Текст книги "Рыжий (СИ)"

Автор книги: Tasadar

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 44 страниц)

– И вот, копаясь в архивах, я наткнулся на одну весьма любопытную вещь. Хотя, строго говоря, секретом она никогда и не была…

– Уизли, – перебил меня Снейп. – Избавьте нас от предисловия. Ближе к делу, или не смейте больше отнимать наше время.

– Как прикажете, профессор Снейп. Суть в том, что после объявления о Турнире меня заинтересовала его история. Нам, конечно, объяснили, что после несчастных случаев в прошлом Министерство ввело строгое возрастное ограничение. Но ведь до этого на протяжении многих веков подать своё имя мог любой ученик. Решение всегда принимал сам Кубок Огня, выбирая наиболее достойного кандидата, невзирая на возраст.

– Мистер Уизли! – не выдержала профессор Макгонагалл, наконец отняв руку от лица. – Это правило было введено Министерством магии с единственной целью – защитить несовершеннолетних волшебников, которые ещё не готовы к подобным испытаниям!

– Это, несомненно, разумное решение, профессор, – кивнул я. – Но лишь с точки зрения Министерства. Если верить архивам, Кубок Огня на протяжении многих веков самостоятельно выбирал чемпиона и никогда не делал различий по возрасту. Значит, его создатели изначально считали, что возраст не должен быть главным критерием отбора. Истинный магический потенциал, находчивость, инстинкты выживания и способность быстро принимать решения порой значат гораздо больше, чем знание самых сложных заклинаний.

Я сделал небольшую паузу.

– Турнир всегда был испытанием характера, находчивости и магического мастерства. Отсекая всех, кто младше установленного возраста, организаторы заранее решили за Кубок, кого он может выбирать, а кого – нет. Поэтому я и считаю это ограничение несправедливым.

Дамблдор всё это время молчал, с нескрываемым интересом наблюдая за моим выступлением.

– И как истинный гриффиндорец, чей священный долг – причинять добро и наносить справедливость, я просто не мог остаться в стороне, и после нескольких долгих вечеров, проведённых за книгами, мы с моим лучшим другом Гарри Поттером обстоятельно обсудили эту вопиющую несправедливость и пришли к единодушному выводу, что он тоже очень хочет участвовать. А поскольку Гарри – мой лучший друг, кто я такой, чтобы лишать его такой возможности? Тем более я уверен, что никто в этом зале не сомневается в храбрости, благородстве и магических способностях Гарри Поттера…

Я чуть подался вперёд и, понизив голос, добавил так, чтобы меня услышали все:

– …пожалуй, за исключением разве что профессора Снейпа.

По рядам студентов прокатился сдавленный смешок. Дамблдор с улыбкой погладил бороду, а вот реакцию Снейпа понять было куда сложнее. Его лицо превратилось в привычную непроницаемую маску, зато взгляд недвусмысленно обещал мне долгую и весьма неприятную смерть где-нибудь в одном из его котлов, полном флоббер-червей.

– В общем, нужно дать Гарри его законный шанс, – подвёл итог я, решив, что пора заканчивать этот спектакль.

Запустив руку в карман мантии, я достал скомканный кусок пергамента с именем Гарри, развернул его так, чтобы его могли увидеть все присутствующие, и под сотнями ошарашенных взглядов спокойно шагнул к возрастной черте.

Возрастная черта никак не отреагировала. Я спокойно переступил её, подошёл к Кубку Огня и опустил пергамент в синевато-белое пламя. Огонь на миг вспыхнул чуть ярче, после чего всё снова стало как прежде.

Большой зал притих. На несколько секунд все взгляды были прикованы ко мне, словно никто не мог до конца поверить в то, что только что произошло.

Я поднял взгляд на преподавательский стол. Дамблдор больше не улыбался. Теперь он смотрел на меня совсем иначе: внимательно, словно пытался понять, как именно мне удалось пройти его возрастную черту. А чуть в стороне, уперевшись руками в стол, неотрывно наблюдал за мной Аластор Грюм. Его магический глаз быстро вращался, не упуская ни одного моего движения.

Развернувшись, я молча вышел из круга и направился к своему столу. Дойдя до места, спокойно сел рядом со всё ещё бледным Гарри. А прямо напротив нас сидела разъярённая Гермиона, сжимая кулаки так, что мне даже стало немного не по себе. Выражение её лица не сулило нам с Гарри в этой жизни ничего хорошего… Да и в следующей, если честно, тоже. Чувствую, она уже мысленно прикидывала, как превратить нас в двух своих личных инферналов…

Глава 26

Следующие несколько часов прошли в крайне неловком молчании. Гермиона не хотела устраивать полноценный скандал и выносить нам мозги при такой толпе свидетелей, хотя по её глазам было прекрасно видно, что она мечтает это сделать. Особенно ей хотелось хотя бы ненадолго добраться до шеи одного конкретного рыжего идиота. Я же в ответ лишь нагло ухмылялся, чем, скорее всего, делал ситуацию только хуже, но ничего не мог с собой поделать. Её праведное возмущение сейчас забавляло меня куда больше, чем пугало.

Я время от времени оглядывался по сторонам, чтобы оценить реакцию зала на свою выходку, и, к своему удовлетворению, особого негатива не заметил. Когтевранцы сбились в небольшие группы за своим столом, и до меня то и дело долетали обрывки их оживлённых споров. Они на полном серьёзе пытались подвести теоретическую базу под то, каким именно образом мне удалось обойти чары Дамблдора. Выдвигались самые безумные магические теории, но, судя по тому, что я успел услышать, ни одна из них даже близко не подобралась к истине.

Пуффендуйцы же остались верны себе. Пару минут обсудили мою выходку, пришли к выводу, что раз очередные неприятности устроил гриффиндорец, значит, это внутреннее дело Гриффиндора, и со спокойной душой вернулись к обеду.

Со стороны слизеринского стола в меня, разумеется, летели "особо тёплые" взгляды, но если честно, на мнение змей мне было глубоко плевать. Ради смеха я поймал взгляд Драко и подмигнул ему. И тут произошло то, чего я совсем не ожидал: Малфой не скривился с привычным презрением, а лишь едва заметно кивнул в ответ. Хм… Любопытно… И чего это наш аристократ то и дело косится куда-то в сторону? Проследив за его взглядом, я понял, что смотрит он вовсе не на меня, а на наш стол где сидела Полумна, перебравшаяся к нам от когтевранцев, и о чём-то увлечённо разговаривала с… Джинни?!

Да ладно… Я перевёл взгляд на Драко, затем на сестру, потом снова на Драко. Охо-хо… А вот это уже интересно. В голове тут же закрутились десятки, если не сотни, возможных шуток, подколок и способов немного испортить жизнь одному белобрысому аристократу. Неужели мой так называемый «новый друг» и правда запал на мою мелкую сестру? Получается, я тогда не просто ляпнул первое, что пришло в голову, а действительно попал в яблочко? Восхитительно… И сколько же возможностей это открывает. Мой внутренний тролль уже довольно потирал руки в предвкушении… но нужно будет ещё в этом убедиться и проверить наверняка.

Реакция родного факультета оказалась именно такой, как я и ожидал. Большинство просто хлопали нас с Гарри по спинам и наперебой спрашивали, как нам это удалось. Я с самым загадочным видом ссылался на «древнюю семейную тайну Уизли», но понятное дело, никто мне не поверил. Впрочем, лезть с расспросами тоже не стали. Никакого негатива в сторону Избранного не было и близко. Львы искренне радовались очередной удачной выходке, и это меня успокаивало, ведь именно ради этого я и устроил всё представление в открытую – чтобы отвести от очкарика любые подозрения в нечестной игре.

«Тревожник» на моём пальце время от времени слабо подрагивал, улавливая направленные в мою сторону негативные эмоции, но их общий фон оставался довольно слабым. То ли Гермиона продолжала мысленно предавать меня анафеме, то ли кто-то в зале тихо завидовал – разбираться в этом сейчас было уже некогда, потому что ужин подходил к концу, все желающие давно бросили свои имена в Кубок, и настал момент истины.

Дамблдор поднялся со своего места, отчего гул в Большом зале почти сразу стих.

– Прошу внимания, – спокойно произнёс директор, подходя ближе к Кубку. – Пришло время. Кубок Огня готов выбрать своих чемпионов.

Пламя внутри Кубка внезапно сменило цвет с синевато-белого на красный. Раздался громкий треск, сноп искр взмыл в воздух, и из огня вылетел первый обугленный кусок пергамента, который Дамблдор ловко поймал на лету.

– Чемпион от Дурмстранга – Виктор Крам!

Зал взорвался аплодисментами. Болгары одобрительно загудели, радостно хлопая своего мрачного товарища по плечам. Когда шум немного стих, Кубок снова полыхнул.

– Чемпион от Шармбатона – Флёр Делакур!

Большой зал вновь разразился аплодисментами. Флёр грациозно поднялась со своего места, провожаемая десятками восхищённых, а порой и откровенно слюнявых взглядов.

Оставалось последнее имя. Пламя Кубка ярко вспыхнуло в третий раз, выбрасывая очередной листок. Дамблдор поймал его, развернул и на секунду замолчал. Затем бросил на меня взгляд с лёгким, почти отеческим укором, тяжело вздохнул и громко объявил:

– Чемпион от Хогвартса – Гарри Поттер.

Наш стол буквально взорвался. Гриффиндорцы заорали так, что, казалось, в Большом зале вот-вот задребезжат окна. Нас с Гарри едва не раздавили в объятиях, а поздравления со всех сторон посыпались одновременно.

Остальные факультеты отреагировали куда сдержаннее, но вполне достойно. Да, у пуффендуйцев на лицах читалось откровенное разочарование из-за того, что Кубок выбрал не Седрика, однако обошлось без свиста и криков о мошенничестве. Слизеринцы в основном демонстративно молчали, хотя парочка первокурсников всё же начала хлопать, пока старшекурсники быстро не раздали им по подзатыльнику.

– Прошу всех выбранных чемпионов пройти в комнату за преподавательским столом, – сказал Дамблдор, дождавшись, пока шум немного уляжется. – Там вы получите первые инструкции, касающиеся Турнира.

Гарри глубоко вздохнул, поднялся из-за стола и направился вслед за Крамом и Делакур. Не успели они скрыться за дверью, как Кубок Огня снова вспыхнул. Пламя сменило цвет, став ярко-красным, и почти сразу из него вылетел ещё один кусок пергамента.

Сотни взглядов проводили кружащийся в воздухе листок. Дамблдор поймал его, развернул и на несколько секунд задержался взглядом на пергаменте, после чего медленно поднял голову и посмотрел прямо на меня. По выражению его лица было ясно, что такого развития событий он явно не ожидал.

– Гарри Поттер!..

Я встал из-за стола, развёл руками и с невинным видом посмотрел на Дамблдора.

– Что я могу сказать, профессор? Судя по всему, Кубок Огня посчитал Гарри настолько достойным, что одного раза ему показалось мало. Лично я бы не рискнул спорить с древним и явно уважаемым магическим артефактом. Мало ли какие у него могут быть причуды…

После моих слов Дамблдор едва заметно переглянулся со Снейпом, а наш Ужас Подземелий, как мне показалось, с трудом удержался, чтобы не посмотреть в сторону Аластора Грюма. Что ж… Судя по этой немой сцене, зельевар уже успел ознакомиться с моим конспектом и передать «эссе» по назначению. А значит, всё пока шло более-менее по плану.

Теперь оставалась сущая мелочь: каким-то непостижимым образом убедить двух сильнейших, мать их, магов и легилиментов, которые на голову превосходят меня и в интригах, и в жизненном, и в магическом опыте, что их план, если они вообще успели его придумать, – полное дерьмо, а мой – настоящий шедевр тактической мысли, следовать которому стоит без лишних вопросов. Да уж… задачка со звёздочкой. С повышенной сложностью, весьма вероятным отчислением в худшем случае и драеньем котлов с коридорами до конца учебного года – в лучшем.

– Мистер Уизли! – не выдержала профессор Макгонагалл.

Наш декан поднялась со своего места, и вид у неё был такой, будто она всерьёз раздумывала, не трансфигурировать ли меня прямо сейчас во что-нибудь небольшое и, желательно, неодушевлённое.

– Прекратите этот балаган немедленно! Ваша возмутительная выходка переходит все мыслимые границы! Мало того, что вы устроили этот спектакль на глазах у всей школы и наших уважаемых гостей, вы ещё и грубейшим образом нарушили регламент Турнира. Вы хоть понимаете, какую неразбериху устроили? Вместо праздника нас теперь ждёт долгая ночь разбирательств с Министерством и обсуждения всех юридических последствий. Поэтому я настоятельно рекомендую вам закрыть рот и немедленно отправиться в гостиную Гриффиндора, пока я не сняла с нашего факультета столько баллов, что вам придётся отрабатывать их до самого выпуска.

Я спокойно дождался, пока профессор закончит.

– Профессор Макгонагалл, при всём моём безграничном уважении, настоящие, исконные правила Турнира Трёх Волшебников не были нарушены ни на йоту. Насколько мне удалось выяснить, древний устав гласит, что от каждой школы выбирается один самый достойный чемпион. Хогвартс, Дурмстранг и Шармбатон своих представителей получили. Кубок сделал выбор, назвал имена, и магические контракты уже заключены. А то, что Министерство сравнительно недавно решило дополнить древний ритуал возрастным ограничением, – это уже современное правило, а не часть первоначального устава Турнира.

Я ненадолго замолчал и перевёл взгляд на мадам Максим и Игоря Каркарова.

– Да и потом… я не вижу, чтобы глубокоуважаемые директора Шармбатона и Дурмстранга были категорически против такого исхода. С точки зрения честного состязания, если от Хогвартса выступает юноша, который объективно моложе и обладает меньшим опытом, чем их блестящие студенты, разве это не делает Турнир ещё интереснее? Это лишь подтверждает, что магия судит не по возрасту. Уверен, мадам Максим и профессор Каркаров прекрасно понимают: участие более юного чемпиона нисколько не умаляет достоинств их представителей, а лишь даёт им ещё одну возможность доказать своё превосходство.

Игорь Каркаров задумчиво погладил свою козлиную бородку, а мадам Максим лишь гордо вздёрнула подбородок. Возражать они явно не спешили. Моя лесть, щедро приправленная прозрачным намёком на то, что у их девятнадцатилетних студентов теперь появилось заметное преимущество перед нашим четверокурсником, похоже, попала точно в цель. И в самом деле, зачем протестовать, если победа, возможно, сама идёт тебе в руки?

Профессор Макгонагалл явно собиралась возразить, но Дамблдор вовремя остановил её.

– Довольно, Минерва, ничего непоправимого не произошло. Мистер Уизли высказал весьма любопытную точку зрения, и мы обязательно обсудим её в более подходящей обстановке. Кубок Огня сделал свой выбор, и мы обязаны его уважать.

Дамблдор обвёл взглядом притихший зал.

– А теперь я прошу всех студентов разойтись по своим гостиным. Старосты, проследите за порядком. Праздничный пир окончен.

Студенты нехотя начали подниматься со своих мест, и Большой зал почти сразу наполнился гулом голосов, бурно обсуждавших произошедшее. Я тоже развернулся, собираясь затеряться в толпе гриффиндорцев, но голос Дамблдора настиг меня уже на полпути.

– И, мистер Уизли… Жду вас в своём кабинете ровно через час. Полагаю, нам с вами предстоит весьма любопытная беседа.

Я молча кивнул и, стараясь не встречаться взглядом с Гермионой, которая явно уже придумывала, как именно будет меня убивать, поспешил вслед за остальными в сторону башни Гриффиндора.

Но далеко уйти мне не удалось. Моя личная Немезида настигла меня почти у самого входа в гостиную. Кольцо сработало безупречно, заранее послав чёткий сигнал тревоги, благодаря чему я успел развернуться как раз в тот момент, когда в меня на полном ходу влетела наша с Гарри любимая кудряшка.

– Рональд Билиус Уизли, как ты смеешь… – с ходу начала она.

Здраво рассудив, что в моём случае поможет только шоковая терапия, я не стал вступать в дискуссию. Вместо этого шагнул ей навстречу, наклонился, легко подхватил Гермиону и без лишних церемоний закинул себе на плечо. К счастью, девушка она была миниатюрная и весила совсем немного, так что особых проблем не возникло.

Её возмущённый крик мгновенно оборвался – похоже, от полного шока. Жаль, что я не видел её лица в этот момент. Стоило сделать колдографию, чтобы потом долгими зимними вечерами греть ею своё тёмное сердечко.

Проходящие мимо студенты то и дело останавливались, тыкали в нас пальцами и весьма двусмысленно улыбались. Я же целенаправленно нёс Гермиону туда, где нам никто не помешает. И совершенно не в том «романтическом» смысле, о котором сейчас наверняка подумали все случайные свидетели этой сцены. Мне просто нужно было с ней серьёзно поговорить, а это оказался самый быстрый способ сменить обстановку без лишних споров.

Впрочем, состояние шока продлилось недолго. Секунд через двадцать Гермиона окончательно пришла в себя и принялась колотить меня кулаками по спине, сердито шипя что-то совершенно неразборчивое. Был бы здесь Гарри – наверняка перевёл бы, не зря же он змееуст. Скорее всего, она требовала немедленно поставить её на пол, чего я, разумеется, делать не собирался, потому что времени у меня было в обрез.

Заметив впереди один из пустующих классов, я зашёл внутрь, закрыл дверь и наконец поставил Гермиону на ноги.

Ох, какое же у неё сейчас было лицо: красное, сердитое, выражающее самое настоящее праведное возмущение и обещающее мне все возможные кары небесные. Выглядело это довольно забавно и, если честно, даже мило. Теперь я вполне понимал оригинального Рона: влюбиться в эту девушку было совсем несложно, пусть сам он осознал это лишь ближе к концу своей истории.

Заметив, как её рука машинально потянулась к карману за палочкой, я понял, что дело дрянь и нужно брать инициативу в свои руки.

– Гермиона, ты любишь Гарри?! – почти выкрикнул я, мгновенно посерьёзнев.

Она застыла, так и не достав палочку.

– Что?.. В каком смысле? Да сейчас вообще речь не об этом! Рон, ты хоть понимаешь, что вы…

– Я ещё раз спрашиваю: ты любишь Гарри или нет? Просто ответь. Да или нет, Гермиона, – жёстко перебил её я.

– Да при чём тут это, Рон?!

– Ещё как при чём, Гермиона. Очень даже при чём. Но ты снова не ответила. Ты любишь нашего общего друга или тебе на него совершенно наплевать?

Гермиона вспыхнула ещё сильнее.

– Как ты смеешь вообще спрашивать меня об этом? Конечно, я… очень за него переживаю! – с каждым словом она всё сильнее тыкала меня пальцем в грудь. – Именно поэтому я сейчас так зла на вас обоих. И особенно на тебя, потому что ты решил поддержать эту откровенно глупую затею!

– А что плохого в том, что я решил помочь своему лучшему другу исполнить его желание? – пожал плечами я. – Разве это преступление, Гермиона? Но ты уже во второй раз уходишь от прямого ответа. Впрочем, я его и без того знаю. Значит, Гарри не так уж тебе дорог, если ты до сих пор не можешь честно ответить на такой простой вопрос.

Сказав это, я демонстративно развернулся к двери.

– А ну стой, Рон! – Гермиона схватила меня за плечо и резко развернула к себе.

На её глазах уже выступили слёзы. В этот момент я почувствовал себя тем ещё куском дерьма и, пожалуй, самой настоящей тварью. Но если я действительно хотел, чтобы мой план сработал, если хотел, чтобы Гермиона наконец задумалась о своём отношении к Гарри и перестала душить его гиперопекой, мне нужно было довести этот разговор до конца.

– И почему же ты решил, что мне на него плевать? – дрожащим голосом спросила она.

Я тяжело вздохнул. Прости, Гермиона, но ты должна это услышать.

– Потому что, если бы ты действительно его любила и уважала, ты бы не пыталась постоянно переделывать его под себя. Ты слишком часто считаешь, что лучше знаешь, как для него будет правильно. Почти в каждом его решении ты первым делом пытаешься найти ошибку или объяснить, почему так делать не стоит. Ты постоянно стараешься уберечь его от любых неприятностей, но вместе с этим всё чаще начинаешь решать за него. А ведь любящий человек не пытается прожить чужую жизнь вместо того, кого любит. Он принимает своего партнёра таким, какой он есть, со всеми достоинствами, недостатками и правом самому делать свой выбор.

Гермиона стояла и смотрела на меня широко раскрытыми глазами. Злость полностью исчезла с её лица, уступив место растерянности. Она едва сдерживала слёзы.

– Я просто беспокоюсь о нём… – едва слышно прошептала она. – Я переживаю и не хочу, чтобы он пострадал. Он ведь может погибнуть.

– На первом курсе, когда он спасал тебя от горного тролля, он тоже мог погибнуть, – спокойно ответил я. – Но он не стал всё тщательно анализировать, а просто бросился тебя защищать, потому что первым делом подумал о тебе. Был ли его поступок разумным? Первокурсник, едва знакомый с магией, бросается на огромного монстра. Нет, это было совершенно неразумно. Но если бы мы тогда не появились, тебя бы уже не было в живых. Его глупый поступок спас тебе жизнь. На втором курсе он в одиночку спустился в Тайную комнату к василиску, чтобы спасти мою сестру Джинни. Был ли этот поступок логичным и безопасным? Нет. Но он сделал это, потому что таков его характер. В прошлом году он вышел против оборотня и дементоров ради своего крёстного. Он всегда совершает неразумные поступки, Гермиона, но делает это ради защиты тех, кто ему дорог.

Я ненадолго замолчал.

– А сейчас, возможно, впервые в жизни, он захотел сделать что-то лично для себя. Поучаствовать в этом Турнире. И ты, вместо того чтобы встать на его сторону и поддержать, снова усомнилась в его выборе. Если ты его любишь, ты должна быть на его стороне, несмотря на все риски.

По её щекам покатились слёзы. Я снова вздохнул, шагнул вперёд и крепко обнял её, прижав к себе. Мы простояли так несколько минут, пока она наконец не отстранилась и не вытерла лицо рукавом.

– Я люблю его, Рон. Но… он ведь и в самом деле может серьёзно пострадать. Ты должен это понимать.

– Я прекрасно это понимаю, подруга. Но это его решение. А наша с тобой задача – поддерживать его и сделать всё возможное, чтобы он не пострадал. И знаешь… мне почему-то кажется, что два таких «гениальных» мага, как мы с тобой, вполне способны с этим справиться. Верно?

Я улыбнулся, и Гермиона тихо рассмеялась. Я ещё раз обнял её и погладил по волосам.

– Если он пострадает, Рон, я тебя прибью, – проворчала она, уткнувшись мне в грудь.

– Договорились, – усмехнулся я. – Но сначала давай всё-таки сделаем так, чтобы до этого не дошло. Ведь мы уже не раз выбирались из подобных передряг, выберемся и теперь.

Я немного отстранился и посмотрел на её заплаканное лицо.

– А теперь тебе лучше привести себя в порядок, а то, если наш Избранный увидит тебя рядом со мной в таком виде, боюсь, решит, что я тебе как-то навредил, и полезет на меня с кулаками.

Гермиона улыбнулась.

– Было бы неплохо, если бы он всё-таки тебя проучил.

Бытовыми чарами Гермиона убрала с лица все следы недавних слёз, и мы вместе вышли из класса, направившись к башне Гриффиндора. Прямо у портрета Полной Дамы мы столкнулись с Гарри. Гермиона тут же бросилась ему на шею и крепко обняла. Очкарик непонимающе посмотрел на меня поверх её макушки.

– Я смог усмирить бурю, – хмыкнул я. – Но вам двоим сейчас явно есть о чём поговорить наедине.

Я уже развернулся, собираясь идти к кабинету директора, но вдруг вспомнил одну важную вещь.

– Гарри, Карта Мародёров у тебя с собой?

– Она в спальне. А что?

– Одолжишь её на пару часов? Она мне сейчас очень пригодится. Обещаю вернуть.

– Эм… Ну ладно, сейчас принесу, – кивнул он.

Гарри скрылся за портретом, а Гермиона, так и не отпуская его руку, послушно пошла следом. Что ж, возможно, мои резкие слова действительно заставят её переосмыслить своё поведение. Искренне надеюсь, что это пойдёт их отношениям только на пользу. Через пару минут Гарри вернулся и протянул мне Карту. Я поблагодарил его, спрятал её во внутренний карман мантии и направился к кабинету Дамблдора.

Поднявшись к кабинету директора, я обнаружил, что дверь уже была приоткрыта. Войдя внутрь, сразу увидел Дамблдора и, ну куда же без него, Северуса Батьковича Снейпа собственной персоной. Лицо зельевара было мрачнее обычного, а взгляд, которым он меня встретил, не обещал ничего хорошего. Чуяла моя пятая точка, что не будь мы сейчас в кабинете директора, меня бы уже пустили на ингредиенты для какого-нибудь особенно мерзкого зелья.

– Проходи, Рон, присаживайся, – спокойно произнёс Дамблдор, указывая на свободное кресло перед своим столом. – Не желаешь лимонную дольку?

Отказываться я не стал и без лишних раздумий взял предложенное угощение. Закинув дольку в рот, я с некоторым удивлением признал, что она оказалась весьма вкусной. Неудивительно, что директор так их любит.

Дамблдор, наблюдая за тем, как я жую его любимое лакомство, выглядел вполне довольным. Чего никак нельзя было сказать о Снейпе, который лишь едва заметно скривился.

– Мальчик мой, признаюсь честно, мне было бы крайне любопытно узнать, каким образом тебе удалось пройти мою возрастную черту. Однако сейчас меня гораздо больше интересует совсем другой вопрос.

С этими словами директор открыл ящик стола, достал небольшой свёрнутый листок пергамента и развернул его передо мной. Это была моя записка, которую я утром вложил в эссе для Снейпа.

– Именно благодаря ей сегодняшний вечер оказался куда интереснее, чем мог бы быть… Не хочешь объяснить, что всё это значит? – Голос директора по-прежнему звучал спокойно, но из его глаз исчезла прежняя весёлость.

В этой записке я прямым текстом написал, что Гарри Поттер находится в смертельной опасности из-за скрывающегося в стенах школы одноглазого Пожирателя Смерти, и добавил, что у меня есть неопровержимые доказательства.

Дамблдор сложил пальцы домиком и внимательно посмотрел на меня поверх очков.

– Итак, Рон, я жду твоих объяснений. Потому что одно дело – невинные шутки и проделки с Кубком Огня, и совсем другое – подобные обвинения. Заявить, что под личиной одного из профессоров нашей школы и уважаемого бывшего мракоборца скрывается опасный преступник, – крайне серьёзный шаг.

– Невинные шутки? – холодно произнёс Снейп. – Позвольте не согласиться, директор. Сегодня мистер Уизли выставил на посмешище защитные чары, сорвал церемонию выбора чемпионов, поставил под сомнение правила Турнира, а теперь обвиняет одного из преподавателей Хогвартса в том, что тот является Пожирателем Смерти. Я бы не назвал это невинной шалостью.

– Северус, – спокойно остановил его Дамблдор. – Мы ещё успеем обсудить поступки мистера Уизли. Сейчас я хочу выслушать его.

Снейп недовольно поджал губы, но больше ничего не сказал. Дамблдор вновь посмотрел на меня.

– Итак, Рон. Начинай с самого начала. И постарайся ничего не упустить.

Я смотрел на Дамблдора и не чувствовал ровным счётом ничего. Точнее, моё кольцо не улавливало ни малейшего негатива или скрытой угрозы в мою сторону. Даже от Снейпа, несмотря на его откровенно недовольное лицо, фон оставался нейтральным.

Возможно, дело было в том, что оба сидящих передо мной мага являлись сильнейшими легилиментами и настолько хорошо контролировали свои эмоции, что артефакт попросту ничего не мог распознать. Но, с другой стороны, вспоминая канон, я знал, что Дамблдор не был злодеем. Да, старик всегда играл в свою игру, мастерски плёл интриги и не спешил делиться своими планами даже с ближайшими соратниками. Но намеренно вредить собственным ученикам? Нет, это было не про него. Достаточно вспомнить историю с Драко Малфоем, которому предстояло его убить. Дамблдор не стал этому препятствовать, хотя прекрасно понимал, к чему всё идёт. Да, к тому моменту он и сам был обречён, но сути дела это не меняло. Сейчас ему можно было довериться. Хотя бы частично.

Тяжело вздохнув, я рассказал им всё. Ну… почти всё, если быть совсем уж точным.

Я рассказал, что всё лето Гарри мучили реалистичные кошмары о Волдеморте. Описал всё, что он видел в этих снах: жалкое, уродливое подобие младенца, в которое превратился Тёмный Лорд, и Питера Петтигрю, который теперь прислуживает своему хозяину. Умолчал я лишь о точном местонахождении этой компании. Если выложу им ещё и название магловской деревушки Литтл-Хэнглтон, у них наверняка возникнут лишние вопросы о том, откуда мне известны такие подробности. Эту информацию позже должен принести Сириус или Люпин. Так будет и логичнее, и безопаснее, если те, конечно, по глупости своей не решат действовать вдвоём…

Затем я перешёл к своим предположениям насчёт личности нашего нового одноглазого профессора. И вот тут Снейпа, что называется, прорвало.

– Это уже переходит все мыслимые границы! – рявкнул зельевар, поворачиваясь к директору. – Альбус, неужели вы намерены всерьёз выслушивать этот вздор? Этот наглый мальчишка сначала устраивает балаган на глазах у всей школы, а теперь разбрасывается нелепыми обвинениями в адрес вашего старого друга! И на чём они основаны? На кошмарах Поттера, которому, видите ли, плохо спится по ночам?!

Дамблдор, в отличие от Снейпа, молчал и выглядел необычайно задумчивым. Особенно после того, как я описал нынешний облик его бывшего ученика. Похоже, он уже сопоставлял услышанное с тем, что знал сам, пытаясь понять, в каком состоянии сейчас находится Волдеморт и каким образом ему удалось удержаться в мире живых.

– Прошу прощения, профессор Снейп, но я ещё не закончил. У меня есть доказательства, – спокойно перебил его я.

Я сунул руку в карман мантии, достал Карту Мародёров и развернул её прямо на столе директора. Коснувшись пергамента палочкой, активировал артефакт. На старой бумаге тут же проступили тонкие чернильные линии коридоров и сотни крошечных точек с именами. Среди них были и наши три имени, аккуратно подписанные в центре кабинета директора.

– Я так и знал. – Снейп брезгливо скривил губы, сверля Карту тяжёлым взглядом. – Я давно подозревал, что у этого высокомерного мальчишки Поттера и его дружков есть какая-то тёмная побрякушка, позволяющая им безнаказанно разгуливать по замку по ночам.

Дамблдор же с нескрываемым любопытством склонился над столом, внимательно изучая движущиеся по пергаменту точки.

– Эта Карта, директор, безошибочно показывает имена всех, кто находится на территории Хогвартса, – пояснил я, проигнорировав выпад Снейпа. – Живых людей, животных и даже призраков. И самое главное – для неё не существует никакой маскировки. Неважно, ученик вы, скрываетесь под мантией-невидимкой или выпили Оборотное зелье – Карта всегда покажет, кто вы на самом деле.

Я ткнул пальцем в ту часть плана, где располагался кабинет Защиты от тёмных искусств.

– Присмотритесь внимательно к именам, которые сейчас там указаны.

Снейп и Дамблдор одновременно перевели взгляды на указанное место. В кабинете отчётливо виднелись две надписи. Одна точка с именем «Аластор Грюм» оставалась совершенно неподвижной в углу комнаты. А вот вторая, неспешно ходившая по кабинету, носила имя «Бартемиус Крауч».