Текст книги "Полотно Судьбы (СИ)"

Автор книги: Рэйя_Гравис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 48 страниц)

– Младенца, – фыркнул себе под нос подросток. – Ну, спасибо большое.

Занятия решено было начать на следующей неделе, а пока Гарри снова было нечем заняться и он, поболтавшись немного по пустующим коридорам, отправился в библиотеку Слизерина, где и засел до самого вечера, разбирая рукописи одного из основателей школы.

*

На следующий день, вернувшись на занятия, Гарри вдруг обнаружил, что Хогвартс сошел с ума. Оказалось, днём ранее, пока юноша прятался ото всех и вся в библиотеке, было объявлено о предстоящем Святочном Бале – традиционной части Турнира Трех Волшебников, организованного для налаживания дружеских и культурных связей с представителями других школ. Предполагалось, что каждый должен прийти на бал с парой и вот это как раз и перевернуло естественный ход вещей с ног на голову.

Все женское население школы неожиданно сбилось в небольшие стаи и постоянно о чём-то шепталось и хихикало, без конца обсуждая наряды, которые они планируют надеть на праздник. Заказы на женские журналы мод внезапно возросли троекратно. Мальчишки старались происходящее стойко игнорировать и под прицелом опасных девчачьих взглядов обходили массовые скопления особей женского пола стороной. После занятий были организованы уроки танцев, на которые с воодушевлением летели все девушки и, почти под угрозой смерти, конвоировались все мальчики.

Драко презрительно кривился, на каждом углу рассказывая о том, что глупые уроки ему не нужны, и он чуть ли не с рождения танцует, как бог. Попутно он пытался пригласить на бал младшую сестру Дафны как-нибудь так, чтобы ненароком не оказаться убитым самой Дафной.

Старшая Гринграсс, к слову, к душевным метаниям Малфоя относилась совершенно равнодушно и большую часть времени была занята выбором тканей для парадной мантии и собственной прической. Впрочем, как и всегда.

Блэйз в первый же день пригласил на бал сразу троих одноклассниц, получил три отказа и отправился в странствие до другим факультетам, обозвав всех слизеринок разом фригидными. Гарри не знал значения слова “фригидные”, но, когда Забини уходил, сокурсницы провожали его такими кошмарными взглядами, что Поттер решил никогда этого слова при них не произносить. Он даже невольно забеспокоился за судьбу однокурсника.

Том ради интереса пару раз сходил на уроки танцев и неожиданно стал страшно популярен у половины женского населения Хогвартса, после чего начал частенько где-то пропадать. Гарри предполагал, что лучшему другу приглянулась роль школьного идола, и он теперь вкушает плоды своей популярности, расхаживая по коридорам с независимым видом и наслаждаясь вниманием девчонок. Не то чтобы ему до них было какое-то дело, но не отказывать же себе в удовольствии?

Рита Скитер шастала по всей школе в поисках новой сенсации и страшно раздражала.

Гермиона школьное безумие игнорировала, просто таки с королевским достоинством восседая в библиотеке в компании книг. Том с издевкой заявил, что Грейнджер прячет в книжках журналы мод. Та на него почему-то обиделась и обозвала дураком. Том обиделся в ответ.

А сам Гарри… Гарри страдал.

Снейп сообщил ему, что чемпионы со своими парами будут открывать бал. Гарри не хотел ничего открывать. Он терпеть не мог всеобщее внимание, а тут ещё и танцевать придется перед всей школой. Отвратительно позорное мероприятие. Он и танцевать-то не умел, но поди тут откажись. Похоже, это была еще одна обязанность, от которой отвертеться у него не было ни единого шанса.

Спасаясь от унылых мыслей, юноша скрывался в библиотеке Слизерина и развлекался расшифровкой дневников Салазара или вместе с Томом тренировался в выручай-комнате. Одним словом, пытался делать вид, что ему нет дела до происходящего.

Уходу от реальности мешала почему-то только Дафна. Гарри постоянно ловил себя на том, что ему просто до чертиков любопытно, пригласил ли её кто-нибудь на бал.

«Ну конечно, пригласил! – говорил себе юноша. – Посмотри на неё! Странно, если такая девушка все еще ходит без пары».

И вот, продолжая терзать себя этими глупыми переживаниями, Гарри искоса поглядывал на светловолосую сокурсницу и мрачно бездействовал, периодически бросая враждебные взгляды на мальчишек, которые с ней заговаривали.

Дафна своего поведения в отношении Поттера никак не изменила, была мила, доброжелательна и болтала обо всякой чепухе. Они обсуждали книги, уроки, погоду, любимые цвета, нелюбимых профессоров, каникулы и планы на рождество… и ни один из них не поднял тему Святочного бала.

Странная ситуация вгоняла Гарри в ступор. Дафна вроде бы никаких особых шагов от него не ждала, но, а если вдруг? Как этих девчонок понять-то? Да и какие шаги в данном случае делать? И в каком направлении? Совсем не понятно.

Не то чтобы девушка как-то по-особенному его привлекала, с чего бы вдруг? Просто в компании Гринграсс Поттер начинал чувствовать просто таки небывалое воодушевление.

Хотелось совершать глупости.

Арчер, наблюдая за происходящим, однажды апатично поинтересовался, в курсе ли Гарри, что ведет себя как идиот. Поттер на это только пожал плечами и сделал вид, что не понял вопроса. Том вздохнул и временно оставил тему. А Гарри этим же вечером впал в глубокую задумчивость относительно своего необъяснимого поведения.

Оцепенение длилось до полуночи. Соседи по комнате, отметив, что Поттер выпал из реальности, разошлись спать, а сам юноша какое-то время бездумно разглядывал свою тумбочку, размышляя, не стоит ли, вооружившись картой мародеров и мантией невидимкой, пробраться в Выручай-Комнату и немного потренироваться в высшей магии по одному из пособий, купленному по рекомендации профессора Герхард. Взгляд подростка неожиданно наткнулся на золотое яйцо, которое так и пылилось в дальнем углу и в юноше вдруг взыграло любопытство. Гарри окинул взглядом спальню. В своих кроватях за балдахинами мирно спали сокурсники – отличный шанс изучить подсказку ко второму испытанию без лишних свидетелей.

Приободрившись, Гарри потянулся и взял золотое яйцо в руки, внимательно покрутив его из стороны в сторону.

«Давно пора было его открыть», – укорил себя юноша и потянул за петельки замка. С тихим щелчком золотая скорлупа раскрылось подобно цветку, и в это же мгновение спальню заполнил оглушительный вой. Не ожидавший такого подвоха, Поттер выронил «вопящее» яйцо, зажав руками уши, и то, свалившись с кровати, покатилось на середину комнаты, не переставая издавать эти кошмарные звуки – словно кто-то царапал железом по стеклу.

Сообразив, что сейчас начнется, юноша кинулся ловить подсказку ко второму испытанию. В это же время, запутавшись в балдахине, со своей кровати скатился Блэйз, да так и остался сидеть на полу, бешено озираясь по сторонам и пытаясь понять, что происходит. Почти одновременно с диким выражением лица вскочил Драко, размахивая из стороны в сторону волшебной палочкой с бледно мерцающим огоньком на конце. Том резко откинул полог, в тревоге осматривая спальню на предмет вторжения врагов. Гарри, наконец, удалось захлопнуть голосящее яйцо. Повисла зловещая тишина, когда взгляды троих подростков сошлись на четвертом соседе по спальне, сидящем на полу в обнимку с золотым яйцом. Первым слово взял Арчер:

– Что, к дьяволу, это было?

– Эм… подсказка ко второму испытанию, – помедлив, сообщил Гарри.

– Ты знать ничего не хотел о Турнире и втором испытании, последние две недели вообще игнорировал чертово яйцо, так почему же тебе приспичило открыть его именно СЕЙЧАС?! – зарычал Драко.

– Просто вдруг стало интересно, – юноша невинно улыбнулся.

– Я убью тебя, Поттер, – зашипел Малфой, кинувшись к сокурснику, – прямо сейчас удавлю!

Добраться блондину до Гарри не дал Блэйз, который так и сидел на полу и об которого впопыхах споткнулся Драко, полетев носом в ковер. Со стороны сокурсников послышался поток отборной и совсем не аристократичной ругани, главным действующим лицом в которой был «Гарри, чертов Поттер, чтоб его!».

– Такими темпами он только от смеха помереть может, – сухо заметил Том, наблюдая за ругающимся клубком, который составляли Драко и Блэйз.

Оба пытались подняться на ноги и одновременно отвесить друг другу по подзатыльнику. Арчер со вздохом уселся по-турецки на одеяле и принялся сумрачно созерцать происходящее. Гарри, прижав к груди золотое яйцо и стараясь не смеяться, заполз обратно на свою кровать и на всякий случай вооружился подушкой и волшебной палочкой.

– Я не специально! – защищаясь, крикнул он.

– Какая разница?! – рычал Драко. – Тебя это уже не спасет!

Неизвестно, чем бы закончилась разворачивающаяся трагедия, если бы не пришел староста и не устроил всем четверым жуткую взбучку за нарушение порядка. Малфой пытался все свалить на Поттера, Гарри твердил, что «не нарочно», Том злобно на всех шипел, Забини, окончательно проснувшись, сыпал глупыми шуточками и всех раздражал.

Более или менее все успокоились только через час и в хмуром молчании разбрелись по кроватям, оставшись при своём мнении и заработав по взысканию у Филча.

Вполне очевидно, что утро следующего дня все четверо встречали враждебной тишиной и весь день друг друга всячески игнорировали, делая вид, что вообще не знакомы. После обеда всех участников инцидента вызвал к себе Снейп и долго, с пристрастием допрашивал, а выяснив подробности, заявил, что глупее людей в жизни не встречал и назначил всем ещё порцию отработок, чем едва не довел впечатлительного Малфоя до заикания.

Гарри общественное порицание проигнорировал и сбежал в библиотеку к Гермионе. Он вообще не понимал, почему все так на него ополчились? Подумаешь, разбудил посреди ночи! Бывало и похуже, если честно. И ничего, пережили. К тому же его теперь куда больше занимала подсказка ко второму испытанию. Он готов был поклясться, что дикие вопли, которые издавало золотое яйцо, что-то ему напомнили. Только вот что именно?

За ужином молчаливое противостояние вдруг нарушил Драко, которому явно требовалось выговориться. Крэбб с Гойлом для этого не годились. Окинув взглядом своих соседей по спальне, блондин подался вперед и тихо осведомился:

– Вы кого-нибудь уже пригласили на бал?

– Я пригласил уже пятерых, – известил сокурсников Блэйз, явно обрадованный возобновлением общения. – И все отказались.

– Потому что никто не хочет идти на бал с идиотом, – закатил глаза Драко, быстро возвращаясь к привычной манере разговора.

– Ну, я же не просто идиот, – обиделся Забини, – я ещё и очень забавный. Девушкам нравятся такие.

– Да. До тех пор пока их не просят сопроводить шута на бал, – ехидно заметил Малфой.

– Ты сегодня какой-то особо жестокий, Драко, – вздохнул Блэйз. – Ну, а как дела у вас? – он шутливо подмигнул Поттеру с Арчером, сидящим напротив. – Вместе пойдете? Кто кого пригласил? Гарри Тома или Том Гарри?

Арчер исподлобья взглянул на сокурсника.

– Шутка устарела пару недель назад, – известил он и снова сосредоточился на книге.

– Ну, а если серьезно? – заинтересовался Драко. – Вы уже пригасили кого-нибудь?

Том раздраженно вздохнул.

– Нет. И чем больше люди говорят об идиотском бале, тем меньше мне вообще хочется на него идти.

– Почему?

– Том не понимает всеобщего помешательства, – с улыбкой пояснил за друга Поттер.

– Спасибо за комментарий, Гарри, – колко отозвался Арчер, явно всё еще дуясь за ночной инцидент. – Впредь прошу не выдавать собственные мысли за мои.

– Но ты ведь согласен со мной, – примирительно заметил юноша.

– Согласен, – подумав, сказал Арчер, – но это не значит, что у тебя есть какое-то…

– Хорошо-хорошо, – отмахнулся Поттер, – я понял, не занудствуй.

Том, фыркнув, вернулся к чтению, а Гарри повернулся к Драко:

– Так вот. Я считаю, что все это глупо. Чего все с ума сходят? Подумаешь, бал!

– Подумаешь?! – оскорбился Драко. – Это, между прочим, исключительно важное событие! Ты хоть осознаешь, сколько полезных связей можно завести на таких мероприятиях? Но стоит только сделать неверный шаг и все! Можешь попрощаться со своей репутацией!

– Какой репутацией, Драко? – насмешливо спросил Гарри. – Это просто школьный праздник, а не королевский прием.

– Ты как всегда узко мыслишь, Поттер, – встрял в разговор Нотт. – Школьное или нет, это международное событие! За нами будут наблюдать репортеры и члены иностранных делегаций. Тебе пора принимать в расчёт некоторые политические тонкости, если ты собираешься жить в нашем мире.

– Мне нет никакого дела до политики, – скривился Гарри. – Я не собираюсь работать в министерстве.

– Да. Но ты значимая фигура в волшебном мире, – напомнил Малфой. – Ты уже часть механизма и чем раньше ты это поймешь, тем лучше для тебя.

– Не смеши меня, Драко, – закатил глаза Гарри. – Во мне нет ничего значимого. Кто будет всерьез вплетать в политические интриги подростка, чье единственное достижение заключается в том, что он неведомым образом распылил в младенчестве могущественного темного волшебника?

– О, ты очень удивишься, – насмешливо пробормотал Блэйз.

– Да бросьте, – фыркнул Поттер. – Все что у меня есть – это глупое прозвище Мальчика-Который-Выжил. Можно им хоть до посинения размахивать, а толку-то? Ничего не изменится.

– Ты мало знаешь о том, как устроен магический мир, – чопорно заявил Драко. – И никогда не сможешь ничего добиться, если не поймешь, что каждый твой поступок и каждое решение будут иметь значение и последствия.

– Я и не собираюсь ничего добиваться.

– Дурак ты, Поттер, – обиделся Малфой.

– Иди к Мордреду в пасть, Драко, – огрызнулся Гарри.

Оба мрачно уставились в свои тарелки.

– Да что вы вообще подняли эту тему? – влез Блэйз. – У нас сейчас куда более важная проблема! Надо найти пару на бал!

– О, да Мерлина ради! – не выдержал Том, закрывая книгу. – Это уже смешно!

– Не то слово, – хмыкнул Поттер.

– Когда решимости хоть кого-нибудь пригласить хватит, тогда и умничай, – насупился Забини.

– А в чем проблема-то? – вздохнул Гарри.

– В том, что как только ты смотришь на кого-нибудь дольше секунды, девчонки тут же начинают глупо хихикать и тыкать в тебя пальцем. Немного неловко после такого подходить и звать кого-то на бал, – пожаловался Блэйз.

– На меня постоянно кто-то таращится и тыкает пальцем, – заметил Поттер, – и я всё ещё жив.

– Вопреки законам логики, – пробормотал себе под нос Драко.

– Вот пригласишь кого-нибудь, мы поговорим, – авторитетно заявил Нотт.

Поттер вздохнул. В голове у него что-то щелкнуло, словно внезапно на место встал нужный пазл.

– Да ради Бога, – он резко повернул голову. – Дафна?

– М-м? – девушка о чём-то тихонько переговаривалась с Миллисентой Булстроуд, но стоило Гарри её окликнуть, тут же прервала разговор и обернулась, вопросительно глядя на него.

– Ты пойдешь со мной на бал? – в лоб спросил юноша, достаточно громко и отчетливо, чтобы весь слизеринский стол с уважением покосился на него. Драко, сидевший напротив него, кажется, чуть не скончался от инфаркта. Дафна мгновение смотрела в глаза Поттера, в задумчивости склонив голову к плечу, затем чуть улыбнулась:

– Пойду.

Блэйз подавился картофельной запеканкой. Девушка неодобрительно на него посмотрела и вернулась к прерванному разговору, а Гарри к своему обеду.

– А мне она отказала вчера, – завистливо пробормотал Нотт.

– Она всем отказала, – проинформировал того Драко.

– Знаешь, Поттер, – тихо сказал Забини,– иногда я тебя ненавижу.

Гарри пожал плечами.

– Делов-то, – нарочито безразлично хмыкнул он.

Том рядом с ним только закатил глаза.

На следующий день, когда оба друга остались наедине в Выручай-Комнате, Арчер все-таки не выдержал:

– Расскажешь мне, какая муха тебя укусила? – спросил он.

Гарри, сосредоточенно изучающий последние этапы анимагической трансформации, поднял голову, непонимающе взглянув на приятеля:

– Чего?

Лучший друг вздохнул.

– Гарри не прикидывайся идиотом. Ты понял, что я говорю о Гринграсс.

– А что с ней не так? – продолжал недоумевать Поттер.

– С ней все не так, – твердо заявил Арчер. – Начиная с происхождения.

– А что не так с происхождением?

– Она же из семьи аристократов, Гарри.

– И что? С каких пор тебя это вообще заботит?

– Гарри, ты тоннами пожираешь книжки по истории магии, неужели ты так и не понял, как все устроено в нашем маленьком волшебном мирке?

– Я ещё не добрался до двадцатого века, – пробурчал Поттер.

– И не нужно. Послушай, лордов не просто так называют лордами. Такие семьи как Гринграсс отличаются не только дурным нравом и чистотой крови. Ты вообще слышал что-нибудь о Совете Лордов?

– Слышал, конечно, – обиделся Гарри.

– Тогда ты должен знать, что Совет Лордов составляют люди, приближенные к власти. Именно они стоят за министром магии и принимают решения.

– Формально, да, – Поттер скривился, – только что-то я не вижу, чтобы кто-то действительно что-то тут решал.

– На сегодняшний день каждый из них просто тянет одеяло на себя, и работает только ради собственной выгоды, – не стал спорить друг. – Полный состав совета в последний раз собирался только на выборах министра, и во время войны с Волдемортом. Но, тем не менее, каждая семья аристократов имеет в совете голос и за этим голосом стоит реальная власть. Это их наследство, передающееся от родителей к детям на протяжении столетий. Почему, как ты думаешь, они заключают браки только с людьми своего круга? Так семьи получают дополнительные голоса. А чем больше голосов, тем больше власти и денег. Ты ведь в курсе, что у твоей семьи тоже было место в совете лордов?

Гарри удивленно поднял брови и покачал головой. Откуда только Том берет всю эту информацию? На закрытых кружках слизеринцев, которые сам же и устраивает? Арчер тем временем продолжал говорить:

– Твой отец должен был наследовать его, но после того, как он женился на магглорожденной, твой дед изменил завещание и голос Поттеров перешел к другой семье. Которая, увы, не пережила войну: наследников не осталось, и титул лорда для Поттеров был утерян. Конечно, ещё остается твой безумный крестный, но я сомневаюсь, что он слово «политика» даже написать без ошибок сможет. Если он и унаследовал место в совете, оно вряд ли перейдет к тебе, так как он всё ещё лорд Блэк, а ты уже просто Поттер без права наследования титула.

– Занимательно, – зевнул Гарри. – И к чему ты мне читаешь эту лекцию?

– Вы с Гринграсс можете улыбаться друг другу сколько влезет, но ты для неё – просто любопытная зверушка. Когда придет время, Дафна, как и многие наши сокурсники примет своё наследство и забудет как тебя звали. И ты в итоге останешься ни с чем. Если уж тебе так охота сыграть в героя-любовника, приударил бы за мелкой Уизли. Она по тебе с младенчества слюни пускает. И чистокровка, если тебе так это важно. И до титулов её семейке как до луны. Это логично.

– При чем тут вообще Джинни? – удивился Гарри. – Я не собираюсь приглашать её на бал.

– Да. Куда приятнее пригласить самую недоступную девушку факультета, которая согласилась пойти с тобой только из праздного любопытства.

– Ну, спасибо большое.

– Скажешь, что я не прав?

– Том, ты забываешь одну мелочь, – Поттер ухмыльнулся, – Я не просто какой-то там Гарри. Я Гарри чёртов Поттер, который угрохал Волдеморта. Малфой сегодня весь ужин распинался о том, насколько громкое у меня имя. Так что, почему бы и нет? Мы с Дафной вполне неплохо подходим друг другу и без наличия у меня места в совете.

– Хочу напомнить, что ты за этим же ужином вовсю отрицал собственную значимость в контексте магической политики, – сухо известил Том.

– Я пересмотрел свои взгляды, – и глазом не моргнув, выкрутился Гарри.

– Ты жениться что ли на ней собрался? – Арчер вопросительно изогнул бровь.

– Если честно, даже не думал об этом, – безмятежно ответил юноша. – Но это ты завел тему наследств, я её просто поддерживаю. К тому же, это даже странно, что ты так отвергаешь саму мысль о том, чтобы начать отношения с аристократкой. Это же та самая власть, о которой ты мечтал.

– Один пресловутый стул среди сотни таких же стульев? – презрительно фыркнул Арчер. – Чтобы до конца жизни сидеть и громко возмущаться тому, куда катиться этот мир и ни черта не делать? Голос в совете – власть весьма условная. Ты вроде как имеешь право высказывать свое мнение, но без денег, признания и связей ты можешь с таким же успехом пинать Тауэр в надежде, что он подвинется. Ползти всю жизнь по этой длинной забитой интригами и препирательствами лестнице, чтобы к старости размахивать клюкой и все так же орать до хрипоты в пустоту? – он в отвращении скривился и покачал головой. – Нет, спасибо. Я поищу другую дорожку наверх.

– Принципиально, меркантильно и амбициозно, как всегда, – оценил Гарри. – И всё же я до сих пор не могу понять, как это связано с тем, что я пригласил Дафну на бал?

– Гарри, – Арчер вздохнул, – я же вижу, как ты на неё иногда смотришь. Она тебе нравится, и я понимаю это. Но Дафна не просто улыбчивая милашка, которая вечно листает журналы мод и носит цветочки в волосах. Ты разве не видишь, что она абсолютно бесчувственная? Её не заботит даже родная сестра. И это норма для них. Её воспитывали в совершенно другом мире, её учили искать во всем выгоду, учили не дружить, а находить связи, не любить, а выгодно сотрудничать, и я чертовски уважаю такой подход. Но ты для неё лишь занятный эпизод в жизни. Ответить на ухаживания местной знаменитости? Открыть Святочный бал с чемпионом Турнира Трех Волшебников? Насладиться всеобщим вниманием и попасть на передовицы популярного журнала? Почему бы и нет? Это привлекательная перспектива. Но как долго продлится её интерес, когда все закончится? Просто задумайся на секунду, каково тебе будет, когда она отвернется от тебя с такой же легкостью, как отвернулась от Паркинсон.

Гарри какое-то время мрачно молчал, глядя себе под ноги. Нельзя было отрицать, что лучший друг во многом прав. Но и соглашаться с ним совершенно не хотелось. Юноша решил подумать об этом как-нибудь в другой раз и ненавязчиво сменил тему:

– Кстати я давно хотел спросить, они с Панси что, поругались?

Том удивленно поднял брови.

– А ты не в курсе?

– В курсе чего?

– Вообще-то, с Паркинсон не общается никто на факультете.

– Ого! Так это потому Драко всё крутится вокруг Астории? – Поттер почесал затылок. – Надо же, а я и не заметил.

– И почему я не удивлен. – Арчер вздохнул. – В общем, подумай о моих словах, Гарри, я просто не хочу потом слушать твоё нытье.

Гарри, фыркнув, закатил глаза:

– Спасибо за заботу, Том.

*

Даже несмотря на разговор с другом, Гарри остался при своем мнении, продолжая упрямо видеть в Дафне «улыбчивую девочку с цветочками в волосах».

«Ну не может она быть настолько прагматичной и жесткой, какой её описывает Том», – думал он.

Все-таки Гринграсс была лёгкой. Почти воздушной. Образ холодной аристократки совсем ей не подходил. Вся эта ерунда про совет лордов и внутреннюю политику магов совсем не вязалась с её образом. Да и к тому же, самому Поттеру не было никакого дела до пресловутых аристократов – пусть себе заседают в своём совете хоть до нового пришествия, ему-то какое дело? Том, возможно, был как всегда прав, но что такого случится, если Гарри один раз сходит с Гринграсс на бал? Никто же не просит его потом на ней жениться, честное слово!

Время уже почти приближалось к отбою, Драко и Блэйз, обосновавшись за столом в углу спальни, переругивались, играя в покер. От скуки к ним присоединился Арчер, и шума стало в два раза больше. Гарри, который по пятому кругу начал перечитывать один и тот же абзац, со вздохом поднялся с кровати, и собрался было спуститься в гостиную в надежде найти тихий уголок, как вдруг его на полпути остановил голос Блэйза.

– Ты куда это? – прижав к груди свои карты, чтобы вытягивающий шею Драко не смог их разглядеть, полюбопытствовал он.

– В гостиную. – Гарри поморщился.– От вашего ора у меня в ушах звенит.

– Я бы не советовал, – сказал Том, внимательно изучая расклад на столе.

– Почему? – помедлив, заинтересовался Поттер.

– Там сейчас закрытое совещание демонов, – пояснил Забини. – Если ты в это влезешь, они тебя живьем сожрут.

Гарри ничего не понял и, фыркнув, отправился к выходу.

– Покойся с миром, – вздохнул ему вслед Малфой.

«Бред какой-то», – думал Гарри, приближаясь к слизеринской гостиной. И вдруг из-за двери послышался визгливый голос Панси:

– Ты не слишком ли много на себя берешь, Дафна? С чего ты решила, что можешь тут указывать?

– А почему бы и нет, раз никто больше не воспылал желанием, – раздался насмешливый голос.

Гарри застыл у самого порога, не решаясь прервать разговор. Дверь была чуть приоткрыта и, поддавшись любопытству, юноша осторожно заглянул внутрь. Взору открылась полутемная гостиная, где возле камина полукругом расположились восемь или десять человек, судя по всему – девчонок. В центре этой группы легко угадывался силуэт Дафны Гринграсс, стоящей у огня, и Панси Паркинсон напротив нее. Почти не дыша, Поттер приник к двери, весь обратившись в слух. И тут снова раздался возмущенный вопль:

– Ты забываешься, Дафна! С каких это пор ты здесь что-то решаешь? Что-то я не припомню, чтобы твоя семья была настолько влиятельна.

– Во имя Морганы, Панси, при чем здесь семья? Мы что, на заседании Совета Лордов? – с издевкой уточнила Гринграсс.

Гарри с удивлением отметил, что в её голосе не было ни доброжелательности, ни мягкости, а сама она, освещённая оранжевыми языками пламени, казалась высеченной из мрамора скульптурой с застывшим холодным лицом.

– Вопрос влиятельности семьи определяет все, Дафна! – тем временем заявила Панси. – Не забывай, как проявила себя твоя семья во время войны. Прятались, поджав хвост, как трусы.

– Все слизеринцы трусы, милая, не стоит сейчас показывать пальцем на кого-то конкретного, ведь этот кто-то потом может указать и на тебя, – заметила Дафна.

– Не смей оскорблять мою семью! – зашипела Паркинсон. – Они боролись за идею. И я разделяю её. А за что боролась твоя семья, отказавшись от всего, что имеет для нас ценность?! Предав наше общество! Наши идеалы!

– Вашего Лорда, ты хочешь сказать? – спокойно уточнила Дафна.

– Да. И Его тоже. Мать никогда не откажется от преданности Ему и отец тоже! Мы храним верность.

– Как трогательно, – язвительно протянула Дафна, Гарри никогда раньше не слышал, чтобы она с кем-нибудь так жестко разговаривала. – Отчего же они не поют о своей верности в соседней камере с Лестренджами?

– Замолчи. У тебя нет права…

– О, как удобно, – рассмеялась Дафна. – Значит, у тебя есть право рассуждать об этом, а у меня нет? На каких же основаниях?

– Все решает положение семьи в обществе, – ехидно произнесла Паркинсон.

– И каким же образом положение твоей семьи хоть как-то превосходит мою в данном случае?

– У отца три голоса в Совете, – отчеканила Панси, – и у матери еще два. Стоит мне только слово сказать, и вся твоя семейка сильно пожалеет.

– Чудно, сходи, напиши им письмо о том, как тебя обижают в школе. Уверена, они с удовольствием поставят на кон свою репутацию ради того, чтобы удовлетворить самолюбие собственного чада, которое самостоятельно даже конфликт с одноклассниками разрешить не может, – она хмыкнула. – Уверена, подобное бездарное использование власти весьма позабавит общественность. Возможно, о твоих родителях даже напишут статью в газете.

– Что ты вообще прицепилась к этой статье?! – рявкнула Панси. – Подумаешь, написала Скитер какую-то гадость про Поттера?! Что с того? Носишься с ним, словно он хрустальный! Решила играть с ним – пожалуйста! Только никто не обязан любить его вместе с тобой!

– О, Панси, дорогая, если бы ты любила его вместе со мной, это стало бы действительно серьезной проблемой, – мурлыкнула Гринграсс. – Но дело ведь не статье и ты сама прекрасно знаешь это. Ты нарушила правило факультета. С пренебрежением отнеслась к решению, которое было принято всеми твоими одноклассниками, а не мной лично. И за это ты расплачиваешься. Научись видеть дальше собственных симпатий и антипатий. Это, возможно, спасет тебя в будущем.

– Мы вообще не обязаны помогать ему! Он чужак! Всегда был чужаком.

– Он слизеринец. Значит, он один из нас, – твердо заявила Дафна.

– Я не собираюсь только из-за этого с ним носиться! – отмахнулась Паркинсон.

– Во имя Морганы, включи же свои несчастные мозги, Панси, – холодно процедила Гринграсс. – Никто не говорит о том, чтобы испытывать к нему какие-то личные симпатии. До тех пор, пока Гарри носит цвета Слизерина – он один из нас и мы будем помогать ему, коль скоро это выгодно. Хочешь назначить его своим врагом? Дождись, пока мы окончим Хогвартс.

– Меня больше интересует, чего от него хочешь ты?! – сузив глаза, поинтересовалась Панси.

– А вот это тебя не касается, дорогая, – после секундной заминки сказала Дафна.

Её лицо, похожее на ледяную маску, оставалось все таким же бесстрастным. Гринграсс повернула голову, окидывая долгим взглядом собравшихся вокруг девушек.

– Если у кого-то есть возражения или комментарии, прошу.

Повисла напряженная тишина. Никто не произносил ни слова.

– Что ж, похоже, твой бойкот остается в силе, Панси, – не без удовольствия протянула Дафна, её губы искривились в едва заметной усмешке. – Постарайся впредь собирать нас для разговора, придумав более весомые аргументы, чем примитивная истерика.

– Просто сдохни, Дафна!

Лицо Гринграсс вдруг смягчилось, принимая слегла обиженное, очень девчачье выражение, от бесстрастной маски не осталось и следа.

– Фу, это так грубо, Панси, – вздохнула она и улыбнулась: – Доброй ночи.

Гарри, выйдя из ступора, отшатнулся от двери и торопливо бросился обратно в спальню для мальчиков – совершенно ни к чему было сейчас встречаться с сокурсницами.

Сокурсницами, которых, как оказалось, он совсем не знал.

Малфой оборвал на полуслове ядовитую ругань с Забини и Арчером по поводу шулерства и посмотрел на входящего в комнату Гарри.

– О, смотрю, тебе удалось это пережить, Поттер, – отметил он.

– Полагаю, он предпочел в кое-то веки проявить осторожность и подслушать под дверью, – подмигнул Забини. – Что интересненького выяснил?

– Да так, – Гарри направился прямиком к своей кровати, на ходу стягивая мантию, – ничего особенного. Обычные девчачьи склоки.

– Скука, – согласился Малфой.

– А чего ты там так долго тогда проторчал? – Том аккуратно собирал со стола выигранные галлеоны и сикли.

– Интересно стало, – буркнул Гарри, ложась в кровать и задергивая полог. Ему было о чем подумать. Из головы не выходили слова Дафны:

«Никто не говорит о том, чтобы испытывать к нему какие-то личные симпатии. До тех пор, пока Гарри носит цвета Слизерина – он один из нас и мы будем помогать ему, коль скоро это выгодно. Хочешь назначить его своим врагом? Дождись, пока мы окончим Хогвартс».

«Интересно, – закрывая глаза, подумал Поттер, – кто же всё-таки я для неё?»