Текст книги "Полотно Судьбы (СИ)"

Автор книги: Рэйя_Гравис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 48 страниц)

– Не драматизируй, – насмешливо отозвался Поттер. – У нас впереди целый учебный год, я еще наверстаю упущенное.

– Ага, в свободное время между учебой и очередной локальной катастрофой, – язвительно бросил Том.

– Чего так сразу? – ощетинился Поттер. – Может и не случится ничего ужасного в этом учебном году.

– Ой, Гарри, с тобой всегда что-нибудь случается, я бы на твоём месте не тешил себя бессмысленными надеждами.

– Ты пессимист, в курсе?

– Я реалист.

– Ну-ну.

В главном зале приглушённо звякнул колокольчик, Арчер глянул на часы и страдальчески возвел глаза к потолку.

– Когда же это прекратится? – ни к кому конкретно не обращаясь вопросил он.

В это же время дверь на кухню, где расположились друзья, открылась, и в образовавшийся проём заглянула Гермиона, одарив мальчишек жизнерадостной улыбкой.

– Доброе утро! – она переступила порог и безо всякого смущения ухватила с тарелки обжаренный тост с курицей. – Как дела?

– Были неплохо до этого мгновения, – мрачно пробормотал Том. Грейнджер его проигнорировала, взглянув на Поттера.

– Как проходят твои тренировки, Гарри?

– Нормально, – слизеринец усмехнулся, – Том продолжает настаивать, что я бездарно растрачиваю свои таланты.

– Возможно, он прав, – пожала плечами девушка, весело глянув на хмурого Арчера, – ну, ладно, удачи.

Она скрылась за дверью, ведущей вглубь магазина, где располагалась мастерская Хельги.

– Когда же она перестанет сюда заявляться, как к себе домой? – проворчал Том.

– Думаю, что никогда, – ответил Поттер. – Ты же её знаешь. Гермиону не остановить, если она чем-то увлечена.

– Этого я и боюсь, – Арчер покачал головой. – До сих пор не могу поверить, что Хельга ей позволила.

– Ну, она давно искала себе ученика, – резонно напомнил Поттер, – а от нас больше проблем, чем толку, как она говорит.

– Конечно, – ревниво бросил Том, – а Грейнджер у нас образец для подражания.

– Ну, она прилежная ученица, – Гарри насмешливо глянул на друга. – Ты же не будешь спорить.

– Она примитивная зубрила.

– Зато очень ответственная и сообразительная, – парировал Гарри. – А если Долохова окажет на неё правильное влияние, возможно, Гермиона перестанет быть такой идеалисткой.

– Ну, блеск, – поморщился Том.

– Мне казалось, тебе нравится Хельга.

– Нравится, только вот мы оба знаем, что она совсем не сахар, – Арчер фыркнул. – А теперь представь, если Грейнджер превратиться в Долохову, но при этом сохранит свою дотошную навязчивость? – он содрогнулся. – Не уверен, что смогу пережить это без нервного расстройства, – Арчер враждебно покосился на посмеивающегося друга. – А ты вообще хорош! Поверить не могу, что ты разболтал ей обо всем, что случилось с твоей магией.

– С учетом того, что она несколько месяцев пыталась помочь мне, я считаю, что посвятить её во всю историю – честно.

– Смотри, чтобы эта твоя благородная честность не вышла нам боком, – сухо заметил друг.

Гарри только пожал плечами. Несмотря на ворчание Тома, он не считал, что Гермиона может как-то навредить ему, получив знания о его магии. К тому же, в последнее время она больше внимания уделяла своему новому увлечению, а не его проблемам.

*

Практически сразу после того как мальчики перебрались к Долоховой, Гермиона напросилась к ней на летнюю подработку. Арчер, конечно, злился, думая, что это очередной способ гриффиндорки навязать им своё общество, но оказалось, что та уже давно мечтала познакомиться с Хельгой, и сейчас куда больше её интересовала деятельность рунного мастера, коим являлась Долохова, чем парочка слизеринцев, проживающих на втором этаже. Гермиона так увлеклась работой в магазинчике волшебных артефактов, что почти не общалась с друзьями. Энтузиазм девушки, похоже, весьма забавлял старую ведьму, и она с показательной неохотой взялась обучать ту своему ремеслу, после чего Гарри вообще перестал видеть подругу, которая часами пропадала в мастерской, что, безусловно, радовало Арчера, хотя он по инерции продолжал ворчать, что общество Грейнджер до ужаса ему осточертело.

– Ой, хватит, Том, – сказал как-то вечером Гарри, когда оба юноши расположились в гостиной, играя в шахматы. – Ты не хуже меня понимаешь, что мы с Гермионой почти не общаемся. Всё, что её сейчас интересует – это Хельга и искусство рунного мастера.

– Уже одно присутствие Грейнджер в этом доме вызывает у меня желание кого-нибудь проклясть.

– Ты злой.

– Так пусть она меня не провоцирует.

– Брось, ты бесишься просто по привычке, – рассмеялся Гарри, прохаживаясь вдоль стеллажа и отвлеченно разглядывая корешки расставленных там книг.

– Я не бешусь… твой ход.

Гарри обернулся, глядя на парящую в воздухе шахматную доску – та послушно подплыла к нему. Несколько мгновений подросток рассматривал фигуры, после чего его белая пешка сдвинулась на несколько клеток вперед и снова замерла. Поттер отвернулся обратно к книжным полкам, а доска поплыла обратно к Тому.

Шахматы были совершенно обычными, без капли магии. Арчер купил их в Лондоне, пока Сириус штурмовал маггловские магазины. До недавнего времени они пылились в его ящике. Теперь же друг настаивал на том, чтобы они постоянно играли, развивая у Поттера способность контролировать несколько действий сразу: левитировать доску, двигать фигуры, размышлять над тактикой игры и вести пространные разговоры. Это неплохо помогало Гарри с контролем магии, теперь он даже мог двигать только одну фигурку, а не все разом. Правда, самого навыка игры это не улучшило, и у друга он так ни разу и не выиграл.

– Ну, да, Томас Арчер никогда не бесится, – тем временем пробормотал Поттер, пока лучший друг с повышенным вниманием изучал расстановку фигур.

– За исключением тех случаев, когда его называют Томасом, – напомнил слизеринец, делая ход черным ферзем. – Дурацкая кошачья кличка.

– Просто все дело в том, что ты боишься кошек, – глумливо отозвался Гарри, в то время как доска парила к нему по воздуху.

Том, сидящий в кресле с книгой на коленях, колко глянул на него исподлобья:

– Упомянешь об этом еще раз, и шахматная доска отправится прямо в твою лохматую голову, – «ласково» предупредил он.

Белая королева Поттера благополучно «съела» чёрного коня, угрожающего королю, и Гарри весело скосил глаза на друга.

– Ну вот. Я же говорю, что ты злой.

– А ты слишком добрый, – шахматы уже замерли возле Арчера, и тот теперь хмуро обдумывал потерю своего коня.

– Не припомню, чтобы доброта была плохим качеством.

– Не тогда, когда она граничит с идиотизмом, – Том вдруг нехорошо усмехнулся и поднял взгляд на Гарри. – Я вот что думаю: пора тебе двигаться дальше в своём обучении.

– О? – подросток заинтересованно склонил голову к плечу. – Например?

– Например, освоить трансфигурацию.

– Ничем хорошим это пока не закончилось, – напомнил Гарри.

– Ой, ты пытался-то всего один раз, – отмахнулся Том.

– Да, а потом мы час собирали по кусочкам журнальный столик, который всю гостиную усыпал щепками и чуть нас не прикончил в процессе.

– Хватить скулить, – отрезал Том, – просто теперь будем тренироваться на более безобидных предметах.

– И каких же?

– На шахматах, – Арчер взял с доски белую королеву друга и принялся демонстративно крутить её в пальцах.

– Эй, поставь на место! – воскликнул Поттер. – Она мне еще нужна!

– О, прости, – Арчер вернул фигурку на доску, после чего его ладья с особым удовольствием убрала с доски белую королеву. Фигурка тут же снова попала в руки ухмыляющегося Тома под мрачным взглядом Поттера, который только сейчас понял, что устранив с поля черного коня, поставил под удар свою самую главную фигуру, чем и воспользовался друг. – Итак, о чем я говорил? – он сделал вид, что на мгновение задумался, после чего победно продемонстрировал Гарри его ферзя. – Так вот. Трансфигурация, – напустив на себя нравоучительный вид, Том поднял вверх указательный палец: – Трансфигурация делится на две основные категории: простая и сложная.

– Я в курсе, – пробурчал Гарри, все еще сетуя о потере королевы.

– Молодец. Простую трансфигурацию мы не берем, так как это своего рода морок, временно видоизменяющий облик предметов, но при этом не меняющий саму структуру. Другими словами, ты можешь превратить камень в жемчужину, но по факту он так и останется камнем, – Том зевнул. – Куда интереснее сложная трансфигурация... или высшая, как ее часто называет МакГонагалл. В чем ее основная прелесть, ты помнишь?

– Ага, – Гарри язвительно скривился, – полное изменение, снаружи и изнутри. К ней относится анимагия.

– Верно! – друг одобрительно улыбнулся, словно они были на лекции. – Думаю, ты не хуже меня помнишь, что изменяя форму, мы, тем не менее, не можем изменить структуру. То есть, например, превратить собаку в камень… э-э-э… без, хм, летальных последствий для собаки. Что, впрочем, вполне реально при использовании простой трансфигурации, когда ты просто меняешь внешний облик. Так вот я хочу, чтобы ты сейчас с помощью своей магии трансфигурировал эту фигурку, – Арчер продемонстрировал другу поверженного ферзя.

– Каким образом?

– Никаких сложных манипуляций делать ненужно, просто добавь пару черт, так сказать, – заметив, как Поттер непонимающе нахмурился, Том страдальчески возвел глаза к потолку. – Ладно-ладно, – проворчал он, – вот, смотри.

Подросток взял с доски собственную королеву и сосредоточенно воззрился на неё. Фигурка была очень простой, она лишь символично изображала «королеву», по факту это был обычный конус, условно очерчивающий женское платье, закрепленный на нем плоский диск и маленькая сфера вместо головы. Несколько мгновений Арчер просто рассматривал ферзя, но вот он свел брови у переносицы, сосредоточившись на своей магии и изменениях, которые собрался произвести. Постепенно шахматная королева начала меняться. На «платье» стали проступать складки, верхняя часть конуса сузилась, приобретая форму женского торса, плоский диск начал изгибаться, пока не превратился в жабо, а вместо маленького шарика теперь обозначилось женское лицо и убранные в гладкую прическу волосы.

– Вуаля! – победно усмехаясь, объявил Том, возвращая чёрную королеву на доску. На все манипуляции у него ушло не больше трёх минут, но, надо признать, этого времени хватило, чтобы примитивная фигурка абсолютно видоизменилась.

Поттер с завистью уставился на поделку. Что-то подсказывало, что он так сделать не сможет. Впрочем, он упрямо нахмурился, призывая к себе белую королеву. Фигурка плавно опустилась на ладонь юноши, и тот напряженно уставился на неё, мысленно концентрируясь на своей магии. Еще через минуту на его ладони лежала горка пластиковой крошки – все, что осталось от белой королевы.

Друзья некоторое время в молчании рассматривали последствия неудавшегося эксперимента. Том прочистил горло.

– Если честно, я даже знать не хочу, что ты можешь сотворить с человеком при должном вдохновении, – заметил Арчер.

Поттер сумрачно глянул на него.

– Хорошо. Еще раз.

На этот раз он взял собственного черного коня, устраненного с доски ранее, и бросил другу. Гарри легко поймал его и скептически уставился на Арчера.

– Я не уверен, что я смогу хоть что-то сделать, даже если для этого придется пожертвовать целой шахматной доской, – сообщил он, отвлеченно делая очередной ход. – Я не понимаю, как правильно направить магию. Она просто не слушает меня.

Том закатил глаза.

– Какой же ты нытик, – вздохнул он. – Ну, включи воображение! Ты что, не знаешь, как лошадь выглядит? – он глумливо усмехнулся. – Может тебе картинку показать?

– А не пойти бы тебе…

– Всё-всё, не гуди, – перебил его Том и, чуть склонив голову к плечу, принялся задумчиво рассматривать друга. – Мне кажется, проблема тут не в магии, – протянул он, – а в тебе.

– Ну, спасибо…

– Ты её боишься, – не слушая ворчание Поттера, продолжал размышлять Арчер. – И я, честно говоря, не понимаю почему. Ты как будто отвергаешь саму возможность того, что можешь нормально колдовать.

– Я не понимаю как!

– Глупость! Понимаешь! Просто не хочешь пытаться. Не веришь. И это делает тебя просто космическим недоумком, Гарри. Потенциал твоей магии безграничен: всё, что тебе нужно – это привести в порядок собственные мозги, ведь, по сути, твоя магия способна на что угодно, лишь бы воображения хватало. Клетка, в которую ты сам себя загнал, целиком и полностью состоит из твоего страха. Прими уже то, кто ты есть и чем обладаешь! – Том откинулся на спинку кресла и ленивым взмахом руки передвинул черную ладью на ход вперед. – Шах и мат.

Гарри резко вскинул голову, потрясенно уставившись на доску. Он только сейчас понял, что до очередного поражения ему оставался всего один ход.

– Чтоб тебя, – сердито буркнул он и шахматная доска со всеми оставшимися на ней фигурами, лишившись магической поддержки, рухнула на пол.

Том, словно желая поиздеваться, одну за другой изменил все шахматные фигуры, оставив лучшему другу лишь двух коней: черного и белого. До самого последнего дня каникул Гарри то и дело брал в руки то одну, то другую фигурку, но, испортив в итоге белого коня, он так и не решился попытать счастья в трансфигурации черного. Теперь же, изломанный и покореженный, белый конь одиноко пылился на дне чемодана, а черный так и остался примитивной и ничем не примечательной шахматной фигуркой из дешевого пластика, ждущей дня, когда магия молодого волшебника сможет превратить её в нечто большее.

====== Глава 5. Нежданные новости ======

Гарри сидел напротив Драко Малфоя, наблюдая, как тот едва не лопается от чувства собственного превосходства и одновременно пытается максимально отодвинуться от льнущей к нему Панси Паркинсон. За день до окончания каникул Драко узнал нечто невероятно важное о том, что им готовит новый учебный год в Хогвартсе, и теперь упивался собственной значимостью и осведомленностью. Впрочем, кроме него в купе Хогвартс-Экспресса никому больше не было дела до сверх-важных новостей, которые Драко подслушал, стоя под дверью кабинета своего отца.

Глядя в окно, Гарри крутил в пальцах шахматного коня и краем глаза следил за игрой в волшебный покер между Томом, Блэйзом и Дафной. Арчер пока обыгрывал обоих и перед ним уже возвышался небольшой столбик галлеонов.

В целом, поездка в Хогвартс проходила на удивление мирно. Пару раз Гарри заглянул в купе к Гермионе, где помимо самой Грейнджер наткнулся на Рона, Джинни и близнецов Уизли. Все они какое-то время ехали вместе, обсуждая последние новости и обмениваясь впечатлениями о том, что произошло после матча. Гриффиндорцы были уверены, что это, скорее всего, чья-то злая шутка, попытка напугать и посеять панику. Гарри с ними был не согласен. Возможно, та толпа, что мучила магглов, и была просто бандой подражателей и шутов, но тот, кто отправил в небо чёрную метку, определенно знал, что делает.

Слизеринцы, напротив, вообще не желали обсуждать произошедшее, делая вид, что ничего не случилось. Гарри достаточно хорошо знал свой факультет, чтобы понять – метка в небе навела на них ужас. Каждый знал, что этого означает, но далеко не каждый был к этому готов.

Выбравшись из тихой гавани в магазинчике Хельги, где до мальчиков долетали лишь обрывки сплетен и разговоров, Гарри и Том вновь оказались в кругу многочисленных магов и все они, как оказалось, до сих пор были потрясены событиями на чемпионате. Разговоры об этом и всеобщее напряжение не ослабевало ни на мгновение. Это нападение всколыхнуло общественность, и Гарри понимал, что люди не перестанут говорить об этом ни через месяц, ни через полгода. И, как обычно, многие сочтут своим долгом обвинить во всем слизеринцев. Просто потому что они слизеринцы. Поттер скривился, вспоминая мгновение, когда Том, Драко, Блэйз и он сам оказались в окружении Авроров. Никого из этих людей ни на секунду не остановило то, что они атакуют четырнадцатилетних подростков. Достаточно было того, что все они – представители змеиного факультета, чтобы пальнуть по ним всем имеющимся в доступе арсеналом парализующих чар. Это было гадко и несправедливо. Но это, чёрт бы её побрал, была та реальность, в которой они жили.

Как и обычно, Хогвартс-Экспресс прибыл на платформу в Хогсмиде только вечером. К этому времени над волшебной деревушкой и всеми окрестностями разразилась страшная гроза, и ученики, сойдя с поезда, почти бегом кинулись к каретам, которые должны были доставить их в Хогвартс.

– Какой ужас, – вздохнула Дафна Гринграсс, выжимая воду из рукава своей мантии. – Она совсем новенькая. Была

– О, перестань, Дафна, – закатила глаза Панси, поправляя прическу, – это всего лишь школьная мантия. Напиши родителям, пусть купят новую.

– Но мне нравилась эта!

– Чем? Они все одинаковые.

– Эта лучше сидела!

– А нельзя просто её высушить? – удивленно вставил своё слово Гарри, который вместе с Драко, Блэйзом и Томом вынужден был ехать с девушками в одной карете и слушать этот бред.

Дафна смерила сокурсника уничижительным взглядом.

– Нельзя, – отрезала она, – это же дождевая вода, понимаешь? Ты хоть знаешь, что дождевая вода делает с тканью?!

Поттер растеряно оглянулся на лучшего друга, тот пожал плечами и закатил глаза. До Хогвартса все четверо мальчиков добирались в гробовом молчании. Дафна сокрушалась по поводу мантии, Панси – по поводу прически, и ни одна, ни другая и не думали, что четверо их сокурсников мужского пола уже готовы были идти до школы пешком под проливным дождем, лишь бы не слушать этот скулеж. Хотя, Гарри был практически на сто процентов уверен, не будь с ними девчонок, Драко всю дорогу ныл бы и по поводу прически, и по поводу мантии сразу.

*

Праздничный Ужин в Большом Зале проходил с размахом. Оголодавшие и продрогшие под дождём дети с энтузиазмом накинулись на еду, как только последний первокурсник был благополучно распределен на свой факультет. Когда все немного насытились и вдоволь наговорились, директор поднялся из-за стола и помолчал, дожидаясь, когда стихнут разговоры.

– Итак, – объявил он, – коль скоро все вы наелись и напились, я хотел бы сделать одно невероятно важное объявление. Во-первых, в этом году не будет матчей по квиддичу, – после этих слов зал взорвался возмущенным и расстроенным гулом голосов.

Гарри приуныл. После чемпионата он только и делал, что мечтал о том, как взлетит над полем под вой трибун. Ему даже сниться начало, как он ловит золотой мячик и побеждает в игре. И вот вам, пожалуйста!

Когда основные страсти чуть поутихли, директор с улыбкой продолжил говорить:

– Это связано с событиями, которые должны начаться в октябре и продолжатся весь учебный год. Они потребуют от преподавателей всего их времени и энергии, но уверен, что вам это доставит истинное наслаждение. С большим удовольствием объявляю, что в этом году в Хогвартсе...

Именно в этот момент грянул оглушительный громовой раскат и двери Большого зала с грохотом распахнулись. На пороге стоял человек, опирающийся на длинный посох и закутанный в черный дорожный плащ. Все головы в зале повернулись к незнакомцу – неожиданно освещенный вспышкой молнии, он откинул капюшон, тряхнул гривой темных с проседью волос, и пошел к преподавательскому столу.

В полной тишине по всему залу при каждом его шаге отдавалось глухое клацанье. Незнакомец приблизился к профессорскому подиуму и прохромал к Дамблдору. Еще одна молния озарила потолок. Вспышка резко высветила черты лица нежданного гостя. Рядом с Гарри очень тихо выругался Забини, а сам Поттер не мог оторвать взгляда от мужчины. Таких лиц ему еще не доводилось видеть. Оно словно было вырезано из изъеденного ветрами дерева скульптором, имевшим довольно смутное представление о том, как должно выглядеть человеческое лицо, и вдобавок скверно владевшего резцом. Каждый дюйм кожи был испещрен рубцами, рот выглядел просто как косой разрез, а изрядная часть носа отсутствовала. Но самым пугающим в его образе были глаза. Один – маленький, темный и блестящий. Другой – большой, круглый как монета и ярко-голубой.

Этот голубой глаз непрестанно двигался, не моргая, вращаясь вверх, вниз, из стороны в сторону, совершенно независимо от первого, нормального глаза – а кроме того, он временами полностью разворачивался, заглядывая куда-то внутрь головы, так что снаружи были видны лишь белки. Впечатление от подобного зрелища в целом создавалось жутковатое.

Незнакомец подошел к Дамблдору и протянул ему руку, так же, как и лицо, исполосованную шрамами. Директор пожал ее, негромко сказав при этом несколько слов, которые Гарри не расслышал. Похоже, он что-то спросил у вошедшего. Тот неулыбчиво покачал головой и тоже вполголоса что-то ответил. Дамблдор кивнул и жестом пригласил его на свободное место по правую руку от себя.

Незнакомец сел, отбросив с лица длинные седые патлы, и, пододвинув к себе тарелку с сосисками, подозрительно принюхался к еде, после чего достал из кармана маленький нож, подцепил сосиску за конец и начал есть. Его нормальный глаз был устремлен на еду, но голубой без устали крутился в глазнице, озирая зал и студентов.

– Позвольте представить вам нашего нового преподавателя защиты от темных искусств, – как ни в чем не бывало, жизнерадостно объявил Дамблдор. – Профессор Аластор Грюм.

В зале стояла гробовая тишина. Кроме директора и Хагрида никто даже не зааплодировал после объявления директора. Их хлопки уныло прозвучали при всеобщем молчании и быстро затихли. Всех остальных, видимо, настолько поразило необычайное появление Грюма и его внешность, что они могли только смотреть на него. Теперь и Драко еле слышно чертыхался сквозь зубы. Гарри оглядел сокурсников и понял, что добрая половина слизеринцев рассматривает нового профессора с откровенной ненавистью. По залу тем временем медленно поползли приглушенные шепотки.

– Что-то мне подсказывает, что его многие здесь знают, – прошептал Поттер на ухо лучшему другу.

Том скользнул равнодушным взглядом по новому учителю и вернулся к чтению книги, которую потихоньку положил к себе на колени.

– Проклятый психованный аврор, – неожиданно злобно выплюнул Нотт, сидящий напротив Гарри. – Что он тут забыл?

– Ну, если я правильно понял, он теперь наш новый учитель, – язвительно сообщил Поттер.

Теодор смерил сокурсника сердитым взглядом.

– Готов поспорить, министерство прислало сюда этого гада, чтобы он следил за нами, слизеринцами.

– Неужели он так плох? – без особого интереса спросил Арчер, снова взглянув на Грюма.

– Он больной. Абсолютно. Всё и всех подозревает, бесится по любому поводу и нападает без предупреждения. Некоторые зовут его Грозный Глаз Грюм.

– Грозный Глаз? – насмешливо переспросил Гарри.

– Мир идиотских кличек, забыл? – вполголоса иронично напомнил Том.

– И нечего ржать, Поттер, – зашипел на него Драко, выйдя из ступора, – он может видеть сквозь предметы! Следить за всеми! Он может стоять к тебе спиной и все равно видеть тебя! Чёртов псих не даст нам теперь проходу.

Сидящие рядом с блондином слизеринцы согласно закивали, бросая в сторону нового профессора недружелюбные взгляды.

*

Грюм, впрочем, остался совершенно равнодушен к такому более чем прохладному приему. Не обращая внимания на стоящую перед ним кружку тыквенного сока, он снова полез в плащ, вынул плоскую походную флягу и сделал из нее порядочный глоток. Пока он пил, задрав локоть, его мантия на пару дюймов приподнялась над полом, и Гарри углядел часть точеной деревянной ноги, заканчивающейся когтистой лапой.

Дамблдор вновь прокашлялся.

– Как я и говорил, – он улыбнулся множеству студенческих лиц, все взоры которых были обращены к Грюму, – в ближайшие месяцы мы будем иметь честь принимать у себя чрезвычайно волнующее мероприятие, какого еще не было в этом веке. С громадным удовольствием сообщаю вам, что в этом году в Хогвартсе состоится Турнир Трех Волшебников!

Молчание, последовавшее за этим заявлением, было поистине красноречивее любых слов. И тут по всему залу разнёсся оторопелый голос одного из близнецов Уизли:

– Вы ШУТИТЕ!

Этот возглас неожиданно разрядил то напряжение, которое охватило зал с самого появления Грозного Глаза. Все засмеялись, и даже Дамблдор понимающе хмыкнул.

– Я вовсе не шучу, мистер Уизли, – сказал он. – Итак, нас с вами ждёт Турнир Трех Волшебников. Я так же думаю, что некоторые из вас не имеют представления о том, что это за Турнир, а те, кто знают, надеюсь, простят меня за разъяснения, и пока могут занять свое внимание чем-нибудь другим.

Гарри и Том с интересом переглянулись. Ни тот, ни другой о турнире не слышали. Зато Драко, Блэйз и прочие слизеринцы, похоже, прекрасно знали, о чем речь, и оживленно перешептывались. Тем временем, директор продолжил говорить:

– Турнир Трех Волшебников был основан примерно семьсот лет назад как товарищеское соревнование между тремя крупнейшими европейскими школами волшебства – Хогвартсом, Шармбатоном и Дурмстрангом. Каждую школу представлял выбранный чемпион, и эти три чемпиона состязались в трех магических заданиях. Школы постановили проводить Турнир каждые пять лет, и было общепризнано, что это наилучший путь налаживания дружеских связей между колдовской молодежью разных национальностей. Так шло до тех пор, пока число жертв на этих соревнованиях не возросло настолько, что Турнир пришлось прекратить.

– Жертв? – Гарри и Том вновь переглянулись, теперь с беспокойством.

– Ничего себе «товарищеское», – от себя добавил Блэйз, который слушал речь директора с таким неподдельным интересом, словно впервые об этом услышал.

Но такие мелочи мало беспокоили большинство студентов в зале. Многие шепотом переговаривались, гораздо больше всех интересовали подробности Турнира, чем какие-то несчастные случаи, произошедшие сотни лет назад.

– За минувшие века было предпринято несколько попыток возродить Турнир, – продолжал Дамблдор, – но ни одну из них нельзя назвать удачной. Тем не менее, наши Департаменты магического сотрудничества и магических игр и спорта пришли к выводу, что пришло время попробовать еще раз. Все лето мы упорно трудились над тем, чтобы в этот раз обеспечить условия, при которых ни один из чемпионов не подвергся бы смертельной опасности.

Главы Шармбатона и Дурмстранга прибудут с окончательными списками претендентов в октябре, выборы чемпионов будут проходить на День Всех Святых. Беспристрастный судья решит, кто из студентов наиболее достоин соревноваться за Кубок Трех Волшебников, честь своей школы и персональный приз в тысячу галлеонов.

Слизеринцы обменивались горящими взглядами и сдержанными улыбками. Многие определенно хотели в этом поучаствовать, и дело здесь было не в деньгах, которых у большинства из них было в избытке, а в том, что почти каждый слизеринец ценил превыше всех наград – славе и известности.

Гриффиндоркий стол, в отличие от змеиного факультета, гудел словно пчелиный улей, высказывая свои пожелания громко и отчетливо, чтобы их слышал весь зал. Да и многие другие студенты обсуждали возможности участия в турнире с откровенным энтузиазмом. За столом каждого факультета Гарри видел людей, которые что-то с жаром шептали соседям. Но тут директор заговорил вновь, и зал опять умолк.

– Я знаю, что каждый из вас горит желанием завоевать для Хогвартса Кубок Трех Волшебников, однако Главы участвующих школ совместно с Министерством магии договорились о возрастном ограничении для претендентов этого года. Лишь студенты в возрасте, я подчеркиваю это, семнадцати лет и старше получат разрешение выдвинуть свои кандидатуры на обсуждение. Это, – Дамблдор слегка повысил голос, поскольку после таких слов поднялся возмущенный ропот, – признано необходимой мерой, поскольку задания Турнира по-прежнему остаются трудными и опасными, какие бы предосторожности мы ни предпринимали. К тому же, весьма маловероятно, чтобы студенты младше шестого и седьмого курсов сумели справиться с ними, – тут со стороны Арчера послышалось ядовитое хмыканье: он явно не считал себя хуже семнадцатилетних волшебников, если вообще не лучше. – Я лично прослежу за тем, чтобы никто из студентов моложе положенного возраста при помощи какого-нибудь трюка не подсунул нашему независимому судье свою кандидатуру для выборов чемпиона, – лучистые голубые глаза директора вспыхнули, скользнув по непокорным физиономиям Фреда и Джорджа. – Поэтому настоятельно прошу – не тратьте понапрасну время на выдвижение самих себя, если вам еще нет семнадцати.

Делегации из Шармбатона и Дурмстранга пробудут с нами большую часть этого года. Не сомневаюсь, что вы будете исключительно любезны с нашими зарубежными гостями все то время, что они проведут у нас, и что от души поддержите хогвартского чемпиона, когда он или она будет выбран. А теперь уже поздно, и я понимаю, насколько для вас всех важно явиться на завтрашние уроки бодрыми и отдохнувшими. Пора спать! Не теряйте времени!

Дамблдор сел на место и заговорил с Грозным Глазом. С громким шумом и стуком ученики поднялись на ноги и толпой хлынули к дверям в холл.

*

Снейп торопливо шагал по коридору в сторону подземелий, проклиная про себя чёртов Турнир, Дамблдора с его затянувшимся педсоветом и психованного Грюма с его паранойей и кошмарным глазом, который за время собрания в профессоре зелий разве что дыру не прожег. Настроение было ни к черту, и слизеринский декан сейчас искренне надеялся, что его старостам-семикурсникам хватило мозгов самостоятельно провести инструктаж первогодкам и отправить их спать, иначе еще придется и с ними разбираться, а у Северуса на какие-либо взаимодействия с людьми сил не осталось.

«Тем более на разборки с мелкими, сопливыми, вечно ноющими… минуточку, а это что такое?»

Прямо посреди коридора нахально маячила чья-то фигура. Со спины узнать позднего нарушителя, а скорее все-таки нарушительницу, не представлялось возможным. Исходя из того, как она бестолково топталась на месте, поворачивая белокурую голову из стороны в сторону, можно было заключить, что она заблудилась.

Снейп бесшумно подкрался ближе, остановившись в нескольких шагах от неё, и напустил на себя мрачный вид:

– Могу я вам помочь? – холодно осведомился он.

Наконец, она обернулась. Северус позволил себе несколько удивленно поднять брови. На него почти испугано взирала молодая женщина с пшенично-русыми волосами, заплетенными в тугую косу. Пронзительно голубые глаза на бледном лице казались очень яркими, даже несколько неестественными. На вид ей можно было дать около двадцати с небольшим. Определенно не студентка. Но и для профессора слишком молода. Какая-нибудь министерская стажерка, заявившаяся в Хогвартс с проверкой? Поздновато как-то. Да и не ожидали они никого из министерства раньше октября. Тогда кто она такая? Ничего особенного женщина собой не представляла. Высокая, серьезная, как школьница, в неброской дорожной мантии серого цвета и увесистой кожаной сумкой на плече. То ли от усталости, то ли от тяжести своей ноши, она немного сутулилась, что портило все впечатление. Обычная, измотанная дорогой девчонка,… но отчего-то, как только зельевар встретился с ней взглядом, ему захотелось немедленно её проклясть. Определенно что-то в её внешности ему не нравилось.