Текст книги "Рыжий (СИ)"

Автор книги: Tasadar

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 44 страниц)

Глава 14

Мы зашли в магазин мадам Малкин, и внутри было довольно людно: на небольших подиумах перед длинными зеркалами уже стояло несколько школьников с родителями, а сама хозяйка проворно сновала между ними. Вокруг неё, словно стайка дрессированных насекомых, летали портновские метры и булавки, пока она что-то безостановочно бормотала себе под нос, делая очередные замеры.

Осмотревшись, я отметил, что выбор парадной одежды здесь оказался на удивление внушительным. Глядя на ряды элегантных мантий, строгих костюмов и манекенов, облачённых в дорогой бархат и шёлк, я на мгновение почувствовал себя клиентом какого-нибудь элитного бутика вроде Versace или Dolce & Gabbana, только с поправкой на магическую специфику.

Разумеется, местная мода была бесконечно далека от современных магловских тенденций, и где-то в глубине зала наверняка скрывались очередные кружевные кошмары, терпеливо ожидающие своих покупателей. Но в целом магазин производил весьма солидное впечатление. Если местные портные и не знали, что такое классический приталенный смокинг, то их аналоги мужской парадной одежды выглядели вполне достойно. По крайней мере, в той части зала, куда упал мой взгляд.

Поскольку я не был кисейной барышней, которой жизненно необходимо потратить четыре часа на выбор идеального фасона, подбор оттенка ткани под цвет глаз и поиск идеально подходящих ко всему этому великолепию туфелек, мой процесс покупок обещал быть максимально коротким. Я искренне не понимал этого мазохизма с бесконечными примерками и вздохами перед зеркалом, поэтому моя личная стратегия была до гениального проста: пришёл, увидел, купил.

Подходящий наряд нашёлся буквально через несколько мгновений.

Оставив Гарри и Гермиону, я подошёл к одной из вешалок с наиболее строгими мужскими вариантами и почти сразу выцепил взглядом нужный наряд. Это была парадная мантия классического кроя без единого намёка на дурацкие кружева, рюши или нелепые воротники. Ткань имела глубокий тёмный цвет – на первый взгляд она казалась практически чёрной, но при определённом освещении в ней всё же проступал насыщенный тёмно-синий оттенок. Хотя какая-нибудь женщина наверняка придумала бы для этого цвета название вроде «полуночный сапфир», «сумеречный индиго» или ещё что-нибудь столь же жизненно необходимое человечеству.

Я и сам не знал, чем именно этот вариант меня так зацепил, но выглядел он максимально адекватно, строго и стильно. Решение было принято мгновенно: беру. На этом мои страдания с выбором официального гардероба на предстоящий Святочный бал можно было считать успешно завершёнными.

Оставалось только примерить обновку. Я ещё раз окинул взглядом зал магазина, пытаясь обнаружить хоть какое-то подобие примерочной.

К счастью, долго искать не пришлось. В дальнем углу помещения, между двумя рядами мантий, обнаружилась небольшая арка, над которой висела аккуратная табличка: «Примерочные комнаты». Судя по всему, владельцы магазина решили, что даже волшебникам иногда необходимо убедиться, что одежда сидит на них не как на огородном пугале.

Подхватив выбранную мантию, я направился туда. За аркой оказался короткий коридор с несколькими деревянными дверями. Некоторые из них были заняты – из-за одной доносилось приглушённое ворчание какого-то мужчины, явно недовольного результатами примерки, а из другой слышался восторженный женский голос.

Выбрав свободную кабинку, я толкнул дверь и вошёл внутрь.

Помещение оказалось небольшим, но вполне уютным. Большое зеркало в полный рост занимало почти всю стену напротив входа, а рядом стояла резная деревянная вешалка и небольшой пуфик. На потолке мягко светили магические лампы, создавая ровное освещение без резких теней.

Закрыв за собой дверь, я аккуратно повесил мантию на крючок и начал переодеваться. Сняв повседневную одежду, я накинул парадную мантию на плечи и принялся застёгивать серебристые пуговицы одну за другой.

Ткань оказалась неожиданно лёгкой и приятной на ощупь. Она не стесняла движений и сидела ровно, словно её шили специально под меня. Закончив с последней застёжкой, я поднял взгляд на зеркало.

Несколько секунд я молча рассматривал собственное отражение.

Что ж… результат оказался значительно лучше, чем я ожидал.

Передо мной стоял вполне прилично выглядящий молодой волшебник, который действительно собирался посетить официальный бал, а не сбежать с него при первой возможности. Даже непривычно было видеть себя настолько… представительно. Я слегка повернулся боком, оценивая, как сидит мантия, провёл рукой по рукаву и невольно кивнул сам себе. Да. Определённо беру. Если уж приходится участвовать во всей этой светской клоунаде под названием Святочный бал, то хотя бы выглядеть на нём в этот раз я буду хорошо.

Сняв парадную мантию, я переоделся в свою обычную одежду и покинул примерочную. Вернувшись в торговый зал, я сразу заметил Гарри и Гермиону, которые стояли возле одной из вешалок и о чём-то весьма оживлённо спорили. Точнее, Гермиона что-то терпеливо объясняла, а Гарри с видом человека, который уже очень давно потерял нить разговора и отчаянно ищет пути к отступлению, пытался понять, чего от него вообще хотят.

– Нет, Гарри, я говорю, что этот цвет лучше сочетается с твоими глазами, – произнесла Гермиона тоном школьного учителя, держа в руках очередную мантию.

Гарри перевёл мученический взгляд с неё на ткань, затем обратно.

– А они что, не все чёрные?

Гермиона тяжело и обречённо вздохнула.

– Гарри, это тёмно-зелёный.

– А.

– А вот это изумрудно-зелёный.

– Но они выглядят абсолютно одинаково.

– Но это совершенно разные оттенки!

– Ну если ты так говоришь…

Увидев эту картину, я мгновенно понял: вот он, мой идеальный шанс отвести душу и слегка отомстить нашей всезнайке за недавнюю работу вьючным мулом в книжном магазине. Упускать такую возможность было бы настоящим преступлением, поэтому я решил «тоненько», буквально на самой грани незаметного, подтолкнуть ситуацию в нужном направлении.

– Знаешь, приятель, – протянул я, подходя ближе, – если девушка начинает настолько серьёзно переживать из-за того, насколько хорошо твой наряд будет сочетаться с цветом твоих глаз, то в цивилизованном обществе это обычно считается довольно важным сигналом…

Гермиона моментально вспыхнула, приобретя оттенок свежесваренного зелья от фурункулов.

– Рон!!! – возмущённо пискнула она, пытаясь испепелить меня взглядом.

– Понятия не имею, каким образом это вообще связано, – честно ответил Гарри, даже не моргнув. – Но если откровенно, мне всё равно кажется, что они одинаковые, и мы просто зря тратим время.

Гермиона несколько долгих секунд смотрела на него, после чего медленно опустила голову, признавая поражение перед мужской непробиваемостью.

– Иногда мне кажется, что ты абсолютно безнадёжен…

– В смысле, с цветами? – невинно уточнил Избранный.

– Да, Гарри, – глухо ответила она. – Именно с цветами.

Я едва сдержал рвущуюся наружу усмешку. Наш бронелобый друг благополучно увернулся от прямого намёка, даже не заметив самого факта его существования.

Я посмотрел на слегка расстроенное лицо Гермионы, и мне вдруг стало её искренне жаль. Это ведь классическая проблема: умной и красивой девушке нравится парень, который в упор не замечает её внимания.

В такие моменты женские хитрости разбиваются о глухую мужскую стену непонимания. Девушка может часами подбирать наряд, выстраивать сложнейшие линии поведения, искать идеальный оттенок одежды под цвет его глаз и подавать тайные знаки, которые безошибочно расшифрует любая случайная прохожая. А парень в ответ лишь искренне почешет затылок, решив, что она просто очень любит зелёный цвет или что у неё дёргается глаз от усталости.

Вся эта забота и тонкие материи для прямолинейного мужского мозга выглядят как обычная дружеская помощь или очередной странный каприз, а Гарри в этом плане являл собой просто эталонный, не поддающийся лечению случай.

Но ничего, подруга, благодари этот мир за то, что у тебя есть такой проницательный, заботливый и гениальный друг, как я.

От этой мысли на моём лице сама собой расплылась широкая и весьма коварная улыбка. Гермиона перехватила мой взгляд, покраснела ещё сильнее, а затем вдруг побледнела.

Судя по мгновенно округлившимся глазам, она прекрасно поняла, что сейчас я скажу что-то такое, после чего ей захочется провалиться сквозь землю.

Я подошёл к Гарри, положил руку ему на плечо и заговорил тоном опытного специалиста по вопросам, в которых совершенно не разбирался.

– Знаешь, Гарри, мы давно с тобой дружим, и за это время я пришёл к одному крайне неутешительному выводу. Ты слишком часто бываешь сосредоточен на абсолютно неважных вещах.

Гарри непонимающе нахмурился, явно не ожидая от меня подобного разговора посреди магазина одежды.

– О чем ты?

– Я о твоих приоритетах: ты постоянно ломаешь голову над тем, как бы в очередной раз спасти школу от какой-нибудь выползшей из подземелий древней угрозы. Ты можешь днями анализировать, почему Снейп сегодня посмотрел на тебя с чуть большим отвращением, чем вчера, или почему Малфой ухмыляется в коридорах подозрительнее, чем обычно. Твой мозг круглосуточно занят тактикой игры в квиддич, аэродинамикой новых метел, способами поимки снитча в ураган и размышлениями о том, почему каждый наш новый преподаватель по Защите от Тёмных Искусств в итоге оказывается либо маньяком, либо психопатом, либо вообще не человеком.

Судя по ощущениям, Гермиона за моей спиной, кажется, вообще перестала дышать, предчувствуя неладное.

– Ну… в целом, это звучит как довольно точное описание нашей обычной жизни, – осторожно согласился Избранный. – И к чему ты это всё ведешь?

– К тому, Гарри, что всё это – сущие пустяки, – я назидательно поднял указательный палец. – Квиддич, стрёмные профессора, слизеринцы, пытающиеся тебе нагадить, и даже регулярные попытки тебя убить – всё это мелочи. В данный момент в твоей жизни есть лишь одна действительно важная вещь, на которой ты должен быть сосредоточен.

Гарри нахмурился и посмотрел на меня с явным непониманием.

– И на чём же тогда мне нужно быть сосредоточенным?

Я сочувственно покачал головой, затем взял Гарри за плечи, развернул к Гермионе и ткнул в неё пальцем. Судя по её пунцовому лицу, она была готова немедленно провалиться сквозь землю.

– Вот на ней.

А что? По-моему, я сделал вполне «тонкий» намёк. Настолько тонкий, что даже наш бронелобый, возможно, хоть что-нибудь да поймёт.

Гарри несколько мгновений смотрел на Гермиону, усердно о чём-то размышляя.

– Ты про то, что Гермиона лучше нас разбирается в одежде?

Я хлопнул ладонью по лбу, поднял взгляд и посмотрел на Гермиону.

– Подруга, я сделал всё, что мог. На этом мои полномочия – всё. Ты уж прости, но, боюсь, это не лечится. Тут, видимо, проще сказать всё прямо в лоб, – я покосился на Гарри. – Да и то не факт, что поможет.

Гермиона уставилась на меня таким взглядом, что я невольно сделал шаг назад.

– Что? – тут же поднял я руки в примирительном жесте. – Я же помочь пытался…

– Помочь? – опасно тихим голосом переспросила она.

– Ну, знаешь… по-дружески, – я сделал пару шагов назад.

Поняв по её лицу, что ещё пара подобных «дружеских» инициатив может плохо сказаться на моём здоровье, я поспешил сменить тему:

– Ладно! Раз с личной жизнью Гарри мы на сегодня разобрались, давайте уже выберем ему мантию и пойдём отсюда.

– О чём вы вообще говорите, с какой ещё личной жизнью? – тут же переспросил Гарри.

– Забудь, – одновременно ответили мы с Гермионой.

Я только вздохнул, окончательно признав, что наш бронелобый друг является безнадёжным случаем, для лечения которого требуется прямое операционное вмешательство, причём весьма сомнительно, что даже оно даст результат.

Нет, ну правда, как? Как в одном человеке могут уживаться удивительная сообразительность в одном и такая потрясающая эмоциональная тупость в другом. Мне кажеться, что заметить летящее в него проклятие ему куда проще, чем понять очевидный намёк.

Я смотрел на него и искренне поражался тому, как можно в упор не замечать очевидных вещей, происходящих буквально у него под носом. Гермиона разве что информационный плакат с крупной надписью не носит! Она переживает за каждый его чих, готова ради него нарушить сотню строгих школьных правил (а для нашей правильной девочки это, на минуточку, гораздо хуже исключения и даже смерти), постоянно таскается за ним по самым опасным и жутким местам. А теперь вот… придирчиво подбирает ему парадную мантию.

«Под цвет глаз, Гарри!»

В понятной системе координат любого нормального парня это равносильно официальному признанию в чувствах и долгосрочному планированию совместного будущего. Но наш героический друг лишь растерянно хлопает глазами и искренне считает, что Гермиона просто очень сильно любит зелёную ткань и качественный крой.

Да что там Гермиона! Он даже моих прямых, «тонких» и совершенно очевидных намёков не улавливает. Я буквально развернул его, ткнул пальцем в конкретную, заливающуюся краской девушку и открытым текстом сказал, на кого именно нужно обратить своё внимание. А он стоит и смотрит на меня с таким выражением лица, словно я только что предложил ему добровольно записаться на дополнительные занятия по зельеварению к профессору Снейпу.

Иногда мне начинает казаться, что если бы Гермиона в порыве отчаяния подошла к нему и прямо сказала: «Гарри, ты мне очень нравишься», он бы слегка смутился, почесал затылок и ответил что-нибудь вроде: «Спасибо, Гермиона, ты мне тоже очень нравишься. Ты очень хороший друг», – а потом как ни в чём не бывало спросил бы, сделала ли она домашнее задание по трансфигурации.

Это было бы невероятно смешно, если бы не выглядело так удручающе. Его эмоциональный диапазон в подобных вопросах по-прежнему уверенно соперничал с чайной ложкой, а бронебойность в романтических делах вполне могла бы потягаться с гоблинской сталью.

Я тяжело вздохнул про себя, окончательно принимая суровую реальность. Видимо, помимо выживания в надвигающейся войне и изучения артефакторики, мне придётся взять на себя ещё одну поистине непосильную задачу. Кто-то же должен стать личным поводырём нашего Избранного в этом тёмном и непредсказуемом мире подростковых отношений, пока эти двое окончательно не свели друг друга – и меня заодно – с ума.

Следующие несколько часов мы провели, а точнее, пробегали по магазинам Косого переулка, докупая всё, что было нужно для нового учебного года. Не обошли мы вниманием, конечно же, и магазин «Всё для квиддича», где я весьма скрупулёзно подобрал подарок для Джинни. Всё-таки младшую сестру нужно иногда баловать. Тем более что, насколько я помнил, я – а точнее, прежний хозяин этого тела – не баловал её практически никогда. Это упущение нужно было срочно исправлять.

Чуть позже мы проводили Гермиону, и она отправилась домой. Обнимая меня на прощание, она без особой злости пообещала всевозможные кары и проклятия, если я ещё раз выкину что-нибудь подобное. Я клятвенно заверил её, скрестив пальцы за спиной, что такого больше не повторится.

Вам не передать всю ту боль и моральные страдания, через которые мне пришлось пройти, чтобы с помощью близнецов и самого Гарри незаметно протащить подарок для Джинни в Нору. И, кажется, в какой-то момент я даже заметил в глазах Фреда и Джорджа что-то похожее на уважение. Правда, оно довольно быстро утонуло в привычных насмешках и ехидных комментариях, но сам факт уже заслуживал отдельного упоминания.

Вот я уже стоял перед дверью комнаты Джинни, держа свёрток с подарком за спиной.

Несколько раз стукнув в дверь, я почти сразу услышал изнутри:

– Войдите.

Открыв дверь, я вошёл в комнату, по-прежнему пряча подарок за спиной.

Джинни сидела на своей кровати, скрестив ноги, и что-то увлечённо писала на пергаменте, но при звуке открывающейся двери тут же подняла голову. Её взгляд мгновенно зацепился за мою слегка неестественную позу.

– Рон? Что такое? – подозрительно прищурилась она, откладывая перо в сторону. – И что это ты там прячешь за спиной? Только не говори, что Фред с Джорджем попросили тебя подкинуть мне в комнату очередную экспериментальную хлопушку.

Я лишь усмехнулся, покачал головой и, подойдя к её кровати, без лишних слов достал из-за спины продолговатый свёрток, аккуратно положив его перед ней на одеяло.

– Это мой тебе подарок. Я заметил твой взгляд сегодня в Косом переулке, когда мы проходили мимо витрины магазина для квиддича. И подумал: почему бы мне не побаловать свою младшую сестру, раз уж у меня теперь есть такая возможность?

Джинни несколько секунд переводила взгляд с меня на свёрток и обратно, но любопытство в конце концов победило, и она, потянув за бечёвку, быстро развязала узел и развернула упаковку, открывая содержимое подарка.

Внутри лежал новёхонький «Чистомёт-11». Я решил остановиться именно на этой модели, так как одиннадцатая серия объективно превосходила ту же «Комету-260» в маневренности и надежности. Метла выглядела безупречно: гладкое, идеально отполированное древко из дуба, ровные, аккуратно подрезанные прутья на хвосте и сверкающая золотом гравировка с серийным номером на рукояти. Никаких вычурных излишеств – просто строгая, надежная и по-настоящему быстрая спортивная метла.

Джинни вдохнула, и её руки, потянувшиеся к древку, слегка задрожали.

– Мерлинова борода… Рон… Это же… – она провела кончиками пальцев по гладкому древку метлы, а затем подняла на меня потрясённый взгляд. – Рон, ты с ума сошёл? Ты хоть представляешь, сколько она стоит? Это же «Чистомёт-11»!

Она осторожно взяла метлу в руки, мгновенно забыв о своей обычной сдержанности.

– Ты только посмотри на неё! – затараторила Джинни, вскакивая с кровати. – Разгон до семидесяти миль за пять секунд! А древко! И защита от сглаза есть! И система гашения вибрации! Рон, ты вообще понимаешь, что это значит?! Её не будет болтать на скорости, как те древние школьные метёлки. Она же должна слушаться буквально малейшего движения! На ней такие финты можно вытворять!

Она продолжала увлечённо рассказывать о достоинствах метлы, попутно проверяя балансировку и внимательно рассматривая каждую деталь, а я лишь улыбался, прислонившись к дверному косяку и глядя на её счастливое лицо, всё больше убеждаясь, что потрачены эти деньги были не зря.

Перестав тараторить, она аккуратно положила метлу на кровать и буквально бросилась ко мне, стиснув в объятиях ничуть не хуже нашей костедробительной Гермионы.

И, что самое удивительное, насколько я помнил – а точнее, насколько помнил прежний Рон, – это был первый раз, когда Джинни обняла меня по собственной инициативе. И ради этого, оказывается, всего-то и нужно было потратить семьдесят галеонов.

Хм. Купить новую метлу? Пф, подумаешь.

Я обнял её в ответ, и через несколько мгновений она всё же отстранилась.

– Спасибо, Рон, – сказала она неожиданно тихо. – Правда, спасибо.

На несколько секунд её взгляд скользнул к лежащей на кровати метле, после чего она снова посмотрела на меня.

– Это, наверное, лучший подарок, который мне когда-либо дарили… Хотя если мама узнает, сколько ты на это потратил, спасать тебя я не буду. И даже не думай, что я дам тебе на ней покататься.

– Пф, жадина.

– Ну какая есть, – с улыбкой ответила она.

А затем снова бросилась мне на шею, быстро обняла и тихо добавила:

– Доброй ночи, Рон. И ещё раз спасибо.

– Доброй ночи, Джинни.

Обернувшись напоследок, я вышел из комнаты и направился к себе.

Войдя в комнату, я увидел, что наш Избранный сидит на своей кровати, опустив голову и о чём-то напряжённо размышляя. Услышав, как я вошёл, он поднял взгляд, и по выражению его лица я сразу понял – что-то не так.

– Рон, мне нужен твой совет.

О как. А вот это уже звучало довольно странно.

– У тебя что-то случилось?

Гарри по привычке взъерошил волосы, поднялся с кровати и несколько раз прошёлся по комнате. Затем остановился и посмотрел на меня.

– Рон, ты мой лучший друг, поэтому довериться могу только тебе. И… я очень надеюсь, что об этом разговоре никто не узнает. Особенно близнецы.

Я почувствовал, как во мне просыпается нездоровое любопытство.

– Гарри, ты меня начинаешь пугать.

Он поморщился, словно собираясь с духом.

– Как думаешь, я сильно обидел Гермиону?

– …

Млять.

Неужели наш очкарик – талантливейший актёр современности? Или всё-таки гениальный гений? Потому что если он всё это время изображал дурачка, водя нас с Гермионой за нос, то я готов немедленно признать его величайшим стратегом поколения.

– Я пока не совсем понял твой вопрос, Гарри. В каком смысле обидел Гермиону?

Гарри серьёзно посмотрел на меня.

– Рон…

Он снова взъерошил волосы и несколько секунд подбирал слова.

– Если цитировать тебя, то говорить всё прямо в лоб совсем не обязательно. Я не идиот… Не совсем, во всяком случае. Я и так многое понял.

– …

Ещё раз Млять.

Нет, серьёзно. Млять.

Неужели всё это время наш очкарик просто прикидывался? Потому что если да, то я только что стал свидетелем величайшего обмана со времён троянского коня.

– Тогда я вообще не понимаю, о чём мы сейчас разговариваем, – осторожно произнёс я.

Гарри тяжело вздохнул.

– Я понимаю, что Гермиона ко мне неравнодушна. Уже довольно давно понимаю.

– …

Млять. Так. Стоп. Что? Нет, подождите. То есть он всё понимал? Всё это время? Тогда какого чёрта?!

– Потому что я не знаю, что мне с этим делать, Рон, – продолжил Гарри, словно не замечая моего внутреннего кризиса. – Вот и всё.

Он устало опустился на край кровати.

– Мне никто и никогда не нравился в таком смысле. Я даже не представляю, что должен чувствовать или как вообще понять, что чувствую на самом деле.

Несколько секунд он молчал, глядя куда-то в пол.

– А Гермиона слишком важна для меня, чтобы просто сделать вид, что ничего не происходит. И слишком важна, чтобы я мог позволить себе ошибиться и обидеть её.

Я молча смотрел на него, пытаясь уложить в голове услышанное.

Нет, ну кто бы мог подумать.

Всё это время мы с Гермионой считали его эмоционально слепым бронелобом, а этот засранец, оказывается, прекрасно всё видел и понимал.

Просто не знал, что со всем этим делать.

Честно говоря, я даже не был уверен, испытываю ли сейчас облегчение или желание придушить его за всё то, через что он заставил нас пройти.