Текст книги "Седьмой лорд (СИ)"

Автор книги: Priest P大

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 40 страниц)

Тогда Цзин Ци ощутил, что лицо человека, о котором он думал на протяжении всех семи жизней, вдруг стало очень размытым.

Человек, которого он считал обладателем глубокой душевной силы, какой не достичь в малом возрасте, на самом деле оказался лишь юношей, мучительно сдерживающим себя и сопротивляющимся из последних сил при ограниченных возможностях. Иногда Цзин Ци смотрел на него и понимал, почему ссора между ними когда-то перешла в борьбу до последнего вздоха – возможно, потому что он сам никогда не понимал этого человека.

Возможно, потому что в то время он сам был ребенком и видел его расчетливость, но не видел молчаливого терпения, видел его огромные способности, но не знал слепых предубеждений и страданий, таящихся в его сердце.

Наследный принц с юных лет был крайне осторожен, глубоко и всесторонне все взвешивал, подозрения давно слились с его душой. Цзин Ци думал, могли ли его уловки и хитроумные планы уже в то время незаметно породить бесконечный, невыразимый страх в его сердце?

В этой жизни он, наоборот, не хотел ни во что вмешиваться, не хотел ни о чем размышлять. Хотя, когда Хэлянь И изредка приходил, он составлял ему компанию, некоторое время сидя в полной тишине. Иногда они всю вторую половину дня не произносили ни слова. Хэлянь И просто сидел неподвижно, Цзин Ци пролистывал развлекательное чтиво, а когда зажигали огни, Хэлянь И приходил в себя, прощался и уходил. Иногда Цзин Ци предлагал ему остаться на легкий ужин, и Хэлянь И смутно ощущал его своей родной душой.

Словно прочного, как скала, отчуждения прошлой жизни никогда не существовало между ними.

В этом мире имелось множество вещей, к которым можно только стремиться, но никогда нельзя получить. На самом же деле люди просто не понимали, почему нужно отступить, чтобы перейти в наступление, и только говорили, что судьба играет человеком.

В итоге Цзин Ци все-таки отправился на торжественный обед в честь юбилея крупного ученого господина Лу, Лу Жэньцина, но только потому что Хэлянь И рано утром покинул дворец и лично прибыл в резиденцию Наньнин, чтобы вытащить его из дома.

Глава 11. «В этикете ценится взаимность»

Хоть этот благородный юноша и обладал выдающимися талантом и внешностью [1], хоть его облик и чрезвычайно радовал сердце и глаз, Цзин Ци все же готов был заявить, что очень не хотел бы видеть его лично.

Так называемая «утренняя аудиенция у императора» на самом деле была не более чем рутинным ожиданием у дверей приемных покоев на протяжении какого-то времени. Если какие-нибудь докладные записки имелись, их представляли. Если не имелись, то сановники воспринимали это как утреннюю разминку для укрепления организма и приветствовали друг друга. Если они хотели переманить кого-то на свою сторону, то обменивались еще несколькими фразами. Если кто-то приходился им не по вкусу, то между слов и строк мелькали подшучивания и насмешки. После этого все расходились и возвращались к своим делам.

Император занимался распитием чая, просмотром пьес и кормлением птиц, потому совершенно не имел времени слушать их ссоры.

Вот почему Хэлянь И прибыл в княжескую резиденцию действительно очень рано. Когда Цзин Ци только появился в мире людей, ему было не больше десяти лет, его голос звучал по-детски, однако всякий раз, как он открывал рот, манера его речи была взрослой. Иногда несколько фраз такого ребенка с поведением взрослого вызывали смех у окружающих, однако, когда слов становилось слишком много, волосы вставали дыбом от страха.

Цзин Ци был слишком ленив, чтобы стремиться выглядеть моложе своих лет, потому за все эти годы он еще больше невзлюбил выходить из дома и общаться с какими-либо людьми, кроме этого глупого ребенка Пин Аня с его слишком честной душой.

К тому же Цзин Ци все еще испытывал некоторый страх перед Хэлянь И, сердце его охладело, а сам он сутками напролет спал, не собираясь просыпаться, вялый и разомлевший.

Со временем Его Высочество наследный принц все-таки привык. Он только чувствовал, что Цзин Ци после смерти старого князя и тяжелой болезни хоть и выглядел так, будто все это пустяки, на самом деле был глубоко ранен в душе. Он всегда казался уставшим: человек, прежде веселый и полный озорных идей, теперь редко произносил даже пару слов.

Очевидно, иногда даже недоразумения могли приносить выгоду.

Цзин Ци, разбуженный голосом Хэлянь И, сонно раскрыл глаза, взглянул на него, машинально нахмурился, завернулся в одеяло, повернулся к наследному принцу спиной и продолжил спать. Хэлянь И оказался очень прилежным в своих визитах, и со временем все привыкли к его присутствию. Цзин Ци не потрудился ответить ему хоть сколько-нибудь прилично.

Его Высочество наследный принц, конечно, понимал, что Цзин Ци ни к чему не стремился, только ел и ждал смерти. Сначала он еще полагался на свое старшинство и положение в обществе, чтобы сделать ему несколько замечаний, но позже разглядел, что этот безнадежно испорченный человек выглядел еще более-менее, но совершенно не разбирался в делах.

Однако в конце концов они выросли вместе, как друзья, и были гораздо ближе друг другу, чем родные братья. К тому же этот человек никогда не стремился к материальным выгодам, а напротив – с малых лет любил тишину и отлынивал от работы только в хороших местах. Иногда Хэлянь И чувствовал головную боль от ветра, воняющего мясом, и кровавого дождя, проливающегося при дворе [2]. В такие моменты время, проведенное в княжеской резиденции Наньнин, словно находящейся все пределов людского мира, возвращало его сердцу спокойствие.

Потому Хэлянь И всегда проявлял к Цзин Ци терпение и благосклонность, а еще мирился с его непочтительным отношением. Он протянул руку, похлопав его по плечу через одеяло, и со смехом сказал:

– Ты собираешься лежать так до конца года и готовиться к забою? Ешь, спишь, высыпаешься и снова ешь. Даже жирные свиньи не так прилежны, как ты. Вставай!

Он обернулся, посмотрев на зевающего и потирающего глаза Пин Аня, покачал головой и подумал: «В самом деле, каков хозяин, таков и слуга, даже лень их одинакова».

– Сходи за водой для своего господина и проследи, чтобы он как следует умылся и почистил зубы, – распорядился Хэлянь И.

Пин Ань кивнул и, пошатываясь, побрел прочь. Хэлянь И повернул голову и увидел Цзин Ци, чей облик так и говорил: «Пусть ветер дует и волны бьются, а я продолжу крепко спать». Не зная, злиться или смеяться, он протянул руку и снова сильно ударил его пару раз.

– Цзин Бэйюань, вставай! Который сейчас час? Отец-император уже одобрил мою докладную записку, в следующем году тебя вызовут ко двору для решения политических вопросов. Когда это время придет, неужели ты останешься таким же ленивым?

Он замучил Цзин Ци до такой степени, что тот медленно сел, держа в руках одеяло.

– Прибыть ко двору, чтобы решать вопросы...

– Кроме того, ты не смог заработать даже нескольких заслуг. Неужели ты хочешь, чтобы та группа заносчивых ученых мужей смеялась над тобой, как над никчемным гулякой из представителей «золотой молодежи»?

Пин Ань вошел с тазом, наполненным водой, взяв с собой маленького слугу по имени Цзи Сян, который помог Цзин Ци умыться и переодеться. Когда Хэлянь И поднялся с места, Пин Ань спешно подал ему горячий чай.

Цзин Ци позволил Цзи Сяну возиться вокруг, словно все еще не проснулся и вот-вот задремлет снова.

– Прошу Его Высочество наследного принца предоставить еще одну докладную записку и заставить Его Величество отозвать обнародованное распоряжение, – спокойно сказал он долгое время спустя.

Хэлянь И, держа чайную чашечку и чуть-чуть приподнимая крышку, удивленно взглянул на него:

– В пятнадцать лет прибывать ко двору – обычное дело. Если ты не желаешь заниматься делами империи, то чего же ты тогда хочешь?

Цзин Ци подавил зевок. Его слегка приоткрытые глаза, словно цветы персика, наполнились блестящей влагой. Хэлянь И изумленно взглянул на него и опустил голову, потягивая чай маленькими глотками, чтобы справиться с чувствами, волнующими сердце. Он не знал, когда этот человек из ребенка со сладким голосом, что только вел себя как взрослый, стал таким зрелым, прекрасным юношей [3]. Его хмурый взгляд и смех несли в себе благородство с едва заметным оттенком утомленности. Он унаследовал утонченную красоту покойной принцессы и романтическое очарование покойного князя. Оставалось только опасаться, что в будущем все молодые девушки в городе лишатся сна, тоскуя по этому человеку.

Однако сейчас этот «прекрасный, словно орхидеи и яшмовые деревья» юноша лишь неторопливо сказал слегка гнусавым голосом:

– Чем заниматься?.. А, неважно, на службе все равно нечего делать. Или, возможно, попросить императора оказать мне милость и позволить охранять императорскую гробницу? – он вытер пальцами слезы после очередного зевка. – Я смогу спать, когда захочу, и просыпаться, когда захочу...

Прежде чем он закончил фразу, Хэлянь И с грохотом поставил чашку на стол. Пин Ань вздрогнул и быстро проглотил ленивый зевок, передавшийся ему от Цзин Ци. Низко опустив голову, он не осмелился произнести ни слова.

Цзин Ци полусонно уставился на Хэлянь И с самым невинным выражением на лице.

В самом деле... сверху позолота, а внутри гниль; из гнилого дерева хорошей вещи не вырежешь [4]; стену, слепленную из грязи [5], тоже грязью не обольешь...

– Тебе уже столько лет, а ты не имеешь никаких амбициозных планов?! – сердито закричал Хэлянь И. – Как ты смеешь говорить такие слова, будучи выращенным в этом доме? Твои перспективы, лежащий впереди путь – ты больше не хочешь их?

Цзин Ци на самом деле уже пришел в себя и смотрел на молодого человека с серьезным выражением на лице, слушая нотации о своей невежественности и отсутствии амбиций. Внутренне он уже смеялся, однако внешне по-прежнему растерянно смотрел на Хэлянь И.

Сейчас хозяином при дворе, казалось, был пустивший все на самотек Хэлянь Пэй, но в тени скрывались Хэлянь Чжао, который, словно бешеная собака, набрасывался на всех, кого встретит, и женоподобный Хэлянь Ци, чья душа была полна завихрений и поворотов. За кем он должен был последовать, чтобы иметь многообещающее будущее?

Они с Хэлянь И долгое время смотрели друг на друга. Несметное количество слов, поднимающихся в сердце, так там и оставались. Все-таки действительно невозможно злиться на внешне красивого, а на деле никчемного человека, который к тому же не понимает истинного положения вещей.

Хэлянь И оставалось только вздохнуть и сжать пальцами переносицу.

– Быстрее вставай и поешь что-нибудь. Сегодня великий ученый Лу празднует день рождения, отец-император лично подготовил подарки. Как бы там ни было, ты должен навестить его.

Цзин Ци оказался в затруднительном положении: если он сейчас скажет, что не пойдет, возможно ли, что юноша действительно рассердится... Такая импульсивность была абсолютно недопустима.

Хэлянь И в самом деле ставился на него гневным взглядом:

– Ты еще и медлишь!

Цзин Ци бесшумно вздохнул, почувствовав некоторую обиду.

Все уже было организовано, Пин Ань подготовил поздравительные подарки, потому ему не о чем было переживать. Цзин Ци, словно вспомнив о чем-то, сказал:

– Пин Ань, сбегай в резиденцию юного шамана и спроси от моего имени, собирается ли их господин на званый обед. Если собирается, пригласи его пойти вместе, – сделав паузу, он обернулся на погрузившегося в раздумья Хэлянь И и добавил: – Еще скажи ему, что Его Высочество наследный принц тоже здесь.

Пин Ань откликнулся и вышел. Хоть в его сердце и было немало обид, он уже давно привык бегать в резиденцию заложника и даже познакомился с воинами Южного Синьцзяна, похожими на дьяволов во плоти. В прошлый раз А Синьлай, обладающий самым жестоким нравом из всех, даже обнял его за плечо и предложил выпить лечебного вина. Конечно, узнав, что оно было сварено из пяти ядовитых тварей [6], Пин Ань вернулся и плевался до тех пор, пока его желудок не перевернулся вверх дном.

На лице Хэлянь И не отразилось ни радости, ни гнева, когда он как бы невзначай сказал:

– Ты и этот... юный шаман, кажется, довольно близки?

Цзин Ци слегка наклонил голову, чтобы избежать его оценивающего взгляда, и мягко ответил:

– Разве это не желание Его Величества? Император надеется, что Его Высочество наследный принц и юный шаман тоже смогут подружиться.

Хэлянь И хоть и считал, что юный шаман Южного Синьцзяна прибегает к нечестным приемам, целый день скрывает лицо и все его существо окутано аурой необъяснимой демонической силы, но не желал наживать себе врагов на пустом месте. Кроме того, этот человек, похоже, пользовался покровительством Хэлянь Пэя – в последние годы Хэлянь Чжао всячески старался направить острие критики на него, но не сумел выдумать никакого повода.

У Си жил в уединении и очень редко общался с посторонними. После той шутки с Цзянь Сыцзуном он практически замкнулся в самом себе. Второй принц, Хэлянь Ци, впрочем, помнил об этом человеке. Но кто бы мог подумать, что иметь с ним дело – все равно что пинать железную плиту. Упрямый юный шаман не реагировал ни на ласку, ни на угрозы. Хэлянь Ци крайне редко усмирял свое высокомерие и искал чье-либо расположение, но обладал значительными упорством и настойчивостью в исполнении своих планов. К сожалению, порог дверей дома юного шамана оказался слишком высок.

Хэлянь И, конечно же, не мог позволить человеку вроде Хэлянь Ци, глубину души которого невозможно нащупать, получить такую поддержку. Раз юный шаман и Цзин Бэйюань уже завязали неплохие личные отношения, это, если и не поможет, то, по крайней мере, не станет препятствием. Хэлянь И почувствовал, как все закрутилось внутри, и натянул на лицо улыбку.

– Какое желание отца-императора? Как было бы хорошо, используй ты свой разум и прозорливость для правого дела? Кстати, мне тоже интересен этот юный шаман. Однако их дом, похоже, не желает обращать внимание на простых смертных вроде нас. Если вы хорошо знакомы, ничто не помешает тебе представить нас.

– Хорошо знакомы? Мы просто живем рядом и все. Было бы неплохо уважать чувства друг друга, – Цзин Ци хоть и говорил безразлично, но был уверен, что У Си обязательно выйдет наружу.

Хотя за последние несколько лет он видел У Си не больше раз, чем Хэлянь И, Цзин Ци обнаружил некоторые закономерности, касающиеся нрава юного шамана. Например, этот ребенок обычно не любил безобразничать, однако если кто-то провоцировал его – неважно, был то император или его родня – он сначала выпускал свой гнев, а потом разбирался. Он был из тех, кто мстил за любой оскорбительный взгляд. Однако если кто-то проявлял к нему доброту, он чувствовал себя не в своей тарелке и обязательно начинал испытывать подозрения. У Си был крайне осторожен: если кто-то оказывал ему услугу, он либо отказывался, либо тут же находил другую вещь, чтобы отплатить человеку за его благородные побуждения.

Жители центральных равнин серьезно относились к взаимности, однако такой связи нужна была мера. Например, если один человек принес полкорзины куриных яиц, другой не должен был возвращать поднос паровых пирожков, иначе это было бы просто натуральным обменом, отвержением отношений, выражением нежелания поддерживать знакомство и презрения к другим людям. Поэтому обязательно следовало помнить о подарке, выражающем признательность и благодарность, и через несколько дней с преспокойным видом вернуть услугу – это расценивалось как «взаимность».

У Си знал лишь, что жители центральных равнин серьезно относились к «взаимности», однако не подозревал, что в глазах других его поведение выглядело, как высшая степень бестактности.

Цзин Ци, можно сказать, немного понимал юного шамана. Он знал, что У Си не был силен в ведении дел, вероятно, потому что долгое время находился в горах вместе с Великим Шаманом. Как говорят, он следовал за Великим Шаманом ради самосовершенствования, даже его родители и братья не могли этого видеть – вероятно, он не очень-то понимал отношения между людьми.

В особенности же, их людей не связывали рамки условностей: если они были недовольны, то сразу же говорили об этом. Вероятно, они также не думали о многих сложных вопросах и уклончивых вещах.

У Си интуитивно не хотел общаться с Цзин Ци, но затем вспоминал указания, которые тот дал ему однажды, – они казались довольно искренними, из каких бы чувств не исходили. Потому он считал себя несколько обязанным Цзин Ци. Отказывать Хэлянь Ци было очень приятно, однако отказывать этому князю Наньнина рука не поднималась.

Ему постоянно приносили подарки, и, поскольку те были сделаны из лучших побуждений, У Си не мог отказаться. Потому каждый раз ему приходилось бродить по всей резиденции, чтобы найти подходящую вещь и отослать обратно.

Сначала Пин Ань держался весьма молчаливо, каждое посещение резиденции заложника считая походом на базар: если бы он принес курицу, но непременно обменял бы ее на цзинь [7] риса. Позже он понял, что это обычное их поведение, и уже не удивлялся.

Как раз вчера Цзин Ци вошел во дворец, чтобы справиться о здоровье, и увидел необыкновенные подношения, присланные Южным Синьцзяном. Хэлянь Пэй также оказался весьма щедр и немедленно пожаловал ему множество даров. Вернувшись, Цзин Ци выбрал несколько безделушек и оказал У Си небольшую услугу.

Однако это лишь сильно расстроило У Си: те вещи хоть и не стоили больших денег, но прибыли из родных краев юного шамана, в столице таких было не найти. Какие бы чувства не были в них вложены, У Си не знал, как измерить их стоимость и ответить на такой подарок.

Пин Ань впервые вернулся, не принеся ничего обратно, и потому чувствовал неописуемую гордость за себя.

Цзин Ци подумал, что юный шаман сочтет его личное приглашение, да еще и с упоминанием, что наследник престола тоже здесь, хорошей возможностью «сделать одолжение» и оказать ответную услугу.

Как только Цзин Ци услышал, что великий ученый муж Лу разослал приглашения на празднование своего дня рождения всем министрам и сановникам, то сразу понял, что Хэлянь И потащит его туда с собой. Потому начал думать, как позволить юному шаману и Хэлянь И встретиться.

Даже если они просто придут и уйдут вместе, у других людей при их виде появятся некоторые сомнения. Неважно, будут их представления правильными или нет, Хэлянь И в любом случае сможет приспособиться. У Си понятия не имел, кто есть кто при дворе, потому, вероятно, мог бы по глупости ступить на разбойничье судно одного из врагов наследного принца.

Цзин Ци хотя и не испытывал к Хэлянь И тех же чувств, что в прошлой жизни... но горестно вздыхал, видя, как тот просчитывает каждое движение. В конце концов, процветание Дацина зависело от этого человека.

Цзин Ци, сколько бы ни жил, все-таки оставался подданным Дацина – некоторые вещи могли поблекнуть, но другие нельзя было не принимать близко к сердцу.

***

Примечания:

[1] Буквально – 玉树临风 (yùshù línfēng) – «яшмовое дерево на ветру».

[2] Ветер, воняющий мясом, и кровавый дождь – в оригинале 腥风血雨 (xīng fēng xuè yǔ) – «кровавая баня; ужасная атмосфера»

[3] В оригинале используется выражение «душистые травы, прекрасные деревья» в образном значении «прекрасная молодежь, хорошие сыновья и братья».

[4] Образно «от дурного человека не жди ничего хорошего».

[5] Стена, слепленная из грязи (к которой штукатурка не пристанет; образно о негоднике, учить которого бесполезно).

[6] Пять ядовитых тварей – скорпион, сколопендра, змея, ядовитая ящерица (или паук), жаба. Также здесь могут иметься в виду пять токсических лекарств – медный купорос, киноварь, реальгар, луннит, магнетит.

[7] Цзинь – китайский фунт; полкилограмма.

Глава 12. «Медная кожа и железные кости»

В течение четырех-пяти лет пребывания в княжеской резиденции Наньнин Цзин Ци держал уши востро и был в курсе всех дел внешнего мира, а не только думал о чтении книг. Однако люди снаружи прекрасно знали об юном князе, не сделавшем ни шага за большие ворота, но пользующемся расположением императора.

Он с самого начала был человеком нетребовательным и сдержанным, который умел довольствоваться своей участью. Он прошел через семь перерождений и в общей сумме провел в мире людей не более сорока лет, остальные несколько веков безучастно просидев у Камня трех существований. Это заметно отточило его характер. Иначе, если бы его первая жизнь повторилась, было бы тяжело жить в уединении в княжеской резиденции, пусть даже остальные поверили бы, что им завладела лисица-оборотень.

Цзин Ци уже исполнилось пятнадцать, так что он мог отправиться во дворец и начать решать политические вопросы. Окружающие не слишком удивлялись ему, пока этот ребенок, рано потерявший опору, не начинал говорить слишком серьезные вещи. Потому, когда Хэлянь И позвал его, Цзин Ци тотчас смирился и покинул резиденцию.

У Си не обманул его ожиданий. Он использовал любую возможность, чтобы вернуть благосклонность Цзин Ци, словно последние несколько лет преследовал единственную цель – «не остаться в долгу». Цзин Ци и Хэлянь И еще не успели допить чай, когда услышали о прибытии юного шамана.

Хэлянь И положил ладонь на плечо Цзин Ци, со смехом сказав:

– В отличие от моего второго брата, которому приходится ломать голову над тем, как снискать расположение этого человека, твоя репутация кажется более весомой.

Рука, в которой Цзин Ци держал чашку с чаем, немного задрожала. Он приподнял глаза, чтобы взглянуть на Хэлянь И, и успокоился, только убедившись, что тот шутил, не подразумевая ничего иного. Посмеявшись над самим собой из-за того, что начал паниковать при дуновении ветра [1], он небрежно сказал:

– Мы всего лишь соседи. Даже собаке, которая каждый день приходит к его дому, следует открыть дверь и бросить паровой пирожок. Поскольку Его Высочество наследный принц здесь, он не смог бы отказаться от моего приглашения.

Хэлянь И нагло взглянул на него и согнул пальцы, чтобы стукнуть Цзин Ци по лбу.

– Что за чушь? – рассмеялся он, поднявшись с места и поправив складки одежды. – Вставай, пошли встречать этого подозрительного юного шамана.

На самом деле, едва У Си вышел, как тотчас пожалел об этом, но, увы, он уже дал свой ответ Пин Аню. А свои обещания он всегда выполнял, неважно, какими они были и кому давались, даже смерть не могла остановить его. Потому У Си оставалось лишь скрепя сердце взять с собой А Синьлая и еще одного охранника, Ню Аха, и отправиться в княжескую резиденцию.

Князь Наньнина был первым князем Дацина не царского рода. Когда покойный император подавлял восстание, дедушка Цзин Ци, Цзин Жуй, стал ему другом на всю оставшуюся жизнь. Позже Цзин Жуй умер, защищая императора, а тот в благодарность за беззаветную преданность лично воспитал Цзин Ляньюя и пожаловал ему титул князя. Цзин Ляньюй и Хэлянь Пэй с малых лет росли вместе. Кроме того, они были одинаково невоспитанными детьми, потому и стали близкими друзьями. Ходили слухи, что Цзин Ляньюй женился на принцессе, в которую когда-то был влюблен Хэлянь Пэй.

Однажды Хэлянь Пэй понял, что в сердце красавицы было лишь одно место, и великодушно благословил их брак. Это звучало как захватывающая история о крепких и глубоких братских чувствах.

Потому княжеская резиденция Наньнин была построена по образу и подобию дворцов членов императорской фамилии. Единственное слово, которое приходило У Си на ум, – огромная.

Окна резиденции выходили и на север, и на юг, несколько из них были распахнуты настежь. Посреди огромного внутреннего двора располагался безупречный сад с декоративными каменными горками. Стены резиденции возносились ввысь. Передний зал, внутренние покои, залитые светом комнаты, восточное и западное крыло – здесь имелось все, что угодно, и даже можно было заблудиться, если бы никто не указал дорогу.

Резиденция юного шамана находилась неподалеку от княжеской резиденции, бок о бок с Запретным городом, но выглядела довольно-таки бедно, во-первых, потому что строилась в спешке, а во-вторых, потому что положение ее хозяина было весьма затруднительным.

Но немного прогулявшись по княжеской резиденции, У Си понял, что несмотря на огромные размеры, там было необычно тихо. За исключением щебетания птиц и журчания воды в садовом ручье, человеческих голосов практически не было слышно. Несколько слуг подметали двор, не выказывая удивления при виде У Си. Они лишь на короткое время прекращали заниматься своими делами, чтобы поприветствовать его, и оставались стоять в стороне, ожидая, когда он пройдет, чтобы продолжить работу.

Они равнодушно принимали как милость, так и позор.

За собой гостей вел маленький слуга шестнадцати-семнадцати лет, с большими улыбающимися глазами. Несмотря на свое худощавое телосложение, он был весьма находчив: увидев, что У Си безмолвно разглядывает резиденцию, он начал болтать обо всем, что происходило тут и там, начиная с того, что с дерева осыпалось много листьев, а господин не разрешил ему подмести, и заканчивая тем, что сорняки сильно разрослись, а господин намеренно приказал не выдергивать их.

Мальчик был живым, но не шумным, и лицо У Си, скрытое вуалью, немного расслабилось.

Ему не пришлось долго ждать – как только подали чай, он увидел двух людей, появившихся один за другим.

Первым вошел юноша примерно двадцати лет, окруженный выдающейся аурой, на его лице была подобающая улыбка, словно он пребывал в приподнятом настроении. Увидев У Си, он сразу же сложил руки в знак приветствия:

– Прошло уже несколько лет со дня прибытия юного шамана в наш Дацин, но я ни разу не навестил вас. Виноват!

У Си замер от неожиданности на мгновение, но затем встал, догадавшись, что перед ним наследный принц Дацина, будущий император.

Не то чтобы он никогда не видел Хэлянь И, просто его представление о нем было довольно скудным. По-видимому, этот молодой человек редко разговаривал в присутствии других, ничем не кичился, не привлекал внимания, заводя знакомства, и всегда был безукоризненно вежлив – полная противоположность высокомерию своего старшего брата Хэлянь Чжао, думающего, что империя уже принадлежит ему.

У Си кивнул и поклонился в соответствии с обычаями Южного Синьцзяна:

– Ваше Высочество наследный принц.

...Поскольку они изначально не были знакомы, он не знал, что еще сказать.

Хэлянь И замер, подумав, что этот юный шаман из Южного Синьцзяна действительно несколько странный и нелюдимый. Поприветствовав человека, он не мог даже обменяться несколькими любезными фразами, лишь стоял неподвижно, словно ледяная глыба.

Уголки рта Цзин Ци слегка скривились. Не произнеся ни единого слова, он сложил руки, поприветствовав У Си, а затем отошел в сторону и принялся слушать односторонний обмен любезностями Хэлянь И и редкие растерянные ответы У Си. Цзин Ци хотел посмотреть, как невероятно искусный Хэлянь И будет играть на цитре перед быком – чувство радости от чужой беды делало небо ярче и прекрасней.

Затем все трое покинули резиденцию, оседлали лошадей и отправились к великому ученому Лу.

У Си и Хэлянь И ехали бок о бок, Цзин Ци держался чуть-чуть позади, тихо и спокойно следуя за ними в полном молчании.

Хэлянь И не мог понять, что происходило в голове у юного шамана. Великий ученый Лу сейчас был первым среди гражданских чиновников. Несмотря на почтенный возраст, в котором уже следовало уйти на заслуженный отдых, его ученики и последователи имелись повсюду – его влияние при императорском дворе Дацина очевидно.

Хотя сегодняшний прием организовали, чтобы отпраздновать его день рождения, все прекрасно понимали, что он хочет покинуть столицу, вернуться в родной дом и уйти в отставку после завершения огромных достижений, поэтому, можно сказать, сегодня был вечер прощания. Все, с кем он когда-либо общался, были приглашены на банкет.

В таких обстоятельствах не было ничего удивительного в том, что юный шаман придет туда – однако он не просто покажется на глазах, он сделает это плечом к плечу с Хэлянь И. Что бы подумал Хэлянь Ци, увидев это?

Но... Хэлянь И наклонился, приглядевшись к человеку, который ехал рядом с ним. Раз Бэйюань смог заставить его поехать без каких-либо проблем, означает ли это, что он желает сблизиться?

Так почему же он ведет себя так, словно едва ли пытается это сделать?

Хэлянь И почувствовал себя сбитым с толку, так как совершенно не мог понять этого человека. Вскоре Цзин Ци заметил выражение лица наследного принца и тщательно обдумал каждое его движение, с первого взгляда раскусив, что на уме у Хэлянь И. Он не удержался и наклонил голову, чтобы сдержать смешок.

Факты показали, что Его Высочество наследный принц действительно слишком много думает.

Хотя Хэлянь Пэй и пригласил для У Си домашнего учителя, но какой уважаемый чиновник захочет учить кого-то вроде него? Если они проявят мельчайшую неосторожность и разозлят его, не повторится ли ситуация с Цзянь Сыцзуном?

Через некоторое время с большим трудом удалось найти молодого Ханьлиньского академика [2], однако, едва ступив на территорию резиденции юного шамана, он оказался до смерти напуган ядовитыми тварями, бродящими по всему поместью. Когда он, дрожа от страха, пробирался к комнате, с поперечной балки с глухим звуком свалилась нежно-зеленая змея толщиной с палец, напугав его до такой степени, что глаза его закатились, а сам он едва не отдал душу предкам.

После этого никто не осмеливался посещать это место – кого бы Хэлянь Пэй не назначил, все отказывались, ссылаясь на болезнь. Император не мог ничего сделать, потому просто прислал юному шаману стопку книг и велел заниматься самостоятельно.

Очевидно, У Си учился не очень прилежно, так как не мог понять и половины слов вежливости, сказанных Хэлянь И. Он понимал лишь, что это добрые, но в большинстве своем бессмысленные слова. Хэлянь И не таил злобы, а У Си не мог игнорировать его, поэтому отвечал, как болван: если он слышал вопрос или утверждение, то просто кивал, а если слышал в словах эмоциональную окраску, то отвечал одной фразой «Правильно».

Наблюдая за ними со стороны, Цзин Ци находил это чрезвычайно забавным, поэтому был застигнут врасплох, когда У Си вдруг повернул голову и серьезно сказал:

– Несколько дней назад ты прислал мне хорошие вещи, но я еще не отблагодарил тебя.

– Это всего лишь несколько вещей, не заслуживающих упоминания, – спешно ответил Цзин Ци. – Я буду рад, если бы они смогут хоть немного утолить тоску юного шамана по родине.

У Си на мгновение задумался и сказал:

– На родине я... не играю с подобными вещами.

Каким бы спокойным и невозмутимым ни казался Цзин Ци, он не мог не напрячься при этих словах. Затем он услышал, как У Си продолжил:

– В любом случае, я все еще собираюсь отблагодарить тебя.