответов на эти философские вопросы не обнаружилось. Но логика подсказывала, что если их нет на пергаментах, значит, они совершенно точно должны быть в голове у той, кто эти конспекты составил. И стоило мне только об этом подумать, как двери дома открылись и прямо ко мне решительным шагом направилась Гермиона. Смотрела она на меня при этом настолько странным, завороженным и максимально недоверчивым взглядом, словно я был не ее лучшим другом, а крайне редким магическим артефактом с сомнительными свойствами.

– Итак… Рон, ты и в самом деле учишься? – начала она, остановившись напротив и скрестив руки на груди. – И ты действительно не бросил это занятие спустя первые полчаса? – Она посмотрела в небо, где с радостными воплями носились Гарри, Джинни и близнецы, а затем вновь перевела изучающий взгляд на меня. – И ты не играешь в квиддич со всеми остальными? Признавайся, кто ты такой и куда ты спрятал настоящего Рона Уизли?

Я на мгновение замер, глядя на ее абсолютно серьезное, даже суровое лицо, и поймал себя на мысли, что вообще понятия не имею, шутит ли она сейчас в своей специфической манере или спрашивает на полном серьезе, мысленно подбирая подходящее контрзаклятие.

– Знаешь, Гермиона, твое недоверие меня очень сильно обижает. Это просто на корню отбивает любое, даже самое светлое желание развиваться и учиться дальше.

Я произнес это исключительно ради шутки, но, судя по мгновенно расширившимся глазам и внезапно побледневшему, виноватому лицу девушки, мой сарказм прошел мимо цели, так как она восприняла эти слова за чистую монету.

– Ох, нет, Рон, послушай, я совсем не это имела в виду! – тут же затараторила она, испуганно всплеснув руками. – Я просто пошутила, честное слово! На самом деле я полностью тебя поддерживаю и считаю, что это невероятно правильное, зрелое решение! Это просто замечательно, что ты решил взяться за ум, и тебе ни в коем случае нельзя останавливаться из-за моих глупых слов, пожалуйста, прости меня!

Смущенно выдохнув и пригладив свои и без того непослушные волосы, она осторожно опустилась рядом со мной на бревно. Несколько минут мы просто сидели рядом, наблюдая за тем, как крошечные фигурки на метлах носятся высоко над полем, пока я наконец не заговорил первым.

– Слушай, Гермиона… У меня тут к тебе появился один вопрос. Точнее, это даже не вопрос по конкретному материалу, а некая концепция, в которой я никак не могу до конца разобраться.

Ее академическая натура отреагировала мгновенно. Виноватость на лице тут же сменилась живым интересом, а в глазах вспыхнул знакомый азарт, появлявшийся всякий раз, когда перед ней возникала очередная сложная загадка.

– Правда? О, я с огромным удовольствием помогу! Что именно тебе непонятно? Это касается фундаментальной теории Законов Гампа, или ты застрял на сложных формулах совместимости защитных чар? Спрашивай всё, что угодно, я постараюсь объяснить тебе это максимально подробно и понятно!

– …

М-да… Кажется, я слегка поспешил. Интересно, как сильно расстроится Гермиона, если я скажу ей, что до сих пор понятия не имею, кто такой этот чертов Гамп?

Ну да ладно, была не была… Тяжело вздохнув и окончательно собравшись с мыслями, я без утайки вывалил на нее всё, что крутилось в моей голове в последние часы. Я подробно изложил ей свою концепцию о природе магии, о реальной роли волшебных палочек и о проблеме, которая делала современных чародеев, считающих себя венцом творения, абсолютно беспомощными без куска дерева, оставляя им лишь неконтролируемые стихийные выбросы в состоянии крайнего эмоционального стресса.

Гермиона выслушала мою слегка сбивчивую тираду, ни разу не перебив, и некоторое время просто молча смотрела на меня с каким-то неподдельным восхищением и удивлением, словно впервые видела перед собой не привычного ленивого друга, а совершенно нового человека.