Текст книги "Полотно Судьбы (СИ)"

Автор книги: Рэйя_Гравис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 48 страниц)

Юноша прислушался к себе, пытаясь понять, что же он чувствует после подслушанного разговора. Если та сторона, которую показала Дафна, была её истиной натурой, то это, пожалуй, должно было хоть немного его шокировать. Странное дело, но в душе было тихо и пусто. Ни смятения, ни разочарования, ни удивления. Ему было совершенно все равно.

«Все слизеринцы лжецы, – усмехнувшись, подумал он, – Том с самого начала видел их насквозь».

*

С каждым днём Хогвартс выглядел все наряднее и праздничнее. Учиться никому не хотелось. Студентов куда больше интересовал предстоящий бал и выбор партнера для танцев. Профессора в большинстве своём к отвлеченному состоянию учеников относились спокойно, за исключением Снейпа, который постоянно жаловался Дамблдору, что «с таким подходом, несчастные мелкие идиоты рано или поздно взорвут всю школу, потому что они больше заняты тем, что таращатся друг на друга, чем обращают внимание на то, что кидают в котел». Директор понимающе улыбался и змеиного декана вежливо игнорировал. Даже строгую МакГонагалл куда больше увлекло ведение уроков танцев, чем трансфигурация. Что, в общем-то, было для неё не свойственно, но определенно всех устраивало.

В целом, мысли о предстоящем празднике занимали всех. За редким исключением.

– Влюбилась, Грейнджер? – насмешливо поинтересовался Том, когда они вдвоем с Гермионой сидели в библиотеке.

Гарри с Дафной отправился в Хогсмид и Арчер, скучая, забрел во владения мадам Пинс, где и обнаружил гриффиндорскую отличницу в окружении книг и конспектов. Делать ему особенно было нечего, и он, поразмыслив немного, решил, что докучать кудрявой зануде куда веселее, чем болтаться в одиночестве по школе. После чего нахально уселся напротив нее и, под настороженным карим взглядом девушки, уткнулся в книгу. Поэтому, после нескольких минут полной тишины, вопрос Тома застал гриффиндорку врасплох. Она резко вскинула голову, в полном замешательстве глядя на него.

– Ч-что?

– Ты то и дело смотришь на нашу болгарскую знаменитость, – ехидно сообщил Арчер, который больше наблюдал за Гермионой, чем читал. – Из чего можно сделать вывод, что ты либо от него без ума, либо у тебя косоглазие, – он жалостливо взглянул на неё. – Если хочешь, я могу попросить для тебя автограф.

– Не говори ерунды, – фыркнула девушка, прячась за книгой. – Я просто не могу понять, почему он постоянно тут торчит.

– Возможно, в душе он такой же книжный червь, как и ты, – Том безразлично пожал плечами. – Тебе-то что с того?

Гермиона иронично взглянула на слизеринца.

– Сомневаюсь я, что он хоть что-то из наших книг понимает, – заметила она, потом, понизив голос, чуть подалась вперед и еле слышно зашептала: – знаешь, он постоянно сюда приходит, открывает книгу и сидит над ней, но даже не читает, я наблюдала за ним. Он просто переворачивает страницы и периодически косится на меня. Мне всё это не нравится. Думаю, он следит за мной.

Арчер в легком недоумении смотрел на гриффиндорку.

– И какой ему в этом толк? – искренне полюбопытствовал он.

– Не знаю, – Гермиона мрачно глянула на знаменитого ловца. – Я думаю это из-за того, что я дружу с Гарри. Может, он что-то против него замышляет и надеется, что слежка за мной что-то даст?

Том хмыкнул.

– Зачем ему следить за тобой? Если Крам и правда хочет вызнать что-то о Гарри, гораздо логичнее было бы следить за мной. В конце концов, эта чокнутая репортёрша нас с ним на всю Англию ославила. Очевидно, что если кто и в курсе всех секретов Мальчика-Который-Выжил, то это я.

Гриффиндорка хмыкнула.

– Всё это, конечно, логично, Том, но почему он тогда преследует меня?

– Думаю, потому что у тебя паранойя, – язвительно сказал Арчер, – в конце концов, если… – он вдруг замолчал, обратив долгий взгляд на болгарского чемпиона.

Он сидел, ссутулившись над книгой, и таращился в одну страницу вот уже минут двадцать, изредка бросая то непонятные взгляды на Гермиону, то исключительно мрачные на Тома. И Арчер готов был спорить на что угодно, что уже не раз видел Крама в библиотеке, когда здесь была Грейнджер. И, кстати, не только в библиотеке. Так или иначе, чемпион из Дурмстранга частенько оказывался поблизости, делая вид, что занят какими-то своими делами. Возможно, Грейнджер и правда не выдумывает? Но какое дело звезде квиддича до магглорожденной заучки? Арчер перевел задумчивый взгляд на гриффиндорку, внимательно её изучая. У неё, надо сказать, было приятное лицо. Гладкая кожа, большие глаза теплого карего оттенка, густые каштановые кудри, в беспорядке спадающие на плечи и спину. Чуть вздернутый нос, придающий ей немного задиристый вид, красивые выразительные губы, приятная улыбка. Пожалуй, она и правда была хорошенькой.

Арчер снова глянул на Крама и чуть не рассмеялся. О, как же просто и понятно всё это было с самого начала! И правда, почему бы мрачному, скрытному, исключительно знаменитому болгарскому ловцу не увлечься очаровательной тихой отличницей с огромными кристально честными глазами и копной непослушных кудряшек, которая в одиночестве коротает вечера за книгами в библиотеке? Идеальная история любви.

По губам Тома начала расползаться задумчивая улыбка, когда он снова обратил долгий, пристальный взгляд на Гермиону.

– Впрочем, Мордред бы с ним, с Крамом, – бархатным голосом сказал он. – У меня к тебе дело.

– Дело? – гриффиндорка непонимающе склонила голову к плечу, в её глазах мелькнуло любопытство. – Какое дело?

– Очень деликатное, – всё так же мягко протянул Арчер. – Скажи, ты уже решила, с кем пойдешь на бал?

– Нет, не решила, – она всё ещё непонимающе смотрела на него, явно гадая, к чему он завел этот разговор.

– Чудно, – пропел Арчер. – Тогда как насчет того, чтобы пойти на бал со мной?

Гермиона молчала почти минуту, пристально глядя на него и почти не дыша. Наконец, она шевельнула губами, делая судорожный вдох.

– Что за странные шутки? – она нахмурилась.

– Никаких шуток, – Том неотрывно смотрел ей в глаза, – я пригласил тебя на бал, Грейн… Гермиона.

Она вздрогнула, когда слизеринец произнес её имя. Впервые за все эти годы он назвал её по имени, и это оказалось так неожиданно приятно, что Гермиона не сразу поняла, что именно он сказал, но как только смысл последних слов начал доходить до оторопевшей девушки, её щеки начали покрываться пунцовым румянцем. В душе, словно поднятый с речной глубины ил, взметнулась буря чувств: сомнения, страх, неуверенность, раздражение и наперекор всему этому дикий, почти опьяняющий восторг, скрыть который оказалось сложнее всего.

– Почему… почему ты решил пригласить именно меня? – почти прошептала она, боясь не справиться с собственным голосом.

«И с чего это, Бога ради, я так разволновалась?!» – мысленно вопрошала она, с замиранием сердца ожидая его ответ.

Том с легкой полуулыбкой пожал плечами.

– Потому что ты единственная, с кем я хотел бы пойти, – прямо ответил он, вызвав в душе девушки новую волну смятения и радости.

– Я, – Гермиона замешкалась, от переполняющих эмоций у неё голова шла кругом, и ей никак не удавалось сформулировать ни одной внятной мысли. – Я могу подумать? – наконец, выдавила она.

– Конечно, – любезно улыбнулся Том, – думай, сколько тебе угодно. Я все равно не планировал приглашать кого-то кроме тебя.

Она на это только резко кивнула, чувствуя, как к щекам приливает жар и, тихо извинившись, почти бегом бросилась прочь, оставляя Арчера одного.

Когда библиотека, Том и весь этот разговор остались далеко позади, девушка оглядевшись, юркнула в тёмную нишу за гобеленом и, привалившись спиной к стене, шумно выдохнула, чувствуя, как от волнения у неё подгибаются ноги, а губы сами собой растягиваются в счастливой улыбке. Перед глазами застыло спокойное лицо Тома Арчера. Она все еще отчетливо помнила, как он, не отрываясь, смотрел ей в глаза, а память услужливо снова и снова воспроизводила в сознании его тихий голос, когда он просил её пойти с ним на бал. Когда впервые назвал ее по имени.

«Гермиона».

У неё вырвался еще один необъяснимо счастливый вздох.

Никогда в жизни Гермиона Грейнджер не чувствовала себя такой растерянной и сбитой с толку. Да, Арчер и раньше вызывал у неё бурю противоречивых чувств от негодования, до восхищения, но никогда ещё она не ощущала себя такой потерянной.

В голове, роем рассерженных пчел гудели миллионы вопросов: «Почему я?», «Неужели это правда?», «А вдруг это очередной способ унизить меня?», «Вдруг он просто смеётся надо мной?», «А что если нет? Что если всё-таки нет?», «Томас Арчер пригласил меня на бал?! Правда?», «Это сон?».

«Что же это со мной творится?» – мысленно вопрошала она, глядя в темноту.

Но разумного ответа не приходило. Мысли её снова и снова возвращались к привлекательному лицу Тома, к его бархатистому голосу, изогнутых в легкой усмешке губам, глубоким, гипнотическим глазам…

И вдруг бешеный ураган образов, вопросов и чувств замер, раскинувшись перед внутренним взором девушки в ясную, совершенно четкую картину. У Гермионы перехватило дыхание. В ужасе уставившись прямо перед собой, она зажала рот обеими руками. Осознание оказалось до обидного простым и неожиданно пугающим.

– Я влюбилась в Томаса Арчера, – отнимая руки от лица, прошептала она в пустоту.

В груди, в подтверждение ее словам, захлебываясь собственным ритмом, бешено колотилось сердце.

*

В целом, несмотря на неотвратимо надвигающийся бал, жизнь Гарри значительно изменилась к лучшему. И причина этому – золотое яйцо, похищенное у хвостороги. Он почти не сталкивался в коридорах с открытым недружелюбием и даже обнаружил, что многие вновь настроены довольно дружелюбно. Он даже получил несколько приглашений на бал от девушек с других факультетов, которые с удовольствием отклонил, не забыв известить каждую из них, что у него уже есть пара. Конечно, их в нем в первую очередь привлекала известность и возможность пойти на бал с одним из чемпионов. Такая перспектива, определенно неплохо поднимала самооценку женского населения школы. Кто бы отказался сопровождать на балу скандальную знаменитость?

Именно поэтому их неожиданное внимание мало его трогало и потому он с таким злорадством отказывал. Мотивы Дафны ему тоже были малопонятны, конечно, но Гринграсс, по крайней мере, была ему достаточно симпатична, чтобы провести в её компании целый вечер.

Да и сейчас его куда больше интересовал лучший друг, который упрямо не признавался, кого пригласил на бал и на все расспросы только пожимал плечами и загадочно улыбался.

– Какая тебе разница, кого я пригласил, Гарри? – лениво говорил он.

– Но мне же интересно! – ныл Поттер.

– Ну значит, можешь оставить свое любопытство при себе, – не уступал друг. – Если ты решил транслировать на всю школу, что идешь с Гринграсс на бал, то это не значит, что все остальные станут поступать так же.

– Но, Том…

– Отстань.

Гарри нехотя отступил и, для порядка, повздыхав над душой Арчера еще пару минут, демонстративно удалился в неизвестном направлении. Иди ему особенно было некуда, поэтому, побродив туда-сюда у входа в Выручай-Комнату, откуда он только что вышел, Гарри отправился в гостиную Слизерина, собираясь полистать Летопись Заклинателей. Он все еще пытался понять, что же напомнил ему вопль, который издавало золотое яйцо, когда он его открыл, и был почти уверен, что видел похожее описание в своей книге.

Увы, дойти до подземелий ему так и не дали. На втором этаже у лестницы о чем-то переговаривалось четверо пятикурсников с Хаффлпаффа. Увидев Поттера, в одиночестве блуждающего по школе, они разом затихли, обратив на него недружелюбные взгляды. Гарри даже удивился немного – эти обычно предпочитали избегать конфликтов, но видимо тот факт, что слизеринец обошел их чемпиона на первом испытании, сильно подпортил некоторым настроение. Юноша плевать хотел на их недовольство и, даже не взглянув на мрачных ребят, прошел мимо, полностью игнорируя оскорбительное замечание, брошенное ему в спину. Остановиться ему пришлось, только когда на плечо тяжело опустилась чья-то ладонь:

– Ты что, возомнил себя настолько важной фигурой, что решил, будто можно игнорировать нас, Поттер? – раздраженно уточнил кто-то из них.

Гарри вздохнул. По правде говоря, у рейвенкловцев выражать негодование выходило как-то органичнее. Он в пол оборота глянул на хмурого парня, который явно ждал от него ответа. Нужно было сказать что-то нейтральное или прикинуться, что он их не расслышал. Или еще что-нибудь придумать. Что-то, что Гарри всегда делал в подобных ситуациях. Но отчего-то он совершенно не представлял, как стоит отреагировать. Разозлиться? Но он не был зол. Отшутиться? Можно, конечно, но что тут веселого? Гарри изо всех сил пытался нащупать в себе хоть какой-то намек на те чувства, что обычно испытывал в таких ситуациях… или которые он должен бы испытывать. Страх? Беспокойство? Обида? На душе было безмятежно пусто. Что ж, пускай тогда это будет что-то вежливое и нейтральное.

– Убери руку, – собственный голос показался юноше ледяным.

«Не слишком-то вежливо получилось», – подумал он.

– Не лучшая идея – отвечать в таком тоне, Гарри, – нахмурился один из пятикурсников.

Он был загонщиком в их квиддичной команде и казался Поттеру вроде неплохим парнем, но именно сейчас от всех его симпатий не осталось и следа. В груди замерло холодное безразличие.

– А как, по-твоему, я должен отвечать кучке недоумков, решивших качать свои права, Райли? Ты думаешь, вы первые такие? Сходили бы к рэйвенкловцам посовещаться, у них есть чем поделиться из личного опыта.

– Ты назвал нас недоумками? – зарычал тот, что продолжал держать Поттера.

– А ты еще кого-то здесь видишь, гений? – закатил глаза слизеринец.

– Я думаю, давно пора было решить все по-мужски, – процедил парень, встряхнув его за плечо.

– По-мужски это вчетвером на одного? – с издевкой уточнил Гарри. – Очень мужественный посту…

Договорить ему помешал кулак, врезавшийся ему в скулу. Гарри пошатнулся, в глазах на мгновение потемнело, но в себя прийти он так и не успел, потому что за первым ударом последовало ещё два: один угодил под дых, второй, кажется, разбил нос.

«Мерлин, ну почему они решают все свои недовольства примитивным мордобоем? – отстраненно подумал Гарри. – Мы волшебники или кто?»

Он слышал, как кто-то из ребят кричит, пытаясь остановить нападающего, или нападающих? Он никак не мог понять, кому обязан столькими синяками? Перед глазами плясали черно-красные круги, мешая ясно разглядеть происходящее. Впрочем, ему было наплевать, сколько их там. Ему было бы наплевать, даже если бы они сейчас забили его до смерти. Только он не мог понять, почему ему вдруг стало так безразлично собственное благополучие. Казалось бы, буквально несколько минут назад у него все было в порядке с инстинктом самосохранения. И куда он теперь делся? Не специально ли он с самого начала провоцировал это нападение? Но зачем?

«Они начали первыми, так? – подумал он. – Значит, я имею право ударить в ответ. Верно?»

И вдруг все стало очень просто. Наконец все было логично. Причина и следствие. И не нужно гадать, пытаясь понять, кто прав, а кто виноват, и какая реакция в данном случае будет правильной. Его окровавленные губы растянулись в кривой усмешке.

«Вот и чудно».

*

Как только до Снейпа дошли слухи, что Поттера зверски избила в коридоре группа старшекурсников, он тут же поспешил в лазарет, чтобы лично убедиться, что проклятый мальчишка все еще жив. У входа в палату его уже ожидал Дамблдор. Он был непривычно мрачен, и стоило декану Слизерина подойти ближе, почему-то отвернулся к окну, глядя на улицу.

– Что с мальчиком? – опасаясь худшего, спросил Северус.

– Гарри в порядке, – тихо сказал директор, не глядя на него. – Поппи сейчас занимается его травмами.

– Насколько все плохо? – насторожился зельевар.

– Синяки, ушибы, разбитый нос, – старик помолчал. – Ничего такого, с чем не справились бы лечебные зелья нашей замечательной медсестры.

– Всё понятно, – процедил Снейп. – И где же эти герои, которые решили, что распускать руки – хорошая идея?

– Здесь же. В соседней палате.

Северус развернулся, чтобы навестить группу кретинов, посмевших напасть на его ученика.

– Постой, – окликнул его директор, отворачиваясь, наконец, от окна, – что ты собираешься делать?

– Вбить в головы этим недоумкам, что набрасываться с кулаками на студентов младших курсов – плохая идея.

– Об этом с ними поговорит их декан, – покачал головой Дамблдор. – Я хочу, чтобы ты поговорил с Гарри, Северус.

– Безусловно, – нахмурился глава Слизерина. – Пока мелкий паршивец снова не напридумывал себе всяких ужасов и не забился в свою раковину.

– Не сказал бы, что Гарри сильно шокирован произошедшим, – медленно протянул директор.

– Ну, еще бы, – скривился зельевар, – ведь каждый год находится пара-тройка гениев которым не терпится что-нибудь ему сломать. Такими темпами, мальчишка скоро начнет шарахаться ото всех, кто превосходит его числом хотя бы вдвое.

– Боюсь, ты не совсем верно понял меня, Северус, – тихо сказал Дамблдор, вновь отворачиваясь к окну. – Я не хочу, чтобы ты успокаивал мальчика. Я хочу, чтобы ты назначил ему взыскание.

– Прошу прощения? – еле слышно процедил декан Слизерина. – На Поттера напали и избили, и вы хотите, чтобы я назначил ему отработку? За что, позвольте узнать?

– Северус, у Гарри полно ушибов и ссадин, у него сломан нос и рассечена бровь. Но те молодые люди, которые напали на него, боюсь, пострадали куда сильнее.

– Поясните, – после недолгого молчания потребовал Снейп.

– У двоих открытые переломы, одному раздробило кость от локтя до запястья, еще у одного так сильно распух язык от наложенного заклинания, что он едва не задохнулся. В сравнении с ними, травмы Гарри кажутся совершенно незначительными.

– И на основании этого вы собираетесь наказать его? – ощетинился зельевар. – Мальчишка защищался. И, на мой взгляд, весьма успешно. Кто после такого рискнет к нему лезть?

– Северус, по словам этих ребят, никто не применял магию. Все они магглорожденные и, не задумываясь, предпочли маггловский способ нападения. К тому же, по их словам, кулаки в ход пустили только двое, когда Гарри их спровоцировал. Но Гарри, не смотря на это, ответил им магией. Ответил очень жестоко, без разбора поражая всех, без исключения.

– Он защищался, – не отступал Снейп.

– Жестокость – не лучший способ доказать свою правоту, Северус, – отрезал директор. – Гарри подверг риску безопасность учеников. Это недопустимо, какие бы цели он ни преследовал. Именно поэтому я прошу тебя, как его декана, провести с ним беседу и назначить отработку. Мальчик должен понимать, что есть черта, которую переступать не следует.

Северус мысленно скрипнул зубами.

«Ну, конечно! Давайте из года в год травмировать ребенку психику, а потом удивляться, отчего это он начал больно кусаться и царапаться, – раздраженно подумал он. – Или всё дело в том, что Поттер слизеринец? А всё что делают слизеринцы, по определению противозаконно и аморально?»

– А что говорит сам Поттер? – сухо поинтересовался он.

– То же самое, что и ты, – вздохнул Дамблдор. – Что он просто защищался.

– И сейчас вы предлагаете мне войти в эту дверь и заявить, что он должен был позволить избить себя до полусмерти во имя мира во всём мире? Не кажется ли вам это странным, Альбус? Те четверо получили то, что заслужили.

– Жестокость порождает еще большую жестокость, Северус, – покачал головой старик. – Это не выход и не решение.

– Прекрасно, – отрывисто бросил зельевар и, не сказав больше ни слова, отправился в палату Поттера.

Надо признать, мальчишка и правда выглядел неплохо. Большинство ссадин уже зажили, синяков почти не было видно. О случившемся, пожалуй, напоминал только распухший нос и черные круги под глазами – следствие перелома. Гарри сидел в кровати, с повышенным вниманием изучая что-то за окном. Услышав, как открылась дверь, он повернул голову и улыбнулся.

– Добрый день, профессор, – глухо произнес он, поправив пару ватных тампонов в носу и невольно скривившись от боли.

– Не такой уж и добрый, насколько я могу судить, Поттер, – зельевар подошел к подростку и, взяв его за подбородок, заставил поднять голову, чтобы лучше рассмотреть лицо.

Убедившись, что мальчишка и правда не собирается скоропостижно скончаться, Северус присел на стул возле его кровати и вопросительно изогнул бровь:

– Поделитесь, как вас угораздило? – устало полюбопытствовал он.

– Я защищался.

– Ломая людям кости?

Юноша пожал плечами:

– Они первыми начали.

– И вы в ответ решили их убить?

Гарри с легким интересом взглянул на профессора:

– А кто-то умер?

Северус постарался не думать, почему в голосе мальчишки столько будничного безразличия.

– Насколько мне известно – нет.

Поттер в ответ только моргнул, словно спрашивая: «И о чём мы тогда тут с вами разговариваем, сэр?»

– То есть, вас не смущает, что вы уложили в лазарет четверых учеников, двое из которых даже не причинили вам вреда? – через силу уточнил зельевар.

– Они первыми начали, – все так же спокойно повторил подросток.

Северусу начало становиться понятно беспокойство директора. Поттера, казалось, вообще не трогало, что он кого-то травмировал. Даже с учетом сложившейся ситуации это было не совсем нормально. В характере мальчишки было бы заниматься самобичеванием по примеру домового эльфа, а не сидеть с постной физиономией, словно ничего особенного и не случилось.

С другой же стороны, поведение мальчика было очень характерно для слизеринца – ни переживаний, ни угрызений совести. Северус мысленно вздохнул. Что ж. Раз вопросы морали у Поттера нынче не в моде, придется подойти к проблеме немного иначе.

– Неважно, кто начал. Важны ваши собственные поступки, мистер Поттер, – постарался объяснить профессор. – Всегда необходимо учитывать последствия ваших действий.

– Я должен был позволить им меня бить? – спросил юноша, так, словно действительно ждал прямого ответа на очевидно бессмысленный вопрос.

– Вы не должны были позволять себе терять контроль.

– Я и не терял.

– То есть, вы хотите сказать, что намеренно так воинственно отреагировали?

– Да.

– И вас не беспокоит, что впоследствии вас могут счесть агрессивным? – с колкой иронией поинтересовался зельевар.

– Пускай считают, – флегматично заявил Гарри. – Зато в следующий раз им вряд ли придет в голову ко мне соваться.

– Не спорю, – Снейп против воли уже наслаждался этим разговором, он не знал, что нашло на мальчишку в этот раз, но ход его мыслей определённо импонировал мастеру зелий. – Но вы не думаете, что это ухудшит вашу репутацию в школе?

– Куда уж хуже, сэр? – насмешливо протянул Поттер.

– О, поверьте, всё всегда может стать хуже. Разрушать куда проще, чем восстанавливать.

– Зато разрушать веселее.

– До поры до времени, мистер Поттер, – нахмурился декан Слизерина. – Не стоит увлекаться своей вендеттой. В большинстве случаев куда разумнее избежать открытого конфликта. Подумайте об этом.

– Подумаю, сэр.

– Прекрасно, – Северус поднялся со стула. – А чтобы вам было сподручнее думать, я попрошу вас явиться ко мне на отработку сегодня в восемь.

– Я наказан? – брови юноши удивленно поднялись.

– Да.

– Но за что?

Снейп с удовольствием отметил, что на эти новости мальчишка реагирует куда эмоциональнее и все больше становится похож на самого себя. Возможно, известие о предстоящем взыскании вывело его из этого странного эмоционального ступора?

– За драку в коридоре, конечно, – пояснил профессор, – и причинение тяжкого вреда другим ученикам.

– Но ведь не я это начал! – возмутился Гарри, изумрудные глаза вспыхнули негодованием. – Почему это я наказан?!

– Последствия, мистер Поттер, – с издевкой напомнил Снейп, – как я говорил, всегда необходимо учитывать последствия ваших действий.

– Несправедливо, – пробубнил подросток.

– Зависит от того, как на это посмотреть, – хмыкнул декан Слизерина, прежде чем покинуть палату, оставляя разобиженного мальчишку в одиночестве.

*

– Это все из-за того, что ты слизеринец, – фыркнул Том. – Будь уверен, если бы речь шла о гриффиндорце, его просто погладили бы по головке и пожалели.

– Я согласна, это несправедливо, – поддержала Арчера Гермиона, задумчиво нахмурив брови. – Но, Гарри, не слишком ли радикально ты себя повел? Я слышала, что у одного из ребят два открытых перелома, – она со вздохом покачала головой. – А ведь отношение к тебе других учеников только-только начало улучшаться.

– Мне плевать на отношение ко мне учеников, – скривился Поттер. – Оно меняется по три раза на дню, если постоянно обращать на это внимание, можно с ума сойти.

На самом деле, спорил он просто из упрямства. Когда прошлым вечером он пришел на отработку к Снейпу, тот буквально свалил ему на голову несметное количество грязных котлов, велев все их хорошенько отдраить без применения магии. Первые полчаса юноша страшно злился на декана: «Специально он их что ли собирает?» – ругался про себя он, остервенело оттирая пропитанный какой-то едкой дрянью метал. Но постепенно злость сходила на «нет» и подросток снова и снова возвращался мыслями к злосчастной потасовке, приходя к выводу, что повел себя, мягко говоря, не совсем адекватно.

Гарри и сам уже не понимал, что тогда на него нашло. Это же хаффлпаффцы, во имя Мерлина! С кем с кем, а с этими ребятами всегда можно договориться, зачем же он довел ситуацию до рукоприкладства?! Куда разумнее было бы просто поговорить с ними и все решить по-хорошему. Какого дьявола ему понадобилось их провоцировать? Ведь ясно было, что ничего дурного они делать сначала и не собирались.

Гарри пытался убедить себя, что сработал рефлекс, и он просто сорвался – в конце концов, сколько можно цепляться к нему по поводу и без? Вполне логично, что однажды можно просто потерять над собой контроль и вспыхнуть от одной искры. Только вот это ведь не так. Он же не был взбешен. Если припомнить, то он вообще в тот момент ничего не чувствовал. Тогда что же им двигало? Он ведь специально злил их, подталкивал к насилию, чтобы ответить самым примитивным и простым способом – жестокой расправой. Эдакая извращённая форма справедливости – если тебя бьют, бей в ответ.

Не то чтобы он что-то от этого выиграл. Более того, он серьезно покалечил нескольких ребят и даже угрызений совести после не испытывал.

Снейп ведь прав – нельзя так поступать.

К концу отработки Гарри так извелся всеми этими переживаниями, что даже собрался извиниться перед теми ребятами. Из аудитории профессора юноша уходил с твердым намерением исправить ситуацию, но, проснувшись следующим утром, почему-то передумал.

Жестоко или нет – это было в какой-то мере справедливо. Разве стоит просить прощения за то, что ты отстаивал собственную позицию? Он действительно перегнул немного в этот раз и определенно не станет так поступать в будущем, но и унижаться не намерен.

Пусть говорят и думают, что хотят, в конце концов, у него тоже есть право разочек выйти из себя и в запале наломать дров. Он же не убил никого, так? А раз все живы, то и незачем так волноваться.

Тем временем между Гермионой и Томом продолжался спор на тему «кто прав, а кто виноват»:

– Но, Гарри, – говорила гриффиндорка, – они ведь просто хотели поговорить с тобой…

– Да, и сами не заметили, как сломали ему нос, – закатил глаза Арчер. – Мерлина ради, Гермиона, не будь ты такой моралисткой. Чего бы они там ни хотели сделать вначале, закончилось все это избиением. Что, по-твоему, должен был сделать Гарри? Попытаться поддержать вежливую беседу?

«Гермиона? – тем временем весело удивился Поттер, переводя взгляд с лучшего друга на неожиданно смутившуюся девушку и обратно. – И что бы это значило?»

– Нет-нет, конечно, я не говорю о том, что Гарри должен был стоять там и ничего не делать, – торопливо ответила она, отводя взгляд. – Но, может быть, стоило как-то м-м… помягче отреагировать?

– Их было четверо, а он один, – парировал Том, с насмешливой улыбкой разглядывая Гермиону. – Тут всего два варианта: либо ты бьешь сильнее и побеждаешь, либо сдерживаешься, и тебя размазывают по стенке.

– Напало всего двое, – не согласилась она. – А Гарри покалечил всех четверых.

– Это просто предвосхищение событий, – авторитетно заявил Арчер. – Откуда Гарри было знать, что те двое рано или поздно не присоединяться к своим приятелям. Не стоит недооценивать противника.

– Возможно, ты прав, – девушка задумчиво покусывала кончик пера, старательно не замечая пристального взгляда оппонента. – Но всё это кажется мне каким-то... неправильным. Почему они вообще напали на Гарри? Это так непохоже на хаффлпаффцев. Они же мирные.

– Мирные или нет, но Гарри они рассматривают как потенциального соперника, которого нужно любым способом вывести из игры. Да и не стоит обобщать. Идиотов везде полно.

Поттер в полемике не участвовал. Подперев голову рукой, он с лукавой полуулыбкой наблюдал за друзьями, гадая, что между ними произошло, и с каких это пор кудрявая отличница стала вдруг для Тома «Гермионой»? Арчер определенно вел себя с ней куда вежливее обычного, но почему?

Вдруг юношу посетило совершенно невероятное озарение, и его изумрудные глаза удивленно расширились на мгновение: «Неужели Том пригласил Гермиону на бал?!» – пораженно подумал он, но пока решил оставить свои мысли при себе. Если он прав, то рано или поздно все равно об этом узнает, а если нет… то его просто засмеют… или ещё раз сломают нос… в четыре руки.

====== Глава 13. Волшебство преображения ======

Последние дни семестра были на редкость шумными. По замку разлеталось все больше совершенно невероятных сплетен и слухов. Кто-то утверждал, что Дамблдор купил у мадам Розмерты восемьсот бочек хмельной медовухи. Кто-то искренне верил, что на балу будут лепреконы и вейлы. Некоторые поговаривали, что в Хогвартс приглашена группа «Ведуньи», и это вроде как была единственная подтвержденная информация. Кто такие «Ведуньи», Гарри понятия не имел, но, судя по ажиотажу среди выросших под музыку Волшебного Радиовещания, это был сверхзнаменитый ансамбль. Драко авторитетно утверждал, что лично знает солиста и нескольких музыкантов, но Блэйз у него за спиной со смехом уверял сокурсников, что Малфою это просто однажды приснилось, но он не хочет в этом признаться.

Некоторые учителя, а среди них и Флитвик, махнули рукой на старшекурсников, ополоумевших от предстоящего бала, позволив творить на своих уроках все, что им заблагорассудится. Конечно, не все преподаватели проявили подобное понимание. К примеру, отвлечь профессора Биннса от истории магии не смогла даже собственная смерть, что уж говорить о таком пустяке, как Святочный бал? Но это не особо мешало ученикам заниматься на его уроке своими делами или тихонько дремать, скрывшись за книгой. МакГонагалл и Грюм заставляли студентов работать на уроке до последних минут. И, конечно, Снейп скорее бы усыновил весь Гриффиндор, чем позволил бездельничать в лаборатории зельеварения. А чтобы немного отвлечь от романтических порханий в облаках некоторых индивидов, он, не скрывая злорадного удовольствия, сообщил, что на последнем уроке будет контрольная по противоядиям. После чего бесконечно наслаждался ужасом, проступившим на лицах некоторых учеников.