Текст книги "Седьмой лорд (СИ)"
Автор книги: Priest P大
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 40 страниц)
Глава 30. «Кровавой ночью, в дурмане чувств...»
Экипаж только вывернул на улицу, извозчик вел его очень медленно, как вдруг почувствовал нечто холодное у шеи и вздрогнул – сверкающий холодным блеском кинжал коснулся его кожи. Кто-то за его спиной спокойно сказал:
– Останови повозку.
Извозчик, слишком напуганный, чтобы сопротивляться, остановился у края дороги, дрожа от страха. Кинжал, прижатый к его коже, обвел вокруг шеи. Юноша в роскошных одеждах, который только что был настолько пьян, что не отличал женщину от мужчины, оказался совершенно трезв. Улыбнувшись, он сбросил извозчика с повозки, но не успел тот оказать сопротивление, как несколько человек тотчас поколотили его и заткнули рот.
Цзин Ци поиграл кинжалом в руке, смерил извозчика взглядом и сказал удерживающей его страже:
– Брат Цзышу догадался, по какой дороге он повезет нас. Нет смысла держать его здесь. Убейте его, чтобы избавить нас от неприятностей.
Согласно его приказу, один из охранников вышел вперед и обнажил короткий меч. Извозчик тотчас задергался изо всех сил. То ли намеренно, то ли по счастливой случайности яростное сопротивление помогло ему освободить рот.
– Пощадите, князь! – запричитал он. – Та женщина заплатила этому ничтожному, я ничего не знаю... пощадите!
Стражник остановился и взглянул в сторону Цзин Ци, ожидая его дальнейших указаний.
Цзин Ци нетерпеливо тряхнул рукавами.
– Кого ты пытаешься одурачить? Думаешь, этот князь настолько пьян? Су Цинлуань – одна из людей второго принца. Она пустила слух, что желает убить нас как свидетелей ради сохранения своей тайны. Зачем ей делать что-то столь бесхитростное, как тратиться на наемника? Продолжайте, не позволяйте ему вопить. Раздражает.
– Вы ошибаетесь, князь! – быстро заговорил извозчик. – Этот нижайший правда не имеет отношения ко второму принцу. Я был младшим монахом в храме «Поддержания пустоты», вождь Темных шаманов приказал мне сделать это...
– Разве не ты только что сказал, что это была женщина? Здесь нет и половины правды! Какого черта ты пялишься? Этот князь что, бросает слова на ветер? Убейте его!
– Вождь Темных шаманов – тоже женщина, а... – молниеносно залепетал извозчик. – А-а-а-а, господин, прошу вас, пощадите, прошу вас!
У Си несколько удивился. Он никогда не встречал этого таинственного главу, поэтому махнул рукой:
– Выслушаем его! Ты сказал, что вождь Темных шаманов – женщина?
Меч стражника замер на расстоянии ладони от его головы, так напугав кучера, что он обмочил штаны и спешно заговорил:
– Да, да... Госпожа Темных шаманов настороженно относится ко второму принцу. Этот нижайший слышал, как они тайно обсуждали, что второй принц держит их под домашним арестом в храме из опасения, что они наделают неприятностей и впутают его. А еще... а еще они сказали, что в будущем Его Высочество второй принц непременно заставит их замолчать. После этого госпожа Темных шаманов придумала план. Воспользовавшись именем Его Высочества второго принца, она заставила этого ничтожного обмануть барышню Цинлуань и приказать ей строго следить за князем и юным шаманом. Тогда они смогли бы убить вас и уйти, не попрощавшись, а Его Высочество второй принц никогда бы не нашел их...
У Си прищурил глаза:
– Убить... нас обоих?
Цзин Ци слегка усмехнулся. «Придумала план». Эти Темные шаманы – просто неотесанные убийцы из сельской местности. Если бы они не порождали смуту, то как бы второй принц, круглые сутки мечтающий о бессмертии и увлеченный религиозными практиками, сделал их частью своего плана? На этот раз он, скорее всего, впадет в ярость из-за унижения.
Что же до Цинлуань... все ее мысли отражались на лице.
– Да... Да, глава Темных шаманов приказала барышне Цинлуань посадить вас в мою повозку. Затем я должен был отвезли вас на тропу за воротами Военного порядка. Три удара хлыстом должны были стать сигналом к нападению. Еще они сказали... что на этот раз они выступят в полном составе, потому даже небесный император не сможет избежать своей участи. После совершения убийства они бы сбежали под покровом ночи.
Цзин Ци и У Си обменялись взглядами. Цзин Ци глубоко вздохнул, потер виски и улыбнулся:
– Поистине... человек предполагает, а Небеса располагают. Ах, знал бы раньше – не стал бы заставлять тебя идти на уступки перед Хэлянь Чжао...
Извозчик задрожал, глядя на них:
– К-к-князь, этот ничтожный...
Цзин Ци наклонил голову, взглянув на него.
– Что ты? Стоило припугнуть тебя, как ты все выдал. Естественно, теперь этот князь заставит тебя замолчать.
Он взглянул на охранника, и кто-то немедленно снова заткнул кучеру рот. Меч опустился...
Цзин Ци даже не взглянул на мертвое гниющее мясо на земле, улыбнувшись У Си:
– Юный шаман готов принять бой?
У Си уже вытащил свой крюк и холодно усмехнулся, ничего не ответив.
Вскоре на место встречи прибыли воины из поместья юного шамана, которых привел А Синьлай. Цзин Ци оставил У Си несколько стражников, взял Пин Аня и вернулся другой дорогой.
В конце концов, это были проблемы жителей Наньцзяна. Учитывая то, насколько развито было в У Си чувство собственного достоинства, его вмешательства до этого момента было уже достаточно.
Темные шаманы очень долго бездействовали. Вечерняя роса застыла в воздухе и грозилась вот-вот осесть. Холод пронизывал до костей, но они, казалось, не чувствовали его и оставались абсолютно неподвижны.
Неизвестно сколько времени прошло, прежде чем из тумана имперского города вынырнула покачивающаяся повозка. Темные шаманы по-прежнему не рисковали, выжидая, когда та подъедет ближе, чтобы разглядеть знакомого кучера.
В этот момент возница поднял хлыст и трижды щелкнул им в воздухе.
Настало время охоты.
Двадцать три темных шамана выскочили одновременно. Кучер, дрожа от страха, скатился с повозки и забился в угол. Никто не обратил на него внимания. Повозка из-за вонзившихся в нее ядовитых стрел быстро превратилась в ежа, а находящиеся внутри люди даже крикнуть не успели, как уже отправились на встречу с Янь-ваном [1].
В этот момент из темноты появился двадцать четвертый человек. Все его тело было завернуто в черную одежду для ночных прогулок, но силуэт выдавал в нем женщину. Она подошла и отдернула занавеску повозки, в лицо ей ударил запах крови. Внутри был только один труп.
Сердце женщины сжалось от дурного предчувствия. Схватив мертвеца за волосы, она вытащила его наружу – убийцы едва не закричали от ужаса, так как это был не кто иной, как кучер, только что сошедший с повозки!
Если настоящий уже мертв, то кто позаимствовал его лицо?!
Она быстро отпустила труп, но тот вдруг странным образом встал и своей синей пропитанной кровью рукой схватил ее запястье!
Кто-то закричал:
– Кровь трупа отравлена!
Рука женщины с невероятной быстротой побагровела. Она тотчас решила отрубить ее, брызги крови разлетелись во все стороны на несколько чи.
– Уходим! – крикнула она.
Пустой переулок наполнился звуками шагов. Воины Наньцзяна приближались со всех сторон, странный «кучер» смешался с толпой. Необычная, причудливая улыбка мелькнула на его лице, как если бы кожа была лишь рисунком.
Врата Военного порядка. Здесь Великий предок обезглавил последнего императора прошлой династии. Здесь второй император династии начал государственный переворот и убил своего старшего брата. Именно сюда во время правления предыдущего императора обманом заманили главнокомандующего Чжэн Сы, подозреваемого в измене и злоупотреблении своим положением [2], чтобы расстрелять вместе с мятежными войсками. Пронзенный множеством стрел, Чжэн Сы смог пройти десяток с лишним шагов и громко крикнуть: «Небо и земля бессердечны, раз позволили невежественному правителю ошибочно усомниться во мне».
Под ногами лежали бесчисленные голубые плиты длиной и шириной в три чжана, кровь, которую невозможно было стереть, заполняла каждую расщелину.
Победителей почитают, проигравших убивают. Это было место смертельных сражений.
Столица империи в это время либо спала, либо предавалась безудержному веселью.
Кровь окропила всю землю. Женщина знала, что пути для отступления нет. Все ее люди мертвы, осталась она одна. Обе ее руки отрезаны: одну она отрубила сама, вторую – противники во время сражения. А потом она увидела юношу, наполовину залитого кровью, что шаг за шагом приближался к ней, снисходительно глядя сверху вниз. Легким движением руки он снял с нее вуаль.
– Не думал, что мне посчастливится увидеть истинное лицо госпожи Темных шаманов, – сказал У Си.
Она жалко рассмеялась, открыла рот, чтобы что-то сказать, но оказалась застигнута врасплох сватившим ее за шею У Си. Пронзительный смех оборвался. Мало-помалу ее глаза начали вылезать из орбит, а хорошенькое личико побагровело. Она непрерывно дергала ногами в попытке освободиться, пока из ее горла вырывались булькающие звуки.
– Я знаю, что в телах всех предводителей Темных шаманов живет паразитическое насекомое, известное как Медведка возмездия [3], – холодно сказал У Си. – Когда носитель находится на грани смерти, паразит молниеносно выползает из его горла. Те, кого он коснется, немедленно превращаются в трупную жидкость и умирают. Единственный способ предотвратить это – задушить носителя вместе с паразитом в его горле. Так...
Женщина широко раскрыла глаза и замерла. Отвратительное зловоние пробилось наружу. Вдруг ее тело начало растворяться – сначала одежда, потом кожа и плоть, пока наконец не показались кости, но даже они таяли со скоростью, видимой невооруженным глазом. У Си мягко отпустил ее, позволив трупу упасть на землю, и продолжил:
–Так паразит и хозяин погибнут вместе, вместе превратятся в жидкость.
Он вытер крюк об одежду и подозвал Ну Аха и А Синьлая.
– Приберитесь здесь. Не оставляйте никаких следов.
Кто-то подъехал в другой повозке. У Си взобрался на козлы, но вдруг, будто бы вспомнив что-то, повернулся к Лу Юю под личиной извозчика. Лу Юй еще не пришел в себя после кровавого и безжалостного побоища между людьми Наньцзяна, благоговейный страх читался в его глазах.
У Си кивнул ему и устало сказал:
– Поблагодарите молодого господина Чжоу от моего имени. Что бы они с князем ни обсуждали, я у него в долгу. Если в будущем я смогу быть чем-то полезен, не стесняйтесь говорить об этом.
Лу Юй низко поклонился ему. Только теперь он понял юного шамана Наньцзяна... что за человек будущий правитель Наньцзяна... конечно, для нескольких сотен тысяч людей Наньцзяна он является объектом богоподобного почитания. Хоть он и был в чужой стране, хоть и был еще юношей, не расправившим крылья, смотреть на него свысока было совершенно невозможно.
Если народы, живущие в необъятных горных лесах, были друзьями, то это были самые преданные друзья, а если они были врагами, то это были самые заклятые враги.
Когда У Си вернулся в свое поместье, на небе занимался рассвет. Он наспех смыл с себя запахи крови, алкоголя и приторной косметики, а затем лег в постель, чтобы отдохнуть. Маленькая змея выползла из-под подушки, привычно устроившись у его бока, чтобы погреться. Возможно, из-за усталости, а возможно, потому что неясный страх внутри него исчез, У Си погрузился в глубокий сон, едва коснувшись подушки.
Каким-то образом в тумане он оказался перед резной деревянной дверью. У Си она показалась очень знакомой, но вспомнить, где ее видел, он не смог. Распахнув ее и войдя внутрь, он увидел большую кровать со спущенным балдахином, за которым вырисовывался смутный силуэт.
Вдруг горло У Си сжалось. Чем ближе он подходил к балдахину, тем сильнее колотилось его сердце.
Он медленно поднял навес и увидел сидящего за ним человека. Черты его лица были размыты, но У Си сердцем чувствовал, что они красивы. Странность заключалась в том, что волосы этого человека, рассыпавшиеся по простыням, были белыми, словно снег. Он наклонился, осторожно приподнял одну прядь и сжал между пальцами. Вдруг тот человек обнял его за шею и прохладными губами коснулся кончика носа и уголка рта. Приятный аромат заполнил ноздри.
У Си подумал, что ему это знакомо, но никак не мог понять почему, мысли в его голове беспорядочно перемешались. Не в силах сдерживаться, он крепко обнял этого человека в ответ и прижал к постели...
***
Примечания:
[1] Янь-ван – владыка загробного мира.
[2] 拥兵自重 (yǒngbīng zìzhòng) – собрать войска и гордиться собой (обр. в знач.: игнорировать приказы центрального правительства, опираясь на армию).
[3] Здесь используются иероглифы 复仇蝼 (fùchóu lóu) – где первые два означают собственно «месть, расплату, возмездие», а последний – «медведка восточная; внутреннее заболевание лошадей, при котором мясо приобретает дурной запах; вонючий, зловонный, смрадный».
Глава 31. «Восстание в Лянгуане*»
*Лянгуан (两广 – liǎngguǎng) – оба Гуана, провинции Гуандун и Гуанси.
У Си был совсем один на этой чужой, полной опасностей земле. Казалось, ему от природы не хватало чувства безопасности. Он не любил контактировать с людьми, поэтому, даже если разговор был необходим, старался сократить его, насколько возможно. И лишь одно помогало ему хоть немного расслабиться – близость.
Сам не зная почему, глубоко в душе он был знаком с этим беловолосым человеком. Пусть даже лицо того было размыто, он чувствовал, что знает его уже много веков. Когда его ладонь долго прикасалась к стройному телу этого человека, он чувствовал странное, скрытое волнение и счастье.
Безмолвно ведомый им, У Си несдержанно прикусил его кожу, словно маленький зверек, жадно переплетаясь телами, желая стать ближе, намного ближе.
За навесом остались осенние заморозки, а внутри царила прекрасная весна.
У Си никогда не испытывал чего-то подобного раньше. Его душа словно отделилась от тела. Легкий смешок, раздавшийся рядом с ухом, привлек его внимание. Лицо беловолосого человека будто бы прояснилось на мгновение. Пара персиковых, изогнутых в улыбке глаз пронзила его сердце. У Си вдруг испугался и резко проснулся.
Во всю светило солнце.
На постели осталась липкая влага. У Си ошеломленно сел, но разум его все еще остался в том невероятно реалистичном сне.
Излечение и яды были неотделимы друг от друга. В их клане, если кто-то подхватывал редкую болезнь, Великий Шаман брал на себя ответственность и забирал больного у травника. Разумеется, У Си знал о подобных вещах. Изумрудный дворец – публичный дом. Хоть он и не бывал в таких местах раньше, но слышал, что там используют особые пробуждающие чувственность благовония для поднятия настроения гостей. Действовали они очень мягко, потому в принципе не могли ни на что повлиять.
В конце концов, если учесть, что он был в возрасте, когда кровь в юношах горяча, подобные сны – нормальное явление.
У Си понимал, что это лишь доказательство того, что он вырос нормальным мужчиной, но это не значило, что он не чувствовал смущение.
Особенно вспоминая очень знакомые глаза из того сна. Подумав об этом, он нашел обладателя того приятного аромата и тихого смешка.
У Си схватился за голову и тихо застонал.
Этот сон был слишком нелепым. Почему он? У Си действительно нравился Цзин Бэйюань, хоть он и не говорил об этом вслух. Будь все иначе, он не стал бы тратить столько времени, чтобы составить ему компанию и ходить во все эти чужие для него места. Великий Шаман с детства учил У Си помнить заслуги других людей. Если кто-то проявит к нему доброту, то он должен отплатить вдвойне.
Ну Аха как-то рассказал, что люди, которых он однажды прогнал, не стали источником проблем впоследствии, только потому что Пин Ань из княжеской резиденции тайно подкупил их. После сотни разных дел У Си не то чтобы не чувствовал благодарность, в глубине души он считал Цзин Ци своим лучшим другом и дал слово, что выполнит любую его просьбу, пока будет на это способен, даже если нужно будет рискнуть жизнью.
Но... как бы хорошо он ни относился к этому человеку, Цзин Бэйюань тоже был мужчиной!
У Си действительно был слишком искренним и простодушным. Даже приехав в столицу и узнав многое о надменности и роскоши, в конце концов его кругозор остался весьма ограничен. Цзин Ци отличался от других, но не позволил бы десятилетнему юноше увидеть столько грязи этого мира. Вчерашний «Ночной показ в Зале орхидей» – первый раз, когда У Си ступил на земли разврата.
Потому У Си не знал, что через две улицы и тридцать шагов от Изумрудного дворца есть место под названием «Павильон желтых цветов», где гостей принимали не девушки, а юноши с тонкими чертами лица, покрытыми косметикой.
Цзин Ци объяснил ему нынешнюю и прошлую политическую ситуацию, горизонтальные и вертикальные союзы, но забыл рассказать о том, чем занимались императоры и князья на своих задних дворах – например, Хэлянь Ци в отдельном дворе содержал с десяток «невероятно талантливых и красивых» юношей, а министр Цзянь Сыцзун – группу одиннадцати-двенадцатилетних «приемных дочек», ведь, как известно, чем старше благородные господа, тем больше им нравятся молоденькие девочки.
По сравнению с ними, господин Лу, что вместе с Его Высочеством наследным принцем пошел послушать пение барышни Су, а затем самовольно упрекнул его, выглядел слишком придирчивым.
У Си чувствовал себя потерянным.
Он без конца внушал себе, что это лишь сон, вызванный вчерашними отравленными благовониями из публичного дома и недоразумениями из-за шуточных приставаний «пьяного» Цзин Ци. Однако чем больше он думал об этом, тем чаще невольно сравнивал Цзин Ци с человеком из своего сна. Та пара глаз, прищуренных в улыбке, тонкие длинные брови вразлет, орлиный нос, слегка бледные губы, теплое тело, холодные пальцы и крепкая, гибкая талия...
У Си заподозрил, что у него отклонение ци. Когда А Синьлай заметил, что У Си еще не встал, и постучал к нему из опасения, что тот заболел, он еще не пришел в себя.
После полудня, когда он должен был по привычке пойти к Цзин Ци посидеть за компанию, У Си предпринял постыдный шаг – решил избегать его. Цзин Ци беспокоился, что вчера его могли ранить, поэтому послал Пин Аня справиться о его самочувствии. У Си отвертелся от вопроса неубедительным «простудился».
Он действительно не мог представить, как теперь смотреть своему другу в глаза.
Цзин Ци не возражал и уж тем более не знал о его «юношеских переживаниях», поскольку был занят более важными делами: например, разговором с Чжоу Цзышу о противостоянии дальнейшим действиям Су Цинлуань.
Чжоу Цзышу уже послал кого-то следить за ней. У Си и его люди действовали вчера предельно аккуратно. Лу Юй дождался момента, когда с трупами разобрались, а место происшествия привели в порядок, и затем вернулся. Он поклялся, что ни один человек, что выйдет за ворота Военного порядка, не заметит, что несколько часов назад там бесшумно пропали двадцать с лишним человек.
Проблема заключалась в том, как поступить с Су Цинлуань. Должен ли Хэлянь И знать? Хэлянь Ци не потребуется много времени, чтобы понять, что Темные шаманы, которых он содержал, пропали без вести. Другой вопрос – сможет ли Су Цинлуань избежать подозрений. Много что осталось висеть в воздухе.
Лу Шэнь после окончания Академии Ханьлин и поступления в министерство финансов уже несколько лет служил чиновником. Он умел быть изворотливым, но все-таки оставался честным человеком. Хэ Юньсин был молод и горяч, но, к сожалению, слишком заметен. Именно поэтому обсуждать подобные вопросы могли только Чжоу Цзышу и Цзин Ци.
Они единогласно согласились, что не могут сказать, что за человек Су Цинлуань. К счастью, наследный принц умен и должен научиться узнавать все самостоятельно. Вмешиваться в любовные дела труднее всего. Хэлянь И – наследник престола, а мысли государя непостижимы. Цзин Ци знал это особенно хорошо. На сегодняшний день они могли лишь отвечать множеству перемен и при этом оставаться неизменными, изображая, будто им все нипочем. Не желая спугнуть врага, они решили понаблюдать за дальнейшими действиями Су Цинлуань.
Кто же знал, что в этом деле Темные шаманы им помогут. Их госпожа подозревала, что Хэлянь Ци вынашивает плохие намерения, потому придумала план, как незаметно сбежать. Еще в даосском храме она тайком отравила паразитами всех «посвященных», кто с ними контактировал. Когда Темные шаманы покинули храм, яд начал действовать – никто не хранит тайны лучше мертвых.
Су Цинлуань имела ценность только до убийства У Си. Темные шаманы с легкостью избавились бы от столь нежной и слабой женщины во время побега.
Эта осторожность оставила Хэлянь Ци в неведеньи по поводу того, куда пропали Темные шаманы. Он посчитал, что они сами ушли не попрощавшись, и небрежно сохранил Су Цинлуань жизнь.
Поэтому до тех пор, пока она не сглупит и не отправится к Хэлянь Ци признавать свою оплошность, это дело будет считаться решенным.
Там Су Цинлуань спряталась, а здесь задрожала от страха, едва увидев Цзин Ци, но промолчала. Цзин Ци охотно составил ей компанию на театральном представлении, увлеченно играя все прежнюю роль молодого гуляки. Долгое время спустя Су Цинлуань действительно поверила, что Темные шаманы сами навлекли на себя несчастье, и успокоилась, не став выяснять детали.
Слепо согласившись с тем, что Темные шаманы – это не та тема, о которой стоит говорить, Хэлянь Ци тоже не стал поднимать шум и понес скрытые потери.
Но кто мог знать, что при дворе произойдет событие, которое поможет Его Высочеству второму принцу выплеснуть весь давно подавляемый подавляемый гнев?
В тот день во дворец передали письмо и спешно вызвали Цзин Ци.
Цзин Ци сперва хотел встретиться с У Си, но по какой-то причине этот ребенок начал избегать его. Не успел он покинуть поместье, как срочным письмом его вызвали во дворец. Когда еще император, прятавшийся в своем гареме, так срочно созывал министров? Должно быть, случилось что-то серьезное, но Цзин Ци не мог вспомнить, что... Ладно, сейчас ему было все равно, поэтому он сел в паланкин и поехал.
Когда он прибыл во дворец, Хэлянь И уже был там. Увидев Цзин Ци, он с серьезным выражением лица покачал головой. Отдав дань уважения Хэлянь Пэю, Цзин Ци встал рядом с Хэлянь И и шепотом спросил, в чем дело.
– Кое-что произошло в Лянгуане, – тихо ответил тот.
Цзин Ци насторожился, вспомнив теперь, что произошло в этом году: летом Юг затопило, приближалась зима, поэтому оказавшиеся в безвыходном положении пострадавшие подняли восстание.
В прошлой своей жизни он строил планы вместо Хэлянь И и в то же время начинал захватывать истинную власть при дворе. Восстание в Лянгуане было серьезным, но не отвечало его интересам. Именно Хэлянь Ци тогда вызвался стать императорским посланником.
Восстание произошло не только из-за наводнения, но и еще и потому, что наместник Лянгуана, Ляо Чжэньдун, и чиновники ниже его рангом занимались взяточничеством и не признавали ни закона, ни велений неба. Они дошли до того, что начали раздавать должности своим людями, в личном порядке получали надбавки и вообще творили все, что заблагорассудится. Это подтолкнуло народ к восстанию, а намеренные провокации лишь больше обостряли ситуацию.
Лянгуан находился далеко от столицы и всегда являлся источником чиновничьего беспредела. С этим делом было очень сложно справиться. Если выполнить все должным образом, то это будет расценено лишь как служебная обязанность, а вот одна ошибка может повлечь за собой неприятности.
Давным-давно причина, по которой Хэлянь Ци попросил об этом задании, заключалась в том, что тайным покровителем Ляо Чжэньдуна в столице оказался его старший брат, Хэлянь Чжао.
Впоследствии, с подачи Хэлянь Ци, Хэлянь Пэй в ярости заточил Хэлянь Чжао в тюрьму, лишив права борьбы за трон. Партия первого принца тогда так и не смогла оправиться от этой единственной ошибки.
Сердце Цзин Ци дрогнуло. Он всю жизнь вел дела тайно. Возле Хэлянь Чжао уже были расставлены его пешки, он рассчитывал столкнуть его лицом к лицу с Хэлянь Ци. Если произойдет нечто подобное, то осуществить дальнейшие планы будет трудно. Теперь он совершенно не мог допустить поездки Хэлянь Ци на юг.
Вскоре прибыли Хэлянь Чжао, Хэлянь Ци, высшие сановники шести министерств и сотрудники военного ведомства. Хэлянь Пэй с мрачным выражением лица без слов приказал евнуху Си зачитать срочный доклад из Лянгуана. Как и ожидалось, присутствующие пришли в волнение и начали обсуждать надлежащие действия. Когда дело дошло до решения проблемы, Хэлянь Ци первым вышел вперед:
– Отец-император, с незапамятных времен чиновники вынуждали народ бунтовать. Лянгуан находится далеко, а отец-император в столице, трудно держать их под контролем. Вероятно, к власти пришли несколько паршивых коррумпированных чиновников. В приоритете – подавление бунта, поэтому нужно собрать армию для урегулирования этой ситуации. Затем следует назначить посланника, который расследует ситуацию и даст простолюдинам ответ. Когда виновные будут справедливо наказаны, гнев народа утихнет.
Хэлянь Пэй поднял брови и спросил:
– Тогда скажи, кого мне следует туда отправить, чтобы расследовать это дело?
Множество мыслей промелькнуло в голове Цзин Ци, возражение уже было готово сорваться с языка.
Но Хэлянь Ци вдруг сказал:
– Ваш сын считает, что тщательное расследование коррупции во благо страны и народа – высочайшая привилегия. Это может стать хорошим опытом для молодого таланта при нашем дворе. Князь Наньнина от природы умен, молод и красив. Войдя во дворец, он был прилежен во всем. Несомненно, со временем он станет опорой нашего Дацина. Ваш сын осмелится рекомендовать его.
Хэлянь И встревожился и подсознательно протянул руку, чтобы схватить Цзин Ци, но не смог. Цзин Ци неторопливо вышел вперед.
– Благодарю Его Высочество второго принца за столь лестные слова. Этот слуга готов рискнуть жизнью ради выполнения долга, потому настоятельно прошу Его Величество издать указ.
Хэлянь Пэй задумался на мгновение. Очевидно, в его глазах так называемое «восстание в Лянгуане» устроила всего лишь шайка хулиганов. По словам Хэлянь Ци, войска подавят его, потому никакое это дело не серьезное. Соответственно, в попытке поймать парочку коррумпированных чиновников не было ничего удивительного, в будущем это станет политическим достижением.
Такой шанс позволит закалить этого ребенка, что круглые сутки вел сытую жизнь и ничем не занимался, что тоже хорошо. Если он сможет достичь успеха, то не посрамит память покойного Цзин Ляньюя.
Хэлянь И сразу понял, что его никчемный папаша снова не понимает ситуацию, и быстро сказал, бросая многозначительные взгляды в сторону Цзин Ци, чтобы тот не вздумал впутываться в неприятности:
– Отец-император, это... Боюсь, Бэйюань слишком молод и не сможет усмирить толпу.
Никто и представить себе не мог, что второй принц нацелится на Цзин Ци, а юный князь решит притворяться слепым, упорно игнорируя все взволнованные взгляды Его Высочества наследного принца.
И правда, это не просто тревожит, это очень тревожит...
Хэлянь Ци тщательно все спланировал. За спиной Лянгуана стоял Хэлянь Чжао, потому если Цзин Ци отправится туда, то либо возьмет все под контроль, либо решит действовать заодно с преступниками. Если первое, то они с Хэлянь Чжао поссорятся и утащат Хэлянь И на дно вместе с собой, что приведет к столкновению их партий. Разве улов может навредить рыбаку?
А если второе... любой другой, вероятно, смог бы простить его, но Его Высочество наследный принц, круглые сутки поддерживающий кристально честный облик, не сможет.
Поэтому Хэлянь Ци улыбнулся:
– Наследный принц не совсем прав. Коррумпированные чиновники – паразиты, которых каждый имеет право наказать. Разве для этого нужен какой-то опыт? Что думает князь?
– Его Высочество второй принц совершенно прав, – Цзин Ци неожиданно отказался поддерживать сторону Хэлянь И. – Когда-то давно жил первый министр, которому было двенадцать лет. Бэйюань бездарен, но желает подражать мудрецам древности ради государства и народа.
Хэлянь Пэй громко рассмеялся:
– Хорошо! Превосходно, как целеустремленно! Эй, кто-нибудь, провозгласите императорский указ—
