Текст книги "Седьмой лорд (СИ)"
Автор книги: Priest P大
сообщить о нарушении
Текущая страница: 23 (всего у книги 40 страниц)
– Чертовщина какая-то. Похоже на крик полуночного кота.
– Что за… образ? Я не понимаю. Думаю, он выглядит, как призрак повешенного, не отмытый начисто перед перерождением.
Видя, как Цзин Ци, не в силах дать волю гневу, скрипит зубами и смущенно улыбается из-за его жесткой критики, У Си чувствовал потаенную грусть в груди.
Начитанные и внимательные люди зачастую слишком придерживались мировых течений и не могли дать волю фантазии, чтобы придумать такую вещь, от которой у других заблестят глаза. Долгое время спустя Цзин Ци разочаровался в самом себе, поскольку все созданные им вещи были одинаково шаблонны. С тем же успехом можно было сбежать в город и повеселиться.
Несколько дней спустя он нашел новое развлечение. В районе Небесного моста один мелкий колдун держал небольшую лавку с предсказаниями и будто бы мог уместить в своем рту лошадиную повозку, потому что обладал непревзойденной способностью нести чушь ради одурачивания честных людей. Цзин Ци случайно оказался неподалеку во время прогулки и краем глаза заметил его. Тогда его осенило, что зарабатывать на жизнь своим умением говорить очень ему подходит.
В результате какое-то время он ежедневно сидел без дела рядом с мелким колдуном и помогал ему. Он хорошо выглядел и сладко говорил, каждый день носил одежду из грубой ткани, чтобы никто не узнал его, и называл себя новым учеником мелкого колдуна. Спустя два месяца обольщений мелкий колдун охотно обучил его некоторым мошенническим трюкам. Цзин Ци подумал, что приобрел полезный навык, чтобы прокормить себя, если однажды ему действительно придется скитаться по миру.
Через менее чем полгода Цзин Ци закончил обучаться мастерству. Решив, что было бы неловко отнимать доход у своего «учителя», что расположился в северной части города, он специально нашел местечко на юге, установил небольшую лавку и прикрепил вывеску, на которой изящно написал: «Предсказания Седьмого лорда». Он попросил у Чжоу Цзышу что-нибудь для изменения внешности, небрежно размазал это по лицу так, что его кожа стала зеленовато-желтой, а затем наклеил что-то на веки, чтобы его глаза закрылись. Со сломанной тростью в руке, для незнакомцев он действительно выглядел как молодой, изможденный болезнью слепец. Когда приходили посетители, он каждый раз сперва мотал головой, раскачиваясь из стороны в сторону, а по окончании дня, который иногда целиком приходилось проводить на корточках, зарабатывал больше десяти медяков.
Пусть У Си не знал, чем Цзин Ци занят, тот не проводил весь день в компании певцов, потому не было необходимости составлять ему компанию для просмотра невнятных пьес. В итоге У Си вздохнул с облегчением, но тотчас снова встревожился. Он случайно услышал, как Пин Ань жаловался на то, что его господин постоянно бегает к проституткам. У Си знал, что Цзин Ци обладает чувством приличия, но в тот день не удержался и последовал за ним.
Его навыки боевых искусств и так были хороши, а после обмена опытом с Чжоу Цзышу ничем не тому не уступали. Естественно, Цзин Ци было трудно найти, однако У Си заметил, как тот неторопливо вышел из боковых ворот княжеской резиденции, отослал следовавшую за ним стражу, а затем извилистыми путями пересек столицу. На ходу он нащупал за пазухой небольшую коробочку, спокойно наклеил ее содержимое на лицо и зашел в большую ночлежку. Некоторое время спустя он вышел оттуда и перед уходом радостно поприветствовал людей, взвалив на спину вывеску и корзину.
Затем, в верховьях реки Ванъюэ в южной части города, он нашел большую иву и расположился под ней со всем своим добром. Маленький соболь выскочил из его рук и забрался на дерево, а Цзин Ци прислонился к его стволу. В это время в столице уже наступила осень, потому было прохладно. Цзин Ци съежился, обхватив себя руками, из-за чего весь его облик пропитался несчастьем. И куда только подевался изящный, расточительный князь Наньнина, что влюблял в себя всех женщин столицы?
У Си закатил глаза, купил миску горячего отвара с семенами кунжута у ближайшего продавца и подошел к Цзин Ци. Покрасневший от холода нос последнего дернулся. Маленький соболь немного спустился с дерева, прыгнул на плечо У Си и ласково потерся потерся об него.
Цзин Ци не удивился, заметив его. Он поднял сломанную трость, постучал ею по земле, слегка толкнул У Си в ногу и закашлялся:
– Молодой господин, хотите гадание по иероглифам или по ладони? Погадать на суженую или на будущее?
У Си поставил перед ним согревающий отвар и сел на небольшую табуретку напротив.
Цзин Ци тут же засиял от восторга:
– Молодой господин – действительно щедрый человек! Улучшая карму, он обязательно пожнет хорошие плоды; однажды его доброе сердце обязательно получит награду.
Игриво, но сильно дрожа от холода, он поднял чашу и отпил.
– Зачем ты вышел на улицу в такую погоду? – улыбнулся У Си. – Совсем не боишься холода?
– Разве цветы сливы в мороз не начинают благоухать сильнее? – Цзин Ци подул на отвар, от которого шел пар, и продолжил: – Кроме того, разве я не вынужден так жить?
Миска с отваром была большой. Он держал ее, периодически перекладывая из одной руки в другую, чтобы не обжечься, и довольно пил, как будто содержимое чашки, не стоящее и монеты, было вкуснее всего на свете. У Си вдруг понял, что то, как он изображал добродетельность и мораль, тоже было довольно милым.
Выпив отвар полностью, Цзин Ци вытер рот.
– Отлично. Так как ты любезно накормил этого почтенного, сегодняшнее гадание будет бесплатным. Айя, я вижу сомнения в твоем сердце! Может, я могу помочь их развеять?
У Си с улыбкой покачал головой.
– В прошлый раз ты сказал, что их там не было.
Цзин Ци отмахнулся.
– В прошлый раз не было, а сейчас есть. Я может и слеп глазами, но зорок сердцем. Ты сомневаешься в моих свадебных гаданиях? Давай свою ладонь, этот никчемный сейчас все тебе расскажет.
В прошлый раз он вынудил У Си уйти, взмахнув рукавом. Кто же знал, что этот ребенок как ни в чем не бывало придет на следующий день, но откажется отвечать на любые вопросы. От скуки любящее посплетничать сердце Цзин Ци разыгралось, поэтому он сменил тактику на вымогательства. Он не мог предвидеть, что У Си будет искренним с ним, но сожмет рот плотно, словно моллюск, которого ничем невозможно открыть.
Поскольку Цзин Ци предупредил о своих намерениях, У Си не стал сопротивляться, позволив ему обхватить теплыми руками его ладони, но продолжил качать головой:
– Мне не нужны твои предсказания. К тому же они все равно неверны.
Улыбка застыла на лице Цзин Ци. Будучи зрячим, он открыл глаза, уставился на него и приглушенным голосом сказал:
– Паршивец, перестань вставлять мне палки в колеса. Ты испортишь мне торговлю.
У Си замолчал с нежной снисходительной улыбкой на лице, словно играл с озорным ребенком. Когда тонкие длинные пальцы Цзин Ци выпрямили его руку и проследили каждую складку на ладони, У Си невольно сжал губы. Его сердца будто бы легкой щекоткой коснулось перышко. Желание сомкнуть пальцы, схватить этого человека за руку и никогда больше не отпускать стало нестерпимым.
Цзин Ци то кивал, то качал головой, будто бы действительно учился этому делу долгое время, и в конце концов улыбнулся:
– Айя, этого молодого господина можно поздравить!
У Си, прекрасно зная, что тот несет чепуху, со смехом ответил:
– С чем поздравить?
– Линия неба на ладони молодого господина, отвечающая за брачные узы, глубокая и длинная. Это означает, что господин – искренне влюбленный человек, – покачал головой Цзин Ци, продолжая строить из себя кого-то с большим талантом и способностями. – Ваша любовь несомненно принесет большую удачу и счастье. Не беспокойтесь, ведь если вы проявите хоть немного решительности, то непременно сможете заполучить сердце красавицы и жениться на ней. Хм… на линиях нет островов [1], что означает, что возлюбленная молодого господина – безгранично верная женщина.
[1] Остров в хиромантии – это когда какая-либо линия как бы «расплетается» и образует небольшой овал или петельку. Остров располагается на черте отдельно, не путать с линиями, заплетенными в косичку. Считается крайне неблагоприятным символом.
Первая часть его слов была повтором слов учителя, а вторая – слишком туманна. У Си взглянул на непристойное выражение лица Цзин Ци и подумал про себя: «Безгранично верная… женщина?»
– Слишком много пустой болтовни. Ты даже не приблизился к правде, – сказал он, забрав руки.
Однако Цзин Ци схватил его и отказался отпускать, продолжив говорить:
– Я, Лао Ци [2], вовсе не болтаю попусту! Если же это так, то человек, о котором вы сейчас думаете, вам не подходит. Молодой господин, море горечи безбрежно, поверни голову и узришь берег [3]!
[2] «Лао» (老 – lǎo) здесь употребляется не в значении «старик», поскольку автор пишет, что Цзин Ци выглядел молодо, а скорее как «уважаемый, почтенный». Для сохранения красоты звучания мы предпочли оставить это транслитерацией, но если подбирать русский эквивалент, то ближайшим было бы «старейшина Ци».
[3] 苦海无边, 回头是岸 (kǔ hǎi wú biān, huí tóu shì àn) – безбрежно море мук, раскайся – вот и берег; обр. просветление спасает от бед мира.
Слыша, как он все больше и больше отклоняется от сути дела, У Си встал и сказал:
– Я уйду, если ты продолжишь нести чушь.
Цзин Ци поспешно схватил его и рассмеялся:
– Мой добрый друг, раз уж ты пришел, то посиди со мной немного.
У Си улыбнулся, послушно подвинул поближе стул, сел и вытащил из-за пазухи экземпляр «Шести секретных учений» [4]. Во время чтения он заметил, как этот мошенник блестяще обманывал людей одного за другим. К вечеру солнце скрылось за плотными облаками, и стало еще холоднее. У Си снял мантию и набросил ее на плечи Цзин Ци.
[4] Название книги по военному искусству, автор Люй Ван.
Цзин Ци знал, что он был хорош в боевых искусствах, потому ни холод, ни жара не были ему помехой, и без лишней скромности укутался в его мантию.
Впоследствии это стало привычкой У Си. Каждый день, когда Цзин Ци уходил, он брал книгу и следовал за ним, а вечером помогал ему вернуть лавку и вывеску в ночлежку.
Странно, но после прихода У Си дела Цзин Ци пошли в гору. Посетительницы всех возрастов особенно любили смотреть на красивого молодого иностранца. Цзин Ци полушутя проворчал, что, знай он об этом раньше, не стал бы наносить столько зелено-желтого вещества на лицо.
У Си бросил на него непонимающий взгляд и спросил:
– Чтобы вся столица знала, что князь Наньнина предсказывает судьбу посреди улицы?
– Этот князь назвал бы это «переживанием страданий простого народа», – Цзин Ци присел на обочину, откусил половину куриной ножки и сказал: – Кроме того, почти вся столица уже знает. Я могу обмануть простолюдинов, но могу ли я обмануть тех господ, чьи глаза и уши достигают неба? Вчера, когда я отправился во дворец, император остановил меня и велел погадать ему на гексаграммах.
Это было так похоже на этого старика.
– Погадал ему? – спросил У Си.
– Какое там погадал? Я болтаю всякую разную чушь, разве это не было бы обманом императора?
Обгладав куриную кость так, что даже собакам ничего не осталось, Цзин Ци выбросил ее и вытер рот.
– Я сказал, что император по велению судьбы сын неба, а судьба сына неба является сокровенной тайной. Познания странствующего бессмертного в Дао не настолько глубоки, чтобы понять ее.
...Разве это не было обманом императора?
У Си молча посмотрел на небо. Наступила ночь. Он собирался сказать Цзин Ци, что пора возвращаться, но внезапно одинокая тень преградила им путь. У Си поднял голову и с удивлением увидел наследного принца Хэлянь И в сопровождении Чжоу Цзышу, на лице которого отражалась беспомощность. У Си замер на секунду, а после сложил руки перед грудью в приветственном поклоне.
– Не нужно церемоний, юный шаман, – махнул рукой Хэлянь И.
Цзин Ци, однако, ткнул его сломанной тростью.
– Чувствую запах богатства. Благородство этого господина невозможно описать словами. Хотите, я вам погадаю? Могу бесплатно…
Хэлянь И слышал, что он без конца создает проблемы, и пришел вернуть его обратно, пока он окончательно не потерял лицо. Увидев этот образ бродяги, он одновременно и разозлился, и развеселился, поэтому сел со словами:
– Я и не знал, что… Седьмой лорд умеет гадать.
– Айя, брачные узы, гороскопы, большие и малые бедствия – этот недостойный не хотел бы хвастаться, но у него есть кое-какие познания в этом. Господин предпочтет гадание на иероглифах или на ладони?
– На иероглифах, – с натянутой улыбкой ответил Хэлянь И.
Прежде чем Цзин Ци успел отреагировать, он взял его руку и написал на ладони иероглиф «Цзин».
– Этот иероглиф… – неестественно улыбнулся Цзин Ци. – Кхм, он имеет множество значений. О чем именно господин хотел бы узнать?
– Брачные узы.
Сердце Цзин Ци дрогнуло, а выражение лица У Си вдруг застыло.
Глава 43. «Еще одна встреча, чтобы узнать друг друга ближе»
Чжоу Цзышу, следовавший за Хэлянь И, чуть отступил назад, задумчиво посмотрел на У Си и слегка нахмурил брови.
Цзин Ци долгое время молчал. Его лицо было таким же желтым, и его веки были так же закрыты, но сердце пропустило несколько ударов. Он будто все еще слышал те слова, которые Хэлянь И сказал ему перед уходом в тот день в Восточном дворце, но сквозь них вдруг проступило что-то еще.
События жизни обернулись долгим сном. Мир людей перенес осенние заморозки – и триста лет любви и ненависти пронеслись мимо. Словно по щелчку пальцев, молодые лица и прекрасные прически осыпались прахом; мужество воина и талант музыканта превратились в горстку пепла.
Шестьдесят три года у Камня трех существований сидел жалкий гость. После шестидесяти трех лет напряженных размышлений он понял, что на Камне трех существований никогда и ничего не было начертано. Так называемые связи между людьми, предназначенные судьбой, – разве это не абсурд?
Этот мир ничуть не изменился. Все в нем было неопределенным.
Просто… неопределенным.
Цзин Ци мягко улыбнулся, отняв ладонь.
– Иероглиф совмещает в себе тень юнь, свет цзинь и сияние гуан. Вверху находится ключ солнца жи, а само слово созвучно с иероглифом цзин «великий», – сдержанно сказал он. – Хороший иероглиф, но господин задал неверный вопрос.
Хэлянь И хмуро глянул на него.
– Что в моем вопросе было неверным?
Цзин Ци протянул руку, окунул ее в воду, что осталась в его треснувшей фарфоровой чашке, и написал иероглиф «цзин» на столешнице.
– Солнце встает на востоке, его свет распространяется во всех направлениях и постепенно поднимается по склонам гор. Он не выше императора, но столица под его ногами заполнена этим светом; она непоколебима и вечна. Если говорить о будущем, то несмотря на трудности и проблемы, человек с этим именем будет жить в достатке.
Хэлянь И хмыкнул, но на его лице не было и тени веселья.
– А если я хочу… спросить о небесной связи? – спросил он почти шепотом.
Цзин Ци покачал головой.
– У этого иероглифа нет никаких связей. Даже если бы кармическая связь на три жизни существовала, все, что от нее сейчас бы осталось, – это пустая тень. Вы знали об этом сами, господин, не было нужды спрашивать.
Хэлянь И опустил голову. Прошло много времени, прежде чем он смог выдавить улыбку и подняться. Он сгорбился, будто на его плечах лежал неподъемный груз. Подняв голову и прищурив глаза, он посмотрел на гротескную вывеску «Предсказания Седьмого лорда», и на его лице промелькнуло выражение неизмеримой тоски.
– Вероятно, господин прав.
Фраза застряла в горле, и каждое слово будто ножом резало по его голосу, пока тот не стал совсем хриплым.
– В этом есть смысл.
Резким движением он вынул из рукава изысканно расшитый мешочек и бросил его в чашу для оплаты. Та была наполовину заполнена, потому мешочек со звоном ударился о медные монеты, лежащие внутри. Развернувшись, наследный принц быстрым шагом ушел, будто бы не осмелившись обернуться. Чжоу Цзышу кивнул Цзин Ци и У Си и поспешил следом.
Улыбка Цзин Ци стала шире и долгое время не отступала. Он открыл мешочек, чтобы посмотреть, что там: внутри не было серебряных монет, но лежал нефритовый кролик высотой в два цуня [1]. В его лапках было проделано отверстие, куда крепился небольшой колокольчик, мягко звенящий при дуновении ветра.
[1] Цунь – мера длины, равная примерно 3,2 см.
Цзин Ци долго рассматривал его, покручивая в руках, и только потом вспомнил, что был и второй кролик: Хэлянь Пэй подарил их ему еще в детстве. На одного он специально повесил колокольчик и отдал Хэлянь И, а другой, скорее всего, пылился в кладовых его поместья.
Прошло уже более десяти лет. Улыбнувшись, Цзин Ци убрал мешочек, медленно встал и потянулся:
– Этот состоятельный господин сделал нам щедрое подношение, на сегодня хватит работы. Малыш У, этот князь приглашает тебя поесть вонтоны в ларьке напротив.
С этими словами он наклонился, сложил все свои мошеннические принадлежности в потрепанную корзину и двинулся вперед, постукивая палкой по земле.
Пройдя несколько шагов, он понял, что У Си не идет следом, и обернулся, слегка приоткрыв глаза и надув губы:
– Что такое? Ты не хочешь?
– Что он имел в виду? – спросил У Си – Разве он не сказал, что ему нравится кто-то с фамилией Цзин?
Цзин Ци резко остановился. Потерев кончик носа, он подумал, что нельзя портить этого ребенка рассказами о чем-то подобном, и ответил:
– Будь то фамилия «Цзин» или «Хэ», это была просто насмешка расточительного молодого господина в погоне за развлечениями. Он надеялся поднять меня на смех, но у него не получилось.
– Он не пытался развлечься, он сказал это серьезно, – покачал головой У Си. – Я знаю это.
– Что ты знаешь? – усмехнулся Цзин Ци. – Ты просто несмышленый ребенок. Тебе нужно хорошо учиться, зачем ты так много думаешь о подобных вещах?
У Си нахмурился.
– Я не ребенок.
Цзин Ци небрежно кивнул:
– Конечно, ты не ребенок, ты в самом расцвете своей юности и не замечаешь ни страстей, ни горя. Айя…
И он начал напевать что-то себе под нос, шутя и дурачась, будто ничего не произошло.
У Си, не двинувшись с места, упрямо сказал:
– Я не ребенок.
Цзин Ци к тому моменту уже подошел к ларьку с вонтонами, положил свои вещи и завязал разговор с владельцем; естественно, он не расслышал его слова.
Словно огромное тростниковое поле, покрытое белой, как иней, росой, раскинулось между ними. На другом берегу стоял человек, и до него невозможно было дотронуться.
Его родина была так далеко отсюда. У кого было время, чтобы вздыхать над собственными чувствами?
У Си внезапно шагнул вперед, схватил Цзин Ци за руку и посмотрел на него горящим взглядом:
– В твоем сердце… когда-нибудь был человек, при взгляде на которого внутри расцветали цветы, а когда его не было рядом, ты места себе не мог найти от беспокойства? Кто-то, кому ты боялся сказать о своих чувствах, считая себя недостойным? Кто-то, ради кого ты готов был сделать что угодно, лишь бы он не познал ни одного трудного дня и ни одного несчастья, пусть даже это будет означать твою смерть?
Рука, которой Цзин Ци тянулся за палочками, вдруг замерла. Вспомнив что-то, он мягко улыбнулся:
– Да.
У Си вздрогнул, слова застряли у него в горле. Долгое время спустя он глубоко вздохнул и тихо спросил:
– Какой он… этот человек?
Им подали две обжигающе-горячих чаши с вонтонами, пар ударил в лицо. Цзин Ци поднял блюдце с соевым соусом и налил его себе в тарелку.
– Мертвый, – небрежно ответил он. – Я уже давно не могу четко вспомнить даже его лицо.
– Столь важного для тебя человека не забыть даже после смерти. Ты опять говоришь неправду, – ответил У Си.
Цзин Ци улыбнулся, но промолчал. Прикрыв глаза и опустив голову, он продолжил разыгрывать из себя слепого и принялся есть вонтоны.
Он не помнил этого человека не потому что тот был мертв, а потому что… мертво было его собственное сердце.
На следующее утро при дворе неожиданно появился Хэлянь Пэй. Цзин Ци уже собрался ехать обратно в поместье, но император позвал его выпить чаю и поиграть в шахматы.
– Маленький проказник, ты опять собирался сбежать. К чему такая спешка? Или тебе не нравится видеться с твоим дядей-императором?
Цзин Ци заискивающе улыбнулся:
– Как это возможно? Просто разве я… не занят государственными делами?
Хэлянь Пэй поднял глаза и выразительно взглянул на него.
– Занят? Занят предсказанием судьбы на юге столицы, да?
– Кхм, видите ли… Это наследный принц доложил об этом? – проворчал Цзин Ци, состроив печальное выражение лица. – Это потому что этот ничтожный попросил у него пару монет за гадание?
Хэлянь Пэй с улыбкой потрепал его по голове.
– Хулиган! Твой отец во времена своей молодости был первым талантом столицы. Как у него мог появиться такой ленивый, падкий на развлечения ребенок?
– Мне жаль, что он умер так рано, – сказал Цзин Ци. – Иначе вы могли бы спросить, точно ли я его ребенок.
Его слова напомнили Хэлянь Пэю о прошлом. Он снова оглядел Цзин Ци:
– Минчжэ… прошло уже восемь лет, верно? – тяжело вздохнул он.
– Так и есть, Ваше Высочество. Целых восемь лет.
Хэлянь Пэй прикрыл глаза, погрузившись в воспоминания. Он несколько взволнованно поднял руку и сделал неопределенный жест.
– Восемь лет назад ты был примерно такого роста… был таким крошечным малышом. Теперь ты уже взрослый.
Цзин Ци промолчал.
Хэлянь Пэй вздохнул еще раз:
– Старые друзья, с которыми Мы когда-то шутили, пили вино и сочиняли стихи, в большинстве своем уже покинули этот мир. Глядя, как вы взрослеете, Мы и сами постарели.
– Ваше Высочество, вы в самом расцвете сил, как вы можете говорить о старости? – немедленно возразил Цзин Ци. – Моему отцу… просто не повезло, вот и все.
Император еще долго вздыхал, втянув Цзин Ци в разговор о временах своей молодости, и даже проронил пару слезинок. Цзин Ци был вынужден сидеть рядом и слушать, скорчив чрезвычайно печальное выражение лица. Но разве он не сам помог императору поднять эту тему?
Он знал, что Его Высочество был человеком тонкой душевной организации и очень тяжело воспринимал изменения, поэтому и ухватился за шанс вспомнить прошлое. Но никак не ожидал, что император так расчувствуется, что не сможет остановиться.
Они выпили три или четыре пиалы чая, прежде чем Хэлянь Пэй успокоился, утерев слезы.
– Когда люди стареют, то любят говорить о прошлом. А вы, молодые, не любите о нем слушать.
– Почему вы так говорите? – с улыбкой сказал Цзин Ци. – Мой отец рано погиб, этот ничтожный тогда был еще ребенком. Я плохо его помню, и даже когда пытаюсь представить его лицо, черты кажутся расплывчатыми. Чем больше вы рассказываете, тем больше вещей я сохраняю в сердце: они останутся со мной в будущем и помогут сохранить сыновнюю почтительность по отношению к нему.
Хэлянь Пэй покачал головой и вздохнул:
– Эх, ты…
Вдруг вспомнив что-то, он снова посмотрел на Цзин Ци.
– Бэйюань, ты ведь уже не ребенок, верно? Тебе пора задуматься о важных вещах. В следующем месяце пройдет отбор кандидаток [2], и дядя-император выберет для тебя скромную добродетельную леди из знатного рода. Но если тебе уже нравится кто-то, говори заранее: такой старик, как я, не должен заставлять тебя силой.
[2] Своеобразные смотрины, где император выбирал будущую невесту для кого-либо из отпрысков королевской семьи.
Цзин Ци удивленно поднял на него глаза.
Хэлянь Пэй с усмешкой похлопал его по плечу.
– Ты уже не маленький, пора остепениться. Как ты будешь выглядеть, если продолжишь болтаться повсюду без дела целыми днями? Разве другие люди не станут смеяться над тобой?
Главный бездельник начал порицать другого бездельника. Цзин Ци немедленно опустил голову и прошептал:
– Что дядюшка-император такое говорит? Бэйюань еще чувствует себя юным… Еще… еще слишком рано… остепеняться.
– Ха? – глянул тот. – Слишком рано? Скажи, а когда будет не рано?
Сухо кашлянув, Цзин Ци долго ломал голову над ответом и наконец выдавил:
– Гунны [3] все еще не истреблены, как я могу думать о семье?
[3] Кочевой народ, проживавший у границ Китая в эпоху Хань.
Хэлянь Пэй расхохотался, чуть было не завалившись на бок, и второй раз за встречу вытер слезы.
– «Гунны еще не истреблены, как я могу думать о семье»? Ты не силен в бою и не различаешь пять злаков [4]. Если гунны действительно придут, что ты сможешь сделать?
[4] Пять злаков – рис, просо, пшеница, соя и ячмень.
– Ваше Высочество, вы верно говорите, но… но… – пробормотал Цзин Ци с несчастным выражением на лице.
– Но что? – оборвал его Хэлянь Пэй. – Ты не хочешь жениться, потому что это помешает тебе продолжать творить непотребства? Настало время найти кого-нибудь достаточно властного, чтобы контролировать тебя… Кстати говоря о силе, тебе подойдет дочь Фэн Юаньцзи, Шу-эр. Вы виделись однажды, когда ты был еще ребенком. Ее отец был верен нашему народу до последнего вздоха, и Мы сжалились над ней, воспитав, как своего приемного ребенка. Благородная супруга Сян не имеет детей, потому девочка росла под ее началом. Она ни в чем не уступает мужчинам; еще в детстве она танцевала с мечами и играла копьями. Ее личность тоже незаурядна…
Сердце Цзин Ци бешено забилось. Покорно улыбаясь, он внимательно изучил выражение лица Хэлянь Пэя.
Дочь генерала Фэна, позже получившая титул принцессы Цзинъань? Жениться на ней – все равно что получить в свои руки толпу не добившихся успеха ветеранов, разбросанных по всей стране. Кроме того, разве благородная супруга Сян не была связана с императорским наставником Чжао, что обладал великой властью? Он находился в близких отношениях с Лу Жэньцином, и хотя обычно все было скрыто от глаз, какой ученый прихлебатель не считал его начальником?
И какое же положение при дворе давал брак с принцессой Цзинъань?
Для других принцесса была лакомым кусочком, но для него – горячей картофелиной.
Хэлянь Пэй снова проверял его? Цзин Ци облегченно выдохнул и, внезапно придумав другой план, с грохотом упал на колени.
– Ваше Величество, этот ничтожный не осмелится выполнить ваш приказ!
Хэлянь Пэй окинул его взглядом.
– Почему же? Наша принцесса не достойна князя? – равнодушно спросил он.
Цзин Ци отбил поклон лбом, беззвучно стиснув зубы, и даже не обратил внимания на появившуюся ссадину. Лицо Хэлянь Пэя перекосило.
– Довольно! На что это похоже? – крикнул он, после чего холодно рассмеялся: – Раз уж князю не по душе Наша принцесса, Мы не будем заставлять тебя – этот император еще в своем уме.
– Этот ничтожный заслуживает тысяч смертей, – тихо ответил Цзин Ци. – Не знаю, могу ли искупить свой грех, но я влюблен в другого человека и не посмею запятнать доброе имя принцессы.
Хэлянь Пэй взглянул на него, помолчал немного и спросил:
– К какой семье принадлежит девушка, что своими талантами настолько восхитила князя Наньнина, что он не захотел в жены даже принцессу?
Цзин Ци долго молчал, а потом медленно проговорил:
– Отвечаю императору: Мин Хуа… мужчина.
Хэлянь Пэй чуть было не выплюнул свой чай. Заметив это, евнух Си тут же подбежал, чтобы похлопать его по спине. Император надолго закашлялся и лишь спустя время смог свободно вздохнуть.
– Что ты сказал? – переспросил он, повысив голос.
Цзин Ци поклонился снова, не поднимая головы.
– Отвечаю императору: несмотря на то, что Мин Хуа работает в борделе, его душа не знает разврата. Он всем сердцем любит этого слугу. Мы давно знаем друг друга, и я… я…
Когда прозвучало слово «бордель», мозг Хэлянь Пэя взорвался. Он дрожащим пальцем указал на Цзин Ци, повторяя одно лишь «ты…» множество раз, словно забыл другие слова.
– Ваше Величество, умерьте свой гнев, это… настоящие чувства, их очень сложно сдержать, – продолжил Цзин Ци. – Это невозможно объяснить словами, я просто знаю, кому должен принести клятву быть вместе в жизни и смерти…
– Негодяй! – гневно перебил его Хэлянь Пэй. – Среди трех видов сыновнего непочтения к родителям самый тяжкий грех – отсутствие потомства! Ты не хочешь детей? Неужели ты желаешь, чтобы известнейший княжеский род Великой Цин оборвался на тебе?!
Цзин Ци промолчал со скорбным выражением на лице.
– Цзин Бэйюань, ты сейчас же вернешься в поместье и будешь сидеть на домашнем аресте три месяца! – в ярости проговорил Хэлянь Пэй. – Если… если Мы узнаем, что ты выходил куда-то вроде борделя, Мы… Мы… сломаем тебе ноги ради блага Минчжэ!
Цзин Ци коснулся лбом пола в поклоне.
Хэлянь Пэй вдруг разбил чашку об землю:
– Вставай и убирайся! Как посмотрим на тебя, так зло берет! Вон отсюда, возвращайся домой и ни шагу за порог!
Цзин Ци пошатнулся, поднимаясь с колен, и евнух Си тут же попросил Ван У помочь ему. Цзин Ци выдавил из себя улыбку:
– Этот ничтожный подчиняется приказу.
Он отступил, слегка сгорбившись. Цзин Ци и так был худым, а опустившиеся плечи придали его удаляющейся фигуре изможденный вид. Хэлянь Пэй потрясенно наблюдал за ним, не в силах отвести взгляд.
Цзин Ци прошел весь путь из дворца так, словно его тело было сделано из дерева, после чего выпрямился. На его несчастном лице появилась легкая улыбка.
Известнейший княжеский род Великой Цин? С тем же успехом можно было полностью вырвать эти корни и избавить толпу высокопоставленных лиц от излишних подозрений. Три месяца домашнего ареста… Что ж, через три месяца у императора будет другая причина для беспокойства.
К тому моменту кое-кто обязательно сделает свой ход.
Глава 44. «Требование объяснений»
Князь Наньнина Цзин Бэйюань издавна пользовался благосклонностью и бесчинствовал в столице под покровительством императора и наследного принца. Первый и второй принцы по разным причинам глубоко ненавидели его, но ничего не могли сделать.
Однако сейчас он вдруг оказался под домашним арестом.
Внутри дворца повсюду таились секреты. Именно по этой причине они переставали быть секретами. К тому же Хэлянь Пэй так внезапно задал свой вопрос, что Цзин Ци пришлось импровизировать и ненароком затронуть запретные темы. Именно поэтому князь Наньнина в тот же день оказался под трехмесячным домашним арестом, а новость быстро разлетелась по всему Запретному городу.
Все без исключения громко возмущались.
Хэлянь И в Восточном дворце силой раскрошил чашку. Треснувший старинный фарфор впился в его изнеженную кожу до крови, испугав несколько дворцовых служанок. Одна из них тотчас побежала за придворным лекарем, а другая опустилась на колени, осторожно взяла его руку и принялась вытаскивать осколки. Но не успела она закончить, как Хэлянь И вдруг вырвал ладонь, встал и вышел на улицу.
Его личный слуга, Юй Куэй, как раз нес чай и чуть было не врезался в наследного принца, но тот оттолкнул его от себя. Юй Куэй, заметив выражение его лица, забыл обо всем другом и побежал следом, крича:
– Ваше Высочество наследный принц, Ваше Высочество наследный принц, куда вы направляетесь?.. Вы…
