Текст книги "Седьмой лорд (СИ)"
Автор книги: Priest P大
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 40 страниц)
Глава 28. «Изумрудный алтарь»
Хоть мероприятие и начиналось только ночью, но не успел пройти час обезьяны [1], как нынешний «Зал орхидей» – Изумрудный дворец – обступили со всех сторон. Люди заняли все вплоть до гребней стен на противоположной стороне улицы. Даже отгороженный этой улицей трактир полагался на высокую башню, с верхнего яруса которой можно было что-то разглядеть. Во время подобных событий он не работал, поскольку продавать места было выгоднее, чем все остальное.
Цзин Ци неторопливо доел, взял с собой У Си и болтал без умолку всю дорогу, в то время как у последнего дыхание перехватывало от моря людей на улицах. Он всегда немного побаивался людных мест и потому хрипло спросил:
– Почему здесь так многолюдно?
К сожалению, Цзин Ци не расслышал эти слова из-за окружающего их шума.
Впрочем, он знал, что так будет, потому взял с собой двух рослых и крепких охранников, которые помогали расчистить путь. Из опасения, что толпа разведет их, Цзин Ци схватил У Си за руку. Осенняя ночь была слегка морозной, его ладонь – теплой, но пальцы – холодными, что заставило У Си вздрогнуть от холода. Благодаря своим чувствительным рукам он заметил, что запястья и пальцы Цзин Ци тоньше его собственных, но в то же время не лишены присущей мужчинам силы и небольших мозолей на кончиках пальцев, не похожих на те, которые бывают от использования кистей.
Едва они с трудом втиснулись в Изумрудный дворец, кто-то тут же вышел к ним навстречу. Пин Ань передал пригласительные билеты, и их немедленно радушно пригласили в отдельную комнату на втором этаже.
Войдя, они увидели, что Чжоу Цзышу и Хэ Юньсин уже прибыли. Неподалеку от них стояла специально приехавшая составить им компанию Су Цинлуань и несколько изящных красивых девушек-служанок.
– Наконец-то пришли! – рассмеялся Хэ Юньсин. – Брат Цзышу уже было решил, что вы откажетесь почтить нас своим присутствием. Выпьем за проигранное пари, пей!
Его Высочество наследный принц отсутствовал. Не было здесь и Лу Шэня, потомка совершенных мудрецов. В определенном смысле все присутствующие были одного поля ягоды, потому ничто не мешало развлекаться.
Цзин Ци не стал отказываться, без задних мыслей взял чашу, залпом выпил и беззаботно присел, рассмеявшись:
– У этого цветочного вина всегда разный вкус. Было бы здорово выпить еще несколько бочонков... Братец Юньсин, сможешь ли ты когда-нибудь веселиться без меня?
– Вы двое здесь, поэтому это будет определенно стоящая прогулка! – радостно ответил Хэ Юньсин. – Признаюсь, Бэйюань, если бы ты отказался принять участие в этом великом Ночном показе, то звать тебя любоваться светлой луной и наслаждаться свежим ветерком было бы ни к чему.
Цзин Ци улыбнулся, молча налил себе вина и выпил. «Эх ты, малец, – подумал он. – Этот старик пережил куда больше «Ночных показов», чем ты можешь себе представить».
В этот момент он услышал, как Хэ Юньсин восторженно что-то показывает У Си:
– Юный шаман, быстрее, иди сюда и взгляни. Видишь те подмостки внизу?
Проследив за его взглядом, У Си увидел высокую сцену, воздвигнутую на нижнем этаже главного зала. Основание ее было усыпано цветами, потому на первый взгляд она казалась созданной из свежесрезанных бутонов. Сбоку к ней примыкала маленькая лестница, несколько уже и тоньше тех, что использовались в домах. Девушки, поднимающиеся по ступеням, выглядели изящно и грациозно.
Платформа была высокой, но достаточно удобной, чтобы гости на нижних и верхних этажах могли все рассмотреть. У Си долгое время присматривался к ней, а затем сказал:
– Формой она чем-то напоминает алтарь, который мы используем для жертвоприношений богам.
Хэ Юньсин ошеломленно замер. Он на мгновение забыл, что У Си хоть и часто бывал дома у Цзин Ци, но сразу прекращал говорить, стоило им обменяться приветствиями. На удивление, сегодня он ответил, потому молодой хоу Хэ, любящий поболтать, пришел в восторг и необдуманно спросил:
– Зачем вам тот алтарь?
– А?
У Си задумался. Долгое время спустя, когда Хэ Юньсин уже было решил, что не услышит ответа, У Си сказал:
– Алтарь предназначен для жертвоприношений главному божеству Цзя Си. Для жертвоприношения нужен либо домашний скот, либо кровь пяти ядовитых существ [2]. Еще мы используем его для обрядов и подношений предкам...
Хэ Юньсин понял, как сильно ошибся, задав этот вопрос.
– Как правило, предки, в честь которых совершаются обряды, были убиты врагами, – невозмутимо продолжил У Си. – Поэтому на алтаре должны быть черепа врагов, а их кровь должна быть выплеснута на ступени и растоптана.
Хэ Юньсин побледнел.
Однако Цзин Ци кивнул и совершенно серьезно сказал:
– Не так уж это и плохо. Теперь мне тоже кажется, что они несколько похожи.
– Ты знаешь, как выглядит наш алтарь? – озадаченно спросил У Си.
Цзин Ци покачал головой, про себя ответив: «Чем же они отличаются? И то, и другое – место для продажи мяса [3]».
Разумеется, из уважения к верованиям Наньцзяна вслух он этого не сказал. Затем Цзин Ци встал, облокотился на перила и указал на несколько больших корзин, наполненных цветами, в углу:
– Видишь их? – произнес он. – Все только началось, а кто-то уже прислал цветы. Позже ты увидишь, как люди, если девушка им приглянется, будут бросать их на сцену. Затем специальный человек соберет их, но это совсем не значит, что девушки соревнуются между собой. Ночной показ в Зале орхидей – это в первую очередь «показ», куда люди приходят в поисках веселья, изящества и гармонии. Если кто-то кому-то понравится, то женщины, сидящие позади, запишут имя и передадут приглашение девушке. Если она тоже согласится...
Он недобро ухмыльнулся, скользнув взглядом персиковых глаз по сцене:
– ...то завидовать нужно уткам-мандаринкам, а не бессмертным [4].
– Неужели юный князь действительно никогда не бывал в Зале орхидей? – удивился Чжоу Цзышу. – Откуда тебе столько известно?
Цзин Ци слегка кашлянул.
– А что здесь странного? Сколько сорящих деньгами публичных домов в квартале красных фонарей работают по одной и той же схеме? Я никогда не ел свинины, но видал бегающих вокруг свиней.
Закончив говорить, он заметил, что У Си смотрит на него взглядом «и после этого ты говоришь, что не такой» и некоторым презрением. Цзин Ци потер нос и молча вернулся на свое место.
Вскоре лампы в главном зале накрыли колпаками, создав полумрак. Госпожа Ли, хозяйка Изумрудного дворца, с двумя служанками лично вышла поприветствовать толпу. Мужской галдеж затих. Вскоре молодые служанки вынесли цветы и поочередно раздали гостям.
Одна за другой на сцену поднимались красивые женщины. Они изящно исполняли простонародную музыку и использовали всевозможные виды макияжа, чтобы показать свое очарование.
На верхних этажах было спокойно, лишь изредка слышались тихие комментарии. Однако в главном зале же царило оживление, раздавались громкие поощрительные возгласы и оценки. Некоторые из них были просто вульгарны, а некоторые оскорбляли слух своей непристойностью.
У Си наблюдал за происходящим, думая о том, насколько скучны эти заискивающие песни и танцы. Он не понял сказанных ранее слов Цзин Ци и хотел прийти, чтобы взглянуть на все лично, но наконец осознал, что означает «выискивать недостатки [5] при всем честном народе».
Он думал о том, как отличались празднования, в прошлом проводимые на его родине, где молодые девушки клана пели и танцевали, а храбрые юноши выражали им свои чувства. Причина заключалась в том, что его соплеменники смотрели на девушек дружелюбно, как отцы, братья, возлюбленные, уважали их и стремились сделать счастливыми в совместной жизни.
Не то что здесь.
К изумительным красавицам на сцене он испытывал лишь жалость, потому что все смотрели на них с презрением. Даже они сами.
В этом Зале орхидей не было ничего прекрасного.
Все постепенно приближалось к кульминации. В этот момент Цзин Ци подошел к нему с двумя кувшинами вина, протянул один и небрежно прислонился к перилам. Оказавшись столь близко, У Си почувствовал запах алкоголя. Он вспомнил, что краем глаза заметил, как эти пьяницы, Чжоу Цзышу и Цзин Ци, бесконечно развлекались по принципу «ты пьешь одну, я пью одну» и, кажется, немного перебрали.
Цзин Ци посмотрел вниз, на девушку, что перебирала струны жуаня на мотив «Глядя на Цзяннань», и вдруг постучал по перилам, тихонько подпевая звукам ее инструмента:
– Не гони меня, гони мое сердце за излишнюю влюбчивость. Я – ива у извилистой реки, возвышающаяся над прудом. Этот человек согнет ветку, тот – надломит. Любовь так скоротечна...
Он пел тихим, полным печали голосом на грани шепота, но брал больше дрожащих согласных [6], чем девушка. «Ярко-огненным красит взошедшие солнце цветы» и «весна наделяет лазурью зеленую воду» [7] в его исполнении больше подходили звуку струн. Хорошо разбирающиеся в музыке люди могли услышать обертон [8] в непрерывно льющихся словах.
У Си вдруг почувствовал щекотку в ушах и невольно развернулся:
– Что ты сказал?
Усмехнувшись, Цзин Ци указал на склонившуюся в поклоне девушку и шепотом произнес:
– Видишь ее улыбку?
У Си посмотрел и молча кивнул. Этой девчонке было не больше пятнадцати-шестнадцати лет. Лицо ее светилось улыбкой, от которой, однако, веяло невыразимой печалью.
– Красный пояс на ее талии указывает на то, что у нее еще не было посетителей. Сегодня она неплохо спела, многие бросили ей цветы. Похоже, она получит неплохие деньги за свою первую ночь, – расплывчато объяснил Цзин Ци.
Когда крупные капли слез падают на шелк, молодые господа забывают о доброте.
Цзин Ци тяжело вздохнул, погрузившись в нахлынувшие воспоминания о своих прошлых и настоящей жизнях. У Си слегка вздрогнул и невольно придержал его за плечо.
– Ты перебрал.
– Угу, перебрал... – кивнул Цзин Ци. – Но даже перебрав, опьянею я лишь ненадолго. Что поделать? Мир подобен бегущей воде, эфемерная жизнь – это один долгий сон...
Внезапно он вырвался из рук У Си, взял цветок и с силой бросил вниз, громко прокричав:
– Этому князю приглянулась эта юная госпожа!
Сказав это, он шатающейся походкой принялся спускаться. Пин Ань поспешил за ним. Составляющая им компанию Су Цинлуань тоже забеспокоилась и встала:
– Князь...
У Си махнул ей рукой.
– Все хорошо. Я пойду присмотрю за ним.
Однако, на удивление, пока он говорил, Цзин Ци и Пин Ань успели затеряться среди толпы людей в главном зале и в мгновение ока исчезли без следа.
У Си нахмурил брови и несколько забеспокоился. Опасаясь, что опьяневший Цзин Ци может стать участником какого-нибудь инцидента, он подал знак своему сопровождающему, А Синьлаю. Тот лучше всех в их клане умел охотиться на пернатых и обладал превосходным зрением.
– Можешь сказать, куда пошел князь Наньнина? – спросил его У Си.
Несмотря на то, что в лесах А Синьлай мог настигнуть даже самую изворотливую добычу, здесь, среди шума людей, запахов косметики и алкоголя, он оказался несколько оглушен.
Он долго вглядывался в толпу медными, похожими на колокольчики глазами, а затем смущенно повернулся к У Си.
– Молодой господин, это действительно...
– Я спущусь и поищу его, – вздохнул У Си.
Он был очень чувствителен к запахам. В отдельной комнате на верхнем этаже было еще более-менее терпимо, но в главном зале он тотчас ощутил, как в нос ударил невероятно приторный аромат вперемешку с запахами разнообразных людей. Он чихнул из-за нехватки воздуха и почувствовал приступ тошноты.
Прекрасные девушки, проходя мимо, окидывали красивого юношу взглядом, а некоторые специально задевали его плечо. У Си оставалось лишь использовать А Синьлая в качестве щита. К сожалению, мужчина Наньцзяна ростом около восьми чи в мгновение ока покраснел настолько, что казалось, будто он истекает кровью.
Девушка, что только что «приглянулась» Цзин Ци, уже ушла со сцены, теперь ее сменила другая. Не зная, где искать Цзин Ци, У Си растерянно оглядывался по сторонам и хмурил брови. Ему совершенно не нравилось это место.
Вдруг кто-то схватил его. Повернувшись, У Си увидел Пин Аня, который поднял указательный палец в знак молчания, а затем прошептал:
– Пойдемте со мной, юный шаман.
Голова У Си, кружившаяся от ароматов главного зала, тут же прояснилась. Он знал, что Пин Ань был очень предан Цзин Ци и никогда не позволил бы ему бегать по округе во хмелю. Быстро поняв, что что-то случилось, он бросил многозначительный взгляд А Синьлаю и тихо ускользнул с Пин Анем вдоль стены.
В углу главного зала располагалась ничем не примечательная дверь. Махнув рукой, Пин Ань вывел их обоих наружу. Как только они вышли, У Си вздрогнул от порыва холодного ветра и спросил:
– Что происходит? Где князь?
– Князь ждет юного шамана впереди. Прошу сюда.
Пройдя по длинной узкой извилистой тропинке, они вышли к маленькому домику. Судя по всему, это было помещение для слуг Изумрудного дворца. Войдя, они увидели Цзин Ци наедине с мужчиной средних лет, одетым в грубую ткань. Князь Наньнина, который, по слухам, развлекался и буйствовал в пьяном виде, выглядел очень трезвым.
***
Примечания:
[1] Час обезьяны (час шэнь) – с 15:00 до 17:00
[2] Пять ядовитых существ (五毒 – wǔdú) – скорпион, сколопендра, змея, ядовитая ящерица (или паук), жаба.
[3] 卖肉 (mài ròu) – продавать мясо; жарг. торговать телом.
[4] 只羡鸳鸯不羡仙 (zhǐ xiàn yuānyāng bú xiàn xiān) – завидовать паре мандаринок, а не вечной жизни; обр. иметь хорошую пару лучше всего.
[5] 品头论足 (pǐn tóu lùn zú) – оценивать голову и рассуждать о ногах (обр. в знач.: выискивать недостатки).
[6] Имеется в виду вибрато – периодические изменения высоты, силы (громкости) или тембра музыкального звука или пения.
[7] Строки взяты из стихотворения Бо Цзюйи «Вспоминаю Цзяннань» в переводе Александры Родсет: https://stihi.ru/2016/09/08/4592
[8] 弦外之音 (xián wài zhī yīn) – обертон, реверберация, отзвук (обр. в знач.: тонкий намек, скрытый смысл).
Глава 29. «Ложный феникс, истинный дракон»
Смерив мужчину взглядом, У Си насторожился и спросил Цзин Ци:
– Ты не был пьян?
– Алкоголь ударил мне в голову, но не настолько сильно, чтобы я не мог сохранять ясность ума, – Цзин Ци, лениво расположившись на потрепанном стуле, указал на стоящего в стороне мужчину: – Это господин Лу, один из людей Цзышу.
«Господин Лу» поспешно поклонился У Си и сказал:
– Приветствую юного шамана. Князь слишком великодушен. Этот ничтожный Лу Юй лишь выполняет поручения нашего хозяина.
У Си несколько неуверенно посмотрел на Цзин Ци:
– Что случилось?
– Господин Лу, позвольте ему услышать ваши слова, – ответил Цзин Ци.
– Слушаюсь, – произнес господин Лу. – Какое-то время назад хозяин поручил этому ничтожному разузнать о «Темных шаманах». Только сейчас мне удалось найти несколько зацепок...
– Каких?
Выражение лица У Си было мрачным, взгляд – суровым. Лу Юй невольно отвернулся.
– В стремлении обрести бессмертие Его Высочество второй принц Хэлянь приказал построить усадьбу близ даосского храма «Поддержания пустоты [1]». Он содержал отряд темных шаманов в этом храме. Они нигде не появлялись, ели и пили под личным присмотром главы храма. Никто не знал об этом. Хэлянь Ци очень осторожен, нам потребовалось три месяца, чтобы вычислить человека, ежедневно поставляющего им еду. Кроме следов темных шаманов, мы также обнаружили, что кое-кто неожиданный тайно контактировал с ними.
Увидев равнодушное лицо Цзин Ци, У Си начал догадываться.
– Кто это был? – спросил он.
– Госпожа Луна, Су Цинлуань, – чрезвычайно низким голосом ответил Цзин Ци. Трудно было понять по выражению лица, что у него на душе.
А Синьлай удивленно посмотрел на У Си. Тот долгое время молчал, в голове его крутилось множество мыслей.
– Ты уверен? Есть ли еще какие-то доказательства, кроме посещения ею того храма? – медленно и осторожно спросил он.
Лу Юй кивнул.
– Мы решили разузнать побольше о прошлом Су Цинлуань и обнаружили, что при рождении ее звали Су Цуй-эр, она выросла в Цзянчжэ [2], в местечке под названием Селение Су, родных нет. По слухам, когда она была маленькой, ее родители помогли даосу по фамилии Ли.
Лу Юй посмотрел на мрачное лицо У Си и добавил:
– Судя по описанию, это тот же старик, что в поместье Хэлянь Ци.
– У Си, ты знаешь темных шаманов лучше, чем я, – подхватил Цзин Ци. – Хэлянь Ци укрывал их больше года, потому они только и могли жить, словно под домашним арестом. Почему они согласились на это?
– Верно, – сказал Лу Юй. – Если бы между вождем темных шаманов и главой храма не вспыхнул конфликт, боюсь, наши люди не смогли бы выяснить, что их держат в храме.
У Си медленно кивнул и спросил:
– Из-за особенного события сегодняшним вечером очень много людей вышло поглазеть на шумиху, потому объявлен день без комендантского часа?
Цзин Ци кивнул в ответ. У Си уже понял, зачем Цзин Ци вышел сюда, воспользовавшись суматохой, и повернулся А Синьлаю:
– Возвращайся. Собери воинов, приходите сюда и ждите меня.
А Синьлай широко раскрыл глаза.
– Юный шаман, кто же тогда защитит тебя?
У Си недовольно посмотрел на него.
– Верно. Юный шаман очень силен, – быстро проговорил А Синьлай. – Но... но...
Он повторял «но», пока не придумал причину:
– Но если вы сейчас подниметесь наверх без меня, разве это не вызовет подозрений?
Лу Юй улыбнулся.
– Об этом не беспокойтесь.
Сказав это, он отошел в сторону, достал маленькую потайную коробочку, повернулся спиной, немного повозился с лицом и развернулся обратно. А Синьлай едва не подпрыгнул, указав на Лу Юя:
– Как... К-к-как ты...
Цзин Ци улыбнулся:
– Господин Лу не посрамил искусство изменения внешности, переданное ему Чжоу Цзышу. Потрясающе.
Лу Юй с лицом, как две капли воды похожем на А Синьлая, сказал:
– Это лишь незначительная часть мастерства. Некоторых деталей не хватает, но уже поздно, темно, поэтому будет незаметно. Я должен попросить брата А Синьлая поменяться со мной одеждой.
А Синьлаю оставалось лишь неохотно подчиниться. Затем Лу Юй подозвал к себе юношу и обратился к А Синьлаю:
– Никак нельзя спугнуть врага [3]. Позволь ему вывести тебя на другую дорогу.
Так эти двое ушли, подчинившись приказам.
Цзин Ци встал, собравшись возвращаться, но вдруг будто бы вспомнил что-то и повернулся к Пин Аню:
– Иди и приведи сюда ту молодую госпожу, чтобы другие не сказали, что мы спустились в толпу напрасно. У Си пойдет со мной.
Когда Цзин Ци вернулся в главный зал, полный оборотней и бесов, ясный взгляд его глаз немедленно исчез, руки и ноги обмякли, и он прижался к У Си, как если бы был смертельно пьян. У Си привык, что этот человек умеет меняться в мгновение ока, но не привык к подобной близости с кем-то, потому вынужден был суетливо подхватить его.
– Обойди один раз вокруг лестницы, чтобы холодный уличный воздух рассеялся, а потом поднимайся, – прошептал Цзин Ци ему на ухо.
Эти слова прозвучали так близко, что уши У Си тотчас покраснели. Он вдруг осознал, что этот приторный запах, витающий в главном зале... возможно, немного возбуждал.
Подумав об этом, он почувствовал еще большую неловкость.
Тело в его объятьях было очень необычным, не похожим ни на одно из тех, что ему приходилось обнимать прежде. Он прикасался к А Синьлаю во время их совместных тренировок, но его тело было крепким и жестким, вблизи пахло потом, а удар по нему был подобен удару в стену. Отличалось оно и от тех женщин, что только недавно намеренно задевали его плечами, пахли сильным раздражающим нос запахом пудры и были такими гладкими, что он невольно вспомнил питонов Наньцзяна.
Молодой человек, опирающийся на него, был очень стройным. У Си, подхватив его, смог почувствовать крепкие ребра под рукой, что легла на грудь. По этой причине он не осмелился использовать слишком много сил. Во время неуверенных шагов плечо, на которое опирался Цзин Ци, вдруг пронзила резкая боль. Талия его была тонкой, но не как у женщины, в ней таились гибкость и сила.
Только сейчас У Си понял, что Цзин Ци не был столь изнеженным и слабым [4], как хотел казаться. Все, кто практиковал боевые искусства, знали, что иметь сильные руки и ноги еще не главное, главное – поясница и бедра, именно они отвечали за силу и гибкость всего тела.
Очевидно, даже если навыки Цзин Ци были красивыми с виду, но бесполезными по своей сути, он определенно приложил много усилий, чтобы научиться этому мастерству. Едва ли люди, сутки напролет проводящие за книгами, могли иметь столь крепкие и сильные поясничные мышцы.
Цзин Ци слегка прищурился, взгляд его стал рассеянным и влажным. Даже зная, что он притворяется, У Си невольно отвел глаза.
Он подумал, что холодный воздух уже должен был рассеяться.
Наконец к ним подошел Пин Ань с робкой смущенной девушкой, что с опущенной головой держалась позади него. У Си поспешно подтолкнул Цзин Ци к нему, словно горячую картофелину, а затем вместе с Лу Юем под личиной А Синьлая поднялся наверх.
Даже в отдельной комнате румянец еще не успел сойти с его лица, но кое-кто понял это неправильно без всяких слов. Хэ Юньсин очень, очень подозрительно посмотрел на него и спросил:
– Юный шаман встретил внизу девушку, что пришлась ему по сердцу?
У Си был немного не в духе, потому холодно взглянул на него, услышав эти слова. Хэ Юньсин моргнул, понял, что раздражает его, и жалостливо замолчал.
Чжоу Цзышу знал, зачем они спускались, поэтому промолчал. Су Цинлуань же, наоборот, обеспокоенно спросила:
– Что с князем?
У Си поднял голову, и Су Цинлуань невольно вздрогнула, почувствовав, что в юноше, который смотрел ей прямо в глаза, было что-то особенно холодное и пугающее. Она перепугалась, словно степной кролик, встретивший волка.
Вскоре она услышала, как У Си медленно ответил: «Позади меня». Затем он отвел взгляд.
Су Цинлуань вздохнула с облегчением.
Еще через какое-то время появился Пин Ань, с большим трудом помогающий Цзин Ци, что напоминал дохлую собаку, войти. Даже учитывая такое состояние Цзин Ци, он не выпустил руку девушки. Было сложно разобрать его бормотание, но после этого девушка опустила голову еще ниже. У Си догадался, что это что-то неприятное.
Про себя он подумал о том, что давно должен был понять, что князь Наньнина и такое прекрасное слово как «приличие» не имеют ничего общего. В будущем он определенно станет непостоянным, ветреным человеком. Если бы у У Си были сестры, он предпочел бы переломать им ноги, чем позволить познакомиться со столь ужасным мужчиной.
Все смеялись и веселились до поздней ночи. В какой-то момент Хэ Юньсин, чьим единственным стремлением было создавать в мире хаос, начал настойчиво подталкивать молодую служанку Шуй Мо к У Си. Несмотря на свое нежное имя, девушкой она была решительной и смелой. Устав от невнимания У Си, она присела вплотную к нему, чтобы накормить изо рта в рот. Терпение У Си лопнуло, он оттолкнул ее, встал и был близок к тому, чтобы гневно уйти.
Двое полупьяных и один притворяющийся пьяница тут же безжалостно захохотали. У Си нащупал спрятанную в рукаве отравленную иглу, представив, сколько таких воткнет в тело Цзин Ци по возвращении, поскольку именно он привел его сюда.
Оживление в главном зале царило до глубокой ночи – казалось, это никогда не закончится. Цзин Ци, однако, быстро потерял способность сидеть ровно и соскользнул на землю, словно грязь.
– Князю не следует больше пить, – сказал Чжоу Цзышу, поддержав его. – Завтра на рассвете тебе нужно спешить ко двору.
– Спешить... к черту это. Император не придет, я... я тоже не пойду...
Цзин Ци ловко воспользовался своим пьянством для совершения величайшего преступления. Даже У Си не мог понять, действительно он настолько пьян или притворяется. Раньше он был в ясном сознании, но что если теперь вино ударило в голову? Более того, он только сел, а уже выпил огромное количество этой дряни.
Как князь Наньнина мог произнести столь неподобающие слова вслух, будучи в трезвом уме?
Забыв о том, что он только что хотел вонзить в него отравленные иглы, У Си подозвал Пин Аня и лже А Синьлая , чтобы они вдвоем понесли его, и сказал:
– Я провожу его домой. Вы двое можете делать, что хотите.
– Ни в коем случае, мы еще не определили победителя! – громко возмутился Хэ Юньсин.
Его проигнорировали.
Су Цинлуань поспешно приказала стоявшей рядом служанке:
– Сейчас разгар осени, уже опустилась роса, нельзя допустить, чтобы он простудился. Пошли за экипажем.
У Си поджал губы, неуверенный ни в действиях Цзин Ци, ни в том, стоит ли брать экипаж этой женщины. Раньше он считал Су Цинлуань красивой и достойной жалости, не испытывал к ней особой симпатии и не хотел связываться. Однако иногда он думал, что она очень страдает, потому что наследный принц сначала заполучил ее, а теперь женится на другой из-за низкого положения Су Цинлуань в обществе, и испытывал к ней некоторое сочувствие.
Теперь же, узнав правду, он считал, что эта женщина способна притвориться кем угодно, ее лицемерие вызывало в людях лишь насмешку. Поэтому он не желал даже смотреть на нее.
Услышав ее слова, Цзин Ци, все еще покачивающийся, даже когда его поддерживали под руки два человека, сонно спросил:
– М-м... Экипаж? Какой экипаж? Там есть красавица?
Су Цинлуань оказалась в беспомощном положении и могла лишь обмануть его:
– Есть. Там будет все, чего пожелает князь.
Цзин Ци рассмеялся.
– Хорошо, хорошо, поехали... несите туда красавицу и поехали...
При этом он изо всех сил пытался выйти наружу.
У Си вынужден был последовать за ним.
Су Цинлуань лично проводила их. Два запряженных лошадьми экипажа ждали у входа. Возможно, их организовали заранее.
Она изначально опасалась, что Цзин Ци позовет кого-нибудь, потому даже привела с собой ту юную леди, но не ожидала сильного порыва холодного ветра, что ударил их, едва открылась дверь. Юный князь, не способный отличить одушевленное от неодушевленного и тем более не различающий стороны света, вырвался из рук Пин Аня и «А Синьлая», врезался в У Си, приподнял его подбородок и с хихиканьем сказал:
– Красавица, пойдем вместе с этим князем... Этот князь... никогда не обидит тебя...
Лицо У Си тотчас покраснело. Он протянул руку, чтобы ударить Цзин Ци по затылку и отвезти домой. К счастью, толпе удалось остановить его. Однако Цзин Ци изо всех сил вцепился в рукав «красавицы» и не собирался отпускать. Беспомощная Су Цинлуань могла лишь сказать юной леди держаться позади и позволить Цзин Ци затащить У Си за собой в экипаж.
***
Примечания:
[1] Здесь используется иероглиф 虚 (xū; qú) – пустота, ничто, небытие; душа (сердце), открытая(-ое) для восприятия истины.
[2] Цзянчжэ (江浙 – jiāngzhè) – сокращение от «провинции Цзянсу и Чжэцзян».
[3] 打草惊蛇 (dǎcǎo jīngshé) – косил траву, спугнул змею; обр. вспугнуть, насторожить, привлечь внимание (противника).
[4] 弱不禁风 (ruò bù jīn fēng) – такой слабый, что от ветерка с ног валится (обр. в знач.: еле держится на ногах, хилый, болезненный).
